Гадкая сестра

Часть II: КРОВАВОЕ РОЖДЕСТВО ТЕРАМОРН

Вводная история

За четыреста лет до рождения Элис и Эви Тераморн, когда империя близнецов только училась жить с проклятием вечных пар, существовала другая пара сестёр с той же фамилией.

Их звали Алисия и Эвелина.

История, которую вы прочтёте, запрещена в империи. Книги сожжены, свидетели мертвы, само упоминание имён карается смертью. Но легенды живут в шёпоте, в снах, в крови потомков.

Случилось это в ночь Зимнего солнцестояния — когда Серебряная мать и Багровая пожирательница висят в небе одновременно, а границы между мирами истончаются до паутины. В ту ночь, которую потом назовут Кровавым рождеством, родилось проклятие рода Тераморн.

Проклятие, по которому в каждом поколении будут рождаться сёстры, обречённые поглотить друг друга.

Глава 1: Две капли крови на снегу ✦ Канун рождества в доме Тераморн

Алисия Тераморн стояла у окна, наблюдая, как снег укрывает сады поместья белым саваном. Семнадцать лет, чёрные волосы до пояса, глаза цвета зимнего неба — она была совершенством, каким его видела империя. Идеальная старшая близнец, готовящаяся стать Ловцом на завтрашней Церемонии.

— Перестань мечтать и помоги мне с платьем, — раздался голос Эвелины из глубины комнаты.

Эви. Младшая на три минуты, но в этих минутах была пропасть. Белокурая, где Алисия темноволоса. Огненная, где сестра холодна. Обречённая стать Сосудом — той, кто умрёт молодой, отдав жизнь за магию сестры.

— Завтра всё изменится, — прошептала Алисия, застёгивая крючки на корсете сестры. Пальцы дрожали, выдавая страх, который она скрывала уже неделю.

— Завтра всё закончится, — поправила Эвелина, поворачиваясь к зеркалу. — Для меня.

Их отражения смотрели друг на друга — негатив и позитив, свет и тьма, жизнь и смерть. Серебряная пуповина между ними пульсировала в такт сердцам, напоминая о неразрывности связи.

— Я найду способ, — Алисия схватила сестру за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Клянусь всеми лунами, найду способ сохранить тебе жизнь.

Эвелина коснулась щеки сестры. Ладонь была ледяной.

— В древних текстах говорится о ритуале. Запрещённом. Том, что может изменить предначертание Сосуда и Ловца.

— Каком ритуале?

— Обмен сущностями. Но для него нужна кровь третьего. Того, кто любит обеих одинаково сильно.

В дверь постучали — три коротких удара, один длинный. Код отца.

— Девочки, гости ждут. И среди них... особенный гость. Тот, кто изменит вашу судьбу.

Сёстры переглянулись. В голосе отца звучало что-то странное. Не радость. Не гордость. Страх?

✦✦ Гость с севера

Большой зал сиял сотней свечей, отражающихся в хрустале и серебре. Гости — сливки общества империи — уже собрались, но все взгляды были прикованы к фигуре у камина.

Мужчина в чёрном. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое могло бы быть красивым, если бы не шрамы. Три параллельные линии через левую щёку — метка того, кто убил собственного близнеца.

— Алисия, Эвелина, — отец подвёл их к незнакомцу. — Позвольте представить лорда Кассиана Вульфа. Императорского инквизитора.

Инквизитор. Охотник на еретиков. Тот, кто следит за правильностью Расщепления.

— Но Церемония завтра, — выпалила Эвелина. — Почему вы здесь сегодня?

Кассиан улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз цвета старой крови.

— Потому что ваш отец попросил о невозможном. О ритуале, который изменит судьбу Сосуда. И я здесь, чтобы... помочь.

Алисия почувствовала, как кровь отливает от лица. Ловушка. Это была ловушка.

— Отец, что происходит?

Лорд Тераморн не смотрел на дочерей. Смотрел в огонь камина.

— У нашей семьи долг перед империей. Древний долг. И сегодня ночью мы его выплатим.

— Каким образом? — Алисия инстинктивно встала перед сестрой.

Кассиан достал из-за пазухи флакон. Внутри плескалась жидкость цвета расплавленного серебра с красными прожилками.

