- -
- 100%
- +
– Лилия, что ты будешь?
– Ничего. Я только позавтракала.
Мой собеседник вскидывает бровь, демонстративно глядит на наручные часы. Они показывают начало второго. Он намекает, что я слишком долго сплю?
Посмотрела бы я на него, если бы ему пришлось носиться по городу сутки на пролёт. Так не только впрок отсыпаться научишься, но и спать стоя, сидя и вообще где угодно!
Сегодня часы другие. Со светлой оправой и двумя циферблатами. Один из которых не двенадцатичасовой, а суточный.
– Принесите какао с маршмеллоу и круассан с красной рыбой. И с собой упакуйте.
Официантка быстро чиркает карандашом в блокнотике и идёт к терминалу.
– Зачем? Я правда поела.
– С собой возьмёшь. Тебе предстоит долгий путь. Ты же к родителям едешь?
Ноги колет иголками. Я чувствую себя как на допросе со следователем. Он уже знает все твои прегрешения, но хочет, чтобы ты сама во всём созналась.
– Детектива наняли? – усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.
Так я стараюсь показать ему, что совершенно его не боюсь. Но получается плохо, ведь я действительно его боюсь. Мне не хочется повторить судьбу его жены.
– Возможно.
– Это хобби у вас такое? – подаюсь вперёд. – А ещё чем увлекаетесь? Ну, кроме походов на Крайнем Севере.
Он пытается удержать лицо, но я вижу, как дрожат крылья его носа. Удивление? Досада? В любом случае мне доставляет удовольствие то, как я выбиваю его из равновесия.
Пусть не думает, что самый крутой за этим столиком!
Я молча улыбаюсь, наслаждаясь его замешательством, а он опускает глаза. Смотрит на часы. Поднимает их повыше.
И я понимаю, что он меня раскусил. Суточный циферблат используют за полярным кругом. Во время полярной ночи. Ведь солнца нет и, определить, день сейчас или ночь, невозможно.
– Интересно. Обычно женщины не разбираются в таких вещах, – он прищуривается. – Но ты ошиблась. Я не отдыхаю за полярным кругом, а работаю.
Ну да. Могла бы догадаться. Уверена, и на похоронах он был не просто так. Такие люди, как Филатов, вообще ничего просто так не делают.
– Ну конечно. Как я могла подумать, что вы отдыхаете? Это не в вашем стиле, – его глаза темнеют от моих слов. Он не привык, что кто-то использует сарказм в общении с ним. Я улыбаюсь и меняю тему: – Кстати, у меня есть для вас кое-что.
– И что же это?
Достаю телефон, открываю галерею. Выбираю фотографии, которые сделала в парке и кладу перед ним экраном вверх.
– Кара попросила меня сфотографировать. Я пообещала, что передам эти фотографии вам. Чтобы их распечатали.
Филатов явно озадачен. Он рассматривает экран моего телефона со странным выражением лица. Смесь возмущения и восхищения. Надо признать, ему это больше идёт, чем показная отстранённость.
Возвращается официантка. Ставит чашку кофе перед моим собеседником. Естественно, не забыв состроить ему глазки. Под блюдце кладёт салфетку, и я замечаю там цифры, написанные обычной шариковой ручкой.
Передо мной опускается пакет с круассаном и горячим шоколадом в подстаканнике. Я задумчиво оглядываю еду. Вообще-то аппетитно выглядит. А когда девушка уходит, виляя бёдрами, тихо вздыхаю.
– Что-то не так?
– Вот думаю, успела она плюнуть в круассан или нет.
– Заказ собирала не она, так что ешь смело, – улыбается Филатов.
– О, ну тогда ладно. Вы меня успокоили! – в тон ему отвечаю я.
Он задумчиво барабанит по столу. Изучающе смотрит. У меня от этого взгляда уже всё тело зудит!
– Как у тебя это получается? – в итоге спрашивает.
– Что?
– Вот это, – он трясёт моим телефоном. – Что это вообще такое в руках моей дочери?
– Это крот. Кара хотела поселить его у вас дома, но я отговорила её, – брови бизнесмена ползут ещё выше. – Они с Линой выкопали руками крота из его норы. Что сказать. Целеустремлённые девочки. Далеко пойдут.
