Наследница Крейддилэд

- Что это? – спросила его Элис.

- Это доллар с мисс Либерти, - ответил ей Алан, очищая от грязи тяжелую серебряную монету. - Коллекционный экземпляр. Если найти покупателя, то можно выручить за него приличную сумму.

- Наверное, это и в самом деле какое-то волшебное место, раз деньги лежат прямо у нас под ногами.

- Еще какое. С самого начала я хотел показать тебе один дом, но нарочно водил кругами, и вот как раз СЕЙЧАС мы перед ним.

Весь квартал занимало здание с широким основанием, мраморным цоколем и романтическим крылатым шпилем на крыше. Разбросанные по фасаду медные пластины и выпуклые линзы из янтарного стекла выполняли роль ловцов солнца, и в ясный день здание буквально купалось в золоте, но основной сюрприз поджидал Элис с торца. Прямо в стену были вмонтированы стальные рельсы. Они поднимались до самого верха, закругляясь аркой над центральным окном на седьмом этаже. Должно быть, архитектор хотел поставить здесь наружный подъемник, чтобы любоваться закатом, но для своего времени это была слишком смелая идея.

- Этому дому, наверное, лет пятьдесят, - Элис поймала себя на мысли, что улыбается без всякой на то причины.

- Построен к Всемирной выставке, - поправил ее Алан, и его глаза загорелись от возбуждения. – Он уникален, и мы просто обязаны проверить, так ли он хорош изнутри, как и снаружи.

Он толкнул дверь, и они вошли в полутемный вестибюль.

- Простите, мы не помешаем? – спросил Алан, заглядывая в комнату консьержа, откуда раздавалась негромкая музыка. Пост оказался пуст. На табурете позади продавленной кушетки стоял переносной радиоприемник, и Селин Дион, пробираясь сквозь шум помех, еле слышно напевала «My Heart Will Go On».

- Хорошая песня. Где-то я ее уже слышал, - сказал Алан, заглядывая в ящик для ключей. Когда-то такие были в каждом жилом доме на случай потери, но теперь все ячейки были пусты, и к оборотной стороне крышки была примотана скотчем универсальная отмычка.

- Мы же только что ее слышали в кинотеатре. «Go оооon…», - отчаянно фальшивя, напела Элис. - Помнишь?

- Ах, это…., - кивнул парень. – Я стараюсь не обращать внимания на мелочи, если они не касаются лично меня либо моей работы.

Элис хотела возмутиться, ведь их встречу тоже можно было назвать «мелочью», и она никак не была связана с работой Алана, но вместо этого коснулась спрятанной под пальто цепочки с подвеской. Камень хоть и фальшивый, но был неожиданно приятным на ощупь, и ей вдруг стало так тепло и легко на душе, словно она стащила луну с неба и теперь прижимала ее к груди.

- Смотри, - Алан показал на глубокую царапину в форме восьмерки на стене. – Должно быть от педалей велосипеда. Наверное, здесь живут семьи с детьми.

- Разве это не мелочи?

- Мелочи, - согласился с ней Алан, - Но дети вырастут, уедут, а эта царапина останется здесь навсегда. Так создаются воспоминания.

Он закатал манжет на рубашке и показал Элис татуировку на запястье. Сначала она подумала, что это тоже цифра восемь, но потом догадалась, что Алан набил себе знак бесконечности.

- Так это один из тайных знаков, о которых ты говорил? – спросила его Элис, касаясь татуировки подушечкой пальца.

- Конечно, - Алан не отдернул руки, и оба почувствовали, как тепло перетекает от него к девушке, а потом обратно, но уже помноженное на два. – Этот знак означает, что мы пришли в правильное место и в правильное время, и эту царапину оставили специально для нас.

- Если знаки привели нас сюда, то это, несомненно, очень хороший дом. Жаль, что в нем не так уж много квартир, - Элис указала на ряд почтовых ящиков с латунными номерами. Первый был чуть приоткрыт, и сквозь щель на пол просыпались письма в синих конвертах, а на последнем был прилеплен стикер с логотипом агентства по продаже недвижимости.

- Не просто хороший, а отличный, но жить здесь возмутительно дорого, - тяжело вздохнул Алан, переписывая в записную книжку телефонный номер риелтора.

