Ты мне не нужна

Глава 5

Черт, черт, черт. Я обещала Гарсиа, что не вляпаюсь. Но я не смогла оставить всё как есть. Просто не могла сидеть и притворяться, что ничего не происходит.

Спустя пару часов я вышла вынести мусор, но на самом деле — посмотреть, не осталось ли следов. Стоит отметить, что Каррера напряг своих людей. Ничего не напоминало о том, что тут происходило совсем недавно. Но меня всё равно трясёт. Вечером нужно будет созвониться с Гарсиа и всё рассказать.

Возвращаюсь в кофейню.

И снова тут эта дурацкая компания. Два ублюдка и раскрашенная шалава. Постоянные есть, но есть и новые девицы. Может, это сутенёры и их девочки? Нельзя так думать плохо о людях, но они меня уже достали своим поведением.

Высокий парень с ледяными голубыми глазами стоит у стойки, делает заказ. Бросает взгляд на меня.

— Я же просил её уволить, — громко говорит парень, смотря на меня с неприязнью.

В кофейне все затихли. Директор стоит, краснеет, надувается. В смысле, он просил меня уволить? Что я ему сделала? Не много ли он на себя берёт? А главное, я его даже не знаю.

— Но она хорошо работает, — трясётся директор. Не пойму, чего он его боится. — Никаких претензий к её работе нет.

— Она меня бесит, — холодно говорит парень и бросает купюру на стойку. Возвращается к своей девке, которая сразу же начинает его обнимать, гладить и целовать в шею. Встречаюсь взглядом с его ледяным.

— Ты что пялишься на моего парня?! — кричит на меня девица. Вся ситуация позорная.

Возвращаюсь к работе. Если бы не происшествие пару часов назад, я могла бы и вспылить, но много энергии выбросила и злости. Не обращаю внимания на компанию, спокойно иду, меняю воду в ведре, мою тряпку. Они сейчас уйдут.

С Аллегрой, думаю, всё вышло случайно, но дважды мне не повезёт, а я обещала Гарсиа вести себя тихо. Вдруг эти ребята специально так себя ведут по просьбе моей тёти? Надо успокоиться. Нельзя на провокации вестись. Если всё получится, совсем скоро я стану свободной. Эта мысль греет и успокаивает.

Выхожу в зал. И настроение летит к чертям. Дебильная компания не ушла. Девица ластится к парню. Они бы ещё сексом прямо на столе занялись. Вновь чувствую ледяной взгляд, но даже не поворачиваюсь.

Слышу цоканье каблучков.

— Ты на моего парня пялилась? — слышу грубый тон девицы. Она меня провоцирует, но я не поведусь на это. Она просто оскорбляет меня; если не обращать внимания на слова, они не могут больно ранить.

Продолжаю протирать полы.

— Эй, овца уродливая, я тебе… — она больно щипает за плечо. Больно, но я даже вида не подала.

— Я ни на кого не смотрела, вы ошиблись, — бурчу под нос. Дыхание, главное — дыхание. Вдох, выдох и успокоиться.

Мне её в ведре утопить — как плюнуть. Но я держусь. Я молодец, само спокойствие.

— Уродка. Слышишь, уродливая чмошница, — девица ногой бьёт по ведру, оно переворачивается, и вода разливается по полу.

И самое интересное — никто не делает замечания этой компании. Вроде как директор должен такие ситуации разруливать и не допускать. Но он притворяется, что занят подсчётом стаканчиков. Бариста моет барную стойку. Всем плевать. Держись, Леонсия. Она просто тупая овца.

С хохотом девица уходит в туалет, а я начинаю убирать за ней последствия. Зато я уверена, что не психованная. Такое и нормальный человек не выдержит. Но мне надо придерживаться плана. У меня есть план, и я его придерживаюсь. Я стану свободной, и никто меня больше не унизит.

Сдерживаю злость, промакиваю тряпкой воду и выжимаю её с силой, представляя, что это шея девицы.

— Эй, уродка, там в туалете нагажено, — слышится голос девицы. Поворачиваюсь к ней лицом, вижу улыбку на лице. Понимаю, что она и там умудрилась испачкать. Внутри всё кипит.

