- -
- 100%
- +
Моё предложение подняло шквал обсуждений, но раздумывать было некогда. Император умирал. Тот, кого мы поклялись защищать, не жалея собственных тел, уже был на полпути к предкам, так разве фрагменты этих самых тел были непомерной ценой за жизнь правителя? Каждый из императорских стражей отдал наименее ценное, насколько это понятие вообще применимо по отношению к человеческому организму.
Дневник Сави
- Почему не на лошадях? – сквозь зубы процедил Раанэд.
- Потому что у нас их нет, - Ивиль демонстративно развёл руками, но, когда повозку в очередной раз тряхнуло, он вновь вцепился в сиденье, опасаясь вылететь из него.
- Повозка тоже не сказать, чтобы наша, - Раанэд, чтобы удержать равновесие, упёрся ногой в пустующее сиденье напротив.
- Её владельцы пытались нас убить, так что будем считать, что это компенсация за неудобства, - голос Эврис переполняло леденящее спокойствие, но её пальцы с силой сжимали предплечье Раанэда, выдавая скрываемый страх.
Механическая повозка грохотала так, будто в любой момент сварочные швы разойдутся, а винты повылетают. Робкий набор скорости постоянно обрывался резкими торможениями, от которых пассажиров мотало в кабине, как игральные кости в ладони. Раанэд и Эврис заняли сиденья ближе к водительскому месту. Они наотрез отказались убирать арсенал в багажный отсек, поэтому одной рукой им приходилось держать своё оружие, которое в условиях стеснённого пространства постоянно мешалось и теряло упор из-за дорожной тряски. Если Эврис справлялась с этими трудностями, не теряя осанки, то Раанэду, ввиду наличия лишь одной руки, приходилось изворачиваться, чтобы удержаться на месте. Ивиль сидел напротив. Он придвинулся к окну, чтобы освободить Раанэду пространство для его неловких манёвров, и чтобы время от времени, якобы ненароком, задевать тростью протез Эврис, испытывая её терпение при каждом звоне от соприкосновения латунного набалдашника со сталью её конечности.
- Не думаю, что мы далеко уедем на украденной армейской повозке, - отметил Раанэд. – Ещё и с подобным вождением.
- Одной рукой с этой махиной управляться затруднительно, - уязвлённо откликнулся с водительского сидения Жасьер.
- Я не имею ни малейшего представления, как работает эта штука, - оправдала Эврис своё место пассажира.
- Мне нужно уточнять, почему не я за рулём? – Ивиль воспользовался безухабистым участком дороги, чтобы поправить прикрывающие его пустые глазницы очки.
- Ещё одна причина ехать верхом, - не унимался Раанэд.
- У нас нет времени искать лошадей! – вспылил Жасьер, и повозку в очередной раз мотнуло. – Прошли времена, когда на каждом постоялом дворе можно было взять осёдланного жеребца.
Тряска продолжилась в траурном молчании. Среди всех присутствующих в повозке комфортно себя чувствовал только Ивиль. Он беззаботно откинулся на обитую сукном спинку, и, если бы не топорное вождение, ему бы удалось даже вздремнуть. Излишняя расслабленность сыграла с ним злую шутку, когда из-за резкого торможения его швырнуло в сидящую напротив Эврис. Женщина успела выставить руку и ухватить сослуживца за плечо, не позволив тому прижать её к сидению своим жилистым торсом.
- Это случайность, - объяснился Ивиль.
- И ты рад ею воспользоваться, - прошипела Эврис, отворачиваясь от нахального лица, едва не касающегося носом её щеки.
- Если судьба подкидывает возможность, почему бы ею не воспользоваться?
- Что случилось? – вопрос Раанэда адресовался водителю.
- Всё в порядке, - откликнулся Жасьер. – Я сейчас вернусь.