Селин Дион сменила Бонни Тайлер, которая искала своего героя, а затем Элтон Джон с хитом «Candle in the Wind».

Алан и Элис обошли весь холл, разглядывая плитку на полу, декоративные панели на стенах и мраморную панель над главным входом, пока не услышали щелчок открываемой двери и шелест шагов на втором этаже. Должно быть, консьерж все же решил вернуться на свой пост, или кто-то из жильцов спускался за газетой.

- Бежим, – прошептала Элис. Они выскочили на улицу и понеслись наперегонки до следующего перекрестка, словно снова стали детьми, и за ними гнался злой дворник.

- Когда-нибудь я все же стану известным адвокатом и буду зарабатывать большие деньги, - запыхался Алан, – и, знаешь, на что я потрачу свой первый гонорар?

Элис ничего не ответила, хотя догадывалась, каким будет ответ.

- Первый делом я, конечно, верну тебе долг за кофе и обязательно покатаю на такси по всему городу, а потом, - парень сделал многозначительную паузу, - потом я куплю квартиру в этом самом доме. Обязательно на седьмом этаже, и чтобы там...

- Чтобы там были полы из орехового дерева, - продолжила за него Элис, - и высокие окна.

- И балкон.

- И лестница на крышу, чтобы можно было вылезать туда в жару…

- …и смотреть на закат....

Элис вернулась в общежитие только под утро. Ее ноги болели, она была совершенно простужена и пролежала с температурой весь следующий день, но когда поднялась с постели, то была целиком и полностью уверена в трех вещах: она влюблена в Алана, он в нее, и они оба в дом со шпилем на крыше.

***

Элис и Алан были совершенно разные.

Алан - высокий блондин с внешностью скандинавского бога. Элис – субтильная пигалица, не представляющая жизни без каблуков.

Элис носила пирсинг в носу, но боялась врачей, уколов и всего, что связано с иглами. У Алана все тело было забито татуировками, и он, казалось, не понимал, что значит боль.

Алан бросил три колледжа, пока не нашел дело по душе. Элис с раннего детства знала, чем хочет заниматься.

Алан всегда ходил, высоко задрав голову, не замечая, что творится у него под ногами. Элис была более приземленной и следовала четкому плану на день, на месяц, на год вперед.

Элис не знала отца, плохо помнила мать и до восемнадцати лет поменяла с полдюжины опекунов. Алана воспитывала тетка, от которой он сам сбежал еще подростком и с тех пор жил самостоятельно.

Друзья Элис посчитали Алана снобом. Он не читал газет, почти не смотрел телевизор, зато мог долго и занудно рассуждать об истории, осыпая слушателей именами, которые уже давно никто не помнил. У самого Алана друзей не было вовсе, лишь подросток, который заходил к нему в контору раз в неделю, чтобы убраться и разложить бумаги по папкам.

Элис любила ходить по клубам, обожала танцевать, неплохо играла в бильярд и была заядлой спорщицей, когда выпивала лишнего. Алана сложно было уговорить пойти на вечеринку, а если удавалось, то он стоял с горестной физиономией, подпирая угол, пока Элис не уводила его домой.

Иногда Алан и вовсе вел себя странно. Однажды они возвращались из кафе, болтая ни о чем, как вдруг дорогу им перешла красивая темноволосая девушка. Алан бросился за ней, догнал, а когда та обернулась, то сник и промямлил извинения. Элис не стала допытываться, кто она или с кем он ее перепутал. У него было свое прошлое, у нее - свое, и нечего его ворошить.

В другой раз Алан смотрел телевизор в общежитии Элис. Шел дежурный репортаж об открытии новой телестудии. Владелец, старик в темных очках, перерезал ленточку, улыбаясь на камеру, но Алан вдруг напрягся, выключил телевизор и выскочил из комнаты. Он не показывался неделю, а когда вернулся, то даже не смог объяснить, где пропадал.

Работа лаборанта оплачивалась по самой низкой ставке, и если бы не бесплатное общежитие, то Элис пришлось бы бросить учебу. Алан зарабатывал от случая к случаю, и к концу месяца переселялся в офис, чтобы не платить за квартиру. Когда с деньгами стало особенно туго, Элис предложила найти покупателя на найденный серебряный доллар, но Алан забрал у нее монету, заявив, что знает, как с ней поступить.

