Приключения Пиноккио – 2, или Тайна золотых монет

И Джеффри погрузился в забытье. Имея надежду на то, что питон славно пообедал и что на полный желудок ему не приснится охота…

Наступившее утро, а за ним и день, не внесли каких-либо изменений в по-прежнему остававшееся сложным и, более того, критическим положение, в котором оказался Джеффри. Его состояние не улучшилось. Да и как оно могло стать лучше, если он, весь израненный, оставался без медицинской помощи, помощи, в которой так нуждался? И, ко всему прочему, теперь против него играло само время. Время, очень сильный и напрочь лишенный каких бы то ни было чувств и эмоций игрок…

Натренированное, мускулистое, сильное тело Джеффри по-прежнему отказывалось служить ему. Это было невыносимо для него, – чувствовать себя полностью беспомощным и не способным не то что на энергичные действия, которым он всегда отдавал предпочтение, а на какие-либо действия вообще. И от этого Джеффри испытывал огромные душевные муки. Муки, с которыми, пожалуй, могла сравниться лишь донимавшая его сейчас острая физическая боль.

И теперь уже не наркотик, а она, невыносимая боль, временами, как и первый, туманящая его разум, начинала диктовать свою волю его истерзанному, израненному телу. Заставляя все чаще подымать руку, чтобы поднести к глазам зажатую меж пальцев капсулу… Капсулу с содержавшимся в ней нервно – паралитическим ядом группы цианидов, мгновенно и безболезненно обрывающим течение всех жизненных процессов в организме и гарантирующим ему, Джеффри, быстрое и кардинальное решение всех без исключения вставших перед ним вопросов и проблем. А о том, что будет после этого, Джеффри старался не думать. Он был твердо уверен в одном: – в этом случае его ждет полный покой. И не будет больше ни раскаленных щипцов, рвущих на части его тело, ни тяжелых, не дававших покоя его душе покоя мыслей. А этого ему как раз больше всего и хотелось.

Что же касается Червяка, то если он и спал, то сон его был очень чутким. И проснулся он как раз в тот момент, когда Джеффри, решив, что тянуть с принятием яда не стоит, и что пришло время переправляться в мир иной, поднес капсулу ко рту. Питон резко поднял голову и, глядя полуприкрытыми и, казалось, сонными глазами на капсулу в руке Джеффри, стал медленно раскачивать ею из стороны в сторону. Затем в движение пришло все мощное тело Червяка. Не обращая ни малейшего внимания на Джеффри, лишившегося в этот момент опоры и потому заскрипевшего зубами от боли, и, очевидно, торопясь куда-то по своим делам, питон быстро выполз из-под него. И, даже не оглянувшись ни разу, бесшумно скрылся в ближайших зарослях.

– Думаешь, я буду скучать по тебе, Червяк? – прохрипел вслед поспешно удалявшемуся пресмыкающемуся Джеффри, зажав капсулу с ядом в кулаке и опершись локтем о землю. – Не дождешься, нет! Хотя я не имел бы ничего против того, чтобы снова когда-нибудь встретиться с тобой. Интересно, узнал бы ты меня, предстань я перед тобою в смокинге и с галстуком – бабочкой на шее?

Вот тогда-то, в ту самую секунду, когда весь Червяк исчез из виду, и произошло то, что, как думал Джеффри, никак не могло, и не должно было произойти. Против чего восстало вначале всего существо, и за что впоследствии он не раз благодарил судьбу. Вот тогда-то Джеффри и услышал голос Карло… Вернее, не его самого, а чипа, имплантированного в Карло. И звучал он из нашпигованного электроникой титанового многофункционального устройства на его, Джеффри, запястье. А затем Джеффри увидел маленькую ярко-оранжевую звездочку на экране его миниатюрного компьютера на браслете, беспрестанно мигавшую и медленно передвигавшуюся по нему. Этой звездочкой и был шедший в его направлении Карло. Чье многофункциональное устройство, точная копия браслета Джеффри, ни в коем случае не должно было работать сейчас в режиме «Поиск»…

И, тем не менее, Карло шел по следу Джеффри. И делал он это не в соответствии, а вопреки пункту Инструкции. Пункту, строжайше запрещавшему вступать в контакт с теми, кто оказался в ситуации, подобной той, в которой оказался сейчас Джеффри. Само существование кого этим пунктом ставилось под сомнение. Потому что теперь он был объектом, неспособным к активным действиям, «балластом», а Инструкция рассматривала балласт как негативный фактор. Фактор, способный самым отрицательным образом сказаться на проведении операции и помешать успешному ее завершению.