Повозка остановилась у обочины, и Жасьер, обругав не сразу поддавшуюся дверь, выскочил на улицу. Раанэд придвинулся ближе к окну. На малолюдной улице ему не составило труда проследить за тем, как друг переходит дорогу и исчезает в лавке, витрина которой предлагала изобилие тканей, среди которых можно было найти как привычные для республиканцев ситец молескин, твид, фланель, так и непопулярный нынче лён и даже имперский шёлк, наличие которого в гардеробе могли счесть как смелое политическое заявление – это, конечно же, не мешало знати приобретать платья из тончайшего волокна полуночных шелкопрядов, но выгуливали такие наряды в очень узких кругах, не допускающих к себе посторонних.
- Не самое удачное время для покупок, - сказала Эврис, настороженно поглядывая на улицу.
- Небольшая передышка нам не повредит, - Ивиль уже вернулся на своё место и теперь кропотливо поправлял задравшиеся рукава сюртука. – Поездка обещает быть утомительной.
- А тебе, я вижу не в новинку такой способ передвижения, - пренебрежительно выдал Раанэд.
- Глупо отказываться от благ прогресса, - ответил слепец без доли смущения.
Долго Жасьера ждать не пришлось. Не успела команда как следует поспорить, а командир уже вышел из лавки и вернулся к механической повозке, где его тут же встретили требованием:
- Объяснись.
Жасьер, не жалея силы, захлопнул дверцу, и повозка резко качнулась. Послышался скрип руля, щелчки рычагов и транспорт задёргался как в припадке. Злобно рыкнув, Жасьер снова завозился с управлением, и в этот раз он достиг больших успехов. Повозка сдвинулась с места и, кряхтя, начала набирать скорость.
- Жасьер? – напомнил о своём требовании Раанэд.
- Мне нужно сосредоточиться на дороге, - отмахнулся командир.
- Жасьер, тебе не кажется… - фразу Раанэд не закончил, ведь повозка вильнула вбок, чтобы разминуться с едущей навстречу машиной, и пассажиры были вынуждены вновь искать способы удержаться в сиденьях.
- Давай не будем отвлекать нашего возницу, - предложил Ивиль.
Раанэд не стал наседать, чтобы не превращать итак тяжёлую поездку в опасное испытание. Унылые городские виды не вызывали у ветерана особого интереса, но заняться ближайшую пару часов всё равно было нечем. В Онтервир они въехали уже в сумерках, когда отбрасываемые разросшимися ввысь домами тени захватили улицы, оставив нетронутой лишь тонкую полосу дороги в освещении слабых фонариков-светлячков. В проулках сновали возвращающиеся с заводов трудяги, и Раанэда искренне удивляло, как ещё ни один из местных жителей не оказался под колёсами их мотающей из стороны в сторону повозки.
- Это больше походит на загоны для скота, - сказал Раанэд, всматриваясь в крошечные окна домов, разбросанные по фасаду бутылочными стекляшками.
- Людям, не знавшим дворцовых покоев, для жизни порой хватает набитого сеном тюфяка и вороха тряпья, - жалость и брезгливость смешались в голосе Эврис в тягучее бормотание.
- Сави жила в трёх шагах от императорских покоев, - вспомнил Раанэд.
- Дааа, - посмеиваясь, протянул Ивиль. – Император так тревожился за свою жизнь, что предпочитал всегда держать под рукой целителя. Как он ещё в постель ложился без стражи у изголовья?
- Ты бы с радостью променял воинские казармы на дворцовое ложе, - отметил Раанэд.
- Ещё с какой радостью, - Ивиль и не думал отпираться, лишь подтверждая своей мечтательной улыбкой былые стремления. – Жаль только мне не предлагали.
Повозка тем временем замедлилась. Выбоины на дороге уже не ощущались болезненными ударами сиденья по затекшим мышцам. Спокойное, почти приемлемое – учитывая полностью отсутствующий опыт и увечья водителя – движение прервалось резким торможением. Пассажиры, уже наученные горьким опытом, лишний раз не расслаблялись, поэтому среагировали мгновенно, уцепившись, кто руками, кто ногами, за внутренности повозки.
- Дальше пойдём пешком, - устало заявил Жасьер.
- Хвала Вечности! – хором воскликнули сослуживцы.
