Ева. Особый проект

Глава 3.

Столица. Генерал Кречетов.

Генерал терпеть не мог понедельники. Особенно те, что начинались с доклада адъютанта — тот имел талант находить самые неприятные новости и подавать их с невозмутимым видом.

— Вы просили выяснить, кому за последний год присваивался статус «Особого проекта», — начал адъютант, раскрывая папку. — Всего четыре группы. Три в столичном округе, одна — в пограничном секторе.

— И? — Кречетов даже не поднял головы.

— Финансирование распределено. Резерв исчерпан. «Гранит» в список не вошёл.

Кречетов наконец оторвался от бумаг.

— Не вошёл, — повторил он. — Столичных всех знаю, они мне не по зубам. Кто вошёл в пограничном секторе?

— Группа «Альфа». Пограничная академия «Вершина». Командир — сержант Ева Батина, инструктор по тактике — тер Алексей Батин. Двадцать курсантов, второй год обучения.

— Сержант? — Кречетов прищурился. — И за какие заслуги сержанту дали статус?

Адъютант заглянул в бумаги.

— Основание — отказ от повышения и перевода в элитное подразделение. Её верность долгу впечатлила государя. Плюс результаты учений под руководством полковника Шпака.

— Помню, слышал что-то. Шпак — её старый командир, — отрезал Кречетов. — Это не объективно.

Адъютант благоразумно промолчал.

Кречетов встал, подошёл к окну. За стеклом раскинулся столичный плац — вылизанный, образцовый, идеальный. Там сейчас его парни отрабатывали связки. Лучшие из лучших, потомственные маги — лично отбирал при поступлении.

— Я собирал этот взвод по крупицам, — сказал он негромко. — С первого дня в академии они доказывают, что лучшие. Каждый зачёт, каждый норматив, каждый полевой выход. А статус и финансирование отдали каким-то пограничникам за красивый жест.

— Так точно, — выдавил адъютант.

— Подготовьте запрос на имя царя о проведении учений, — Кречетов повернулся. — Мои курсанты против их. Одинаковый возраст, одинаковый год обучения. Всё честно. Пусть докажут делом, что достойны. А если нет — статус перейдёт тому, кто его реально заслужил.

— Будет исполнено.

Адъютант вышел. Кречетов ещё долго стоял у окна, глядя на плац. Где-то далеко, на границе, сержант Батина даже не подозревала, что над её «Альфой» уже сгущаются тучи.

***

Ева.

Утро началось как обычно — в пять, с пробежки. Лекс поднялся одновременно со мной, поцеловал в плечо, пробормотал что-то неразборчивое про «бессердечных сержантов, которые не дают спать честным инструкторам», и первым ушёл умываться. Можно подумать, без меня он спал бы дольше. Через пять минут мы уже вместе выходили из каюты.

На плацу разошлись в разные стороны — у каждого свой ритм, свои упражнения. Он работал с манекеном, отрабатывая жёсткие, рваные связки — наследие боевого прошлого. Я пробежала пять кругов, размялась, сделала комплекс на гибкость. Магия отзывалась нормально — слабость прошлых дней казалась случайностью.

К тому моменту, когда на плац начали подтягиваться сонные курсанты, мы оба уже были разогреты и готовы к занятиям.

Плац был только наш. Третий курс занимался в другом крыле, первый — на малом полигоне. Мы снова были одни — я, Лекс и двадцать пацанов, которых я знала по именам, по голосам, по тому, как они дышат на бегу.

На построении Ася стояла в новой форме, села хорошо. Петров косился, но мужественно молчал. Видимо, моё вчерашнее внушение пока работало.

— Сегодня работаем в парах, — объявила я. — Отработка щитов и контрударов. Новиков, берёшь Гусеву. Петров — с Ефремовым. Остальные — разбиться самостоятельно.

Новиков кивнул. Ася чуть напряглась, но встала в стойку.