— Нормальных людей ещё в детстве учат не гадить, — шиплю, не сдержавшись, я.

— Ты что, уродина, сказала?! — кричит девица, идёт в мою сторону, но на той самой воде, которую она и разлила, подскальзывается. В полёте старается ухватиться за что-то, но не получается, и громко шлёпается задницей прямо в лужу. Громко шлёпается, смачно.

Мгновенная карма. Выглядит она так смешно, я не сдерживаюсь и тихо посмеялась. Эпическое падение.

Юбка мокрая, сидит в луже, каблук сломан, и, судя по всему, стукнулась она больно. Девица громко стонет.

— Тварь, это всё из-за тебя. Убить хотела, — стонет девица.

Вот дурочка.

— Ещё и смеётся, ногу мне сломала. Уа-а-а!

Какая премерзкая девушка. Как её вообще терпят. Да и актриса она плохая: ноет и постоянно посматривает на реакцию окружающих.

Бариста и мистер Барри бросаются помогать девушке. Вокруг девицы начинают крутиться.

На удивление, парень, с которым она зажималась, не двинулся даже чтобы помочь своей девушке. Продолжает сидеть с каменным лицом. Да и вся компания молчит. Странные какие-то.

— Простите, извините. Леонсия будет оштрафована и, конечно же, принесёт свои извинения вам, — тарахтит мистер Барри.

— Я?! — переспрашиваю. Я тут при чём? Сама разлила, сама шлёпнулась на жопу. Мне за что извиняться? За отсутствие в её голове крохотного намёка на мозги?

— Да, Леонсия, извинись.

Я бы с удовольствием ей тряпкой по лицу съездила, а не извинялась бы. Девица уже стоит на ногах, бариста и мистер Барри её поддерживают за локоть. Все на меня смотрят, ожидая.

А у меня язык к нёбу прирос, стараюсь открыть рот, но не получается. С третьей попытки кое-как промычала:

— Иззззз… Иззввввв… Иззззввини.

«За то что ты тупая идиотка, которая даже ходить не может», — добавила я в мыслях. На лице моём, конечно, было далеко не извиняющееся выражение, а скорее я смотрела на неё как на психопатку, сбежавшую с дурки.

— И пускай мне обувь портрет, — требует девица.

Тут замолчали все. Все понимают, что она перегибает палку и её игра выходит за рамки. Держись, Леонсия, держись. Понимаю, что не сделаю этого. Пускай к черту увольняют. Я не стану этого делать. Всё, я устала это терпеть, к черту работу. Пусть катится. Не могу я съесть и это унижение.

— Анетт, хорош херней маяться, задолбала, — говорит парень с ледяным взглядом.

— Но она меня обидела, я чуть ногу из-за неё не сломала, у-у-у-у, — дует перекаченные губы девица и снова скулит.

О, а вот и прозвище для неё: Скулина. Даже собака, наверное, не так скулит, как эта. Кошмар какой, с такой встречаться. Представляю, как она постоянно дует губы и треплет нервы по любому поводу и скулит, скулит, скулит.

— Я сказал — поехали, — парень встаёт, берёт Скулину за шиворот и тянет за собой.

— Но она меня обидела, у-у-у. Я хочу, чтобы её унизили, у-у-у. Куда мы?

— Трахаться хочу, — отвечает парень, и его Скулина перестаёт ныть и даже задницей начала вилять. Точно собака сутулая.

Смотрю на эту компанию, и в голове одна мысль: а справка из дурки точно у меня? У них же не все дома, это и без заключения врача видно.

Зачем они вообще приходили? Поунижать меня и шлёпнуться в лужу?

Компания покидает кофейню.

— Леонсия, убери тут всё и в туалете тоже. А потом зайди — надо поговорить, — говорит мистер Барри.

— Хорошо, — отвечаю я.

Быстро убираю, вытираю полы насухо. Зато всё блестит. Такая красота. Захожу в туалет и просто в шоке. Все вёдра для бумаги выпотрошены и валяются на полу. Но больше всего меня поражает, что на белом кафеле — коричневые разводы.