Как командир одного из отрядов Центра, Джеффри знал, что, хотя операция и провалилась, это абсолютно ничего не меняло. Он был дисциплинированный боец. Вернее, его уже почти не было. И поэтому его «маяк» молчал. Но Карло, несмотря ни на что, продолжал искать его. Маленькая, едва заметная точка на экране многофункционального устройства Джеффри упрямо, и не переставая ни на минуту, твердила: – Я иду, Джеффри! Я иду, дружище! Я иду!

Как Джеффри ни старался, он никак не мог определиться со своим отношением к тому, что делал сейчас Карло. Наверное, потому, что он не ожидал подобного поворота событий. И вообще… В его состоянии любому было бы очень нелегко сосредоточиться…

Взглянув на экран в очередной раз, Джеффри понял, что Карло уже не более чем в двадцати метрах от него. И кривясь, повернулся в ту сторону, откуда тот должен был появиться.

А потом их глаза встретились. Извиняющийся взгляд Карло объяснял все. Он был не один. И шел не совсем по своей воле. Ствол автомата одного увешанного оружием «пятнистого» упирался ему под лопатку, а второй, сверкая белками и выкрикивая проклятия, все норовил ткнуть стволом своего автомата Карло в лицо.

Морщась от боли, Джеффри вскинул руку с пистолетом. Ствол «беретты» в ней был нацелен в голову первого «пятнистого», того, от которого исходила прямая угроза жизни Карло.

– И не думай! – заорал, увидев это, нервный второй, тыча стволом то в сторону Джеффри, то снова в лицо Карло. – Сейчас же брось пистолет! А не то я разнесу череп твоему товарищу! И мы увидим, что в голове у него не серое вещество, как называют ее содержимое некоторые умники, а кровавая каша!

– А и в самом деле! – осклабился первый бритоголовый. – Зрелище будет, хоть куда! И имей твой друг воображение побогаче, он давно бы уже посоветовал тебе не горячиться и выбросить свою пушку. Выбросить к чертям собачим!

– Вот как! Ха-ха-ха! – рассмеялся, пританцовывая на месте и вращая глазами навыкате, нервный «пятнистый». – Хорошо сказано! Побогаче – к чертям собачим! Ха-ха-ха!

Карло ничего не посоветовал Джеффри. Он не мог этого сделать, даже если бы хотел. Его рот от носа до подбородка был заклеен широкой желтой лентой с черными вертикальными полосами на ней, придававшей лицу пленного сходство с по-дурацки скалящейся клоунской маской. Руки Карло были связаны за спиной, а грубые пинки, которыми награждали его конвоиры, заставляли его болезненно кривиться и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть.

– Тебе, я вижу, тоже досталось на орехи, дружище, – подумал про себя Джеффри, глядя на Карло и на кровавый шрам у него на лбу покрасневшими и слезящимися глазами. – Да и сам я, как ты уже, наверное, успел заметить, далеко не в лучшей форме. Далеко не лучшей, к нашему большому сожалению…

Очередной сильный толчок дулом в поясницу, от которого Карло чуть ли не сложился пополам, заставил его упасть на колени шагах в трех от «пятнистых».

– Слушай меня внимательно, – сказал бритоголовый, тыча пальцем в Джеффри. – Я считаю да трех! И если на счет «три» ты не выбросишь свой чертов пистолет… Если он все еще будет у тебя в руке… Ты ведь слышал, что тут говорилось о мозгах этого Щелкунчика? – и он указал пальцем на стоявшего на коленях к нему спиной Карло.

Карло поднял голову и едва заметно кивнул Джеффри, пристально глядя ему в глаза. И тогда Джеффри понял, что слова бритоголового – пустой звук. Что они абсолютно ничего не значат. И что вести счет будут не эти двое, а они с Карло…

– Раз, – снова едва заметно кивнул головой Карло одновременно с прозвучавшим «раз» пятнистого, не сводя глаз с Джеффри.

– Два, – чуть опустил голову тот на счет «два» державшего под прицелом Карло врага…

– Будьте вы прокляты! – прохрипел Джеффри сразу же после этого, очень натурально пуская слюни и закатывая кверху глаза. – К черту! Без меня… Дальше во всем разбирайтесь сами!..

И Джеффри широким и плавным жестом повел рукой с пистолетом в сторону от себя.

