- -
- 100%
- +
Вышел из кабинета, запер дверь. Каролину и Ангелину тянет в мои владения. Не знаю, что они хотят там найти, но явно что-то очень для них важное.
На границе лестничной площадки и коридора замираю. Гляжу вниз. Девушка с тёмными волосами опасливо оглядывает мои владения. Она поворачивает голову, и я замечаю красный отблеск её волос.
Необычный цвет. Я раньше таких не встречал. Она совершенно не в моём вкусе. Простушка с открытым взглядом. Мне же нравились умные, начитанные женщины. Жгучие брюнетки с тёмными глазами.
И это хорошо. Никаких лишних мыслей. Только расчёт. Используя её, я убью сразу двух зайцев. Девочки будут под присмотром, а ещё я смогу скармливать ей нужную мне информацию. Пусть передаёт её своему парню.
В том, что она согласилась на моё предложение, чтобы шпионить, я не сомневался.
Слишком уж смело она порвала с прошлой жизнью.
Я скрупулёзно перебираю информацию в голове. Как чётки пальцами.
Добрынина Лилия, двадцать шесть лет. Неоконченное высшее, последний шанс получить диплом и работать по специальности. Родители на пенсии, квартиру снимает. Предположительно встречается с Морозовым Михаилом.
Он ей периодически изменяет, но она либо не в курсе, либо закрывает на это глаза.
Изначально план был через неё подобраться к младшему Морозову. Насколько нам было известно, именно он – основной наследник состояния отца. Предложение о работе – чистая импровизация.
Теперь она здесь. Снимает обувь, замечает фотографию. Интерес внутри растёт. Это нормально. Я должен побольше о ней узнать, чтобы мой план сработал.
Что ты задумала, девочка?
Лиля рассматривает фото и едва заметно улыбается. И это… выбивает из колеи. Она выглядит обезоруживающе трогательной.
Пока я пялюсь на неё как идиот, в холл врывается Марианна и, сама того не зная, оказывает мне услугу. Её громкий голос даже у меня вызывает раздражение. Вижу, как девчонка старается держать себя в руках и огрызается, но дрожащие губы её выдают.
А когда приходит охрана, она и вовсе едва стоит на ногах от стресса. Ну что ж, теперь мой выход.
Неторопливо спускаюсь по лестнице.
– Что здесь происходит? – окликаю всех присутствующих.
– Ничего особенного, Матвей Георгиевич, в дом забрела попрошайка. Охрана уже занимается этим.
Я ловлю Лилин убийственный взгляд и внутренне улыбаюсь.
– Марианна, какая ещё попрошайка? Лилия – новая няня для девочек, – объявляю и тут же становлюсь героем для Добрыниной.
Она опускает глаза. Представляю, какое облегчение у неё сейчас внутри.
– Няня? Но, Матвей Георгиевич, вы шутите? Она же… она… – Марианна брезгливо осматривает наряд девчонки и кривит губы.
Её наряды от известных брендов, и ей в голову не может прийти, что кто-то может явиться в первый рабочий день в потрёпанных джинсах и хлопковой футболке.
Отвечать помощнице не собираюсь. Я всё сказал по поводу Лили. А вот ей спокойно говорю:
– Иди за мной, – и, не оборачиваясь, поднимаюсь по лестнице в кабинет.
Она идёт, но я чувствую, что больше давить на неё не стоит. Лиля готова послать меня к чёрту и сбежать. А это не в моих интересах.
Всему есть свой предел, и нужно тонко чувствовать границу.
Сажусь в своё кресло. Ей указываю на стул. Достаю из ящика стола договор, его подготовили ещё вчера юристы, и протягиваю ей.
– Вот, прочти. Если вопросов нет, подпиши.
Я смотрю прямо ей в лицо. Обычно люди смущаются, но только не она. Смотрит на меня всё также неприязненно.
Искры сыплются в разные стороны. Стул скрипит.