Выбравшись из повозки, Раанэд едва подавил стоны облегчения. Тусклый газовый фонарь нехотя освещал обочину, на которой они остановились. Слева плелась сплошная лента лавок и заведений, справа же чернела бездна проулка. Ступать во тьму не хотелось, но искать обходные пути не хотелось ещё больше.
- Может, стоило спрятать повозку понадёжнее? – спросил Ивиль, танцующе обогнув лужу, в которую по очереди угодили все его спутники.
- Не важно – мы к ней не вернёмся, - ответил Жасьер, щурясь от темноты и залившей ботинки влаги.
- Почему?
- Лучше не испытывать судьбу и пересесть с угнанной повозки на что-то другое, - конечно же Раанэд подразумевал лошадей, но в очередной раз упоминать их вслух не решился.
- Ясно, угоним другую повозку, - судя по лукавству в голосе Ивиля, он прекрасно понял намёк друга и нарочно проигнорировал идею конного путешествия.
- Купим, - поправил Жасьер.
- О, я и забыл, что у нашей кампании появился какой-никакой бюджет, - соврал Ивиль, хотя все прекрасно понимали, что забыть о деньгах он просто не мог.
- Я взял с собой всё, что вместила сумка, поэтому соотноси свои пожелания с её габаритами, - предупредил командир.
- Пока что мои пожелания включают в себя лишь сытный ужин.
Возражений ни у кого не возникло. Однако прежде чем заняться поисками провианта, им предстояло отыскать товарища. Путь был известен лишь Жасьеру, и блуждание во мраке пробудило у подчинённых вопросы.
- Далеко ещё? – спросил Раанэд, постаравшись придать своему голосу непринуждённость.
- В конце проулка свернём влево и на соседней улице должен быть доходный дом, в котором поселилась Сави.
- Должен быть? – с сомнением переспросил Ивиль.
- Командир, вы были у неё лично? – Эврис настолько слилась со тьмой, что её вопрос заставил товарищей вздрогнуть.
- Нет, бывшие сослуживцы сами появляются у меня на пороге, когда им нужна помощь, - обиды в словах Жасьера не было, но вот раздражения и усталости – хоть отбавляй.
- Знал бы я, что ты такой отзывчивый… - начал Ивиль.
- Рад, что ты оборвал со мной все связи, иначе мои сбережения давно бы уже иссякли.
Ивиль издал невнятный смешок. Очевидно, что инициатором отдаления был именно Жасьер. Ещё во времена императорской службы, Раанэд стал замечать не столько неприязнь, сколько беспокойство, испытываемое командиром при виде Ивиля. И это беспокойство было понятно. Его испытывают многие, чьи отношения с Ивилем минуют стадию поверхностного знакомства. Он весел, лёгок в общении, беззаботен, но в своей мнимой простоте он хранит секреты, и владельцы этих секретов не хотят тревожить тихий омут. Раанэд понимал, что их дружба, совершенно искренняя, хоть со стороны и не кажется таковой, держится на его честности. У Раанэда не было грязных тайн, за сохранность которых он мог бы переживать. Остальные члены отряда таким похвастаться не могли.
- Наконец-то, - обрадовался Жасьер, увидев грубые очертания дома, больше походившего на груду деревянных ящиков, чем на людское жилище.
- Стойте, - Эврис резко остановилась и прижалась к стене.
Последовав примеру лучницы, все прильнули к кирпичной кладке в ожидании объяснений. Эврис утопала в тени и вычленить из сплошного черного полотна её тело можно было лишь на интуитивном уровне. Интуиция подвела Раанэда, и его ладонь вжалась в предплечье подруги. Она молча приняла неловкость момента и позволила убрать руку, не требуя каких-либо оправданий.
- В конце улицы стоит повозка, - тихо, будто боясь спугнуть, сказала Эврис.
- Не удивительно – ими сейчас все улицы забиты, - пожаловался Раанэд.
- Но не в каждой за рулём сидит солдат, - лучница привела аргумент, спорить с которым никто не решился.
В молчании все обдумывали значение этой находки, и Ивиль безжалостно озвучил выводы, к которым пришли все имперцы:
- Кажется, мы пришли по адресу, но слегка опоздали. Уходим?
В едва слышном скрипе Раанэд распознал скрежет зубов командира. Жасьера предложение сослуживца раздосадовало, но выражать протест он не спешил, поэтому Раанэд взял эту ношу на себе:
- Мы должны проверить.
- Кто пойдёт? – всполошился Ивиль. – Подбросим монетку?
Шестиэтажный корпус доходного дома был лишён и малейших изысков. Балконы, карнизы, рустовые камни – всё это осталось на фасадах более благополучных районов. Кто бы мог подумать, что проникнуть в бедняцкую халупу окажется сложнее, чем взять крепость. Отряд вяло обсуждал, как подступиться к цели, чтобы не привлечь лишнее внимание, но за неимением хоть сколь-либо стоящих предложений, было решено действовать грубо.
Скучающий солдат не отводил рук от руля. Его пальцы небрежно постукивали о деревянную обшивку рулевого колеса, отбивая ритм песни, которую он нашёптывал себе под нос. Напев оборвался, когда парень увидел направляющуюся к дому группу людей. Могут ли это быть жильцы, возвращающиеся с вечерней смены или попойки? Вполне. Было ли подозрительным такое стечение обстоятельств? Ещё как. Солдат распахнул рот, чтобы выкрикнуть предупреждение своим товарищам, и в то же мгновение его зубы оцарапали древко стрелы, пронзившей его нёбо и вошедшей в основание мозга. Тело бойца откинулось на водительском сиденье, погружаясь в вечный сон.
Жасьер первым зашёл внутрь. Медленно и плавно он отвёл в сторону приоткрытую дверь и, стараясь не издавать лишнего шума, пересёк порог. За ним последовал Раанэд. Держась позади командира, он сделал несколько шагов вдоль холла и замер, услышав, а затем и увидев движение спереди. Из пустого проёма, где от двери остались лишь петли, показался ствол ружья. Вслед за оружием явился и его обладатель. Солдат беспечно опустил ружьё, не подозревая, что на зачищенном этаже прибавилось народу, и только мелькнувший отблеск на периферии зрения заставил его повернуть голову и упереться взглядом в клинок, уже занесённый в его сторону. Жасьер в два шага оказался рядом с расслабившимся бойцом и разом располовинил обтянутое мундиром тело, которое так и не успело отвести дуло от пола.
Переступив истекающие кровью останки, Раанэд заглянул внутрь апартаментов с пустующими дверными петлями. Хозяин жилища скрючился на полу и испуганно жался к изножью кровати. Он был похож на усохшего старика, но так как страх мог прибавить лишних лет его истинный возраст оставался под вопросом. На его теле не обнаружилось свежих увечий, а о здравии разума судить ещё слишком рано, и к тому моменту, когда он придёт в себя, Раанэд вряд ли ещё будет здесь, чтобы оценить ущерб его рассудку.
Выстрел и звон металла прозвучали почти одновременно. Жасьер успел прикрыться мечом от пули, запущенной в него из очередной развороченной квартиры. Ещё один выстрел, выбивший искры из его массивного клинка, оттеснил его ближе к стене. Поддавшийся обманчивому чувству преимущества противник вышел из укрытия, и как только сжимающие ружьё руки показались в проходе, они стали жертвой меча Раанэда и так и упали на пол, всё ещё сжимая оружие. Раненный издал возглас удивления. Боль ещё не успела затуманить ему разум, поэтому он мог лишь в замешательстве смотреть на обрубки своих конечностей, силясь понять, что произошло. Жасьер не позволил ему осознать потерю и вонзил клинок в туловище врага, загоняя его обратно в апартаменты, и, пройдя на середину комнаты, стянул подёргивающееся тело со своего меча как запёкшуюся дичь с вертела.
Выстрелы наверняка оповестили остальных солдат о возникших сложностях. Раанэд больше не надеялся на быстрый рейд. Он стремглав взбежал по лестнице, и на втором же пролёте столкнулся с врагом. Однорукий наискось ударил мечом, вспарывая грудь не поспевающего за ним стрелка, а затем хлестнул удлинившимся клинком вверх и скосил противников со следующего пролёта. Пробившись к пятому этажу, Раанэд надеялся, что он не сбился со счёта в пылу битвы. Ветеран вбежал в усыпанный обломками дверных полотен коридор. Группа солдат скопилась у одной из квартир, и за неимением дверных табличек, как собственно и самих дверей, группа вооружённых офицеров оказалась единственным указателем к цели, а также крайне удачной возможностью убрать всех разом. Одним ударом дело не ограничилось. Вырезав нескольких офицеров, Раанэд впервые за день столкнулся с достойным сопротивлением.
- Дворовая псина оскалилась на медведя, - оскорбления звучали приглушённо и тягуче, будто поднимались из-под толщи воды.
Раанэду на мгновение показалось, что кому-то из противников удалось его оглушить, но звуки битвы сохранили былую резвость и звонкость, и лишь высокомерная фраза, адресованная имперцу, в этом Раанэд почему-то не сомневался, выбивалась из общей какофонии. Из скопления оставшихся в живых солдат вышла фигура, превосходящая весь отряд по количеству навешенного на тело метала. Бесстыдная пародия на рыцарский доспех пробудила у ветерана поток праведной ярости, от которой лицо залило жаром, а тело распирало от взявшейся из ниоткуда энергии. Как смели эти нечестивцы так изуродовать саму идею воинской брони, одеяния почти церковного, ведь облачая своё тело в благословлённую защиту, ты приковываешь к себе взор Вечности вплоть до момента, пока не придёт пора скинуть латы и вернуть себе людской облик. На это же скопление поршней, пружин и крутящихся среди сочленений металла маховиков богиня не осмелится и взглянуть.
- Сдавайся, и я, может быть, не лишу тебя и второй руки.
Плотно надвинутое забрало не позволяло рассмотреть лицо противника, но Раанэд чувствовал мерзкую улыбку, расползающуюся за стальным наличником. Бронированный солдат демонстративно перехватил ружьё. Кованая перчатка заскрежетала от грубого хвата на цевье, и этот звук окончательно вывел Раанэда из себя.
Ветеран хлестнул своим клинком по металлическому рыцарю, и лезвия с ещё более раздражающим скрежетом проехались по броне, оставив лишь неглубокие борозды. Товарищей этого, как Раанэд уже догадался, генерала после подобных атак разрубало на две, а иногда и на больше, части. Иарилловые мечи в умелых руках, или как в случае Раанэда руке, с лёгкость кромсают сталь, и в своих навыках прошедший больше десятка войн боец не сомневался, а значит проблема была в другом – перед ним стояла груда иарилла, готовая сносить удары Вечностью пока не истончиться слой латной пластины или пока клинок Раанэда не треснет от нагрузки.
Отбросив попытки рассечь цельные куски металла, имперец нанёс следующий удар по сочленению доспехов на плече. Зазора хватило, чтобы разрубить какую-то пружину, но не более. Лезвие не добралось даже до кожи, а механизм продолжил работать и без выведенной из строя детали. Под жужжание внедрённых в конструкцию модулей, генерал с прытью, не свойственной для его увесистого облачения, нацелил на Раанэда ружьё, также прибавившее в весе по сравнению с базовыми офицерскими моделями. Вместе с раскатом выстрела, коридор осветила вспышка света, не достаточная, чтобы ослепить, зато дарующая чёткое понимание, какая сила питала эту атаку. Раанэд вильнул в сторону, совершенно точно уходя с траектории выстрела, но бок опалило жаром. Болтающийся в воздухе рукав превратился в лохмотья, а левый шов плаща разошёлся, показывая опалённую кожу. В стеснённых условиях коридора Раанэд не сможет долго уворачиваться от таких обширных атак. Уже следующая секунда может быть решающей.
Пнув лежащую в ногах покорёженную винтовку, чей хозяин покоился неподалёку со вспоротым брюхом, ветеран попал в оружие механического рыцаря. Ствол увело вверх и тут же прозвучал выстрел, сопровождаемый враждебным лиловым всполохом. Раанэд хлестнул разошедшимся в длину клинком, заставляя его окольцевать генерала. Лезвия и звенья цепей со скрипом обхватили металлический доспех. Кованые рукавицы вжались в нагрудник вместе с ружьём. Меч сдавил свои змеиные объятья. Генерал затрепыхался. Он сделал шаг назад и попытался выдернуть руки их захвата, но всё тщетно. Уцелевшие солдаты, до этого не мешавшиеся под ногами начальства, забеспокоились – их ружья уже выцеливали имперца.
Раанэд поправил стойку, чтобы крепче держаться на ногах и с силой дёрнул на себя меч. Опутанный противник стремительно полетел к ветерану, который, не выпуская рукояти, лишь слегка повернул руку, чтобы кулак держался параллельно полу, и, воспротивившись инерции, ударил подоспевшего к нему генерала в забрало. Вернувшийся к Раанэду спустя сотню лет меч вернул ему ощущение собственной важности и ценности, но заставил подзабыть одну простую истину – настоящая сила имперских рыцарей заключена не в их оружии, а в их благословлённых Вечностью телах. Содранные до мяса костяшки ещё долго будут напоминать Раанэду об этом.
Не сбавляя давления на кулак, ветеран вжал врага в пол. Дом содрогнулся. Шлем промялся под рукой имперца. Крепления наличника с одной стороны отошли и Раанэд увидел небольшой фрагмент щеки, натянутый как обивающая барабан кожа. Встряска сбила стрелкам прицел и пули просвистели мимо Раанэда, который, не теряя времени, замахнулся снова. Второй удар кулаком пробил пол под сражающимися. Оба с грохотом приземлились на нижний этаж. Забрало генерала деформировалось до смятого куска хлама, из которого уже вовсю сочилась кровь. Снова удар, и они рухнул ещё на этаж ниже. Метал смешивался с плотью в хрипящее багровое месиво. Ещё один удар спустил их опять вниз. Раанэд теперь мог наглядно убедиться, что напрасно называл республиканских солдат безмозглыми. Новый удар пробил очередной этаж, и по пути генерал потерял кусок головы, или Раанэд просто-напросто спрессовал её до более компактных размеров. Следующий удар не доставил их в новое место, а лишь пронзил руку ветерана острой болью, которая, дойдя до локтя, погрузила конечность в оцепенение, разрешая только пальцам слабо подёргиваться. Рукоять клинка выпала из ослабевшей ладони.
- Кажется, приехали, - прошипел Раанэд сквозь боль.
Попутчик не отреагировал на окончание их не слишком длинного, но определённо сложного пути. Раанэд встал с трупа генерала и побрёл к лестнице. В этот раз, поднимаясь, по ступеням, он не спешил. Имперец снова оказался на пятом этаже и мог лицезреть последствия своей злости. Дыра в полу расходилась шага на три-четыре, но края всё ещё осыпались, постепенно увеличивая её размеры. Оставшиеся на этаже солдаты были повержены: кто-то изрублен мечом, а кто-то лежал со стрелой в голове. Раанэд осторожно прошёл по краешку прорехи, как можно сильнее вжимаясь в стену. Вниз полетело несколько обломков, но ветеран успешно миновал препятствие.
Квартиры, мимо которых проходил Раанэд, пустовали, или жильцам очень хотелось, чтобы это выглядело так, и только под конец коридора в проёме показались знакомые фигура. Обойдя непривычно молчаливого Ивиля, ветеран приблизился к командиру. Рубаха на спине Жасьера была иссечена порезами и изорвана пулями. Сквозь ткань виднелись напряжённые мышцы. Командир стоял с печально опущенной головой. Раанэд потянулся, чтобы положить руку ему на плечо, но локоть отозвался жалящей болью. Тогда Раанэд, наплевав на субординацию – Жасьер ведь сам сказал, что он больше не их командир – оттеснил товарища плечом и встал вровень с Жасьером и Эврис, которые молча смотрели вперёд. На полу перевёрнутой с ног на голову гостиной лежала Сави, а над её бездыханным телом склонился заливающийся слезами парень.