— Кровь Первородной. Последние капли, собранные с места её гибели. Достаточно, чтобы провести Великое слияние.

— Слияние? — прошептала Эвелина.

— Не просто слияние. Поглощение. Одна сестра вберёт в себя другую. Полностью. Станет совершенной. А вторая... исчезнет. Как будто никогда не существовала.

Тишина. Гости замерли, наблюдая драму.

— Нет, — твёрдо сказала Алисия. — Мы откажемся.

— Отказ означает смерть. Не только вашу. Всего рода Тераморн. Таков закон, — Кассиан шагнул ближе. — Но есть третий путь. Тот, о котором шептала Эвелина в своей комнате. Обмен сущностями. Я буду третьим. Тем, чья кровь скрепит ритуал.

— Почему вы хотите помочь? — Алисия сузила глаза.

— Потому что я убил брата, чтобы выжить. И каждую ночь он приходит во снах, спрашивая — стоила ли моя жизнь его смерти? Может, спасая вас обеих, я наконец получу ответ.

Часы пробили полночь. Рождество началось.

✦✦✦ Ритуал при двух лунах

Они вышли в сад. Снег падал крупными хлопьями, но таял, не долетая до земли — воздух вокруг ритуального круга дрожал от магии.

Круг из соли и пепла. В центре — серебряная чаша с кровью Первородной. По краям — свечи из чёрного воска, горящие синим пламенем.

— Разденьтесь, — приказал Кассиан.

— Что? — Эвелина покраснела.

— Ритуал требует полного контакта. Кожа к коже. Кровь к крови. Душа к душе.

Алисия первой сбросила платье. Затем бельё. Встала в круг, гордая, не пытаясь прикрыться. На её коже проступили узоры — руны, невидимые в обычное время.

Эвелина последовала примеру. Её кожа была чиста. Сосуды не носили меток — им не положено.

Кассиан разделся последним. Его тело было картой шрамов — каждый рассказывал историю боли.

— Возьмитесь за руки. Сёстры друг с другом. Я замкну круг.

Они встали треугольником. Кассиан начал читать слова на древнем языке — том, на котором говорила Первородная до раскола.

Серебряная мать и Багровая пожирательница выплыли из-за туч одновременно. Их свет — белый и красный — смешался, окрашивая снег в розовый.

Чаша задрожала. Кровь внутри закипела.

— Пейте! — крикнул Кассиан. — Обе! Сейчас!

Сёстры потянулись к чаше. Их руки встретились на серебряном ободе. Глаза встретились над кипящей кровью.

— Вместе? — прошептала Эвелина.

— Навсегда, — ответила Алисия.

Они пили. Кровь обжигала горло, растекалась по венам огнём. Мир взорвался болью и светом.

А затем началось изменение.

Глава 2: Слияние в рождественскую ночь ✧ Трансформация

Первой изменилась Эвелина. Её белокурые волосы начали темнеть, будто кто-то пролил на них чернила. Но это были не чернила — это были волосы Алисии, прорастающие сквозь её собственные.

Алисия закричала. Из её груди вырвался луч серебряного света — её сущность, её душа — и потянулся к сестре. Но на полпути луч раздвоился. Часть вошла в Эвелину, часть — в Кассиана.

— Что происходит?! — крикнула Алисия, чувствуя, как что-то внутри рвётся.

— Ритуал сам выбирает путь! — Кассиан упал на колени. Его глаза из карих становились голубыми — цвета глаз Алисии. — Он делит вас... между мной и ей!

Эвелина засмеялась. Но смех был не её — низкий, властный, смех Алисии.

— Нет, — прошептала она своим голосом. — Я не хочу становиться тобой. Я хочу быть собой!

Она попыталась разорвать круг, но серебряная пуповина между сёстрами вспыхнула, стала видимой. Больше того — она размножилась. Теперь серебряные нити связывали всех троих, формируя треугольник силы.

— Мы становимся одним, — понял Кассиан. — Не две сестры. Не обмен. Все трое. Одно существо в трёх телах.

Снег вокруг них растаял. Трава почернела. Земля треснула, и из трещин потянулся металл — терновый разлом, но не из плеч, а из самой земли.

✧✧ Прерванное проклятие

Двери особняка распахнулись. Лорд Тераморн выбежал в сад, за ним — гости.