Я, конечно, в перчатках работаю, и они плотные, но мне становится не по себе. Подступает тошнота. Стараюсь себя отвлечь. Вот интересно: Скулина такая чистая вся, такая модная. Она прям в ладошку себе нагадила и по стенке размазала? Фу, и потом же этими руками к парню лезла. Интересно, он в курсе пристрастий своей «Скулины»? Красивое прозвище, есть что-то с французскими нотками, если произнести с правильным акцентом.

Убирать было сложно, придумала кучу шуток, чтобы всё же сделать это. Нервы ни к чёрту, стошнило дважды. После выкинула перчатки и долго мыла руки, хотя мои пальцы этого не касались, да и перчатки тоже не вымазались, но никак не могла отделаться от ощущения грязи. Даже умыться не могу, словно лицо испачкаю.

После того как закончила, иду в кабинет мистера Барри.

— Леонсия, у меня к тебе серьёзный разговор, — говорит директор, сидящий за столом.

Я стою у стенки, по его виду понимаю, что разговор тяжёлый.

— Да.

— Я понимаю, что ты не виновата, понимаю, что они тебя задевают.

Да неужели, он нормально мыслит?

— Но, видимо, ты эту компанию задела и сама виновата в этом. Я уже очень устал от этой проблемы. Они требуют тебя уволить.

И что? Да кто угодно может зайти и попросить уволить любого человека, если у него не все дома. А если эта компания потребует уволить самого мистера Барри?

— Но я выполняю свою работу, а этих ребят даже не видела никогда.

— Мне всё равно, я устал. Ты уволена. На кассе возьми расчёт, я на работу, не нервы трепать прихожу. Я знаю, что у тебя справка из психушки, но пока ты не создавала проблем, мне было всё равно, теперь ты — проблема. Ещё вопросы есть?

Он чеканит каждое слово, словно приговор. Ну почему всё катится неизвестно куда? Я же никого не трогаю.

— Да почему вы не уволили меня при всех? — спрашиваю я. Если он хотел услужить кому-то из компании, надо было увольнять прямо там.

Мистер Барри усмехнулся.

— Не хотел, чтобы драка была, я же не знаю, из-за чего ты сорвёшься. Давай начистоту: тебе деньги нужны, вот ты и терпела. А я терпел тебя. Скандал я предотвратил, да и туалет кому-то надо было отмыть. Чтобы я тебя больше тут не видел.

Глава 6

Дверь в дом не закрыта. «Прекрасно», значит, у меня гости, и я знаю, кто пришёл. Только встречи с тётей не хватало. Открываю дверь, вхожу.

Тётя сидела на диване в дорогой белоснежной шубе. Закинула ногу на ногу. Как всегда с укладкой, при макияже, длинные ногти со свежим маникюром. Пальцы украшают массивные золотые кольца с камнями дизайнерской работы. По недовольному лицу понимаю, что ждёт меня уже давно. Вот только я работаю каждый день допоздна, а сегодня меня уволили. Вот чьих это рук дело. Знала, что меня уволили. Рядом с ней стояли два мужчины в чёрных костюмах. Рада, что моё наследство позволяет ей содержать охрану.

— Явилась. Собирайся, — злобно прошипела тётя Изольда, рассматривая свои ногти.

Я бросаю ключи на тумбочку, снимаю куртку, шарф, вешаю на крючок.

— Куда? — спрашиваю я, всем видом и тоном показывая, что мне неинтересно с ней говорить.

— Тебе какая разница? Собралась и поехала, — с неприязнью говорит тётя, будто эта беседа уже успела её утомить.

— У меня был тяжёлый день, тётя. Я устала и никуда не собираюсь ехать, — спокойно говорю я. Мне хочется только одного: принять душ и лечь спать пораньше, возможно, я даже поплачу о потерянной работе. Но самое важное — я хочу остаться одна.

Изольда смотрит на меня словно на грязь под ногами.

— К жениху. Давай быстрее.

Я не ослышалась? Что она сейчас сказала? К жениху. Она совсем с катушек съехала?

— Не смешно.

Тётя фыркнула.

— Леонсия, это не шутка. Я на тебя не стала бы тратить своё время, и раз говорю, то это серьёзно.