Он знал, что внимательно следившим за каждым его движением «пятнистым» понравиться этот жест. Как нравился и многим из тех, кто имел неосторожность столкнуться с Джеффри на тропе военных действий в подобной ситуации. Становясь для них последним из того, что им когда-либо нравилось в этой жизни…

Рука Джеффри, отшвырнувшая пистолет в кусты, безвольно упала на землю. Брошенный им пистолет летел в воздухе, вращаясь, как бумеранг, словно в кино с медленно движущейся лентой, а двое «пятнистых» и Карло неотрывно следили за его падением, будучи не в состоянии отвести от него взгляд. И лишь один совершенно, казалось лишившийся сил Джеффри, прикрыв глаза, тупо смотрел прямо перед собою.

– Три! – громко, как мог, промычал Карло, услышав глухой звук, с которым пистолет Джеффри упал на землю, и быстро подымаясь с колен.

– Три! – яростно выкрикнул одновременно с ним и сам Джеффри, вскинул левую руку, которую до сих пор держал скрюченной, за спиной…

Звон тетивы маленького арбалета в этой руке, короткий «вжик» оснащенной стабилизатором стальной короткой стрелы, сочный шлепок, с которым она попала в цель, и хрип повалившегося на землю с пронзенным стрелой горлом бритоголового слились воедино сразу же после счета «три».

– Вперед! – скомандовал тут же сам себе Карло, собираясь атаковать второго «пятнистого», пустив в ход ноги, а если потребуется, то и, в качестве тарана, голову. – Вперед!

Несмотря на отменную реакцию, на которую ему до сих пор не приходилось жаловаться, выполнить отданную самому себе команду Карло не успел. Как не успел отреагировать на странный шум в листве и треск ломающихся сучьев над его головой. Пришедшийся в грудь удар объемной, невероятно быстро развернувшейся перед ним в падении спирали, отбросив Карло прямо к Джеффри, на какое-то мгновение оглушил его. Падая, он успел подумать о летающих драконах, огнедышащих, с легкостью превращающих в металлолом до блеска отполированные и богато инкрустированные драгоценными металлами «бронежилеты» отважных средневековых рыцарей…

Но треск автоматной очереди и свист пуль над головой тут же прервали на какой-то миг установившуюся, было, в его ассоциативном мышлении связь между прошлым и нынешним временами. Слух Карло резанул отчаянный крик «пятнистого», глаза которого, выпученные от природы, сейчас казалось, готовы были вылезти из орбит. Тот стрелял, размахивая автоматом в свободной руке, а вторая рука его была прижата к туловищу сжимавшимися вокруг него в смертельных объятиях кольцами огромного пресмыкающегося…

Вскоре послышался хруст костей грудной клетки несчастного, и его истошные крики стихли. И когда конвульсивные движения и дрожь, пробегавшая по телу его жертвы, прекратились, питон медленно развернулся, и неспешно, и даже не взглянув в сторону смотревших на него широко открытыми глазами друзей, покинул место только что разыгравшейся драмы. Драмы, в которой ему выпало сыграть далеко не последнюю роль.

Проводив взглядами скрывшегося в густых зарослях питона, друзья переглянулись. Затем Карло придвинулся к Джеффри поближе и повернулся к нему спиной, требовательно мыча что-то и подставив ему свои связанные руки.

– Кто может объяснить мне… Кто может объяснить мне, в чем смысл происходящего? – спросил, ни к кому не обращаясь, Джеффри, принимаясь пилить своим боевым тесаком туго стягивавшую посиневшие запястья Карло веревку. – Сам я вряд ли смогу когда-нибудь это понять… Освобождая Карло от пут, Джеффри трудился изо всех сил. А их, как мы знаем, у него оставалось совсем мало. И поэтому дальше он действовал, храня молчание, и останавливаясь ненадолго лишь затем, чтобы хоть немного передохнуть. И тогда Карло, заполняя возникавшие паузы и подгоняя его, что-то недовольно мычал и нетерпеливо тряс головою…

Когда же веревка была, наконец, перепилена, Карло поспешно растер затекшие руки и, страдальчески морщась, содрал со рта обрекавшую его на немоту липкую ленту.

– А какой… – начал он, желая, очевидно, ответить Джеффри, или продолжить за него высказанную им перед этим в нескольких словах его же мысль. Но произношение Карло после вынужденного долгого молчания сильно хромало, и поэтому продолжать он не стал. И лишь проделав несколько беззвучных артикуляционных упражнений, заговорил снова.