— Остановите ритуал! — кричал он. — Это не то, что должно было произойти!

Но было поздно. Металлические шипы из земли сплелись в клетку вокруг троих участников ритуала. Внутри клетки реальность ломалась — три тела то сливались в одно чудовищное существо с шестью руками, то распадались на дюжину теней.

И тогда появилась она.

Фигура в белом, лицо скрыто капюшоном. Императрица? Нет — слишком высокая. Жрица? Нет — слишком много силы.

— Дети мои заблудшие, — голос был как эхо из глубины колодца. — Вы пытаетесь обмануть закон, который я установила.

Первородная. Или то, что от неё осталось.

— Ты мертва! — крикнул Кассиан, борясь с изменениями в своём теле.

— Боги не умирают. Они становятся законами. Я — закон парности. И вы нарушили его.

Она подняла руку. Металлическая клетка начала сжиматься.

— Но я милосердна. Дам вам выбор. Либо умрите все трое сейчас. Либо примите проклятие.

— Какое проклятие? — простонала Алисия, чувствуя, как металл впивается в кожу.

— Род Тераморн будет проклят. В каждом поколении будут рождаться сёстры, которые попытаются повторить ваш ритуал. И каждый раз одна будет поглощать другую. Пока не родится та, что сможет существовать с мёртвой сестрой внутри. Она разорвёт проклятие... или уничтожит империю.

✧✧✧ Кровавый выбор

— Я согласна! — крикнула Эвелина. — Пусть будущие поколения получат шанс!

— Нет! — Алисия попыталась заткнуть сестре рот, но их тела были слишком переплетены. — Мы не можем проклясть невинных!

Кассиан молчал. В его глазах — теперь один карий, один голубой — читалось понимание.

— Проклятие уже действует, — сказал он тихо. — С момента, когда мы выпили кровь. Вопрос только — умрём мы или дадим шанс будущим.

Первородная кивнула.

— Мудрый убийца братьев. Итак?

Они переглянулись. Три человека, ставшие частями одного целого. И приняли решение.

— Мы выбираем проклятие, — сказали в унисон.

Первородная засмеялась. Звук как разбивающееся стекло.

— Да будет так. Эвелина Тераморн — ты умрёшь сегодня ночью, но будешь жить в каждой младшей сестре рода. Алисия Тераморн — ты выживешь, но будешь нести вину за каждую поглощённую сестру. Кассиан Вульф — ты станешь стражем проклятия, бессмертным, пока последняя из Тераморн не разорвёт круг.

Взмах руки — и металлическая клетка взорвалась.

Глава 3: Цена рождественского чуда ✤ После полуночи

Эвелина умирала на руках сестры. Медленно, мучительно, но с улыбкой на губах.

— Я чувствую их, — шептала она. — Будущих сестёр. Всех Эви, что будут после меня. Они все будут пытаться стать тобой. Всех Алис. И однажды... однажды одна пара succeed...

— Не говори, — Алисия прижимала сестру к груди. — Сохрани силы.

— Для чего? Для смерти? — Эвелина кашлянула кровью. — Послушай внимательно. В момент моей смерти ты увидишь. Всё. Всех. Каждую пару до конца проклятия. Запомни ту, что разорвёт круг. Оставь ей... послание.

— Какое послание?

— Скажи ей... — глаза Эвелины остекленели, но губы всё ещё двигались, — скажи, что гадкая сестра — не та, что снаружи. А та, что внутри. Та, что позволяет поглотить себя из любви.

Последний выдох. Тело обмякло.

И Алисия увидела.

✤✤ Видение будущих сестёр

Сотни пар. Тысячи.

Алиса и Эвелин через пятьдесят лет — отравление на свадьбе старшей.

Алисабет и Эвангелина через сто лет — дуэль на рассвете, обе умирают.

Алессия и Эвилена через двести лет — успешное поглощение, старшая сходит с ума.

И так далее, и дальше, пока...

Элис и Эви. Четыреста лет в будущем.

Алисия увидела, как младшая вводит старшей пожирающую росу. Как крадёт её часть за частью. Как на Церемонии у обеих прорастает терновый разлом внутрь.