Тётя старается сделать спокойное лицо, но я вижу волнение. Она постоянно поправляет край платья, вроде как расправляя его. Изольда так делает постоянно, если нервничает.

— И всё же это больше похоже на шутку, — смеюсь я. — Ты нашла, кому меня продать?

Тётя громко фыркает.

— Больно надо. Хватит канючить, Леонсия, все претензии к своим родителям, это твой отец согласовал помолвку с Дэ Анджело, а не я. Моё дело — тебя отвезти, и всё.

— А если я не поеду? — спокойно говорю я, подходя к креслу, стоящему напротив дивана, и опираясь локтями на спинку. Смотрю на неё, не отрываясь.

Тётя оскалилась.

— Не поедешь к Дэ Анджело — он потребует оплатить этот долг, а он не тот человек, который решает миром. Хочешь, чтобы тебя выпотрошили? — тётя говорит мне это, стараясь немного посмеяться, но я чувствую нотки истерики. Тётя в панике, хоть и скрывает это. Говоря эту фамилию, её голос срывался, видимо, этот человек угрожает тёте.

Дэ Анджело… Фамилия знакомая. Смутно припоминаю. Один из глав кланов. Видимо, сегодняшний день решил испытать меня по полной. Ненавижу кланы.

— Пускай, — спокойно говорю я, пожимая плечами. Нет, я не хочу проблем, но я проверяю Изольду: если речь идёт о моём здоровье, ей плевать, но если ей тоже что-то угрожает, она занервничает.

— Идиотка, — визжит тётя. Вот и выползла правда. — Видишь этих двоих? Я знала, что ты будешь мне нервы трепать. Выбирай: либо едешь к Дэ Анджело, либо в дурку посадим, на уколы, будешь овощем лежать. Мне так проще будет.

Тётя говорит со злостью. Но она врёт: если всё можно решить, заперев меня в психушке, она даже раздумывать не станет. Она угрожает психушкой как крайней мерой. Если честно, в какой-то мере это действует. Этого места я боюсь, и простое упоминание заставляет внутри всё замирать.

— Ладно, ладно, — тяну я. — Подскажи, тётя, какое мероприятие? Мне во что одеваться?

— Что хочешь, надевай, мне плевать. Попробуешь сбежать — объявлю, что напала на меня.

Врёт. Вижу, что врёт. Она угрожает мне, старается запугать, но она сама боится кого-то.

— Я в душ, — лениво говорю я.

— Недолго. И Гарри пойдёт с тобой, — тётя пальцем показывает охраннику на меня.

— Прям в душ? Тётя, я пожалуюсь своему жениху, — смеясь, говорю я.

— Идиотка, он подождёт в комнате, — визжит тётя.

Я громко смеюсь, притворяясь глупой. На самом деле мне срочно надо созвониться с Гарсиа. Потому что он единственный человек, который может быть в курсе того, что творит Изольда. Вот же змеюка.

Охранник следует за мной, нагло входит в комнату.

— Леонсия, без шуток, — говорит мне охранник, показывая на шприц в руке. О, подготовился.

Я подхожу к двери в ванную комнату, открываю её.

— Убедись, там нет окон. Считаешь, я смоюсь в канализацию?

Охранник осматривает душевую, видит, что деваться мне некуда, возвращается в мою комнату и садится на край кровати.

— Там есть кресло, — прошипела я. — Не смей садиться на мою кровать.

Охранник хоть и подчиняется тёте, но с моей кровати встал и пересел на кресло.

Достаю из шкафа чистые джинсы, майку. Беру фен, коробку с кое-какой бижутерией, косметичку. Мне нужно время поговорить с Гарсиа, и я притворяюсь, что мне требуется время на сборы.

Вхожу в ванную комнату, запираю дверь за собой. Включаю воду на всю.

Достаю телефон, руки трясутся. Набираю номер Альберто и молюсь, чтобы он ответил. Один гудок, второй, третий. Ну пожалуйста, пожалуйста.

— Да, Леонсия.

— Гарсиа, ко мне Изольда заявилась с охраной, и меня собираются увозить.

— Куда? — с волнением спрашивает Гарсиа.

— К жениху. Чёрт, я фамилию забыла.