– А какой смысл в том, чтобы задавать подобные вопросы здесь, сейчас? «В чем смысл происходящего»! Скажите, пожалуйста! Тебе что, дружище, сразу станет легче, если ты будешь это знать?

Сопровождая свои слова энергичной жестикуляцией, Карло нечаянно задел рану на лбу и поэтому окончание его фразы прозвучало зло.

– Извини, дружище… Я здорово устал… Видимо, начинают сдавать нервы, – сказал он затем, взглянув на страдальчески поморщившегося Джеффри. – Хотя… Знаешь, может быть, ты и прав, – продолжил Карло, тут же снова открывая их. – Мне тоже начинает казаться, что здесь что-то не так. Ну, я имею в виду, во всей этой нашей истории. Тут есть какая-то неясность. Думаю, при случае нам следует обратиться к господам из Центра за пояснениями. Да, да… Наверное, мы так и сделаем…

– Но это потом! Конечно же, потом, – заторопился Карло, снова придвигаясь поближе к Джеффри. – А сейчас мы просто полежим спокойно… Пока я попробую разобраться с тем, что могло свалить с ног такого здорового парня. Понятно, что он был не на прогулке, совершаемой им ежедневно после легкого завтрака. Но все же… Но все же…

Быстро осмотрев Джеффри, и заметив лежавшую в траве рядом с ним капсулу с ядом, Карло помрачнел.

– Да, дружище, похоже, кто-то очень испугался тебя, – сказал он, приступая к исследованию содержимого одного из сегментарных отделений на поясе Джеффри. – Наложил в штаны, перепутав нашего парня с быстроходным танком. И стреляя в него из противотанкового ружья. Из «Джавелина», чтоб его…

По лицу Карло было видно, что он остался неудовлетворенным тем, что ему удалось найти. Тогда он встал и направился к одному из «пятнистых», пучеглазому, присвоившему при жизни принадлежавший ему, Карло, пояс и драгоценный титановый браслет. И в наказание за это подвернувшемуся жесточайшему прессингу со стороны гигантского, причем действовавшего явно избирательно, пресмыкающегося.

Как оказалось, помещенный в стальной, с переборками, футляр набор медикаментов и миниатюрных хирургических инструментов, как, впрочем, и многофункциональное электронное устройство в корпусе из титана, при этом не пострадали. Правда, первый заклинило, и для того чтобы его открыть, Карло пришлось воспользоваться снятым с пояса пучеглазого своим же боевым ножом.

Сделав Джеффри инъекцию обезболивающего, Карло быстро и не обращая внимания на слабые протесты и стоны раненого, удалил с его ноги пропитанные кровью старые бинты и обработал рану перекисью водорода, распыляя ее из небольшого баллончика. Затем, убрав ватным тампоном кровь и грязь, и таким образом промыв рану, обработал ее антисептическим средством из другого баллончика. После чего вновь перебинтовал ногу друга. И в завершение всего установил на ней шину.

Подобную операцию Карло проделал и со сквозной раной на плече Джеффри. И лишь после этого занялся собой. А на оказание медицинской помощи самому себе ему потребовалось не более полутора минут.

Рана на лбу была глубокая и голова его раскалывалась от боли, но Карло ограничился тем, что, смыв кровь, туго перевязал ее.

У Карло были причины торопиться. Прежде всего, он должен был уничтожить следы своего и Джеффри пребывания в этом месте. И сделать это нужно было очень тщательно, так как он знал, что «пятнистых» следопытов провести не так-то просто.

Утопая по щиколотки в болотистой почве, весь красный от натуги, Карло оттащил прилично весивших «пятнистых» к протекавшей неподалеку реке и одного за другим столкнул их в воду. Отправляя тех, таким образом, в последнее плаванье…

– Оно будет недолгим, это ваше плаванье, – думал он, провожая взглядом погружавшиеся в мутные волны и пускавшие пузыри камуфляжи. – Скоро вами займутся крокодилы. И вы окажитесь у них в желудках. Таким плохим парням как вы, там самое место…

Закончив с «пятнистыми», Карло занялся сбором оружия. На груди у него повисли два автомата, запасные рожки к ним вошли в имевшиеся для них ячейки на поясе, а нож – во вшитый в штанину кожаный чехол на бедре. С пол – минуты Карло трудился над арбалетом, складывая его; и уже в собранном виде тот занял отведенное ему место на поясе Джеффри, рядом с предназначенными для него стрелами.