Но самое главное — она увидела, как Элис позволяет. Сознательно. С той же жертвенной любовью, с какой Эвелина только что умерла за проклятие.

— Она та самая, — прошептала Алисия. — Элис Тераморн. Четыреста лет. Она разорвёт круг. Или станет чем-то худшим, чем проклятие.

✤✤✤ Страж проклятия

Кассиан стоял в стороне, наблюдая. Изменения в его теле завершились — он был собой, но не совсем. В правом глазу отражалась душа Алисии, в левом — Эвелины.

— Теперь ты понимаешь? — спросил лорд Тераморн, подходя к нему. — Почему я позвал именно тебя?

— Вы знали. Знали о проклятии заранее.

— Род Тераморн хранил пророчество четыреста лет в прошлое. Круговорот времени. Проклятие, которое создаёт само себя. И вы, лорд Вульф, — ключ к его исполнению.

Кассиан достал клинок. Приставил к горлу лорда.

— Я должен убить вас за это.

— Должны. Но не станете. Потому что теперь вы страж. И будете им четыреста лет, пока не встретите ту самую Элис. Ту, что позволит сестре поглотить себя не из слабости, а из силы.

— Откуда вы знаете?

Лорд Тераморн улыбнулся. Снял маску — магическую иллюзию.

Под ней было лицо самого Кассиана. Постаревшее на четыреста лет.

— Потому что я — это вы. Из конца круга. Пришёл убедиться, что всё произойдёт как должно. Временные петли, мой молодой друг. Проклятие Тераморн создаёт их постоянно.

Молодой Кассиан опустил клинок.

— Значит, я обречён?

— Все мы обречены. Вопрос только — принимаем свою обречённость или боремся с ней. Вы будете бороться четыреста лет. Будете пытаться предотвратить рождение проклятых сестёр. Будете терпеть неудачу снова и снова. Пока не поймёте — некоторые проклятия существуют, чтобы научить нас любить.

Старый Кассиан начал растворяться — его время истекло.

— Последний совет. Когда встретите генерала Вульфрама через триста восемьдесят лет — не пытайтесь его остановить. Он создаст Лилит. А Лилит... Лилит изменит всё.

И исчез.

✤✤✤✤ Рождественское утро

Солнце взошло кроваво-красным. Снег, выпавший ночью, казался розовым в его свете.

Алисия похоронила сестру под старым дубом — тем самым, под которым они играли детьми. На могиле не было имени. Только дата и три слова: "Она была первой".

Гости разъехались, унося весть о проклятии. К вечеру вся империя знала — род Тераморн проклят рождать сестёр-каннибалов.

Но было и другое известие. На Церемонии расщепления Алисия Тераморн продемонстрировала невозможное — силу двоих в одном теле. Она стала первым Ловцом-Сосудом. Той, кто может и брать, и отдавать магию.

Император назначил её главой нового ордена — Охотников на аномалии. Её первым помощником стал Кассиан Вульф.

Вместе они прожили шестьдесят лет. Алисия старела, Кассиан — нет. Она умерла в его руках в ночь очередного Рождества, прошептав:

— Передай Элис из будущего. Скажи, что первая Алисия просит прощения. За проклятие. За выбор. За то, что любовь иногда означает позволить себя уничтожить.

Кассиан кивнул. И начал свой четырёхвековой дозор.

Эпилог: Эхо в крови

Четыреста лет спустя, в ночь перед Расщеплением, Элис Тераморн проснулась от странного сна.

Ей снилась женщина с её лицом, но в древнем платье. Женщина держала умирающую сестру и плакала кровавыми слезами.

— Помни, — сказала женщина во сне. — Гадкая сестра — не та, что крадёт. А та, что позволяет. Но иногда позволить — единственный способ по-настоящему любить.

Элис проснулась. Рядом спала Эви, свернувшись калачиком.

В руке Эви был шприц с пожирающей росой.

Первая ночь поглощения уже началась.

Проклятие рода Тераморн продолжалось.

[КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ]

В следующей легенде: История Лилит Первородной — химеры,

до нашей Красной императрицы и до Беспощадной, разумеется,

и ставшей причиной, по которой империя начала истреблять носителей двойных душ.

Иллюстрации_БАГРОВАЯ ПОЖИРАТЕЛЬНИЦА

Краткая философия луны, которая любит через голод

Правый глаз богини стал луной в момент взрыва.