Совершенно вылетела из головы.

— Дэ Анджело? — спрашивает Гарсиа, и я холодею от того, что он в курсе.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Кристоф был другом твоего отца. Всё верно. Имеется такой договор. Откуда он у Изольды? Он же был спрятан в ящике за книгами в кабинете.

Вспоминаю, как недавно нашла кабинет в состоянии разрушения.

— В тот день, когда мы впервые встретились, я вошла в кабинет, и он был перевёрнут, — говорю я. Теперь понятно, что именно искала моя тётя. Но зачем ей устраивать мою помолвку?

— Надо было сказать, — говорит Гарсиа.

— Делать то что? Она говорит: или к этому Дэ Анджело, или в больницу, в состояние овоща, — шёпотом говорю я.

— Послушай, девочка, — спокойно говорит Гарсиа. — Это нам на руку. Если Дэ Анджело возьмёт тебя под защиту, у Изольды руки будут связаны. Дэ Анджело будет обеспечивать тебе защиту.

Да только я точно знаю, что за его защиту он потребует выполнить часть договора. Отказ не примет. И сбежать я просто не смогу.

— Я не хочу быть в клане, — напоминаю Альберто свою позицию.

— Я знаю. Успокойся. Я всё для этого делаю. Езжай с тётей, телефон держи при себе, посмотри на настроение Дэ Анджело, послушай, о чём будет говорить.

— А если они меня запрут и сразу замуж выдадут?

— Я знаю, куда ты поехала. Он не посмеет тебя тронуть либо запереть — это убьёт его репутацию. Если он не проведёт пышную подготовку к свадьбе, а это минимум полгода, и не пригласит всех, это будет означать, что у него проблемы. Расслабься и тяни время. Я думаю, Изольда нашла договор после моей с ней беседы и совершила огромную ошибку, придя к Дэ Анджело.

— Я правда не хочу иметь с кланами что-то общее.

— Я понял тебя. В этом направлении мы и двигаемся. Пока ошибки совершает лишь твоя тётя. Слушай всё, о чём говорят, скорее всего, сын Дэ Анджело тоже не будет рад помолвке. Может, вы и договоритесь с ним, вместе потянете время, он года на четыре старше. Всё может быть, у него может быть девушка. Каждый получит желаемое.

— Хорошо.

В дверь послышался стук.

— Долго ещё? — громко говорит Гарри.

— Мне пора, — говорю я Гарсиа и отключаю звонок. — Мне ещё голову сушить! — громко говорю охраннику.

Быстро раздеваюсь, ледяная вода обжигает, заставляя панике отступить и остаться лишь холодному расчёту. Может, Гарсиа и прав: сын Дэ Анджело по любому не будет рад мне, нарисовавшейся из ниоткуда. Договоримся с ним. А там и мои документы будут готовы.

Я быстро искупалась, голову не мыла, у меня заплетены настолько тугие косы, что никто и не заметит, в каком состоянии волосы. Быстро наношу макияж, подводя глаза чёрными тенями. Достаю свои счастливые серёжки: одна в виде гвоздика, а вторые — длинные цепочки с крестом-подвеской. Натягиваю майку, джинсы.

Снова слышу стук в дверь.

— Иду уже! — громко рычу я.

Глава 7

— Не забудь держать язык за зубами, — шипит на меня тётя. В машине она сидит рядом со мной на пассажирском сиденье. Я вижу, как она нервничает, снова сминая одежду.

Я отворачиваюсь от тёти, смотрю в окно.

Судя по виду, тётя боится человека, к которому мы едем. Я же давно не встречалась с друзьями отца, жила скорее как отшельник, прекрасно помнящий своё происхождение и правила. Не могу сказать, что мне страшно, мне просто некомфортно. Снова некомфортно.

— О себе старайся ничего не рассказывать, — снова говорит тётя.

— Мне нечего рассказывать.

— Я имела в виду — не ной о своей жизни. Я столько лет тяну тебя на себе. Всё для тебя делаю. И не желаю, чтобы ты начала поносить моё имя.

Я ухмыляюсь. Тётя задумалась о своём имени.

— У меня нет желания вспоминать ваше имя, Изольда.