Я наблюдала. Новиков не поддавался, но и не давил — давал ей почувствовать ритм. Ася двигалась неплохо: техника хромала, но чувство боя было. Пару раз она даже достала его — не в полную силу, но ощутимо. Новиков одобрительно хмыкнул.

— Неплохо, Гусева, — сказал он, когда я объявила перерыв. — Ещё пару месяцев — и будем наравне.

— Размечтался, я справлюсь быстрее, — буркнула она, но уголки губ дрогнули.

Петров, разумеется, не мог пройти мимо.

— Гусева, а ты чего такая серьёзная? У нас тут весело вообще-то.

— Я серьёзная, потому что учусь, — ответила она. — В отличие от некоторых.

Строй прыснул. Петров сделал оскорблённое лицо, но тут же передумал и заулыбался.

— Ладно-ладно, принцесса, один-ноль в твою пользу. Ты зубастая, палец в рот не клади!

— Правильно! Ты ведь руки не мыл.

Я не стала одёргивать. Пусть привыкают друг к другу.

После занятий зашла в столовую. Ася сидела за дальним столом, одна. Я взяла поднос и села напротив. Как всегда в это время, было почти пусто. За дальним столом кто-то из преподавателей пил чай, уткнувшись в планшет. Наш стол — в углу, у окна — никто не занимал.

— Как первый день?

— Нормально, — она пожала плечами. — Парни странные.

— Почему?

— Не злые, — пояснила она. — Там, в столице, если смеялись — то надо мной. А здесь как-то по-другому. Я пока не поняла.

— Поймёшь, — сказала я. — Дай себе время.

Агния кивнула и принялась за кашу. Я заметила, что ест она быстро, почти не жуя, и левая рука всё время лежит на столе рядом с тарелкой — как будто прикрывает. Маленький жест, который не прибавил моей симпатии к её прошлому месту учёбы. Ничего, оттает.

***

Вечером мы с Лексом сидели в нашей каюте. Он читал какой-то тактический справочник, я просматривала рапорты. За окном шумел ветер, где-то далеко гремел гром — осенняя гроза шла со стороны границы.

— Как тебе новенькая? — спросил Лекс, не отрываясь от книги.

— Хорошая. Старается. Боевого опыта маловато, но это наживное.

— Слышал, Петров её уже «принцессой» зовёт.

— Уж и до тебя дошли слухи. Петров всех как-нибудь зовёт, — хмыкнула я. — Это у него форма любви.

Лекс усмехнулся.

— Кстати, как ты себя чувствуешь?

Я подняла глаза.

— Нормально. А что?

— Бледная немного.

— Осень, — отмахнулась я. — Нагрузки. Пройдёт.

Он посмотрел на меня внимательно, но не возразил, только взял за руку и серьёзно посмотрел в глаза.

— Если что — сразу к целителю. Обещай.

— Конечно, — легко пообещала я.

***

Казарма «Альфы» была отдельной — небольшое помещение на двадцать коек, которое я выбила у Соколова ещё в прошлом году. Выбор был такой: или с выпускниками, или отдельно. Я упирала на то, что лучше отделить первокурсников — во избежание трений.

В казарме стоял обычный приглушённый гомон — курсанты готовились к отбою, но мысли их явно были заняты не завтрашним построением.

— Ну и что думаете?.. — Петров сидел на койке, свесив ноги, и обводил взглядом товарищей. — Про Гусеву.

— А что про неё думать? — пожал плечами Ефремов, стаскивая сапог. — Девушка как девушка.

— Не скажи, — Петров покачал головой. — Она, конечно, принцесса, но боевая. Видели, как она с Новиковым работала? Два раза достала.

— Новиков поддавался, — хмыкнул кто-то с дальнего угла.

— Новиков? Поддавался? — Петров даже привстал. — Да он скорее удавится, чем поддастся. Она реально его сделала. Ну, почти.

