Наследница Крейддилэд
- -
- 100%
- +
- А что стало с ребенком? – Корди невольно понизила голос, страшась разбудить древнее проклятие.
- Именно в то место, где братья оставили мальчика, ударил метеор, - Елена подняла глаза к небу, - и ребенок исчез вместе с частью полуострова.
- А Крейддилэд?
- Никто не знает, что с ней случилось. Утопилась должно быть от горя, но о матери все быстро позабыли, а вот именами Паллора и Павора назвали две призрачные звезды, которые появляются лишь раз в году в день сумеречья, чтобы напомнить миру о своей вине, - Елена тронула Корди за плечо и указала на разгорающиеся точки у самого горизонта. - Сегодня они вышли слишком рано, и это означает, что мне пора в путь, - она со вздохом вытащила из волос гребень из потускневшего серебра и положила его перед собой.
- Так скоро? – Корди посмотрела на звезды, надеясь, что мама ошиблась, но они сияли так ярко, словно глаза великана, притаившегося за деревьями.
- Увы. Мир меняется и, к сожалению, не в лучшую сторону. Хранителей осталось мало, а количество червоточин растет с каждым днем.
- Мне тоже нужно собираться, – заспешила Корди, засовывая в одеяло остатки еды. – Ты ведь заберешь меня с собой?
- Ты остаешься здесь, - Елена приложила указательный палец к губам дочери, запрещая задавать ненужные вопросы, - но на прощание мне бы хотелось сделать тебе подарок.
Она зачерпнула из костра язычок пламени, скомкала его, и на ее ладони появился маленький лупоглазый дракончик.
- Какой хорошенький, - восхищенно выдохнула Корди.
Дракончик икнул, и струя пламени опалила девушке брови.
- Осторожно, это не игрушка. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, то просто согрей его, и он донесет мне твой зов.
Елена пересадила малыша на край одеяла рядом с дочерью. Он сначала таращился на Корделию янтарными глазами, а потом, потеряв к ней интерес, стал гоняться за собственным хвостом.
Со стороны озера послышалось легкое гудение. Вода отступила от берега, обнажив ведущие вниз каменные ступени, а на самом дне закружилась воронка.
- Пора, - Елена потрепала Корди по голове и двинулась в сторону лестницы.
- Постой, - Корделия виновато опустила глаза, - а что же будет со мной?
- Иди в долину, там живут хорошие люди, они примут тебя. Хочешь, оставайся там, выйди замуж, а хочешь - путешествуй, открывай новые земли. Мир велик, а ваше время быстротечно, не трать его на глупую жалость к себе.
- Не уходи, - Корди вскочила и перегородила ей путь, - останься еще на один день.
- Мы не прощаемся, но ты должна научиться расставаться с близкими, - Елена ласково отстранила дочь и пошла дальше. - Как бы трудно тебе не было, невозможно всю жизнь прятаться за чужими спинами. Всегда найдется повод задержаться дома, но пройдут годы, и ты обязательно пожалеешь, что вовремя не ушла. Прощание должно быть грустным, но эта печаль проходит. Поверь, родные будут только рады, узнав, как ты повзрослела.
Женщина удалялась все дальше, а Корди застыла на месте, открыв от удивления рот. Именно так они с Йоной представляли себе будущее: увидеть шумные города, настоящие замки, их сахарные стены и тонкие мостки, а теперь ей дарили новую мечту: богатство, славу и жизнь, полную приключений.
- Так все и будет, - прочитала мысли дочери Елена. – Я сотворю для тебя это чудо, ты никогда и ни о чем не будешь жалеть.
- Чудо? – Корделия посмотрела под ноги и увидела, что стоит рядом с грудой камней, наспех сложенных поверх могилы ворона. – Но чем же мне расплатиться за него в этот раз?
Сквозь шум воды она услышала крик Марии, треск дверей, слетающих с петель, на стенах водоворота отразилось меловое лицо старой Греты, а рядом с ней плавал мертвый парень с синяком над глазом, и из его тощей шеи торчала стрела.
- Это уже прошлое, - Елена остановилась на первой ступени уходящей вниз лестницы.- Все счета оплачены.
- Но я так не хочу.