— Неглая, надменная девица, — шипит на меня тётя, — вся в свою мать.

— Очень рада, что похожа именно на неё, — злясь, отвечаю я.

— С Дэ Анджело шутки плохи, и ты должна это понимать. Ближайшие месяцы ты всё ещё под моей опекой, — говорит тётя. — И мы можем или дружить, или ты одна будешь справляться с этим человеком. Не считай, что сильна настолько, чтобы справиться с ним.

Её слова смешны, я уже давно сама за себя. Только Гарсиа обещал помочь, больше никто. И уж явно не от тёти мне стоит ждать помощи. Её заботы я ощутила на себе по полной, и мне совсем не понравилось.

Смотрю на её лицо — надменные черты, но она волнуется, давно такого не видела. Губы сжаты, чуть вытянуты. Так она делает, когда ищет возможность выкрутиться и найти выгоду.

Не понимаю, что именно она замышляет, но думаю, встреча с Дэ Анджело подкинет мне парочку подсказок.

— Возможно, Дэ Анджело увидит, какая ты никчёмная, и откажется от тебя, — продолжает тётя. — Это было бы лучшим вариантом.

— Разве я не обуза для вас, тётя? — вкрадчиво спрашиваю я. Изольда должна радоваться, что избавляется от меня.

Тётя меняется в лице, вижу панику — она сболтнула лишнего.

— Просто уже привыкла за тобой присматривать, — притворно отвечает тётя. — Мне надоел этот разговор. Держи язык за зубами.

На этом разговор окончен. К дому Дэ Анджело мы подъехали молча.

Территория Дэ Анджело огромная, тяжёлые ворота тихо открылись, нас сразу встретила охрана. Они уже ждали, объяснили водителю, куда ехать. По мере приближения к дому охраны становилось кругом всё больше.

Словно я в прошлом оказалась.

Тётя всё больше нервничала, но старалась сохранять ледяное лицо.

Машина остановилась у дома, нас встретил мужчина при полном параде, в чёрном классическом костюме.

Охрану тёти молча остановили другие мужчины, одним кивком показывая, что в дом они не войдут. Тёте это не понравилось, но спорить она не стала.

— Добрый день. Я провожу вас в кабинет хозяина, он ждёт, — холодно произнёс мужчина. — Следуйте за мной.

Мужчина повернулся, не глядя на нас, зашагал вглубь дома.

Нас провели по коридору, где за крепкой дубовой дверью находился кабинет хозяина этого жилища.

Шкафы с книгами по периметру, в центре — огромный тёмный стол. За ним на кожаном кресле сидел мужчина. Седые виски, ухоженная борода, обрамляющая подбородок, так же с проседью. И взгляд — тяжёлый, оценивающий, словно рентгеном проходит и видит тебя изнутри.

— Добрый день, госпожа Леонсия Донати, — говорит мужчина, вставая с места. На его лице появилось подобие улыбки. При этом он полностью игнорировал мою тётю.

Но не стоит обольщаться этому. Такие люди, как Дэ Анджело, опасны и могут быть очень жестокими.

— Добрый день, господин Дэ Анджело, — вежливо отвечаю ему.

— Присаживайся, Леонсия. Я хотел с тобой немного поговорить. И называй меня просто Кристоф, не надо формальностей.

— Я её опекун, и говорить нужно со мной, — вставляет тётя. — Как и обещала, я её привезла.

Дэ Анджело перевёл взгляд на мою тётю, лицо его изменилось. Словно она назойливая муха, которая портит жизнь.

— Изольда, вы свободны, — усмехнувшись, жёстко говорит Кристоф. При этом в глазах его столько неприязни.

— Я её опекун, — снова повторила тётя.

— Пока ваша племянница под моей крышей, ей ничего не грозит, и за неё отвечаю я, — жёстко ответил Дэ Анджело.

— Но юридически…

— На моей территории не действуют юридические законы, вы забываетесь и проявляете неуважение.

Лицо тёти в этот момент изменилось, на нём читался испуг, она стала шумно дышать. Глава клана ткнул её в неуважение — это залёт. Изольда прекрасно это понимала.

— Простите, я не это имела в виду. Просто… просто…