Новиков, до этого молча зашивавший треснувший по шву рукав тренировочной формы, поднял глаза.

— Не поддавался. У неё большой потенциал. Техника хромает, но это наживное. Если не сломается — толк будет.

— Не сломается, — неожиданно подал голос Щукин. Все повернулись к нему — обычно он помалкивал. — Она привыкла к насмешкам, как мне показалось, но терпеть не стала, перевелась к нам.

В казарме повисла пауза. Петров хлопнул себя по колену.

— Значит, так, пацаны. Принцесса она или нет — теперь она наша. И если кто её обидит — я тому лично башку откручу. Понятно?

Курсанты возмущённо загудели.

— Ну ты сказал, — усмехнулся Ефремов. — Что ж мы, звери, девчонку обижать? Да и сержант любому устроит, мало не покажется. Если хочешь, можешь объявить себя её женихом, чтобы иметь полное право рожи чистить.

Парни заржали. Петров хотел возмутиться, но махнул рукой и засмеялся вместе со всеми.

***

Ева.

Гроза прошла стороной, только краем задела академию — ветер стих, дождь перестал. Я уже собиралась ложиться, когда в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Соколов. Лицо — мрачнее тучи.

— Сержант, — сказал он без предисловий. — Готовимся к приезду гостей.

Я напряглась, не ожидая ничего хорошего.

— Что за гости?

— «Гранит». Столичная элитная группа боевых магов. Точнее это второкурсники столичной академии, как и ваши. Царь удовлетворил просьбу генерала Кречетова о сравнительных учениях. Хочет проверить, достойны ли мы статуса «Особого проекта».

Я молчала. Соколов протянул мне приказ.

— У вас три недели. Готовьтесь. Отказаться нельзя.

Он развернулся и вышел. Я стояла, сжимая бумагу в руке, и смотрела на закрытую дверь.

Сзади подошёл Лекс, положил руки мне на плечи.

— Мы им покажем, обещаю, — уверенно сказал он.

Я кивнула. Реальная гроза прошла стороной, а вот тучи над нашими головами только собирались.

***

Утро следующего дня встретило нас ледяным ветром с гор. Я натянула куртку поплотнее и вышла на плац. Курсанты уже сонно строились. Ася стояла в новой форме, плечи расправлены, подбородок вздёрнут. Петров косился на неё, но молчал — то ли не выспался, то ли решил дать «принцессе» передышку.

— Курсанты, — объявила я, когда строй замер. — Через три недели к нам приезжает столичная группа «Гранит». Нас обязали провести совместные учения — хотят проверить, достойны ли мы статуса «Особого проекта».

Строй загудел. Петров, разумеется, не остался в стороне:

— «Гранит»? Это которые

— Тишина в строю, — оборвала я. — Подробности позже.

Я обвела взглядом строй и задержалась на Асе. Она стояла бледная, как полотно, и смотрела в одну точку. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели. Что её так напугало? Переживает из-за учений?

Я ничего не сказала. Не при всех. Но отметила про себя: надо поговорить.

— А теперь, — продолжила я, — раз уж к нам едут столичные гости, давайте покажем им, что здесь не курорт. Разминка — пятнадцать кругов. Бегом!

Они рванули. Ася побежала вместе со всеми, и я заметила, что бежит она с какой-то отчаянной злостью — будто хотела вытоптать что-то внутри себя.

***

После тренировки я нашла её у дальней стены плаца. Она стояла, уперев руки в колени, и тяжело дышала.

— Агния.

Она выпрямилась.

— Товарищ сержант.

— Ты переживаешь из-за учений?

Она покачала головой, потом кивнула.

— Я ведь из той же академии. Училась в параллельной группе, менее «элитной», — она усмехнулась. — После того как я отказалась быть игрушкой тера Вячеслава Кречетова, он обещал, что я ещё пожалею

— Кречетов Родственник генерала, что ли?

Ася кивнула:

— Племянник.