Некоторое время Карло стоял, взвешивая в руке тяжелую «пушку» Джеффри, которую он без труда отыскал в траве, то переводя взгляд с пистолета на Джеффри, требовательно протягивавшего к нему дрожавшую левую руку, то опять на пистолет.

– Ладно, – сказал он затем, подумав немного и иронично усмехаясь. – Ладно, со своим сокровищем ты будешь носиться сам. И, сунув пистолет в кобуру Джеффри и щелкнув застежкой, добавил: – Думаю, это будет забавно смотреться со стороны…

– Мы пойдем сюда! – продолжил затем Карло безо всякого перехода, поднося к глазам Джеффри карту, которую он с ловкостью фокусника извлек из своего нагрудного кармана, и тыча в нее пальцем. – Вот сюда, вниз по реке, которая выведет нас на восточное побережье этого проклятого Острова! – Для них, – кивнул он головой на запад, сопроводив этот свой кивок замысловатой фразой на итальянском языке, – для «пятнистых» мы должны сгинуть в болоте… Закончить свои дни в брюхе у крокодила, получить разрыв сердца при встрече с ужасным долгопятом, и наши косточки должны растащить по своим глубоким норам пронырливые хитрые фоссы. Или какие-нибудь животные еще неприятнее их. От нас не должно остаться абсолютно ничего, я правильно говорю, Джеффри?

Взглянув на Джеффри и убедившись, что тот ничего не имеет против его плана, Карло вновь поднес к его глазам карту.

– Я думаю, мы сможем отсидеться здесь, среди болотистой местности в низовьях реки. И если нам повезет, как это, кстати сказать, с нами уже не раз бывало, то мы выйдем из этой передряги, в которую непонятно как попали, отделавшись грязевыми ваннами. И несколькими приемами малярийной ингаляции…

– Погоди… – сделал слабый жест рукой Джеффри, прерывая тираду друга. – Погоди… Да, ты прав… Можно, да и стоит попытаться сделать так, как ты предлагаешь… – Джеффри говорил медленно, не глядя на Карло и, казалось, тщательно подбирая слова. – Вот только… Скажи мне, Карло, скажи, а ты уверен, что туда, – и он указал глазами на восток, – что туда пойдем… именно МЫ?

Интонация, с которой была произнесена фраза и заметное ударение на словах «мы» легко позволяли Карло обнаружить в ней скрытый подтекст.

– Ах, друг мой, – сказал Карло, покачав головой и как-то по-особенному и внимательно посмотрев на Джеффри. – Если я и могу еще быть хоть в чем-то уверенным, так это как раз в этом. И вообще… Ты же знаешь, дружище, моя уверенность, – она, как верный мой пес, – всегда со мной. Хотя, должен признаться, однажды она чуть было не оставила меня…

– Помнишь, Джеффри, – протянув руку, Карло коснулся плеча устало прикрывшего глаза друга, – ты помнишь, какие упражнения с альпинистским снаряжением мы проделывали на той отвесной скале? Под интенсивным огнем, который вели по нам плохие парни? Тогда я болтался на страховке, всерьез подумывая над тем, не пришло ли время перерезать ее, а ты удерживал меня, медленно сползая вместе со мной к краю пропасти. Я так и не понял, Джеффри, как тебе удалось удержать меня тогда? В то время как я уже был не совсем уверен, что ты сможешь сделать это…

– С помощью якоря, – сказал Джеффри, нащупывая дрожащей рукой нож на бедре и вымученно улыбаясь. – С помощью вот этого не раз выручавшего меня в сложной ситуации якоря…

– Потерпи… Потерпи дружище… Вот так… Вот так, – отрывисто говорил Карло, с усилием подымая скрипевшего зубами от боли Джеффри и взваливая его себе на плечи. – Ты же, надеюсь, помнишь, что мы с тобой решили… немного прогуляться… Помнишь, да? Ну, так вот, прямо сейчас мы этим и займемся. Прямо сейчас и прогуляемся…

На протяжении двух следующих дней Карло слышал у себя над ухом стоны и бессвязное бормотание товарища.

Пересекая болотистые участки прилегающей к реке местности по колено в воде, путаясь в вантах свисающих с деревьев лиан, раз за разом спотыкаясь о кочки, преодолевая препятствия в виде лежавших поперек их с Джеффри пути замшелых стволов деревьев, и все это с тяжелой ношей на плечах, Карло думал о том, что топографы, отводившие в своих изысканиях джунглям лишь семь процентов от всей поверхности планеты, были, пожалуй, не совсем правы.