Тот глаз, что не плакал. Горел.

Последняя мысль перед смертью: «Если они не останутся со мной добровольно, я возьму их силой. Вплету внутрь себя. Мы станем одним. И тогда я никогда не буду одна.»

Серебряная мать решает одиночество через связывание: создаёт пуповину, которую нельзя разорвать.

Багровая пожирательница решает через поглощение: если нет отдельного «ты», нет риска, что «ты» уйдёшь.

Разница тонкая, но абсолютная. Связь предполагает двух. Поглощение оставляет одного, содержащего обоих.

Луна не серебряная — багровая, цвета запёкшейся крови, цвета внутренностей, вывернутых наружу.

Поверхность не гладкая. Испещрена кратерами, похожими на открытые рты. С зубами. С языком. С слюной, стекающей по краям. Рты открываются и закрываются медленно, как будто луна дышит, пережёвывает что-то невидимое.

Свет её не защищает — пробует на вкус. Падает липкий, влажный, температуры тела, как будто кто-то лижет кожу невидимым языком, решает: достаточно ли питателен, чтобы съесть.

Под её светом всё выглядит съедобным. Камни — мягкими, как плоть. Деревья — костями, обтянутыми кожей. Люди — мешками с органами, которые легко вскрыть зубами.

Багровая пожирательница — архетип нарциссического поглощения, возведённый в космический принцип.

Её любовь работает через фазы:

Идеализация:«Ты идеальна. Мы созданы друг для друга. Мы одно целое.»Бомбардировка любовью. Тотальное внимание. Жертва чувствует себя центром вселенной.

Стирание границ:«Мы так близки, что я знаю, что ты хочешь, даже когда не говоришь.»Игнорирование отказов. Ревность ко всему, что отнимает внимание и изоляция, названная близостью.

Поглощение:«Хочу, чтобы ты была внутри меня. Не рядом — внутри. Частью моих органов. Чтобы не могла уйти, потому что куда уйдёшь, когда ты моя печень?»

Манипуляция не через силу — через уязвимость:

«Я так страдаю без тебя. Мне больно, когда ты отдельная. Ты ведь не хочешь причинять мне боль? Докажи любовь. Растворись во мне. Это единственное доказательство, которое я приму.»

Эмоциональный шантаж, упакованный в страдание. Жертва чувствует не страх — вину. Думает: «Может, я эгоистична? Может, нормальные люди готовы на большее?»

Газлайтинг доведён до совершенства. Желание сохранить «я» становится эгоизмом. Границы — холодностью. Отказ раствориться — неспособностью любить по-настоящему.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в БЕСПЛАТНУЮ новинку чудесного автора

Кати Адлер

Книга предназначена для лиц старше 16 лет

"У зеркала два лица"

https://litnet.com/shrt/0Vmv

Часть III: ТРИ ЛИЛИТ — ПРОРОЧЕСТВО КРОВИ

О природе имён, что становятся проклятиями

не имеющее аналогов в современной речи: таэрлит— имя, которое пожирает носителя, формирует его судьбу с неизбежностью гравитации, притягивающей падающее тело к земле.

Лилит — одно из таких имён.

Оно звучит как шёпот ночного ветра сквозь погребальные ивы, как последний выдох утопленницы, как первый крик младенца, понимающего, что родился в мир боли. В нём три слога, и каждый — отдельное проклятие: ли— отрицание света, ли— повторение отрицания, делающее его абсолютным, т— резкое окончание, как перерезанное горло.

Три женщины носили это имя в разные эпохи, разделённые столетиями, но связанные невидимой пуповиной предопределения. Каждая думала, что она уникальна в своём проклятии. Каждая ошибалась. Они были нотами одной мелодии, растянутой во времени — мелодии, которую Первородная богиня напевала себе под нос в момент Великого раскола, когда решила, что одиночество хуже смерти, и разорвала себя на части.

Первая Лилит родилась за тысячу лет до конца, когда мир ещё помнил время единства. Вторая — за четыреста лет, когда империя близнецов достигла апогея жестокости. Третья ещё ждёт своего часа, но тень её уже падает на настоящее, как тень виселицы падает на приговорённого до того, как петля коснётся шеи.