- Тогда все может стать еще хуже. Допустим, я скажу тебе, что задумал твой дядя, – Елена обернулась, и ее глаза вспыхнули холодным синим огнем. - Ты ведь не воин, не маг и не жрица, а всего лишь избалованная маленькая девочка, которая почему-то считает себя особенной. Ты ведь даже не сказала никому, куда отправилась?
- Я думал, никто не заметит. Все были очень заняты, а я … я ведь всего на денек.
- На денек? – фыркнула Елена. – И вместо того, чтобы напрямик бежать в долину за помощью, ты свернула а лес. Ко мне. На озеро.
- Няня рассказала…, - щеки Корди вспыхнули от стыда.
- Ах да, няня. Раскрыла тебе великую тайну, что твоя мать не обычная женщина, и ты мигом примчалась сюда. Надеялась, что я помогу? Или, может, мечтала, что сама всё исправишь? Великая Корделия уничтожает врагов одним движением руки. Так ведь?
- Да, - едва слышно прошептала Корди, стараясь не смотреть в лицо матери.
- А потом вернётся Ольгерд, обнимет любимую дочку, и ты продолжишь играть в принцессу и дальше.
- Да.
- Так вот, ты слабая, - услышав второе «да» Елена разозлилась по-настоящему, и ее голос стал жестким. - В тебе нет ни силы, ни воли, ни веры. Ты всегда все привыкла получать даром. А что если в следующий раз, когда ты попадешь в беду, никого не будет рядом? Что если придется сражаться самой?
- Я хотя бы попытаюсь! – Корди подняла голову, и слёзы брызнули из её глаз.
- Ты не готова, - Елена брезгливо отпрянула, словно даже вид этой жалкой слабости был для нее невыносим. - Хочешь, проверим?
- Давай, - Корди сжала зубы, вытерла лицо рукавом и выпрямилась, приготовившись к испытанию.
- Неужели, встанешь против матери?
- Против тебя - никогда. Но на тебе ряса дочерей Омбра. Твои сестры рыщут по острову в поисках своей богини, а она ведь неподалеку, и ничего в ней нет особенного. Обычная медведица, грязная и подслеповатая. Иди, позови ее, и посмотрим, сможет ли она остановить меня.
- Нет нужды, - челюсти Елены раздвинулись и между губ показались длинные клыки.
- Так ты и есть та самая Омбра? - теперь Корделия поняла, кого Ольгерд повстречал у замерзшего озера и почему никогда не рассказывал ей о матери.
- Омбра - одно из моих прежних имен. Когда мы латаем бреши в пране, то сплетаем слова и обязаны отдать часть души, расставшись с прошлым. Таков закон. Он касается всех. Даже стражей, - кожа Елены покрывалась узорами инея, словно ледяные цветы расцветали на зимнем окне. - Имена? Они мало что для нас значат, но после каждого плетения приходится их менять и начинать жизнь заново.
- И что же это за слова?
- Очень простые, но в их простоте скрыта сила, - Елена повела плечами, и серебристый мех укутал ее с головы до пят. – Послушай:
Да содрогнётся земля под когтями моими, Да скроется солнце за пеленой метелей. Я - Омбра, зачатая в сердце бурана, Воин севера, первый страж ледяных ворот.- Если ты настоящая Омбра, то кто же тогда та медведица в лесу?
Корди не могла отвести взгляда от маски, закрывшей лицо матери. Спереди она напоминала оскалившуюся звериную пасть, а надо лбом, словно корона изо льда, поднимался гребень острых зубцов.
- Пока мы восстанавливаем течение праны, то слабеем и для защиты создаем оборотней. Дарим им крупицу сознания и отдаем наши имена, чтобы они отгоняли от бреши слишком любопытных, пока та не срастется. Медведица – одна из таких тварей. Я вырастила ее, а потом позабыла, как и о многих до нее, - Елена двинулся навстречу дочери, и земля трескалась вслед за ней от морозных укусов. – Она, должно быть, мучилась от одиночества, вот и увязалась за мной, но я ей больше не хозяйка. Пусть делает, что хочет, и ищет свою судьбу, раз уж я не дала ей своей.
- Меня ты тоже бросила и позабыла! – голос Корди зазвенел от обиды. – Но я по тебе особенно и не тосковала. У меня был отец, и няня, и Йона, и все жители деревни. Они стали мне семьёй, и вместе мы как-нибудь справимся с Ульфом без тебя.
- За Ульфом стоят могущественные покровители. Даже если вся деревня восстанет против него, он все равно победит. Не в этот раз, так в следующий. Погибнут люди. Много людей. Рано или поздно кто-нибудь из жителей бухты догадается, из-за кого они страдают, и во всем обвинят тебя. Все те, кто клялись тебе в верности, станут плеваться при твоем приближении, словно ты прокаженная. Однажды, когда у них не останется выбора, они просто выволокут тебя из башни, - Елена наклонила голову, и зубцы короны сверкнули в скупом лунном свете, - и отдадут Ульфу, как преступницу, чтобы защитить своих близких. Они принесут тебя в жертву, даже не поморщившись. Ты станешь изгоем. Без дома. Без имени. Без прошлого. И тогда ты поймёшь, что я не бросила тебя, а спасла… Единственным способом, который знала.
Елена замерла, и в тишине было слышно, как снежные крупинки стучат по её маске, словно тысячи крошечных молоточков.
- Но выбирать тебе, - добавила она. - Я своё слово сказала.
- Если Ульфа не остановить, то мне все равно некуда будет возвращаться, - прохрипела Корди, хватаясь за горло. Кольцо холода сжималось вокруг нее, и воздух застывал прямо в легких. – Я еще слишком слаба, а раз так, то найду того, кто мне поможет, даже если придется отправиться за ним на край света.
- Чтобы добраться до края тебе понадобится проводник, а его услуги дорого стоит. Чем ты с ним расплатишься?
- Всем, что у меня есть. Своим именем, памятью. Кровью, если потребуется. Я не собираюсь торговаться.
- Не боишься, что этого будет недостаточно, и ты все равно проиграешь?
- Я готова рискнуть, - выдохнула Корди.
- Почему?
- Потому что я твоя дочь, - девушка выпрямилась, расправила плечи, и холод вдруг перестал казаться ей врагом. Он стал частью её, как и ледяная кровь, текущая в жилах. - И никому не привыкла уступать. Ни Ульфу. Ни судьбе. Ни даже тебе.
***
- Верно, моя. И такая же упрямая, как и твой отец.
Корди открыла глаза и увидела улыбающееся лицо матери.
- Я спала? – спросила Корделия, все еще чувствуя вкус льда под нёбом.
- Не совсем… Это все звезды, - Елена показала на яркие точки. - Сегодня чары иллюзий сильнее всего, и сны почти не отличаются от яви.
- Так все, что ты обещала мне… Путешествия, богатство, славу - было неправдой? – Корди пытливо уставилась на мать.
- Не совсем. Если бы ты согласилась отступить, то действительно стала бы очень счастливой, и все твои желания могли бы исполниться, но ты решила досмотреть этот сон до конца.
- Это было испытание? Я его прошла?
- Да, и почти не пострадала, - Елена показала на седую прядь в волосах Корди. – Это малая плата за такое мужество, но ты только в самом начале дороги. Впереди тебя ждут множество других испытаний, и чтобы пройти этот путь тебе понадобится верный спутник, твое зеркальное отражение.
- Как Паллор и Павор?
- Почти, но я надеюсь, что конец истории окажется не таким печальным. – Елена протянула дочери руку и помогла ей встать. - Теперь слушай и повторяй вместе со мной.
Она запрокинула голову, и звёздный свет заиграл в её глазах:
Паллор и Павор, призраки ночи. на час Сумеречья спрячьте мечи, уберите копья. Услышьте просьбу Елены, хранительницы Приморья. Пусть ваша вражда уснёт до утра, Разомкните круг из стали и гнева, Откройте путь между звезд.Откликнувшись на просьбу, две звезды сошлись, будто их притянуло друг к другу невидимой нитью, и сияние усилилось в десятки раз, заливая берег, деревья, лица Елены и Корди жидким серебром. Свет был тёплым и холодным одновременно, обжигал кожу, но не причинял боли. Где-то вдалеке раздался удар колокола. Раз. Другой. Третий… С двенадцатым ударом сияние сжалось в ослепительное кольцо и взорвалось ореолом, разметая по небу искры и посылая луч света в центр озера. Вода потеряла текучесть, став прозрачнее самого чистого хрусталя, и сквозь неё стало видно плоское дно странного бирюзового оттенка и узкий разлом, уходящий в непроглядную тьму.
- Ну, вот, теперь мне действительно пора, - Елена поцеловала дочь в щеку. – Уже полночь, и мне нужно спешить.
- Но ты же еще вернешься?
- Какая-то часть меня всегда будет с тобой, но тебе предстоит нелегкий выбор, - она мягко подтолкнула Корди к озеру, где вода быстро теряла прозрачность. - Поторопись, невежливо заставлять гостя ждать.
Глава 8. Озеро
Витрину со спортивными трофеями вынесли во двор, осколки вымели, а дверцу шкафчика заменили на новую. Мистер Фергюсон уже вызвал маляров и лично натянул поперек коридора ленточку, чтобы отпугнуть любопытных, но фотография места взрыва все равно попала в сеть, и новость о несчастном случае в школе появится на первой полосе местной газеты не позже завтрашнего утра.
- А ну, марш отсюда! - рявкнул директор на шестиклассников, пытавшихся из-за угла сделать фото, пока следы копоти не закрасили.
- А почему нас не отпускают домой? - вышел вперед самый рослый. – Экзамены-то отменили.
- Полиция опрашивает свидетелей, и все ждут своей очереди. Ты, - мистер Фергюсон погрозил ему пальцем, - задаешь слишком много вопросов. Это подозрительно.
- Ой, а я ничего не видел, - храбрец тут же исчез за спинами менее высоких одноклассников.
- Тогда возвращайтесь в класс, - директор еще раз взглянул на темное пятно, вздохнул, представляя, во сколько ему обойдется ремонт, и поплелся в другое крыло.
- Мистер Фергюсон, - в переходе его догнала мисс Пилл. – Пришло сообщение из больницы. Стенли Ковальски очнулся. У него пара незначительных порезов и сотрясение мозга.
- Слава Богу. Пошлите ему цветы и корзину фруктов, да подороже, а счет выставьте попечительскому комитету. Если уж меня уволят, то напоследок я хочу увидеть кислое лицо мэра, когда я передам ему чек.
- Вы думаете, дойдет и до этого?
- Я уже стар, а дело слишком серьезное, чтобы обойтись одним жалким учителем, к тому же приезжим.
- Да, - мисс Пилл достала из кармана чистый платочек и протерла стекла очков, - мне несколько раз звонили с телевидения и спрашивали, правда ли, что мальчика разорвало на куски. Просили пока не отмывать кровь и обещали прислать съемочную группу.
- Куда катится этот мир? – не замедляя шага, мистер Фергюсон выглянул в окно. У входа в школу дежурили обеспокоенные родители, и обстановка накалялась с каждой минутой. – Оповестите всех преподавателей, что экзамены откладываются на неделю, и проследите, чтобы не слишком радовались, - он остановился у кабинета в конце коридора. Сквозь застекленную дверь был виден пустой класс и единственный ученик, уткнувшийся носом в книгу. - Жаль, что у нас в городе одна школа. Надо будет намекнуть Джулиусу и Памеле, чтобы они перевели его на домашнее обучение.
- И зачем они только решились завести ребенка? - мисс Пилл вытащила из сумки еще один платочек и промокнула им глаза. - Такая хорошая была пара…
***
После пламенной речи Памелы Кристофера отвели к прибывшему из столицы штата следователю, долго и нудно расспрашивали о семье, мистере Абернатти, Стенли Ковальски и ключе от шкафчика с реактивами. Когда протокол был составлен, за Криса взялся психолог. Вопросы повторились, но в этот раз его попросили пересказать разговор с матерью, проверили телефон, забрали для изучения все тетради, а потом сняли отпечатки пальцев и закрыли в классе ждать решения, отпустят ли его домой или отвезут на ночь в участок.
Шел уже третий час, как Крис сидел в одиночестве. Наверняка, о нем специально забыли, чтобы малолетний террорист смог хорошенько обдумать свое поведение и покаяться, но чем дольше он размышлял, тем меньше верил свидетелям.
«Никакой взрывчатки у меня в шкафчике не было», - Крис был и прокурором и адвокатом в одном лице: «Нет».
Ответ был очевиден, и принят судом.
«Стенли Ковальски взбесил тебя?» / «Да».
Пока все шло гладко.
«Ты ударил его?» / «…может быть…».
Здесь Крис пошел на уступку. Он читал о кратковременной потере памяти, а психолог уверял его, что в результате стресса такое вполне может случиться, особенно в подростковом возрасте.
«Допустим, я его ударил», - Крис прислушался к себе, и вместо раскаянья ощутил прилив гордости: «Тут многие были бы рады набить ему морду, но он поправится и точно захочет отомстить. Придется уехать из города или сменить опекунов, хотя вряд ли с таким личным делом мне быстро подыщут другую семью».
Будущее обещало быть мрачным, Памела наверняка не оставит его в покое, и придется проводить часы, дни и месяцы под ее неусыпным контролем. От этой мысли Крису стало совсем паршиво. Уж лучше в приют, чем бесконечные наставления самой благочестивой из матерей Палмс-Хемлет. Руки сами собой сложились в кулаки, и он с такой силой треснул по крышке парты, что из отделения для сумок вывалился припрятанный там задачник. Кто-то явно решил сжульничать на экзамене, прикрепив его скотчем ко дну столешницы.
«Все обманывают!» – Крис потряс книгой в воздухе, но улика была всего лишь косвенной, к тому же ветхой и рассыпалась на страницы, как и его доводы.
«Все обманывают, но не все попадаются», - вынесли вердикт присяжные.
«Ковальски ведь первым полез в драку!» / «Кто же теперь об этом вспомнит? Его пожалеют, а тебя не простят».
«Почему?» / «Ты здесь чужой. Смирись».
Это было так несправедливо, обидно и похоже на правду, что одной сломанной парты Крису показалось мало. Цветочные горшки на окне выглядели бы в полете совершенно восхитительно, и он даже представил, с каким звуком они будут разбиваться об асфальт, но шаги в коридоре заставили Криса передумать. Мистер Фергюсон остановился у двери кабинета и долго стоял, молча разглядывая единственного оставшегося в школе ученика, и Крис кожей чувствовал, что тот не просто смотрит на него, а изучает, как охотник затравленного зверя, раненого, но еще очень опасного. Крис понимал, что так на него теперь будет смотреть каждый в городе, с осуждением и опаской, и чтобы не встретиться взглядом с директором, он открыл учебник на середине, и оттуда выскользнул сложенный пополам лист бумаги.
«...только тот, кто сможет добраться до края мира и продолжить путь за его пределами...»
Написанные от руки буквы складывались в неразборчивую строку, но, перечитав ее трижды, Крис не понял сути. Кто этот «тот»? Откуда взялся «край»? К тексту прилагался рисунок: криво нарисованный конус, свечка с зажженным фитилем и две выпуклых линзы, одна внутри, а вторая снаружи. Кто-то уже расчертил страницу пунктирными линиями, стараясь рассчитать направление луча, но сегодня Крис завалил главный экзамен, и правильных ответов от него уже никто не ждал. Не дожидаясь, пока директор уйдет, он достал из сумки линейку, перечеркнул лист от угла до угла, а потом перевернул его и продолжил на обороте.
«Пусть будет так», - решил он и поставил в конце луча звездочку. Возможно, это был не самый научный подход, но зато самый быстрый.
«Венец из звезд сияет, указывая путь, и ветер тихо стонет: «Меня не позабудь!», - слова песенки из его сна зазвучали в голове Криса так громко и отчетливо, словно он прислонился ухом к приемнику: «Едва засеребрится ущербная луна, стон криком обернется: «Храбрец, я жду тебя!».
Мелодия оборвалась, но Крис еще долго повторял про себя: «Храбрец, я жду тебя!». Все его чувства притупились, и вместе с усталостью на него накатила волна безразличия.
«Ты можешь что-то изменить?» - спросил он сам себя.
«Нет».
«Тогда расслабься».
Суд наконец-то закончился, директор удалился, нарочито медленно чеканя шаги, и Кристофер вдруг вспомнил, что к последнему желанию всегда полагался последний ужин. Кормить осужденного никто не собирался, и он выглянул во двор, проверяя, сможет ли прошмыгнуть мимо охраны до школьного кафетерия.
Полицейское оцепление уже было снято, но на спортивной площадке собралась целая толпа. Такого памятного события не случалось в Палмс-Хемлет уже лет пятьдесят. Весь город подтянулся к школе, а в самом центре под баскетбольным кольцом застыла Памела Бреккет. В лимонном брючном костюме с растрепанными волосами и красной помадой на губах. Ее хорошо было видно издалека. Она что-то говорила, заламывая руки, а люди подходили к ней, обнимали и плакали навзрыд. Джулиусу доставалось меньше внимания, но и он был полон такого достоинства, словно лично задержал известного преступника.