— Ничего, — сказала я. — Мы тебя в обиду не дадим — ни я, ни взвод.

Ася подняла на меня глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

— Спасибо, товарищ сержант.

— Не за что. А теперь — марш в столовую. Петров, небось, уже сожрал всё самое вкусное.

Она фыркнула, вытерла глаза рукавом и побежала.

***

Дни покатились один за другим — тяжёлые, плотные, набитые тренировками до отказа. Я гоняла взвод так, что к вечеру они едва доползали до коек. Лекс добавил тактические занятия — разбор схем, моделирование ситуаций, отработку связок в малых группах. Петров уже не шутил — просто не оставалось сил. Новиков стал ещё молчаливее, но работал как машина. Асе было тяжело, но она упрямо держалась наравне со всеми. Как я и думала, в ней был стальной стержень. Чем-то эта девчонка напоминала меня.

А я тоже уставала. Быстрее, чем обычно. После каждой тренировки приходилось дольше восстанавливаться. Магия отзывалась с задержкой, иногда — словно через вату. Я списывала на возросшие нагрузки, на осень, на что угодно. Лекс всё чаще смотрел на меня с беспокойством.

— Ева, что с тобой? — спросил он однажды вечером, когда я рухнула на кровать, даже не сняв форму.

— Устала, — буркнула я.

— Ева...

— Лекс, помолчи минутку. Я правда просто устала. Осенью всегда так.

Он вздохнул, но возражать не стал.

***

К концу второй недели я поняла, что больше не справляюсь.

Вечером, после особо жёсткой тренировки, я едва добралась до каюты. В глазах темнело, магия внутри молчала — будто её никогда и не было. Я оперлась о стол, перевела дыхание, потом достала походную аптечку. Нашарила пузырёк с зелёной этикеткой — магический стабилизатор. Экстренное средство. На учениях, в бою, когда нужно продержаться любой ценой, — самое то.

Залпом выпила горькую жидкость, поморщилась. Через минуту полегчало. Не до конца — слабость никуда не ушла, притаилась где-то глубоко, — но хотя бы стены перестали плыть, а руки — дрожать.

В каюту вошёл Лекс, увидел пузырёк в моей руке и помрачнел.

— Ева.

— Всё нормально, — сказала я, убирая аптечку. — Уже прошло.

— Это стабилизатор, — он кивнул на пузырёк. — В бою — да. Экстренный случай — да. Но сидеть на нём постоянно нельзя. Ты же знаешь.

— Знаю, — я отвела взгляд. — Нормативы через неделю. Сдам — и сразу к целителю. Обещаю.

Он ничего не ответил, и я была за это благодарна. Лекс помог мне лечь, укрыл одеялом, сел рядом. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон — тяжёлый, вязкий, без сновидений.

***

Лекс.

Он сидел в темноте и смотрел на спящую жену. Даже во сне её лицо оставалось напряжённым — будто она и сейчас продолжала сражаться. С кем? С усталостью? С собственным телом? С ним?

Будь его воля — он бы поднял её сейчас, закутал в одеяло и силой отнёс к целителю. Немедленно. Плевать на нормативы, плевать на «Гранит», плевать на всё. Лишь бы с ней было всё в порядке.

Он был уверен: Ева такого не простит. Она привыкла сама принимать решения. И если он сейчас переступит эту черту, сразу потеряет с таким трудом завоёванное доверие.

Лекс вздохнул, облокотился на спинку стула и стал ждать рассвета. Она обещала сходить к целителю после нормативов. Он проследит. А если завтра ей не станет легче — он примет меры. Даже если она возненавидит его за это.

Глава 4.

Ева.

Сдача нормативов приближалась неумолимо. Я гоняла взвод до седьмого пота, Лекс — до восьмого. Курсанты ползали, но не жаловались. Даже Петров притих — только сопел и вытирал пот со лба. Ася держалась. Каждый вечер я видела, как она, шатаясь от усталости, уходила в свою каюту, а утром снова стояла в строю — бледная, но решительная. На меня она больше не смотрела испуганно. Только с ожиданием, что я её не подведу. Я и не собиралась, но моё тело, кажется, решило иначе.