Изредка, когда это не грозило ему перебить дыхание, Карло высказывал свои сомнения по этому поводу вслух, делясь ими с Джеффри. И слыша в ответ лишь слабые стоны раненного, просил его еще немного потерпеть.

На третий день стоны Джеффри стали тише. А во второй половине его и вовсе прекратились. И если до этого они временами раздражали Карло, который, как ему казалось, делал все что мог, чтобы не причинять Джеффри боль, то теперь его беспокоило и даже злило то, что его тяжелая ноша, это гора мускулов, пусть и довольно потрепанных, больше не информировала его о своем состоянии. Прежним, привычным и доступным ей способом…

Было еще нечто, что тревожило и смущало Карло. Он не знал, как так получалось, и почему, но с недавних пор ему стало казаться, что он видит себя как бы со стороны… Видит себя увешанным оружием, с Джеффри на плечах, медленно бредущим по пересеченной местности, все чаще прислоняющимся к стволам деревьев, чтобы перевести дух, – видит, словно на большом, с объемным изображением, экране…

А еще, – он также не знал, что это было, – то ли шестое чувство, то ли интуиция, которая никогда его не подводила, то ли внутренний голос, но что-то подсказало Карло, и это беспокоило его больше всего, что следить за событиями, разворачивавшимися на том экране, мог не только он один. Следить за ними мог еще кто-то. И этот кто-то не сидел, откинувшись на спину сидения в полутемном зале кинотеатра. Нет, чтобы хорошо все видеть, он шел. Не спотыкаясь и чертыхаясь, как Карло, а ступая тихо, как ягуар, неслышно и словно просачиваясь меж лиан, высоких стеблей травы и стволов деревьев. Причем этот другой шел все быстрее и поэтому расстояние, отделявшее его от Карло с Джеффри, с каждой минутой все более сокращалось…

Вместе с непонятно откуда появившимся и нарастающим ощущением присутствия кого-то постороннего и приближающейся опасности, Карло все чаще посещала мысль о том, что выражение «выработал свой ресурс» очень скоро можно будет применить и по отношению к нему…

Вначале он противился ей, всеми силами гоня эту мысль, гоня прочь от себя, но она каждый раз, как ни в чем не бывало, возвращалась к нему снова, начиная звучать в его голове, подобно бьющему в набат колоколу. И вскоре Карло как бы даже и смирился с ее навязчивым присутствием.

– В конце концов я сделал все, что мог, – сказал он себе, в очередной раз остановившись у дерева, чтобы глотнуть так не хватавшего ему воздуха. – Правда, Джеффри в свое время сделал это лучше. Ну, что ж, это лишний раз говорит о том, что я – не он. И тут уже ничего не поделаешь… Да, тут ничего не поделаешь…

– Наверное, самый неприятный момент в жизни человека тот, – продолжал рассуждать про себя Карло, пытаясь дышать ровно и глубоко, – это когда под влиянием воздействующих на него извне отрицательных факторов он начинает понимать, что его физические возможности не безграничны. И что у них, как и у всего в этом мире, тоже есть предел. Предел, который положен им свыше. А это значит, что моей вины здесь нет. Нет совершенно…

Придя к такому выводу, Карло осмотрелся вокруг, поворачиваясь всем корпусом и ища глазами пригодное для привала место. Но затем, будто вспомнив что-то, и криво усмехнувшись, снова зашагал на восток…

Ближе к вечеру третьего дня, когда солнце, почти невидимое за густыми кронами деревьев, миновав точку в зените, медленно заскользило по наклонной к горизонту, силы окончательно оставили Карло. Почувствовав, что дальше идти он уже не может, Карло опустился на колени, и осторожно положил Джеффри на землю.

Треска сучьев, хруста сломанных сочных стеблей, чавканья болотной жижи под ногами идущего, – всего этого больше не было слышно. Единственными звуками, нарушавшими установившуюся непривычную для джунглей тишину, были теперь лишь тяжелое дыхание Карло и его надсадный кашель. Карло, грудь которого вздымалась и опускалась, словно кузнечные меха, дышал часто, с шумом втягивая в себя насыщенный болотными испарениями воздух, но никак не мог отдышаться. Легкие Карло готовы были разорваться от нехватки воздуха. Ему казалось, что он находится сейчас не на поросшем травой небольшом островке земли, среди болот и зеленого моря благоухающей, усиленно выделяющей кислород растительности… А внутри совершившей несанкционированное погружение, терпящей бедствие и израсходовавшей весь запас воздуха, субмарины…