– Вообще-то у меня есть вопрос, – возмущённо тянет она, поднимается и упирает руки в стол. – Какого хрена это сейчас было?
10
Лилия
Сверлю неприязненным взглядом Филатова. Он поднимает брови, делает вид, что удивлён.
Меня всё ещё потряхивает.
– Ты о чём?
– Об этом спектакле, что вы устроили!
Чтобы содержать такой дом и крутить большими деньгами, нужно быть не столько умным. Нет! Нужно быть отличным организатором. Чтобы персонал по струнке ходил и без чёткого приказа ничего не делал.
Иначе будет хаос. Бардак, в который превращается любое предприятие без начальника.
Да даже в бригаде медиков всегда есть старший, который координирует любые манипуляции. А ведь медицинский персонал – это одни из самых умных и находчивых людей.
И он думает, я поверю, что всё произошедшее – просто случайность?
Отступать не собираюсь. Смотрю в упор.
– Лилия, ты всё не так поняла.
Мой рык – неожиданность даже для меня. С силой отталкиваюсь от стола и иду к выходу.
К чёрту эти тупые игры! К чёрту этого наглого богача! И к чёрту работу, на которой меня не будут уважать!
Тяну дверь на себя, но она с силой захлопывается прямо перед моим носом. Рука в деловом костюме прижимает полотно к косяку, не давая мне открыть его.
Медленно поворачиваю голову, чтобы столкнуться взглядом с тёмными глазами. Почти чёрные омуты притягивают свет. Он слишком близко!
Так близко, что я чувствую его запах. Можжевельник и ещё что-то горькое.
На долю секунды кажется, что передо мной не мужчина, а зверь, затаившийся в засаде. Быстрым движением облизываю губы, чтобы хоть немного увлажнить их.
Он тут же смотрит на них, и его глаза темнеют ещё больше. Хотя кажется, что больше просто некуда! Радужка и так два оникса.
– Пустите! – говорю тихо, чтобы не провоцировать.
Моя решимость тает с каждой секундой. И это плохо! Нужно срочно убираться отсюда!
– Я прошу у тебя прощения, Лиля. Это своего рода стресс-тест. Слышала о таких?
– Что-то припоминаю, – наигранно тяну. – Ах да. Помню этот вызов. Мужчина, пятьдесят два года, сердечный приступ после дурацкого стресс-теста на собеседовании, – вдыхаю поглубже, а потом неожиданно рявкаю: – Качали сорок минут!
Филатов выглядит растерянным. Это победа! Он ослабляет хватку, и я дёргаю дверь на себя. За ней стоит и подслушивает девица, которую мой несостоявшийся босс назвал Марианной.
– А тебе тут что надо? – неприветливо спрашиваю. – Кофе уже сварила для босса?
Да, я веду себя как хамка, но с волками жить – по-волчьи выть. Жизнь научила одной важной мудрости, которой я следую всегда: как к тебе относятся, так и ты относись к людям. Ведь по-другому они просто не понимают.
– Я не секретарша, а личная помощница! – ахает девица, прижимая к себе папку.
– Марианна, принеси нам чаю, пожалуйста.
Филатов даёт указание своей помощнице и закрывает дверь.
– Лиля, давай мы успокоимся и начнём всё сначала. Тем более я уже извинился.
Он говорит, а я слышу в его голосе смешинки. Вся эта ситуация его забавляет.
– Я не позволю вытирать об меня ноги, – совершенно серьёзно предупреждаю.
– Это я уже понял и уважаю такую позицию. Ты будешь воспитывать моих детей, и я рад, что ты сможешь научить их постоять за себя.
– Научить? Боюсь, где я училась, Кара и Лина преподавали, – фыркаю, но всё же возвращаюсь к столу.
Беру договор, внимательно читаю. Вроде никаких кабальных условий там нет. Кроме неустойки, если откажусь работать без уважительной причины. Но, насколько мне известно, такие пункты часто включают в подобного рода договоры.
Я подписываю оба договора и один из них оставляю себе.
Как относиться к Филатову, ещё не решила, но точно буду стараться держаться от него подальше. Не знаю, чего он добивается, но у меня только одна цель – закончить учёбу.
Марианна всё же приносит чай. Ставит его на стол и подаёт мне чашку. Пить из неё я, естественно, не буду. Неизвестно, каким ядом отравлен напиток. И мне не хочется в этом разбираться.
– Я попрошу одну из горничных показать тебе дом. С девочками ты уже знакома. А нам нужно ехать в офис.
Киваю. Вот и отлично. Чем меньше контактов, тем лучше.
– Держи расписание, – он протягивает мне многостраничный талмуд с пометками и цифрами, а на мой удивлённый взгляд поясняет: – Там всё подробно, чтобы любая разобралась.
Неужели он и правда оставлял девочек со случайными одноразовыми нянями? Это же просто жестоко по отношению к ним.
– Ладно, разберусь.
Здесь делать мне больше нечего. Поднимаюсь и иду к двери, но там меня нагоняет ещё один вопрос.
– А что с тем мужчиной? Откачали?
– Мы очень старались, – отвечаю я и выхожу из кабинета.
11
Внутри всё дрожит. Так бывает, когда адреналин схлынул. Я иду обратно в холл, а сама незаметно растираю ладони.
Обычно это помогает. Обычно, но не сейчас. Взгляд моего нового начальника, его голос пробирают до мурашек в самом интересном месте.
За время работы на скорой у меня было много ситуаций, которые закалили нервную систему. И по идеи я должна уже разучиться удивляться, но Филатову раз за разом удаётся вывести меня из равновесия!
У подножия лестницы меня ждёт миловидная девушка. Она улыбается мне.
– Привет! Ты новая няня? Я Настя. Полгода тут работаю, – тараторит она, не давая мне ни слова вставить. – Наконец-то хозяин нанял молодую няню. До этого всё чопорные грымзы были. Неудивительно, что девочки бунтовали.
Хм… а вот это интересно.
– А с кем они сейчас?
– Со второй горничной. Но ты не переживай. Она посмотрит за ними столько, сколько надо будет. У неё самой несколько братьев и сестёр. Так что она привычная.
– Получается, девочки только нянь кошмарят? Вас не трогают?
Настя запинается. Задумывается на минуту. На её живом личике быстро меняются эмоции.
– Получается, что так, – говорит задумчиво.
По лицу вижу, что раньше она над этим никогда не задумывалась.
– Хотя нет. Месяца два назад одна из горничных присматривала за девочками неделю, а потом они подложили ей в постель змею, и она уволилась.
– Интересно.
– Ага. Она ещё так змей боялась! Даже фильмы с ними смотреть не могла. Сразу отворачивалась.
Горничная продолжает болтать, а я мысленно делаю себе пометку: ни в коем случае не говорить о своих страхах в этом доме. Уверена, история со змеёй не случайность.
"А ведь Каре и Лине всего шесть!" – восхищаюсь я про себя.
Девочки не только умные, наблюдательные, но и талантливые. Жаль только, что все эти качества они направляют не в то русло.
За полчаса мы обходим весь дом. От высокого громкого голоса Насти в голове уже звенит. Я стараюсь не показывать, как меня тяготит её общество, ведь мне нужны союзники в этом доме.
– О, босс уезжает! – восторженно пищит моя проводница.
Я встаю рядом с ней и выглядываю в окно. Филатов с помощницей как раз садятся в машину. Ту самую, на которой он меня преследовал позавчера.
Он вскидывает голову в последний момент и смотрит прямо на нас. Настя с писком прячется за штору, а я не стала. Никакого трепета перед ним у меня нет.
Уважение работает в две стороны. Боготворить босса только за то, что он платит мне, я не собираюсь. Особенно не после его выходки.
Эмоциональные качели, которые он мне устроил, меня совсем не радовали. Я не из тех женщин, которые любят на них покататься. Меня от такого тошнит.
Босс склоняет голову, я едва заметно ему киваю.
– Ну ты даёшь! – бормочет Настя рядом.
– Ты о чём? – хмурюсь я.
– Я от взгляда Матвея Георгиевича сразу замираю. Конечно, он красив, как языческий бог, но не хотела бы я, чтобы он обратил на меня внимание.
– Да? А вдруг он влюбится, и тебе больше не придётся работать? – я говорю шутливо, но Настя бледнеет.
– Ты что! Даже не думай об этом! – шепчет горничная. – Во-первых, вылетишь отсюда сразу, если начнёшь строить глазки боссу. Во-вторых, у него уже была жена, и теперь никто не знает, где она! Говорят, он убил её и спрятал тело. Вроде как она ему изменила. В-третьих, женщин он просто использует. Я сама не видела, но мне водитель рассказывал. Он возил их из городской квартиры несколько раз.
Настю уже откровенно трясёт. Она говорит и постоянно оглядывается. Я чувствую, что ей по-настоящему страшно.
– Ладно-ладно! Я просто пошутила! Не бери в голову.
Мои губы растягиваются в примирительной улыбке, но мне совсем не весело. Неужели я подписала контракт с монстром, который замешан в убийстве матери своих детей?
Миша упоминал что-то подобное, но я думала, он просто из ненависти так говорит. А выходит, его слова – правда?
Уютный светлый дом не кажется мне уже таким, как вначале. По стенам ещё, как назло, ползут тени.
"Это просто солнце зашло за облако. Ничего необычного!" – убеждаю себя, но холодок всё равно ползёт по коже.
– Хорошо, – облегчённо вздыхает Настя. – Ну, пойдём к детям? Нам с Наташей уже пора приступать к уборке. А то не успеем к приезду хозяина всё убрать.
Как я и думала, в доме всё работает чётко. Кухарка, с которой меня знакомит Настя, уже занимается обедом и готовится к ужину. У горничных висит план уборки дома. А садовник бродит в саду, укрывая розы.
Я же иду к детям в их спальню, чтобы приступить к своим обязанностям в качестве няни. В коридоре на первом этаже встречаю Наташу.
Мы перебрасываемся парой слов. Она оказывается милой девушкой. Скромной и даже немного забитой. Складываю вместе её поведение и наличие множества братьев и сестёр, за которыми девушка привыкла ухаживать, и получаю на выходе неблагополучную семью.
Девушка ведёт меня к двери девочек. У них одна спальня на двоих. Это неудивительно. Близнецы часто неразлучны.
Наташа открывает дверь и тут же начинает громко, истошно кричать. Я оттесняю её и вижу близняшек, лежащих на полу с ранами на шее и лужей крови, разлитой по полу.
12
Горничная кричит прямо мне в ухо. Кипяток пробегает по венам, а потом приходит полное спокойствие. Я больше не растерянная неопытная няня. Теперь я фельдшер скорой помощи, студент педиатрического отделения.
Делаю два шага в комнату. Наклоняюсь к девочкам, и меня накрывает такое дикое облегчение, что я едва удерживаюсь на ногах.
– Наталья, не переживайте. Сейчас я зашью раны. Несите нитки с иголками, – уверенно говорю, а сама не свожу глаз с девочек.
Кара уверенно лежит, а вот грудь Лины резко дёргается. Ага, значит, я на верном пути.
– Что? – в слезах и панике спрашивает горничная.
Моё спокойствие и деловой тон делают своё дело. Её паника отходит на второй план, а вперёд выходит недоумение.
– Ничего страшного. Зашьём и нормально будет, – продолжаю я, а потом наклоняюсь к Лине и хватаю её за шею.
Не больно, просто неожиданно, и уже она начинает кричать. Распахивает глаза, отбивается как может.
– Смотрите, ожили! – возвещаю я на всю собравшуюся толпу.