По вечерам коридоры «Вершины» вымирали. Курсанты — в казарме, преподаватели — по каютам. Только ветер гулял по этажам, да где-то хлопала незакрытая форточка. Иногда мне казалось, что во всей академии остались только мы — я, Лекс и «Альфа».

Стабилизатор я принимала теперь каждое утро. Без него магия не отзывалась совсем — глухо, как в колодце. С ним — работала, но неохотно, с задержкой. Это отнимало больше сил. Как, например, если бы я пыталась бежать не по открытой местности, а через толщу воды. Лекс смотрел на меня всё мрачнее, но молчал. Один раз только, когда я потянулась за пузырьком прямо перед тренировкой, перехватил мою руку.

— Ева, это ненормально.

— После нормативов к целителю. Обещала же, — пообещала, не давая ему договорить.

Он отпустил, но в глазах у него поселилась та упрямая решимость, которую я уже знала. Лекс что-то задумал.

За два дня до нормативов Соколов вызвал меня в кабинет. Вид у него был такой, будто он лично разгрузил вагон с боеприпасами и забыл, зачем.

— Докладываю, — сказал он без предисловий. — «Гранит» выехал. Через три дня будут здесь.

— Их нормативы? — спросила я.

— Сдали. Результаты — он помолчал, подбирая слово, — впечатляющие. Достал для вас выписку. Ознакомьтесь.

Я взяла бумагу, пробежала глазами. Цифры действительно были высокими. Не запредельными — мы могли бы их побить, если бы выложились полностью, но с моим нынешним состоянием

— Понятно, — сказала я ровно.

— Сержант, — Соколов посмотрел на меня поверх очков. — Я не спрашиваю, что с вами, но если вы не в форме — скажите сейчас. Я найду замену на время учений.

— Всё в порядке, — отрезала я.

Он вздохнул, но спорить не стал. Отпустил.

Вечером я стояла перед зеркалом в каюте и вглядывалась в своё отражение: под глазами залегли тени, скулы заострились. Я похудела. Не так, как после летних тренировок — иначе. Будто что-то вытягивало из меня силы изнутри.

В дверь постучали. Я думала — Лекс, но нет, на пороге стояла Ася.

— Товарищ сержант, разрешите?

— Заходи.

Она вошла, встала у двери, сцепив руки за спиной. Молчала.

— Гусева, я не кусаюсь. Говори.

— Я хотела спросить — она запнулась и покусала губу. — Вячеслав Кречетов. Он будет с «Гранитом»?

— Я не знаю состав группы, которая едет к нам, но, скорее всего, да. Племянник генерала, лучший боец группы — куда он денется.

Ася кивнула, потом подняла на меня глаза.

— Я не боюсь, — сказала она твёрдо. — Просто хотела знать.

— Правильно, — я усмехнулась. — Ты сильная, да и парни наши за своих горой. А сейчас — готовься. Иди.

Она вышла, а я снова посмотрела в зеркало. Завтра — нормативы. Послезавтра — целитель, а потом — «Гранит».

Я потянулась за стабилизатором, но передумала. Хватит на сегодня. Надо дать организму передышку, иначе завтра не вывезу.

Легла, закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились цифры из отчёта, бледное лицо Аси, упрямый взгляд Лекса. И ещё меня преследовало странное ощущение, но я не могла сформулировать его точнее. Я отмахнулась от этой мысли. Усталость. Перетренированность. Осень.

Завтра важный день.

***

Лекс.

Он не спал. Сидел в темноте, слушал её дыхание — неровное, сбивчивое, будто она и во сне продолжала бежать свой бесконечный кросс.

