- -
- 100%
- +
– Мужик вам нужен, Ольга Михайловна.
От такой новости я поперхнулась чаем, закашлялась и едва не забрызгала монитор.
Время близилось к шести. Приём, как обычно, задержался на час. А ещё куча карт и вызовы на дом.
– Гх-х…Что? – откашливаясь, переспросила я.
– Мужик вам нужен! – повторила медсестра, которая сидела напротив с бумажными картами – Он бы быстро навёл порядок в вашей жизни и запретил бы так безбожно перерабатывать!
– Анастасия Петровна, ну, вы в своём репертуаре, – вздохнула я.
– А что? Неправа, скажешь?
– Вы же сами сидите тут со мной, вместо того чтобы домой идти! – удивилась я.
– А я что? Мне пятьдесят скоро! Два развода, взрослые дети. Что мне дома делать? Котов и тех автоматическая кормушка кормит. А ты, дорогая, ещё молодая. Мальчишка твой опять же по маме скучает.
Здесь медсестра была права. Меня дома ждал мой сынок, моя радость, моя гордость. Я знала, как он по мне скучал, ведь я скучала по нему не меньше.
– Не сыпьте соль на рану, Анастасия Петровна. Знаете же, что я одна нас содержу. Если буду отказывать пациентам, то заведующая быстро мне замену найдёт.
– Интересно, что ж она нового врача не нашла за столько времени, когда Лана в декрет ушла? – проворчала медсестра, захлопнув очередную карту. – Знаешь, что я тебе скажу, Оля. Ты на меня не обижайся, но ты поступаешь глупо, что до сих пор терпишь закидоны нашей королевны! У тебя приём по времени, а дальше – не твои трудности. А она повесила на тебя два участка и радуется!
– И что мне делать? – мягко улыбнулась я. – Бросить детей без помощи?
Я потрясла тетрадкой с вызовами. В желтых окошках тёплого света меня ждали мои маленькие пациенты.
– Давай так. У меня знакомая в платной клинике работает. Я попрошу тебе собеседование организовать. Будешь хоть за деньги пахать!
– Хорошо, – согласилась я. – Спасибо вам за заботу.
Пусть Анастасия Петровна меня частенько распекала, но делала она это по-матерински тепло и не обидно. При пациентах всегда держала субординацию и за рамки не выходила.
Она же помогала, когда я, совсем зелёная, беременная и потерянная, устроилась работать в поликлинику. Меня взяли с условием, что в декрете я проведу не более шести месяцев. Так и случилось.
Когда уезжала из столицы, единственное, чего мне хотелось, – это тишины и спокойствия. В маленьком городке я купила домик в хорошем состоянии и подержанную машину. А ещё нашла работу и родила сына.
Я закрыла программу, потянулась. Завтра меня ждал выходной, который я планировала провести с сыном. В одном Анастасия Петровна была неправа: никаких мужчин нам с ним не нужно.
Главный мужчина в моей жизни уже есть. Максим. Мой сын.
Тетрадь с вызовами полетела в сумку вместе со стетоскопом, одноразовыми палочками и масками. Хотя весна подходила к концу, всё равно простудных заболеваний много ещё ходило.
Спустилась на парковку. Села в машину. Права у меня были ещё с восемнадцати, но водить я почти не водила. После переезда пришлось освежать навыки.
Провернула ключ в замке, но мотор только фыркнул недовольно. На приборной панели горели значки масла и чек двигателя.
– Ну почему именно сегодня! – ругнулась я и со злости ударила по рулю.
Хотя злиться нужно было только на себя. Машина давно нуждалась в ТО.
Пришлось вызывать такси, ехать на первый адрес. Хорошо, что мой участок включал в себя район с многоквартирными домами, и там от пациента к пациенту можно будет ходить пешком.
К концу списка я уже не чувствовала ног. Голова гудела, а сумка оттягивала плечо. Как только приеду домой, сразу же залезу в горячую ванну!
Сверилась с последним адресом. Внимательно прочитала информацию и вздрогнула. Как я сразу не заметила имя пациентки?
Митрофанова Лия. Три года.
Столько сейчас его ребёнку. Хорошо, что это не может быть его дочь. Алекс остался в большом городе, и ему нечего делать в нашей глуши.
Приложила руку к груди. Каждый раз, когда вспоминала, сердце выскакивало из груди.
Я заставила себя успокоиться, позвонила в домофон, а едва сняли трубку, громко сказала:
– Добрый вечер! Педиатра вызывали?
На том конце провода молчали довольно долго. Я уже подумала, что ошиблась адресом, но в конце концов замок запищал, сообщая об открытии.
Дёрнула дверь, поднялась по лестнице на второй этаж. Позвонила в звонок.
Тревога загнездилась в сердце, и, как бы я себя ни успокаивала, она не хотела уходить. Может, медсестра права и мне не стоит так много работать?
Дверь распахнулась почти сразу. Я в это время копалась в сумке, чтобы найти бахилы.
– Вот это сюрприз, – цедит знакомый голос, а я замираю от неожиданности.
Этого. Не. Может. Быть.
2
– Вот это сюрприз.
Голос, который я забыла. Думала, что забыла. Надеялась на это. Ворох мыслей и опять чёртова боль. Застарелая, покрывшаяся корочкой.
Отец моего ребёнка.
Я думала, рана уже зажила, но нет. Она просто затянулась и теперь снова закровила.
Подняла голову. Он стал ещё мужественнее. Ещё брутальнее.
И дело не в модной бороде, хотя она тоже была. Что-то в его внимательном взгляде, в изгибе бровей с насмешкой.
Но самое ужасное – то, чего не было.
Футболки.
На бёдрах болтались мягкие домашние штаны, а вот торс оплетали жгуты мышц и больше ничего. На коже серебрились капли. Влажные волосы зачёсаны назад.
– Ты не спешила на вызов. Так?
От несправедливого обвинения щёки покраснели. Да ещё и высказанного таким тоном!
– Как получилось, так и пришла. Где моя пациентка?
Не знаю, чего он от меня ждал. Извинений или ещё чего. Плевать. Я пришла не к нему.
– В комнате.
Я натянула бахилы, маску и шагнула в квартиру. Алекс так и стоял в прихожей. И она показалась мне безумно тесной для нас двоих.
Жар его тела чувствовался даже сквозь лёгкую куртку. Мне стало невыносимо жарко, и я стянула её, повесила на вешалку.
На ней висели несколько детских курточек на разный сезон, одна мужская и женская. Рука замерла над вешалкой.
А чего я ожидала, собственно говоря? Что он бросит мать своего ребёнка? У него же принципы. Правила.
Жаль только, что это не распространяется на измены.
Проглотила колючий комок. Это всё в прошлом! А ты, Оля, профессионал! Так и занимайся тем, зачем пришла!
Прошла мимо мужчины в комнату, в которой горел свет. Девочка лежала на постели. Она спала. Светлые волосы разметались по подушке.
Рядом с кроваткой сидела девушка. Я попыталась вспомнить, как она выглядела в тот единственный раз, когда мы встречались, но не смогла.
Память услужливо заблокировала те воспоминания.
– Ну, наконец-то! Я ещё с утра вас вызывала! Вы почему так долго? – зашипела она на меня.
Я вскинула бровь.
– Думаете, я специально ночью по вызовам хожу?
Возможно, это непрофессионально, но усталость и шок брали своё. Я в первую очередь доктор, и не позволю общаться с собой как с прислугой!
– У Лии температура! А вы непонятно чем занимаетесь! – продолжила напирать девица.
Я многое могла бы ей сказать. И про два участка, и про ворох бумаг, которые никто не отменял, и про планёрку утреннюю. Тоже обязательную, между прочим! Но конфликт ничем не поможет.
Только всё усложнит.
Достала термометр, поставила девочке. Она пошевелилась, просыпаясь. Открыла глазки и улыбнулась мне.
Как же она была похожа на моего сына! Просто маленькая копия! Хотя почему "маленькая"? Она же старше Максимки на несколько месяцев.
Сердце сжалось от боли.
– Привет. Я Ольга Михайловна, детский доктор. Как себя чувствуешь?
Девочка пожала плечами.
– Горлышко болит, – прохрипела она.
Электронный градусник запищал. Достала его, глянула.
– Тридцать восемь, – озвучила данные. – Давай послушаем тебя? Нужно встать и поднять кофточку.
Детская комната напоминала замок принцессы. Розовые стены, розовая кроватка, шторы с рюшами. От такого обилия ярко-розового цвета в глазах рябило.
Лия села на постели, задрала пижамку.
После осмотра стало понятно, что у девочки банальное ОРЗ, но уже с осложнениями. Горло красное, сопли и температура. Ничего сверхъестественного.
Я быстро написала рекомендации. Зачитала их вслух, попрощалась с ребёнком и вышла из комнаты. Находиться там под пристальным тяжёлым взглядом родителей ребёнка мне совсем не хотелось.
Дикая усталость давила на плечи. Шок от неожиданной встречи только добавлял тяжести.
Тот, кого я так упорно хотела забыть, сейчас находился со своей семьёй в одной со мной квартире. И от этого сердце выпрыгивало из груди.
Хотелось орать от несправедливости и боли. Крушить всё на свете! Проклинать его! Только делать это всё нужно было четыре года назад. А сейчас…
Сейчас всё в прошлом. И мне не стоит себя позорить.
Перед самым выходом наклонилась, чтобы снять бахилы, а когда выпрямилась, рядом со мной на дверь упала тяжёлая рука.
– Не знаю, зачем ты здесь, но тебе лучше поскорее убраться из города, – прорычал Митрофанов прямо у меня над ухом.
визуал
Вот такими встретились Ольга и Алекс спустя четыре года.
История выходит в рамках литмоба "Ошибки прошлого" Все книги можно найти по тегу "литмоб_ошибки_прошлого"
3.
Чего? Мне показалось? Я ослышалась? Или он за эти четыре года действительно настолько охамел?
– С какого я должна уезжать? – в тон ему отвечаю. – И шаг назад сделай!
Он хмурится ещё больше. Стискивает челюсти.
– Не делай вид, что наша встреча случайна.
– А я и не делаю, – трясу своим многострадальным блокнотом – У меня вызов на этот адрес. Повторяю ещё раз для особо понятливых: мой пациент – Лия. А ты… просто досадное происшествие.
– И пришла ты ночью тоже из-за вызова?
Часы и правда показывают половину десятого.
– С чего это я должна оправдываться перед тобой? Я вызов обслужила, ребёнка посмотрела, лечение назначила. Остальные твои фантазии – это не ко мне.
Выхожу из квартиры, толкаю дверь.
Хватит с меня этого бреда. Пусть думает что хочет, меня это не волнует.
В лифте пришлось опереться о стену. Ноги не держали.
Четыре года. Столько прошло с тех пор, как я застала беременную девушку у входа в квартиру. А он исчез, ничего не объяснив.
Глупо ждать извинений или объяснений сейчас. Да и что это исправит?
Ни-че-го.
Иду по улице. Холодная ночь немного приводит в чувство.
– Девушка! Вы бахилы снять забыли! – кричит мне кто-то.
Опускаю взгляд. Действительно, на ногах болтаются куски пластика. Закрываю глаза, всхлипываю тихонько.
Что же я за дура такая! Он меня бросил, а мне всё равно больно его видеть!
Стаскиваю с ног пакеты, кидаю в мусорку. Такси приезжает быстро, но отказывается меня везти, едва узнаёт адрес.
Частный сектор никто из таксистов не любит. Там обратного заказа не поймать. Я зло смотрю вслед уезжающей машине. Ёжусь от порыва ледяного ветра. Нужно вызвать ещё одну машину, может, с ней повезёт больше.
Приложение показывает ожидание двадцать минут. Плохо, но делать мне нечего. Придётся ждать.
Рядом тормозит внедорожник. Чёрная махина пугает. В такие обычно запихивают людей, а потом их никто не находит.
Стекло опускается, и страх уходит. Остаётся только раздражение.
– Садись, – бросает мне Алекс.
Я отворачиваюсь от автомобиля, прячу руки в карманы.
– Оля, садись в машину.
– Ты ещё не все гадости мне высказал? – фыркаю я, поднимаю плечи, пряча шею от холода.
– Подвезу до дома.
– Не утруждайся. Сама доберусь.
Соглашаться нет никакого желания. Мне всё ещё странно видеть его рядом. Стекло ползёт вверх, и я жду, пока машина уедет, но вместо этого хлопает дверь.
Он нависает надо мной горой мышц. И снова подходит ближе чем нужно! Так не приближаются незнакомцы или просто знакомые. О нет!
Но мы ведь не чужие. Точнее, были ими. А сейчас…
– Садись. В. Грёбаную. Машину! – по словам произносит он. – Или я тебя туда запихну.
Он не шутит. Я ему верю. Улица пустая. Мне никто не поможет. Даже кричать бесполезно.
Алекс распахивает дверь. Я сажусь на сиденье, обнимаю себя замёрзшими руками.
– Адрес.
– Улица Мирная.
– Дом?
Я выгибаю бровь. Сообщать ему точный адрес не собираюсь. Ни к чему ему знать, где я со своим сыном живу. Точнее, с нашим сыном.
От этой мысли дыхание сбивается. Словно кто-то меня в живот кулаком ударил.
Он трогается с места. Я молча смотрю в окно.
– Что ты здесь делаешь, Оля?
Какая тебе разница, Митрофанов? Какая? Зачем этот допрос? Внутри всё переворачивается, но ему я не собираюсь ничего показывать.
– Живу, – отвечаю односложно.
– Почему именно в этом городе?
Я пожимаю плечами. Что ему ответить? Где нашлось место в поликлинике, там и устроилась. Городок понравился. Дом нашёлся по моему бюджету. Место в саду для Максима. Много плюсов и ни одного минуса не было, пока здесь не появился он.
Мотор ревёт под капотом. Мощные фары разгоняют мрак. На приборной панели лежит листок с моими назначениями. Петли моего почерка складываются в названия лекарств.
– Круглосуточная аптека в центре, – зачем-то говорю ему.
Теперь причина его появления на улице в эту холодную ночь становится более логичной. Он поехал в аптеку.
– Знаю.
Я замолкаю. Нам не о чём говорить. Время, когда это нужно было делать, прошло. А теперь слишком поздно.
Он заворачивает на мою улицу. Останавливается. Я выхожу, иду к своему дому. Фары за моей спиной гаснут. Машина ревёт мотором, разворачиваясь.
Рядом с домом я чувствую себя в безопасности и не боюсь.
Калитка скрипит. Надо бы её смазать, да всё руки не доходят. Над входной дверью загорается фонарь.
Лидия Степановна встречает меня с мокрыми руками. Она вытирает их полотенцем. Сынишка бежит ко мне и с визгом врезается в ноги. Обнимает, а я обнимаю в ответ.
– Ну что вы! Не надо было посуду мыть. Я бы сама.
– Ты, небось, устала после работы-то! Придумала тоже ещё посуду мыть. Мы с Максиком уже поужинали, тебе тоже оставили. Иди кушай, а я его уложу.
– Не нужно, Лидия Степановна. Я сама его уложу, мы ведь целый день не виделись. Отдыхайте.
Няня уходит домой. Она живёт в соседнем доме, давно вышла на пенсию. И очень мне помогает, когда нужно забрать Максима из садика.
– Мама, а что мы сегодня будем читать? – спрашивает сын, забираясь в постель.
У меня глаза слипаются, но я всё равно читаю ему «Волшебника из страны ОЗ». Максим внимательно слушает, а потом засыпает, подложив ручку под щёку. Я откладываю книгу, закрываю глаза на минуту и просыпаюсь уже утром.
– Боже… – тяну я, когда разгибаюсь из неудобной позы.
Всю ночь проспала на кресле, и теперь шея безбожно ноет. Воспоминания вчерашнего вечера накрывают с головой, и я тру глаза, чтобы хоть немного прийти в себя.
Мелодия вызова слышится где-то в глубине дома. Телефон валяется в сумке.
На дисплее два пропущенных. Значит, именно они меня разбудили. Телефон в моей руке опять звонит. Любимая работа. Кто же ещё может беспокоить в субботу с утра?
Отвечаю.
– Ольга Михайловна, вы где? – недовольный голос заведующей ввинчивается в уши.
– Дома. Где мне ещё быть в выходной?
Мой тонкий намёк она пропускает мимо ушей.
– А я на работе! По вашей вине, между прочим! И жду вас для разбирательства.
– Какого ещё разбирательства? – не понимаю я.
– На вас написали жалобу! Всё очень серьёзно!
4.
4.
– Жалобу?
Ничего не понимаю.
– Да! За непрофессиональное поведение! Ещё и карты за вчерашние вызовы не заполнены! Это серьёзное нарушение! – пыхтит начальница. – Жду вас в своём кабинете! Немедленно!
Я оглядываюсь на сына, который чешет одной ногой свою вторую. Штанина задралась, оголяя тоненькую ножку. Пижамка с дракончиком, его любимая, немного мала.
Мы собирались пойти сегодня купить новую, погулять в парке и поесть мороженое в кафе. Почему я должна менять все свои планы ради работы?
– Каролина Евгеньевна, я, конечно, заеду, но через час. Не раньше. Мне сына нужно накормить.
– Ольга Михайловна! Почему я должна вас ждать! – задыхается от возмущения заведующая.
– Не должны, – спокойно отзываюсь. – Но и я не должна в свой выходной ехать в поликлинику.
Спокойно кладу трубку, прижимаю телефон к груди. От кого поступила жалобы – можно не гадать. Самая паршивая гадалка сразу укажет на Митрофанова.
Мне даже интересно, что такого он там написал? Грубо с ним общалась? Неверно выставила диагноз? Или неразборчиво написала рецепт?
Такие жалобы, как правило, яйца выеденного не стоят, но каждый раз мне приходится писать объяснительную. Один раз меня обвинили в том, что назначила ребёнку слишком дорогие таблетки. В аптеке нашёлся аналог подешевле, а то, что потом от этого аналога у ребёнка аллергия началась, так это тоже я оказалась виновата.
И самое обидное – заведующая прекрасно знает, что я никогда не грублю, работаю хорошо, но всё равно выговаривает мне, как студентке первого курса.
Конечно, благодарных родителей гораздо больше. А детишки вообще ни в чём не виноваты. Но подобное отношение раздражает.
– Ты опять на работу поедешь? – спрашивает сын.
Он старается не показать, как ему обидно, но я вижу, как уголки его губ тянутся вниз.
– Мы вместе заедем ненадолго. А потом пойдём в парк, – я мягко ему улыбаюсь. – Иди чисть зубы и умывайся. А я пока приготовлю нам завтрак.
Максим едва заметно кривится. Чистить зубы ему не нравится с детства. И если не напомнить вовремя, то он просто «забудет».
Спускаюсь. Кухня сияет чистотой. На плите стоит мой вчерашний ужин. Сейчас я очень благодарна нашей няне за её заботу.
Врубаю кофеварку. Без чашки кофе я не выживу. Ставлю на плиту молоко, чтобы сварить кашу. Достаю крупу.
Пока жду, когда закипит молоко, всё думаю о вчерашнем вечере. Сейчас, отойдя от шока, мне всё больше кажется нелогичным поведение Митрофанова.
Это я должна на него злиться и шипеть! Ведь это он пропал, когда я узнала о его измене. Да, чисто технически мы не были мужем и женой, но я доверилась ему.
Спасла, когда он истекал в скорой помощи кровью. А он спас меня от мужа-тирана. Я думала, мы две стороны одной монетки, а оказалось, что так думала только я.
У него нет никакого права выгонять меня из города, обвинять непонятно в чём и писать на меня идиотские жалобы!
С шипеньем молоко хлынуло на плиту. По кухне пополз мерзкий запах горелого. Вот чёрт!
Пока убирала, готовила, собиралась и ждала такси, прошло больше чем час. Я настолько замоталась, что забыла о поломке машины. Нужно заглянуть и вызвать эвакуатор, если она не заведётся снова.
Мы поднялись на второй этаж поликлиники. Максим шёл рядом, держась за мою руку. Я завела его за стойку, где сидели медсёстры. Вручила раскраску и попросила девочек присмотреть за сыном.
– Королевишна рвёт и мечет, – тихо сказала мне подруга моей медсестры. – Уже несколько раз про вас спрашивала.
Я кивнула. Ничего другого от заведующей я не ожидала.
Мне так не хотелось идти к ней на поклон, что на одну секунду я даже подумала: «А не сбежать ли мне?». Ну что она сделает? Выговор напишет? Для этого нужны серьёзные основания.
Только это глупо и по-детски.
Вздохнула, поцеловала сына и пошла в кабинет.
Каролина Евгеньевна сидела за полированным столом перед новеньким компьютером. Интересно, откуда деньги на такой? Помнится, когда у меня сломались весы для новорождённых, она притащила старьё из кладовки. А на вопросы заявила, что у больницы не денег.
Пришлось за свой счёт электронные покупать. На приём отводилось всего двенадцать минут, и у меня не было времени, чтобы бесконечно толкать грузик туда-сюда. Да и малыши не желали спокойно лежать на этом раритете.
Сразу поднимали вой.
А тут надо же. Брендовый и мощный компьютер.
– Ольга Михайловна, я крайне разочарована вашим поведением! – начала она, не дав мне даже поздороваться.
– И что же я такого сделала?
Моё спокойствие её явно раздражало. А мне надоело быть девочкой для битья. У меня за плечами престижный ВУЗ, специализация и опыт работы. Я давно не выпускница без перспектив.
– Как что? А вы не догадываетесь? – задохнулась она – Вот! Полюбуйтесь!
Заведующая припечатала своей рукой бумажку с жалобой.
– Нет, не догадываюсь. Вчера никаких происшествий у меня на приёме не было. На вызовах тоже.
– Это значит – не было?! – она опять потрясла жалобой. – Заявительница утверждает, что вы, Ольга Михайловна, пришли к ним ночью в нескромной одежде и обхаживали отца ребёнка! Вы доктор или распутная женщина, Ольга Михайловна?
5
– Чего? – только и смогла выговорить я.
На больных людей мы, медики, не обижаемся. Но тут явный перебор.
– Вот смотрите! Тут всё чёрным по белому написано! Как вы это объясните? Почему вы вообще ходите на вызовы в тёмное время суток! И почему на вас надето вызывающее платье, а не больничная форма?
Дрожащими пальцами сжимаю бумагу. Руки дрожат вовсе не из-за страха или прочей ерунды. Совсем нет. Меня переполняет ярость.
Да как Митрофанов и его жена посмели такое написать?! Это же клевета в чистом виде! После прочитанного захотелось помыться. С мочалкой и мылом. Так, чтобы кожа красная стала.
Думала, после оскорблений бывшего мужа меня ничем не удивить, но ошиблась.
– Каролина Евгеньевна, вы же понимаете, что это всё бред! На мне было обычное повседневное платье. Ничего оно не открывало. В форме на вызовы никто не ходит.
– Это не отменяет того факта, что вы пошли к этой семье ночью. Хотя должны были завершить вызовы ещё до шести.
Ах, вот как? Складываю руки на груди.
– Не вы ли повесили на меня два участка? Пациенты идут по талонам и по живой очереди. Приходится принимать их по очереди! И это при двенадцати минутах на ребёнка! Вы же сами понимаете, что закончить вовремя у меня ни одного шанса. Да ещё и вызовы! Тоже с двух участков. Между прочим.
Пока я говорила, заведующая всё больше кривилась. Ей не нравилось, как я откровенно и без утайки говорю именно о её недоработке. Врача на соседнем участке не было уже почти полгода.
– Не надо оправдываться такой мелочью. Вы сами согласились на двойную ставку. Вам за это деньги платят!
Прибавка действительно была, но такая крохотная, что её только и хватало на оплату детского сада для Максима. И согласилась я не из-за этого.
– Я согласилась на то время, пока вы не найдёте замену. Но что-то я не вижу действий с вашей стороны.
– Не нужно учить меня работать! – высокомерно отзывается моя начальница. – Нет смысла искать замену на тот год, что Иоланна будет в декрете. Она скоро вернётся.
– Она вернётся через два с половиной года! – ахнула я.
Заведующая пыталась убедить её выйти через полгода, но ей не было смысла спешить. Муж поддерживал её во всём и хорошо зарабатывал.