– И ты не испугалась, увидев это чудо? Как ты вообще смогла убедить её выпустить несчастное животное?
– Я на скорой и не такое видела, – пожимаю плечами. – А договориться довольно просто, если поставить себя на место того, с кем хочешь договориться. Ультиматумы тут не работают. Ну вы и сами это знаете наверняка.
К концу тирады я осекаюсь, вспомнив, с кем разговариваю. У Филатова, должно быть, обширный опыт в убеждении. Тем более он отец Кары и Лины, так что всё знает сам.
– Поэтому я здесь. Ты мне нужна, Лиля.
6
– Ты мне нужна, Лиля.
Я как раз набираю воздух в лёгкие, а услышав такое, давлюсь этим воздухом. Позорно закашливаюсь, привлекая внимание всех вокруг.
– В смысле? К-хе… к-хм… – кое-как каркаю между приступами кашля.
– В прямом, – отрезает он. – Ты же сама мне сказала, что я должен нанять няню для девочек. Так вот, половина агентств по подбору персонала уже отказалась со мной сотрудничать. В другую половину я сам не хочу обращаться. Няни не выдерживают и суток. Они бегут как черти от ладана.
– А я тут при чём?
– Притом, что ты единственная смогла убедить мою старшую дочь сделать то, чего она делать не хотела. Вытащила их обеих из грязи, привела обратно.
– И что? На это способна любая няня с педагогическим образованием. Неужели у вас денег нет на квалифицированного педагога?
Он скалится. В прямом смысле этого слова. Мне снова становится страшно.
«Не сомневаться в его платежеспособности!» – ставлю себе ещё одну мысленную зарубку.
– Деньги есть. Проблема в кадрах.
– Ну, тогда я точно ничем не могу помочь. У меня нет педагогического образования. И работа уже есть. Так что прошу прощения, но мне нужно идти.
Я поднимаюсь, чтобы уйти, но он подцепляет ногой ножку моего стула, и я вынужденно опять плюхаюсь на попу.
– Эй! – возмущенно вскрикиваю.
Официантка, обслуживающая нас, выворачивает голову, чтобы понять, что у нас тут происходит.
– Я ещё не закончил. Образования у тебя действительно нет. Это я выяснил сразу. А ещё узнал, что через полгода даже возможности окончить обучение у тебя не будет. Пять лет полетят коту под хвост.
С каждым его словом мне становится всё хуже. Я сама думаю об этом каждый день. Просыпаюсь с этой мыслью и засыпаю. Если не сдам экзамен в следующем году, то навсегда потеряю возможность получить диплом.
Это давит на меня. Дышать мешает! Почти так же, как безответная влюблённость.
О, это отдельный вид пыток. Мы с Мишей встречаемся в кафе, гуляем вместе, но он упорно держит меня на расстоянии. Ни шаг назад делать не даёт, ни ближе не подпускает.
Только одна-единственная новогодняя ночь, когда мы были близки. Но это было почти четыре года назад. А сейчас я запуталась. Так крепко, что только резать.
– И что? – с трудом выдавливаю.
– В следующие несколько месяцев я буду очень занят. И я не хочу постоянных качелей с временными нянями. Мне нужна одна. Постоянная. Кому я смогу доверить дочерей. И это ты, – он наклоняется ниже. – Девочки ходят на подготовку к школе. Это около четырёх часов в день. Ты сможешь в это время учить билеты. Жить будешь в моём доме. Там убирают и готовят специальные люди. Никаких бытовых проблем. Смотришь за детьми, готовишься к экзаменам и зарабатываешь деньги. Всё просто.
Он называет сумму, а у меня глаза на лоб лезут. Я такие деньги за год не заработаю, сколько он мне за месяц предлагает.
Голова начинает раскалываться от мыслей. Хочется сразу согласиться, но страх всё бросить делает своё дело. Я начинаю думать.
Чем таким он будет занят в ближайшее время, что даже на детей отвлекаться не хочет? Тру переносицу, которая от напряжения уже болит. Миша сказал он девелопер. А в этом я не шарю.
Может, ему позвонить? Спросить? Хотя у него сейчас и без меня проблем хватает.
Проблем…
Вскидываю голову.
– Вы собрались делить наследство Морозовых? – выпаливаю, даже не подумав.
Он поджимает губы.
– Тебя это не касается.
Его лицо становится жёстче, и я снова вижу в нём ту акулу, которая рассекала толпу на похоронах. И я уже не сомневаюсь. Он безжалостно поучаствует в разрывании на куски наследства мои друзей.
Ему плевать на их горе. И на справедливость. Он уже почувствовал кровь в мутной воде.
– Мне нужно подумать, – говорю ему и встаю со стула. – Я позвоню.
Он едва заметно кивает, возвращает мне телефон, который всё это время крутил в своей руке.
Одеваюсь, подхватываю пакет и выхожу на свежий воздух.
Работа на Филатова кажется предательством. Нельзя ведь дружить с врагом своего друга? Или за большие деньги можно?
Пока еду к родителям, пытаюсь дозвониться до Миши. Он должен знать, какая опасность им грозит. Звоню несколько раз, но он так и не берёт трубку.
А ещё я отчетливо понимаю, что предложение бизнесмена – мой единственный шанс сдать экзамен, получить профессию и стать педиатром. Работа сутки через трое только кажется лёгкой.
На самом деле поспать на смене почти никогда не получается. Спать приходится урывками между вызовами. Это выматывает. В сезон простуд вообще работаем сутки через сутки. Ведь многие на больничных.
Там вообще успеваешь только отоспаться и опять на смену. Ни о какой учёбе речи не идёт.
Мама встречает меня тёплыми объятиями. Я обнимаю её в ответ. Знакомый домашний запах немного успокаивает.
– Привет, пап, – здороваюсь с отцом, который, как всегда, сидит в кресле и разгадывает кроссворд.
– Добрый день, Лиля. Как дела? Почему так поздно? Мать тебя к обеду ждала. Мы не садились без тебя.
– Зачем? Я же предупредила, что приеду после!
– Ну, не знаю, – ворчит он, откладывает газету и поднимается. – Пойдём за стол.
Мы садимся за накрытый стол. Есть мне особо не хочется. По пути я съела круассан и выпила шоколад. Теперь сижу и ковыряюсь в тарелке.
За столом висит неловкое молчание. Родители переглядываются. Мама суетится над нашими тарелками.
– У тебя вчера выходной был? – спрашивает мама, чтобы заполнить паузу.
– Ага. Я на похороны ездила.
Мама крестится, а отец хмурится. Я торопливо рассказываю все детали, пока они не успели надумать ужасов.
– А подруга твоя что? Работает? – спрашивает папа, я киваю. – Где? Кем?
– Она педиатр в частной клинике.
Родители снова переглядываются.
– Понятно, – вздыхает отец и больше ничего не говорит.
А мне становится так обидно от этого его «понятно», что выть хочется! Ну что ему понятно? Что?
Неужели они не понимают, что я кожей чувствую их разочарование? Неужели не понимают, как это больно?
До конца вечера еле досиживаю. Из квартиры почти выбегаю. Слёзы близко, и я не хочу расплакаться прямо при них.
Мама начнёт утешать, а от этого ещё хуже. Отец будет просто молча стоять рядом. Мы всё это уже проходили. Хватит с меня.
Пока иду к метро, звонит телефон.
– Да?
На том конце провода шум, музыка. Постепенно она стихает, но я всё равно слышу её на границе. Женский голос что-то говорит, не могу расслышать что, но это явно предназначается моему собеседнику.
Меня прошибает холодный пот.
– Лиль, ты звонила? Прости, я был занят, – он кричит в трубку, стараясь перекричать шум.
– Ты где? – в замешательстве спрашиваю, хотя хочу спросить совсем другое.
Он не один? С ним какая-то женщина? Не может же он быть на вечеринке? У него же отец только умер!
– Эм… неважно. Так чего ты хотела?
Я пытаюсь собраться с мыслями, но ничего не получается. Как рассказать всё, что произошло? Это не телефонный разговор точно.
– Можешь приехать? Это важно.
На несколько секунд опять тихо.
– Нет, Лиль. Я не могу сегодня. Давай в другой раз, если ничего срочного.
– Подожди, Миш… – он отсоединяется, даже не дослушав.
А я как дура стою с мобильником, прижатым к уху.
Медленно убираю его в карман, выпрямляюсь. Поверить не могу. И ради вот этого я отказываюсь от единственного шанса стать врачом?
Я не просто дура! Нет! Я круглая дура!
С чего я вообще взяла, что Мише нужна моя помощь? Похоже, у него всё прекрасно. И только я сижу в полном дерьме по самые не могу и, когда мне кидают спасательный круг, прошу не тревожить жижу, чтобы меня не захлёстывало ещё.
Злость кипит внутри. И на этой злости я достаю мобильник, разблокирую и тупо смотрю на экран. Я же даже не взяла номер Филатова, чтобы позвонить! И что теперь делать?
7
Бреду к метро с ощущением, что упустила единственный шанс в жизни. Шанс всё исправить. Меня трясёт то ли от холода, то ли от разочарования.
Глупые сожаления задвигаю подальше. Надо было соглашаться сразу, надо было лучше учиться, надо было… Да много чего надо было, а теперь-то что? Какой смысл об этом думать? Только истязать себя.
В кармане звонит телефон. Неужели Миша одумался и мы всё же поговорим?
На экране странная надпись. Я читаю несколько раз слово «босс» и не могу припомнить, когда и кого я записывала так. Пожимаю плечами. Терять мне нечего.
У меня ничего нет.
Отвечаю.
– Ты уже приняла решение? – голос, наполненный сталью, звучит в ушах.
Естественно, я его сразу узнаю. Никто в моём окружении не умеет так.
– Как ваш номер оказался в моём телефоне? – возмущаюсь скорее от досады.
Если бы я знала, что он у меня есть, всё было бы проще.
– Записал, когда отправлял себе фотографии, – пауза. Я слышу, как хлопает дверца автомобиля. – Что с ответом?
Тянуть нет смысла. Неизвестность пугает, но я уже привыкла не обращать на страх внимания.
– Я согласна. Завтра напишу заявление и через две недели смогу приступить.
– Нет. Меня это не устраивает. Завтра напишешь заявление, а послезавтра у тебя первый рабочий день.
– Но я должна отработать!
Если вот так уйду, то обратной дороги не будет. Обычно нужно предупреждать за месяц, чтобы куратору не пришлось переделывать расписание.
Он предлагает мне сжечь мосты.
– Выбирай: либо работа на меня, либо оставайся на скорой работать за копейки, – отрезает он. – Адрес пришлю. Не забудь взять вещи.
Звонок обрывается. Медленно опускаю телефон. Сердце стучит в груди. Сделать последний шанс трудно, но нужно.
Возвращаюсь домой. Достаю чемодан, который использовала всего пару раз в жизни. В него летят джинсы, футболки, кофты, несколько платьев. Всё то, что я ношу в повседневной жизни. Никаких особенных нарядов у меня нет.
Вещи занимают половину объёма, а вторую половину заполняю книгами. Беру всё что есть. Их мне нужно будет проштудировать от и до, ведь именно за этим я и еду.
Стараюсь воспринимать всё это как командировку. Так легче.
На смену еду с мандражом внутри. В кабинет к начальнице захожу вся на иголках. Кладу на стол заявление на увольнение.
– Я не смогу отработать две недели. Меня уже ждут на новом месте, – тихо говорю.
Начальница смотрит на меня как на предателя. Впереди самые сложные месяцы простуд, переломов, отравлений. Я и сама чувствую себя странно.
Но пришло время выбрать себя и свою жизнь.
– Вот, значит, как ты заговорила! – фыркает она, подвигая к себе листок. – Бросаешь коллектив? А как же расписание? Кому мне твои смены отдать? У меня лишних рук нет.
Руки холодеют от её слов.
– Понимаю, и я не хотела никого подставлять, но ситуация так складывается…
– Что мне твоя ситуация? По закону обязана отработать! – поднимает голос начальница.
И это её ошибка. Меня трясёт, но я всё равно выпрямляюсь.
– А по закону заставлять сутки через сутки работать? Или вызывать на смену за два часа до её начала? Может быть, двое суток подряд работать по закону? Я работала все праздники, все выходные. Всегда выходила на свои и чужие смены. Даже больничные ни разу не брала! Почему вы про закон вспоминаете, только когда вам это удобно?
Начальница вздыхает тяжело.
– Лиля, ну, не горячись. Я всё понимаю, но и ты меня пойми!
Вот с этой фразы всё и начиналось. А потом шли просьбы, требования и упрёки. Хватит с меня.
– Я отработаю сегодняшнюю смену. И всё. Дальше делайте что хотите. Ставьте прогулы, лишайте премий.
Выхожу из кабинета с гадким чувством. Я права, знаю. Но от этого не менее гадко. Ведь за меня будут работать мои коллеги. У них тоже дела, семьи, учёба. И мне жаль, что приходится так поступать.
Смена проходит спокойно. Коллеги неодобрительно гудят за спинами. Стискиваю зубы и едва держусь, чтобы не забрать заявление. Приходится постоянно напоминать себе, ради чего я всё это делаю.
Напарник вообще не разговаривает со мной. Только по необходимости. От напряжения начинает болеть голова. Мне обидно, но сделать с этим я ничего не могу. Приходится просто терпеть.
Домой возвращаюсь вымотанная полностью. Времени спать нет, только принять душ и собраться.
Быстро моюсь, сушу волосы. На глаза попадается косметичка. Целую минуту раздумываю, но потом достаю румяна, наношу на щёки, взмахиваю кисточкой по ресницам.
Бледно-зелёные глаза становятся ярче, а цвет лица свежее. Обычно я не пользуюсь косметикой, но сейчас с ней чувствую себя увереннее.
В дверь звонят. Иду открывать, одновременно натягивая свитер. За дверью меня ждёт вышколенный мужчина в деловом чёрном костюме.
– Добрый день, Лилия. Я водитель семьи Филатовых. Вы готовы ехать?
8
Жест с водителем со стороны выглядит как услуга, но я почему-то не могу отделаться от ощущения, что это конвой.
Крепкий плечистый водитель с лёгкостью подхватывает мою сумку. Я быстро пробегаюсь по квартире, перекрывая краны и проверяя, всё ли выключено.
Эта квартира – мой запасной аэродром, и отказываться от неё глупо.
Мы едем за город. Дорогу обступают высокие ели. Неужели дом Филатовых рядом с лесом? Будет здорово любоваться на деревья по утрам.
Руки подрагивают на коленях. Тревога не оставляет. Я украдкой вытираю мокрые ладони о джинсы.
Это просто работа! Не хуже и не лучше других. В любой момент можно уйти. Да, в никуда. Без перспектив и возможностей. Эти слова я повторяю себе снова и снова, но так и не убеждаю саму себя.
Мне вспоминается холодный, изучающий взгляд моего будущего работодателя. И от этих воспоминаний по коже бегут крупные мурашки. У меня в телефоне его фото.
Незаметно открываю галерею.
Смотрю на него. Ровный гармоничный нос, широкие брови, тёмные волосы и лёгкая небритость. Он напоминает мне Джареда Лето и Антонио Бандераса вместе взятых. Такой же безумно красивый мужчина и недостижимый идеал.
Наверняка женщины стоят в очереди за его вниманием. От этой мысли рассматривать внешность Филатова больше не хочется.
Перелистываю фото. Там несколько снимков девочек с кротом. Неужели они действительно такие плохие, что никто не хочет с ними сидеть? Что ж, у меня будет возможность выяснить это.
Убираю телефон. Мы подъезжаем к воротам. Они сами собой откатываются, и машина въезжает на подъездную дорожку.
– Лилия, вы идите в дом, а я припаркуюсь и принесу ваши вещи.
Мне не хочется идти туда одной, но спорить с водителем я не осмеливаюсь. Кто знает, какие тут порядки.
Несколько ступеней – и я перед массивной входной дверью. Звонка нет, стучать тоже бесполезно. Вряд ли кто-то меня услышит. Хватаюсь за ручку, тяну на себя. Дверь на удивление легко и плавно открывается.
Меня никто не встречает. В холле, отделанном светлым мрамором, пусто. Я переминаюсь с ноги на ногу, оглядываюсь. Лестница уходит наверх. Поручень отделан деревом тёплого орехового цвета.
На лестнице висят чёрно-белые фото. Я замечаю одно из них, и мои брови ползут наверх.
Быстро скидываю обувь, ставлю её у стены, ведь никакой этажерки или обувницы тут нет. А потом подхожу к освещённому точечным светом снимку большого формата.
На нём Кара с довольной мордашкой протягивает в камеру уродливого зверька, а Лина стоит рядом и смотрит на сестру. Это мой снимок. Профессионально обработанный, пропущенный через фильтры, но точно мой.
То, что Филатов копался в моём телефоне как в своём, я уже поняла. Не думала только, что он выполнит моё обещание девочкам. Да ещё повесит этот снимок на самое видное место.
– Ты что здесь делаешь? – взвизгивает рядом женский голос. – И как сюда попала?
Отрываю взгляд от фото. В холле стоит ухоженная блондинка в строгом деловом костюме. Её юбка-карандаш подчёркивает стройные и длинные ноги. Блузка цвета слоновой кости аккуратно застёгнута на все пуговицы, а элегантный бант мягко обхватывает шею.
Я смотрю на неё, а она брезгливо изучает меня.
– Ещё раз спрашиваю! – поднимает голос девица. – Как ты сюда попала?
Её тон мне не нравится. И я не обязана перед ней отчитываться, но всё равно спокойно отвечаю:
– Меня водитель привёз. Я новая няня.
– Ты врёшь! Мне никто из агентства не звонил. А няня у нас уже есть, – надменно говорит она и демонстративно достаёт телефон. – Я сейчас же вызову охрану.
Какого чёрта тут происходит? Неужели всё это просто развод? И никакой работы для меня тут нет?
Я уволилась из скорой, перечеркнула свою налаженную жизнь, а теперь меня просто выставят на улицу? Ноги становятся ватными. Лихорадочные мысли скачут в голове как белки.
– Отведите меня к Филатову. Я должна с ним поговорить, – стараюсь говорить твёрдо, но это нелегко даётся.
Если он решил отомстить мне за угрозы опекой, то я хотя бы посмотрю ему в глаза и выскажу всё, что о нём думаю!
– А звезду с неба тебе не достать? – фыркает девица.
Она действительно связывается с охраной. Я слышу короткие и чёткие ответы на том конце провода.
– Нет, не достать! – повышаю голос. Как она со мной, так и я с ней. – Меня пригласил сюда Филатов! И я не уйду, пока с ним не поговорю!
– Через пару минут тебя вышвырнут из этого дома! – фыркает она.
Её длинные ногти мерзко стучат по перилам. Этот звук ввинчивается в и так раздражённое сознание. Меня уже откровенно трясёт внутри.
Неужели Миша был прав? Этот Филатов – беспринципный мудак, а конфетка, которой он выманил меня из раковины, наполнена совсем не шоколадом?
Решил унизить, растоптать и выкинуть из своего шикарного дома на улицу?
Дура ты, Лилька! За двадцать шесть лет так и не научилась в людях разбираться. Должна же была догадаться, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и никто не станет платить няне огромные деньги за простой присмотр за детьми!
Я опасалась неприличных намёков со стороны работодателя. Ведь обычно за высокооплачиваемой работой скрывается грязь. И была готова дать наглецу по морде и уйти с высоко поднятой головой. Но откровенного скама с его стороны не ожидала!
За это и поплатилась.
В холле действительно появляются два охранника с рациями на поясе и злобными выражениями на лицах.
– Марианна Николаевна, у вас всё в порядке?
– У меня да, – она улыбается гадко и на меня кивает. – Уберите отсюда эту бомжиху!
9
Матвей
Водитель отчитался о приезде. Внутри шевельнулся интерес. Значит, новая няня уже здесь. Интересно.
Я нарочито медленно поднялся, потянулся.
Бумаги отправились в портфель. Более детально изучу их в машине. Договор на первый взгляд составлен грамотно, но по моему опыту всегда есть подводные камни.
Встреча с командой уже через пару часов. Нужно быстрее составить план поглощения и приступить к его реализации. Всё, чтобы совет акционеров был доволен и к концу следующего года мы все получили солидный куш.