Завтра нормативы и она выложится до конца — он знал это. Знал и то, что после них Ева рухнет. Тогда он отнесёт её к целителю сам. Плевать на её гордость, плевать на всё.

Он уже договорился с Ильёй Сергеевичем. Целитель будет ждать в любое время.

Лекс заскрипел зубами от ощущения собственного бессилья. Ему было страшно за неё. За ту упрямую, сильную, невозможно хрупкую женщину, которая даже сейчас, во сне, продолжала сражаться.

Он наклонился, коснулся губами её лба. Горячий. Или показалось?

— Завтра, Ева, — прошептал он. — Завтра ты пойдёшь к целителю. Даже если мне придётся тащить тебя силой.

Она не ответила. Только вздохнула во сне и чуть повернулась, уткнувшись лицом в его ладонь.

Лекс закрыл глаза. Рассвет уже серел за окном.

***

Ева.

Утро выдалось холодным и ясным. Ветер стих, небо очистилось, горы стояли чёткими, будто вырезанными из бумаги. Идеальный день для того, чтобы доказать, чего ты стоишь.

Я натянула форму, проверила снаряжение. Стабилизатор выпила ещё до рассвета — сегодня он был совершенно необходим. Магия отзывалась, но слабо, будто через толстое одеяло. Ничего. Справлюсь.

На плацу уже строился взвод. Лица сосредоточенные, собранные. Даже Петров не ёрзал — стоял, вытянувшись, и смотрел прямо перед собой. Ася была спокойная. Новиков — как скала.

— Курсанты, — сказала я ровно. — Сегодня вы покажете, на что способны, прежде всего себе. Чтобы через три дня, когда приедет «Гранит», вы знали, что готовы. Вопросы?

— Никак нет, товарищ сержант! — рявкнул строй.

— Тогда начали.

Первые упражнения пошли хорошо. Бег, полоса препятствий, силовой блок — курсанты выкладывались, и я видела, что они действительно готовы. Лекс работал с ними на тактике, и я краем глаза замечала, как он поправляет стойку Петрову, кивает Новикову, бросает короткие, точные команды.

Потом настала моя очередь. Я вышла в центр плаца. Магия сонно шевельнулась внутри.

— Щиты. Полный цикл.

Я подняла руку, сосредоточилась. Заклинание пошло медленнее, чем обычно. Щит развернулся, замерцал, набрал плотность. Я выдохнула.

И в этот момент магия схлопнулась.

Не погасла — именно схлопнулась, как мыльный пузырь, оставив после себя звенящую пустоту. Я пошатнулась.

— Товарищ сержант? — голос Новикова донёсся будто издалека.

— Всё в порядке, — сказала я. — Продолжаем.

Я попробовала снова. На этот раз щит даже не появился. Магия внутри молчала — глухо, как в заброшенном доме.

— Сержант Батина, — Лекс оказался рядом. Взял меня за локоть, не давая покачнуться. — Достаточно.

— Я...

— Достаточно, — повторил он тихо, но так, что я поняла: спорить бесполезно.

Я посмотрела на курсантов. Они стояли, замерев, и смотрели на меня. В глазах — тревога, непонимание, страх. Не за себя — за меня.

— Занятие продолжает тер Батин, — сказала я, заставляя голос звучать ровно. — Я скоро вернусь.

— Отрабатывать щиты. Новиков за старшего, — крикнул он курсантам.

Лекс, не отпуская моего локтя, повёл меня с плаца. Я не сопротивлялась. Ноги были ватными, в глазах темнело, и где-то глубоко внутри, там, где раньше пульсировала магия, была только тишина.

— К целителю, — сказал Лекс. — Сейчас же.

Меня мутило. Спорить не было сил.

Мы шли по коридору, и каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Лекс поддерживал меня под руку, и я была благодарна — без него, кажется, уже свалилась бы.

У двери с табличкой «Целитель Илья Сергеевич» Лекс остановился и ободряюще кивнул: