Наследница Крейддилэд

Глава 2. Дом со шпилем на крыше

26 февраля 1998 года. Вторник. День, когда олимпиада в Нагасаки уже отгремела, - Элис за ней не следила, - а чемпионат мира по фигурному катанию еще не начался, - Элис его и не ждала. Вчера прошла очередная церемония Грэмми, и премия досталась песне в память о погибшей принцессе, но Элис, пожалуй, была единственной, кто ее ни разу не дослушал до конца. В прошлом году она не ходила на выборы и в День Президента безропотно вызвалась работать сверхурочно. Элис проспала День святого Валентина и собиралась провести в кровати и День Поминовения, зато сегодня, в ничем не примечательный февральский вторник, она решила взять выходной, наврав начальнику, что к ней приезжает тетка из провинции.

Никакой тетки у Элис не было, но если верить бульварным романам, именно в дни появления несуществующих родственниц и происходят встречи с таинственными незнакомцами, которые обязаны превратить жизнь героини в увлекательное приключение. К несчастью, Элис О-Коннер не читала романов и не знала, где и кем назначаются эти свидания. Да, она была рыжеволосой и зеленоглазой, но ее волосы не стекали с плеч расплавом меди, а глаза не сияли, как изумруды. От матери Элис достались непослушные кукольные кудряшки, жесткие, как проволока. Она честно старалась их усмирить, вытягивала и заплетала, но есть вещи, с которыми не нужно спорить, и лучше оставить все как есть. Ее глаза тоже были не слишком выразительные, серо-зеленые, цвета нефрита, морской волны, еловой хвои, а, скорее, сплава всех трех оттенков сразу. Добавьте к этому рост в пять футов на каблуках, купленную в детском отделе Волмарт одежду, плоскую грудь, узкие бедра, и получившийся образ вряд ли будет соответствовать стандартам героини потенциального бестселлера в четырех томах, а может - и это была личная точка зрения Элис - стандарты были слишком тесны для нее.

В пятнадцать лет Элис проколола уши. В девятнадцать пробила нос, а на вечернике в честь двадцатилетия так набралась, что твердо решила вставить штангу в нижнюю губу, но, к счастью, мастер был занят, и она успела протрезветь. Элис не была по натуре бунтаркой и при случае могла надеть розовую кофту с обтягивающими джинсами, но в городском колледже, где она изучала геологию и подрабатывала лаборанткой, парни все равно поглядывали на нее с опаской, и хотя выбор девушек на факультете был не велик, но Элис всегда предпочитали Марти Штольц.

Бурная личная жизнь мисс Штольц вызывала искреннюю зависть. Иногда она встречалась сразу с двумя или тремя аспирантами за раз, разыгрывая настоящую драму при расставании, а потом звонила по ночам в слезах, требуя встречи. В отличие от легкомысленной подруги Элис после завершения очередного романа обрывала все связи с бывшими, предпочитая одиночество долгому выяснению отношений. Вот и сегодня Элис собиралась провести весь день в лучшей из компаний – совершенно одна, и единственным пунктом ее плана был поход в кино на лучший из фильмов.

«Титаник». 1998 год - был годом «Титаника». Ни Олимпиады, ни фигурного катания, а фильма про гигантский корабль, который прославился лишь тем, что бесславно пошел ко дну в первый же рейс. Девушку с черной подводкой вокруг глаз сложно было заподозрить в такой сентиментальности, и она сама не ожидала, что фильм ей так понравится, но, «да» - она ходила на него девять раз и сегодня шла в десятый, юбилейный. «Да» - она купила футболку с постером. И«нет» - она не говорила о своем увлечении никому из знакомых и носила футболку только дома… или изредка под свитером на работу.

Фильм шел уже больше двух месяцев, и Элис всегда выбирала новые кинотеатры, чтобы не примелькаться. Сегодня это был зал в не самом спокойном районе города под книжным магазином, где продавали несвежий попкорн и лакричные палочки марки, которую перестали выпускать еще до рождения Элис. Она прошла в полупустой зал и спрятала корешок билета в сумку для коллекции.

Публика была самая обычная: несколько теток, заранее приготовивших пачку салфеток, чтобы утирать слезы, и молоденькие девчонки, которые слишком громко хихикали, стараясь привлечь внимание единственного парня на весь зал. Тот сидел в двух рядах позади Элис, и если даже она не вписывалась в армию хлюпающих носом фанаток, то он и подавно принадлежал к команде противника. Высокий спортсмен, по габаритам не уступающий холодильнику, при голубых глазах и белоснежной шевелюре. Такие парни, как правило, не интересовали Элис, а их накаченные шеи не позволяли головам опускаться достаточно низко, чтобы рассмотреть столь миниатюрное создание.

Свет в зале начал меркнуть, из динамиков раздался трубный рев, означавший проверку звука, и Элис вдруг поняла, что правила изменились. Парень таращился на нее во все глаза, будто перед ним сидела не симпатичная девушка, а настоящее привидение, но стоило ей встретиться с ним взглядом, покраснел и сделал вид, что смотрит на экран позади нее. Крошечная победа маленьких людей доставила Элис немалое удовольствие, и весь рекламный блок она улыбалась до ушей, радуясь, что ее никто не видит в темноте.

«Нет... не прощайся со мной.... Не сдавайся... Ты выберешься отсюда... Ты будешь жить ...Я обещаю тебе».

Три часа прошли, фильм закончился, и Элис досмотрела до конца даже титры. Мурлыкая себе под нос, - пам-парам-пам-пам-па-go оооon - она вышла из зала в февральский вечер. Моросил дождь или падал снег, а может снег с дождем, что для этого времени года было куда более типично, и Элис оставалось всего полквартала до остановки автобуса, когда позади нее раздался топот, и она услышала крик: «Подождите!».

Из-за непогоды народу на улице было немного, и Элис на всякий случай прибавила шагу.

- Да подождите же!

Она обернулась и увидела, что ее догоняет уже знакомый ей спортсмен.

- Что вам нужно? - спросила Элис слишком резко. После замужества Марти, она осталась единственной девушкой в общежитии. Ее назначили ответственной по этажу для студентов-первокурсников, и Элис хорошо знала, как усмирить подвыпившую компанию и остудить пыл чересчур прилипчивого ухажера.

- Это вам, - произнес спортсмен, протягивая ей руку. На раскрытой ладони лежал сине-зеленый камень в форме сердца, а тонкая серебряная цепочка была замотана вокруг его запястья.

Элис была бы последней дурой, если бы купилась на стеклянную подделку, но парень был симпатичным, и она решила дать ему шанс.

- Вы миллионер? - спросила девушка, старательно ахая от восхищения.

- Нет, - честно сознался спортсмен. Он говорил без акцента, но так четко выговаривал слова, как поступают лишь иностранцы, - этот камень… не совсем камень, если честно…стоил всего десять баксов, но ведь главное не цена…

- А зачем вы его купили?

- Увидел в витрине сувенирного магазина в двух кварталах отсюда и сразу подумал о вас.

- Обо мне?

- Мне показалось, что вам понравится.

Элис посмотрела на парня, потом снова на ожерелье - не все так плохо, в паре с майкой оно вполне могло бы смотреться.

- И когда же вы успели за ним сходить? Вы же сидели прямо за мной, и когда я выходила, оставались на месте.

- Ах, это… Я купил его с месяц назад, но не знал, как вам отдать.

- Стоп, - посерьезнела Элис. - Вы что, следили за мной?

- Нет, - еще сильнее засмущался парень. – Вот уже несколько месяцев, как я встречаю вас в кино. Вы меня не замечали, потому что были слишком заняты фильмом, но я всегда оказывался на два ряда позади вас, даже если покупал несколько билетов и выбирал место в последнюю секунду. Сначала я думал, что вы меня преследуете, менял кинотеатры, специально опаздывал на сеансы, но сегодня уже девятая, нет…, десятая наша встреча, и я решил, что пора бы нам познакомиться поближе.

- Значит, вам тоже понравился фильм?

- Я сегодня впервые досмотрел его до конца, слишком страшно. Я не люблю темноту и стараюсь не выходить из дома, если понимаю, что не вернусь засветло, но в кино бываю часто, особенно если в зале много зрителей.

Признание, что здоровый парень может бояться темноты, да еще и не стесняется говорить об этом при знакомстве, стало вторым для Элис потрясением за день, но тут она заметила, что на мизинце потенциального бывшего отсутствует фаланга с ногтем. Парень проследил ее взгляд, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука, лишь сжал руку в кулак и спрятал ее за спину.

- Послушай, - Элис сделала шаг назад, сообразив, что почти стемнело, и человек с такими лапищами мог бы раздавить ее голову без всяких усилий. - Давай поступим иначе. Я через неделю, а может через две или через полгода пойду на любой сеанс в любом кинотеатре города, и если мы там снова встретимся, вот тогда ты и подаришь мне камень. Согласен?

- Согласен, - правый уголок рта парня пополз вверх, а левый остался неподвижен, отчего все лицо немного перекосило, но Элис понравилась эта кривоватая ухмылка.

- А как хоть тебя зовут? - спросил он перед прощанием, переходя с "вы" на "ты".

- Элис, - ответила она, надеясь на такой же простой ответ, но парень отчего-то замешкался. Понял, что пауза становится неловкой, и занервничал еще сильнее.

- Ален...- тихо произнес он, озираясь, будто его мог кто-то подслушать, - …нет, Алан. Алан Гринн, - исправился он, светлея лицом.

- Ты уверен?

- Абсолютно.

***

Элис пошла в кино только через месяц, в конце марта, на следующий день после вручения Оскара. Из четырнадцати номинаций «Титаник» получил одиннадцать наград. Одиннадцать – прекрасное число, намного лучше, чем десять, и не отметить это событие Элис не могла.

Она выбрала ближайший к общежитию кинотеатр, но за пять минут до начала взяла такси и поехала через двенадцать кварталов к только что открытому мультиплексу.

- Один билет, пожалуйста, - Элис наугад выбрала зал и сеанс.

- Осталось место в самом последнем ряду, - ответил ей прыщавый кассир.

- Годится, - просияла Элис.

- Но фильм уже начался.

- Еще лучше, - она сунула ему деньги, пробежала через холл, проскользнула за закрытые двери, но не успели ее глаза привыкнуть к темноте, как Элис поняла, что ее провели. Все кресла в зале были пусты за исключением одного. Алан/Ален сидел спиной к экрану и улыбался во весь рот. Сегодня на нем была черная водолазка, и на широкой груди поблескивала цепочка с сине-зеленым кулоном.

- А почему никого нет? - спросила его Элис, присаживаясь рядом.

- Я выкупил все билеты. Знал, что вы придете, но боялся, что снова буду сидеть позади вас.

- Мы снова на «вы»?

- Прости..., позади «тебя».

- Может быть, ты все же миллионер?

- Увы, - парень похлопал себя по пустому карману, - поэтому кофе после сеанса за ваш... за твой счет.

В этот день Элис еле досмотрела кино до конца и даже не стала ждать титров. Они вышли из пустого зала на улицу, завернули в кофейню, взяли по бумажному стаканчику кофе, но Алан с такой тоской посмотрел на мороженое, что Элис пришлось купить два, ему и себе.

- Теперь я обязан проводить тебя до общежития, - сообщил он, уничтожая рожок мороженого за пару укусов.

- До него двенадцать кварталов, - Элис не стала спрашивать, есть ли у Алана деньги на такси, - и я бы прогулялась пешком.

- Отлично, - обрадовался парень.- Я как раз хотел показать тебе одно здание. Мне очень важно узнать, что ты о нем думаешь.

Алану было двадцать пять. Он учился на юриста, но поздно понял, что любит архитектуру и перевелся в политехнический. Уже на последнем курсе решил, что снова ошибся, и ему больше нравится история, а когда пришла пора выбирать, то сложил все вместе и открыл крошечное бюро по строительной экспертизе. К нему обращались в редких случаях, когда между владельцами возникали споры об исторической ценности того или иного здания, и Алан должен был представить заключение для суда: снести или оставить.

- Вот, - он показал Элис визитку, - я назвал его ЭИАН: Экспертиза и Исследование Архитектурного Наследия.

- И много у тебя было дел?

- Всего четыре, но я ни разу не проиграл, и ни одно здание при мне не уничтожили.

- И чем же тебе не угодила современная архитектура. Людей все больше, места мало, но всегда можно что-то сломать, чтобы построить новое.

- Я с тобой не согласен. Вот смотри, мы с тобой стоим и разговариваем, а вон в том кафе напротив мужик в кепке доедает пончик, а вон та милая женщина только что перешла дорогу. Все это происходит сейчас, но дело в том, что СЕЙЧАС не существует, оно уже в прошлом. Тот пончик уже съеден, он стал прошлым. И женщина, и дорога, и наш с тобой разговор – это уже прошлое, остались лишь воспоминания, и если их потерять, то они исчезнут.

- А причем здесь архитектура?

- Камни, из которых сложен город, самый надежный банк для хранения воспоминаний.

Они как раз свернули на менее людную улицу, где многоквартирные дома и таунхаусы чередовались со старинными голландскими особняками, а редкие проулки были все еще выложены булыжником. Для конца марта было довольно холодно, и Алан раскраснелся, рассказывая, как прежде выглядел Мэдисон Сквер Гарден, как сносили епископальную церковь Всех Ангелов на Верхнем Вест-Сайде и «тройной дворец» Вандербильтов на юге Пятой авеню. Он знал, где раньше находился театр Зигфелд, стадион Левисон и здание банка Бруклин, в мельчайших подробностях описывал роскошь апартаментов Наварро возле Центрального парка, отеля Савойя-Плаза и оригинального Вальдорф-Астория, разрушенного ради возведения Эмпайр Стейт Билдинг. Казалось, он помнил каждое здание в городе, разобранное для расширения улицы, перестроенное и превращенное в лофты, офисы, художественные галереи или магазины.

- Вот здесь, взгляни, - он ткнул на мраморную облицовку кондитерской, – ее привезли из Вермонта железной дорогой, а это, - он метнулся через улицу и показал на гранитную плиту, приспособленную под скамеечку, - из Минессоты. А здесь ступени из коричневого камня...

- Знаю, - остановила его Элис, – из Коннектикута. Я будущий геолог и читала об этом в учебниках, но никогда не думала, что этот камень все еще можно найти в черте города.

- Тут можно найти все, что угодно. Буквально в квартале отсюда лишь стекло и бетон, а здесь – потертый известняк, терракотовые крыши и теплый ламповый свет фонарей. Если знать, где свернуть, то словно шагаешь сквозь время. Главное, замечать знаки, которые для тебя оставил город, иначе можно потеряться.

- А картой пользоваться не пробовал? - попыталась съязвить Элис, но Алан посмотрел на нее, как на умалишенную, и девушка прикусила язык, чтобы его не обидеть. - Я здесь живу уже десять лет и еще ни разу не видела никаких знаков…

- Они повсюду. Вот…, например, - парень опустился на колено и вытащил из водостока блестящий предмет.