Через день он ворвался в колледж Элис, всклокоченный, с темными от недосыпа кругами под глазами, вызвал ее с занятий и потащил на улицу. Прошло три месяца со дня знакомства, цвела сирень, и она была не прочь прогулять скучную пару.

- Ты не отвечал на мои звонки, - начала Элис с упрека.

- Было некогда, - Алан раскрыл ладонь и показал на два серебряных кольца с гравировкой.

- Это и есть твой способ поделить доллар?

- Именно. Я сам его расплавил, отлил по форме и обработал края. Прочти, что там написано.

Элис взяла то кольцо, которое было поменьше, поднесла его к свету и прочла «ЭИАН».

- Разве это не название твоей фирмы? - ее брови вопросительно изогнулись.

- Не только, - Алан выхватил кольцо из ее рук. – Теперь это означает: Элис-И-Алан-Навсегда.

Элис застыла, не зная, что ей ответить.

- Ну? – спросил ее Алан, краснея и бледнея одновременно.

- Что, ну?

- Ты согласна?

***

Элис О-Коннер стала миссис О-Коннер Гринн в конце сентября. Она вышла замуж за Алана в маленькой часовенке в Вест-Виллидж. Шафером пригласили парнишку-уборщика из конторы жениха, а подружкой невесты стала Марти Штольц.

За следующие пять лет чета Гринн сменила с десяток съемных квартир, выбирая самые дешевые тараканьи углы, но за это время дела Алана пошли в гору. Он смог защитить от сноса небольшой особняк возле Центрального парка, который никак не могла поделить семейная пара при разводе. Информация о честном адвокате попала в газеты, и к нему начали обращаться напрямую из мэрии, если дела предстояли особенно склочные. Элис тоже не отставала. Она побывала в нескольких экспедициях, по ее расчетам открыли крупное месторождение сланцевого газа, и по возвращении ей предложили ставку преподавателя в том же колледже, который она сама недавно закончила.

В начале 2004 года Алан выиграл дело против крупной корпорации, пожелавшей расчистить площадку под строительство чудовищного небоскреба на месте сквера с лавочками, на которых мог бы – и здесь Алан особенно постарался – сидеть сам Генри Джеймс. Элис как раз получила крупный грант на продолжение исследований, и, сложив заработки, они отправились к риэлтору с предложением внести первый взнос за квартиру на седьмом этаже в доме со шпилем на крыше.

Время для покупки было выбрано самое подходящее. За последнюю пару лет деловой центр сильно разросся, арендная плата оказалась многим не по карману, и когда мистер и миссис Гринн предложили выплатить необходимую сумму целиком, им тотчас вручили ключи.

Дом и правда следовало внести в каталог редкостей, но желающих жить в музее было немного, и большая половина апартаментов пустовала. Весь первый этаж принадлежал мистеру Симмонсу. Когда-то он занимал высокий пост в правительстве, но хотя давно ушел на пенсию, ему до сих пор приходило много писем от бывших коллег, и они редко помещались в почтовом ящике.

Этажом выше жил повар известного ресторана «Babbo» мистер Кларк, а в квартире напротив - комедийный актер Диего Родригез, пик популярности которого пришелся на восьмидесятые. Парень с простой фамилией Смит снимал у кого-то из холостяков комнату, но кому он приходился родней, уже никто не мог вспомнить.

На третьем этаже располагалась студия модного дизайнера из Японии с труднопроизносимой фамилией, но он там появлялся раз или два в месяц, отсыпаясь между перелетами, и вел себя очень тихо.

Четвертый этаж был выкуплен инвестиционным фондом в качестве залога для суда, и обе квартиры были опечатаны приставами.

На пятом жил менеджер крупного банка, мистер Харрис, со своей молодой любовницей, а прямо над ним - наследница крупного состояния из Бруклина, мисс Купер, меняющая поклонников так же часто, как и цвет волос. И тот и другая любили закатывать шумные приемы, и иногда казалось, что гости кочуют из квартиры в квартиру, смешивая шампанское мистера Харриса с красным вином мисс Купер.

Квартира Алана и Элис была под самой крышей, именно их окно обрамляли аркой чугунные рельсы, и здесь по проекту должна была располагаться конечная станция воздушного подъемника. К несчастью, их соседкой оказалась миссис Томпсон, женщина с тремя подбородками и телефоном, намертво приросшим к ее уху. Стоило новым жильцам переступить порог, как она прилипала к дверному глазку, пересказывая подругам подробности жизни молодой пары.

- Представляешь, - говорила она, - он подозрительный иностранец, а его жена – типичная вертихвостка. Ты бы видела, каким хламом они забили квартиру.

Элис действительно не слишком усердно следила за хозяйством. Прихожая, ванная и даже узкий коридор перед спальней - всё было загромождено стопками папок с архивными документами, грудами книг по архитектуре и ящичками с образцами минералов. Гости, рискнувшие пробиться сквозь бумажные джунгли, обычно застревали на полпути к гостиной, обнаружив на книжной полке между кружками с остывшим чаем и стопками просроченных счетов осколок метеорита или бесценный чертеж японской пагоды XVIII века. Алан давно смирился с беспорядком. Чаще всего он узнавал о визитерах лишь глубокой ночью, когда, облачившись в пижаму, шел на кухню за стаканом воды и внезапно натыкался на заблудившегося гостя, разглядывающего окаменевший зуб динозавра или кусок горного хрусталя, который жена использовала в качестве пресса для бумаг.

Элис изменилась, ее волосы отрасли ниже плеч, она избавилась от лишнего металла в ушах и носу, выбросила черную подводку, и ее лицо стало мягче, а глаза потеплели. Каждое утро, босая и в домашнем халате, она сбегала вниз за свежей газетой, и на пятом этаже ее поджидал мистер «Банк» Харрис.

- Доброе утро, - приветствовал он ее, заглядываясь на пуговки халата.

- И вам, - отвечала ему Элис.

Мистер Банк еще не успевал ретироваться, как открывались двери на втором этаже. Мистер «Орео» Кларк и мистер «Тик-Так» Родригез делали вид, что не могут найти ключи, провожая ее жадными взглядами, а мистер Смит – Элис так и не смогла придумать ему прозвище – махал ей вслед.

- Доброе утро, господа!

- Не хотите печенья?/Возьмите конфету!

В силу почтенного возраста мистер Симмонс не тратил время на притворство и напрямик говорил ей, что она прекрасно выглядит.

- Спасибо, - отвечала ему Элис, даря старику искреннюю улыбку.

- Почему вы не пользуетесь лифтом?

- Ни за что. Ноги моей не будет в этом ящике, - Элис брала газету и также резво бежала обратно, а воспоминание о развевающихся на бегу полах ее халата скрашивали весь оставшийся день мистера «Почтальона» Симмонса.

В доме действительно был лифт - тяжелая громыхающая кабина с дверью-гармошкой. Снаружи она выглядела весьма внушительно, но изнутри изрядно обветшала, и щербины на стенах скрывали объявления риэлторов о днях показа пустующих квартир. Несмотря на возраст, механизм работал исправно, но сколько бы Алан не убеждал жену, что эта модель самая безопасная, и если ее заклинит между этажами, то двери легко разжать руками, она отказывалась заходить внутрь, говорила, что «мусорка» для мусора, клетки для зверей, и ей совершенно не хочется знать, с какой скоростью она окажется в подвале, если оборвутся тросы.

В конце лета всем в доме стало ясно, что миссис Гринн ждет ребенка, но даже на последнем сроке Элис, пыхтя и чертыхаясь, упорно шла на седьмой этаж пешком, зато, когда ей пришла пора отправляться в клинику, в холле ее провожала вся команда: и мистер Банк, и мистер Орео, и мистер Тик-Так, и мистер Без Прозвища, и даже мистер Почтальон с толстым синим конвертом подмышкой.

***

Медсестра вкатила в палату кроватку, вытащила из нее сопящий сверток и передала младенца в руки матери.

- Ну, надо же, вылитый Кристофер, - прошептал Алан, заглядывая под голубое одеяльце.

- Почему именно Кристофер? - повернулась к мужу Элис. За время беременности они не нашли времени обсудить, как назвать ребенка.

- Посмотри на него. Он и выглядит, как Кристофер, и дышит, как Кристофер, а пахнет, как типичный Крис, – Алан пощекотал крошечную ручку сына, и тот, не просыпаясь, обхватил его палец всей пятерней. – Гляди, - молодой отец едва не пустился в пляс, - вот и хватка настоящего Кристофера.

- Хорошо, - Элис сдула со лба мокрую от пота прядку волос. - Тогда второе имя даю ему я.

- Справедливо.

Элис откинулась на подушки, долго морщила лоб, а потом резко села.

- Придумала, - торжественным шепотом произнесла она. - Он будет Дэмианом.

- Что? - отшатнулась Алан. – Что это за имя такое?

- В юности я читала книгу, не помню о чем она была, но героя звали Дэмианом.

- Это не про сына Сатаны?

- Нет, там был Демьен, это жутко, а у нас Дэмиан, очень по-французски и аристократично. Познакомься, Кристофер Дэмиан Гринн, - она протянула сына отцу, чтобы тот вернул его медсестре.

- Но почему! Почему?

- Все просто.

Элис написала в воздухе «ДЭМИАН», а потом стерла лишние буквы, осталось – «ЭИАН»

- Видишь, - она подмигнула Алану. – Теперь нас трое.

- Ты умница, - он наклонился и чмокнул жену в нос, - но четверо все же лучше.

- Нет уж, - Элис отпихнула мужа и зарылась в подушки, - следующего рожать будешь сам!

***

- У них ребенок. Слышишь, ребенок! - миссис Томпсон едва не рыдала в трубку. В день, когда соседи вернулись домой вместе с Кристофером Дэмианом Гринном, она говорила без остановки, набирая номер за номером. - Они же не справятся! Они же сами как дети, - убивалась она с каждым разом все более правдоподобно.

***

Как ни странно, но если бы до Алана и Элис донеслись обрывки разговора миссис Томпсон, то они согласились бы с ней на сто тысяч процентов. В первую неделю они ходили на цыпочках, освоили язык жестов, по нескольку раз кипятили воду для купания, готовили молочные смести с точностью аптекарей, гуляли по часам и по очереди дежурили у кроватки сына, но потом поняли, что им достался на редкость живучий экземпляр младенца. Крис продолжал крепко спать, даже когда Элис с грохотом опрокинула на себя таз с кипятком, и от её вопля проснулись все соседи до первого этажа. Ребенок совал в рот все, до чего только мог дотянуться, и ни разу не узнал, что такое расстройство желудка или колики. А однажды к ним на подоконник, прямо с крыши, спрыгнул матёрый кот, наводивший ужас на всю детвору округи, а их малолетний сын немедля оттаскал гостя за усы, не заработав ни единой царапины.

Мальчик рос смышленым и любознательным. От отца ему досталась белоснежная шевелюра, а от матери серо-зеленые глаза, прозрачные, как сон бабочки, но, главное, в чем ему повезло, были родители. Они старались соответствовать этому званию если не на круглую пятерку, то хотя бы на твердую четверку с плюсом. Полбалла с них срезали за потерю ребенка в отделе игрушек в канун Нового года, но они вовремя спохватились и отыскали его уже через час. Крису было тогда пять, и он вместе с другими потерянными детьми неплохо проводил время под присмотром нетрезвого охранника в костюме эльфа.

В семь лет Крис услышал, что яркие звезды видны со дна колодца даже днем, и решил проверить теорию на практике. На пустыре через улицу он нашел канализационный люк, спустился вниз, а выбраться не смог. Поздно вечером его нашел рабочий со стройки и отвел домой. Элис рыдала, Алан ходил кругами, рвал на себе волосы и не стеснялся в выражениях, которые ни в коем случае нельзя употреблять при ребенке, но когда они услышали причину, то скостили срок наказания с шести месяцев до трех за «романтические побуждения».

В девять лет Крис забрался по водосточной трубе в кабинет завуча начальной школы, чтобы исправить оценки в табеле за третий класс. Он исправил их всем, кроме себя, испачкал чернилами кресло ненавистного учителя музыки и выпил полгаллона апельсинового сока из холодильника. Когда его поймали, то Алан называл сына «вечным двигателем» и добавил, затыкая уши, что вечность для него слишком коротка.

Элис и Алан считали себя достаточно прогрессивными, чтобы позволять ребенку проводить свободное время так, как ему заблагорассудится, но когда отец выигрывал очередное дело, то приходил домой с бутылкой шампанского. Крис любил эти вечера так же сильно, как другие дети Рождество. Далеко за полночь все семейство выскальзывало из квартиры и по лесенке на балконе поднималось на чердак, а оттуда на крышу. Если было холодно, они захватывали с собой плед, если жарко - сифон с газировкой. До рассвета Алан рассказывал истории про своих клиентов, а мама смотрела на него влюбленными глазами и хихикала, как школьница.

***

6 декабря 2017 года. Среда. День, когда Крису исполнилось тринадцать лет. По устоявшейся традиции и по четко продуманному Элис плану праздник должен был непременно состоять из четырех частей.

Часть первая. Завтрак.

Элис не была гением кулинарии, и на ее кухне царил такой же кавардак, как во всем остальном доме. Все свободные полки занимала коллекция чашек без ручек, чайников без крышек и крышек без чайников. В посудном шкафу – тарелки, между которыми торчали тетради с рецептами, и бытовая техника, по большей части совершенно новая, а внизу - сковороды и кастрюли с толстым слоем нагара, готовить в которых было нельзя, но и выбросить жалко.

Единственным блюдом, которым Элис по праву гордилась, были блинчики, воскресное угощение для всей семьи. До конца недели оставалось еще несколько дней, но в это утро Крис проснулся от запаха топленого масла и прямо в пижаме отправился на кухню.

- Привет, мам, - поздоровался он.

- Ты хоть умылся? – спросила его Элис, наливая себе кофе.

- Ага, - ответил он хриплым после сна голосом. - А есть лунные человечки?

Самые первые блинчики выходили неровными. Чересчур загорелыми и странной формы, но мама рисовала на них сливовым джемом глазки, клюквенным сиропом широкую улыбку и откладывала их в сторону специально для сына.

- Конечно, - Элис поставила перед Крисом тарелку, но не удержалась и поцеловала его в макушку. - С днем рождения!

- Ну, мама, - отстранился он. – Я ведь уже взрослый.

- А я и не заметила. Дай-ка я посмотрю повнимательнее, - Элис взяла влажную салфетку и вытерла масло со щеки Криса. – Ну, раз ты теперь такой взрослый, то сможешь сам открыть свои подарки, - сказала она уже пустому стулу.

Часть вторая. Подарки.

Еще с весны Алан работал над каким-то секретным проектом. Иногда он возвращался домой под утро, а уходил еще затемно. Крис немного расстроился, что не увидит отца раньше вечера, но два полных пакета с подарками быстро вернули ему благодушное настроение.

Первый пакет был от матери. Кристофер заранее намекнул ей, что не отказался бы от конверсов со звездой на лодыжке, но получил гораздо больше, чем рассчитывал. Под тонкой бумагой, как красавица под вуалью, лежали белоснежные Air Force One в ультрамодном дизайне. Высокая подошва, кожаные вставки, прорезиненный носок - в школе все умрут от восторга.

Крис перешел ко второму пакету, и если кроссовки вызвали бурю восторга, то здесь буря породила настоящий шторм. В безупречной упаковке, от одного вида которой перехватывало дыхание, лежал яблочной смартфон последней модели. Увидев подарок, Крис издал вопль, которым индейцы призывают дождь, а жители равнин отпугивают тигров.

- Мама! - ворвался он на кухню, прижимая сокровище к груди.- Это....Это! Это!!!

- Это тебе от отца, - не скрывала радости за сына Элис, - но он просил тебе передать, что у него для тебя три подарка.

- Там еще что-то есть? - у Криса буквально подкосились ноги. Он запустил дрожащие руки в пакет и вытащил оттуда стеклянный шар с искусственным снегом и книгу.

- Это..., - еще раз повторил он уже без прежнего энтузиазма. – А что это?

Внутри стеклянного шара был запаян макет деревеньки в несколько домиков и маяк с блесткой вместо прожектора. Книга тоже оказалась не новой, скорее всего Алан купил ее в букинистической лавке или в каком-нибудь магазинчике, где торгуют подержанными вещами. На обложке было написано «Боги и чудовища», фамилия автора стерта, а внутри мелкий шрифт текста чередовался с черно-белыми литографиями.

- Странно, - тоже не поняла намека Элис, заглядывая Крису через плечо. – Наверное, тебе стоит спросить у отца, что все это может значить. Он любит загадки, и должно быть это одна из них. Мы встретимся с ним вечером, но это сюрприз, а пока марш собираться, а то в школу опоздаешь.