Тревога сблизила родителей, и, получив ненаглядных чад целыми и невредимыми, они не спешили расходиться. Миссис Зборовски принесла коробку с сосисками, мистер Кент раскладывал на бумажные тарелки картофельный салат, а безымянный джентльмен с крикетным молотком предлагал всем желающим домашние кексы по три доллара за штуку. Семейный пикник грозил затянуться до ночи, и для кульминации праздника не хватало лишь виновника торжества.
Крис спрятался за занавеской и еще раз оглядел толпу. Старшеклассники собрались подальше от родителей во главе с неразлучной троицей. Джордж, Джексон и Донован не спускали глаз с главного входа, а красавица Петти Салливан успела поменять водолазку на изящную блузку с таким глубоким вырезом, что бедный Кайл Дурбан явно лишился дара речи.
«Ясно», - Крис вернулся за парту. - «Без драки меня не отпустят».
За окном постепенно сгущались сумерки, и Кристофер сидел без движения, прикидывая, кто за ним явится первым, и успеет ли полиция прийти ему на помощь. Время шло, гул голосов во дворе то усиливался, то прерывался истеричным хохотом, но навещать Криса никто не торопился. Он снова открыл учебник и взглянул на чертеж. В полумраке сложенный пополам лист бумаги казался пепельно-серым, конус и свечка остались на прежних местах, а вот звездочка исчезла под отпечатком пальца. Может психолог был прав, и у него действительно случались провалы в памяти, но, проследив направление луча, Крис нашел пропажу, да не одну, а вместе с сестрой.
***
- Вот он! - Памела Бреккет указала на окно третьего этажа.
- Где? – ее слушатели повернулись к школе. Они уже забыли, зачем здесь собрались, и требовалось вновь чиркнуть спичкой, чтобы костер общественного негодования запылал с новой силой.
- О, глядите, это же тот самый! Да-да, тот самый!
На подоконник взобрался всего лишь светловолосый подросток в мешковатом костюме и с сумкой через плечо, но теперь он для всех стал «тем самым».
- Далеко собрался? – крикнул ему Донован. В отсутствие младшего Ковальски его выбрали лидером. - Двери не перепутал?
- Там же высоко! – охнула Петти, когда Крис соскользнул с подоконника на карниз, - он расшибется.
- Ничего, выживет. Может только ноги переломает, - успокоил ее Джексон. – Давай, прыгай! - заорал он во все горло.
- Прыгай-прыгай, - поддержал его Джордж.
- А как же стекло!
Остатки витрины с трофеями не успели разобрать, полки так и лежали вдоль стены, а из деревянного основания торчал частокол осколков.
- И поделом. Стенли нам написал, чтобы его никто не трогал, хочет сам во всем разобраться, но мы ничего ему не обещали, - Джексон достал телефон и навел камеру на Криса. – Ну же, чего ты застыл, прыгай!
- Мальчики, так не хорошо, - Петти поправила волосы ради красивого кадра.
- Прыгай-прыгай, - не отрывая взгляда от выреза на ее блузке, подхватил уже и Кайл Дурбан. Ему было наплевать на Криса, лишь бы Петти еще раз прижала руку к груди.
- Прыгай-прыгай, - хор разрастался, а вскоре к нему подключились и взрослые. Лица стерлись, остались лишь раскрытые вопящие рты, белые зубы на красной подкладке, и хотя на следующий день никто не смог вспомнить зачинщика, но даже тихая учительница домоводства сорвала голос и онемела на неделю.
***
- Прыгай! Прыгай! - бесновалась толпа, но Крис не замечал, что творится внизу. Он был уверен, что незнакомые ему звезды кто-то специально зажег ради него, и если отвести взгляд, то они исчезнут и никогда больше не появятся вновь. Одна из них была чуть крупнее и старше, но светила будто вполсилы, зато вторая сияла так ярко, что униженная луна поспешила скрыться за облаком.
Будь Крис постарше, то наверняка бы решил, что это всего лишь два самолета на разной высоте, или спутники случайно встали на одну траекторию. Любые объяснения были бы к месту, но Крис был всего лишь подростком и еще не разучился верить в чудеса.