В дверях толпятся домочадцы. Кухарка вообще с ножом наперевес прибежала. Бледная Настя едва стоит на ногах. А Наташа, не выдержав, заваливается навзничь.
– Держите её! – кидаюсь к горничной, но не успеваю.
Она падает. С глухим стуком её голова касается пола, и она теряет сознание.
С пола встаёт Кара. Она тут же топает ножкой и тыкает в сестру пальцем.
– Ты всё испортила, Лина! – капризно тянет, не обращая внимания ни на Наташу без сознания, ни на всех остальных.
– Я ничего не портила! – в тон ей отвечает сестра. – Просто не хотела, чтобы меня нитками зашивали. Это больно!
– Да не стала бы она тебя зашивать, – уже не так уверенно отвечает ей Кара.
Обе девочки абсолютно невредимы. Раны, как и кровь, просто бутафория. Качественная, хорошая бутафория. Да, те, кто не имел дела с медициной, могли испугаться. Наташа тому явный пример.
Но я не раз выезжала на более страшные вызовы. Настоящие раны выглядят не так.
– Замолкните! – рявкаю я на мелких пигалиц. – Вы хоть немного думаете о последствиях, когда решаете устраивать здесь представление!?
Девочки переглядываются. Такое я уже видела в парке. Они словно общаются между собой. Лина выглядит виноватой, но Кара её подбадривает. Выступает вперёд.
– Отцу расскажешь? – нагло спрашивает. – Он нас ругать не будет!
Я бросаю на девочку строгий взгляд. Будь моя воля, я бы уже задрала их платьица и отшлёпала каждую! Непедагогично и неправильно, знаю! И я бы никогда так не сделала. Но желание такое есть.
Кара что-то такое замечает в моем взгляде. Она берёт за руку сестру и вместе с ней садится на кровать.
– Вызывайте скорую, – прошу кухарку, она единственная сохраняет самообладание. – Нужно поднять ей ноги и подложить плед под голову.
Позиционирую потерявшую сознание горничную. Она понемногу приходит в себя.
– Нужно сообщить Матвею Георгиевичу о случившемся, – заикается Настя.
Я оборачиваюсь на детей. Похоже, до них стало доходить, что они сделали и к чему всё это привело.
– Давайте отправим Наталью в больницу, ей нужно сделать снимок, чтобы исключить сотрясение, а потом позвоним ему.
Как-то легко я беру командование персоналом на себя. Никто из них не хочет звонить Филатову. Они явно его опасаются, а ещё дорожат работой.
Я привожу горничную в сознание. Помогаю ей встать и веду на первый этаж. Передаю в руки бригаде скорой помощи, а потом возвращаюсь к детям.
Они тихо о чём-то спорят, но, когда я захожу в комнату, резко замолкают.
– О чём вы думали? – спрашиваю, оглядывая комнату.
Она выглядит жутко. Особенно для Насти, которой предстоит тут убирать.
Девочки молчат.
Смотрю на них тяжёлым взглядом. Мне действительно интересно, почему они так ненавидят нянь и зачем устраивают подобные провокации? Неужели им нравится постоянно привыкать к новым людям? Или причина в другом и девочкам банально скучно? С жиру бесятся?
Ответа я так и не дожидаюсь.
– Я попрошу Настю принести вам тряпки и вёдра, – в итоге говорю им: – Вы тут всё испачкали – вам и убирать.
Собираюсь выйти и понимаю, что я действительно злюсь на этих детей. Собираясь стать их няней, я знала, на что шла. Уже в парке мне было понятно, какие они непоседливые и шкодливые, но это…
Это уже слишком. Плевать на пол и покрывала, которые испачкались от гелевого красителя. Дело не в них.
То, что они устроили, – жестокая шутка, от которой пострадала горничная.
– Лиля, подожди! – останавливает меня тихий голосок Кары. – С Наташей всё хорошо?
Девочка выглядит виноватой. Неужели дошло?
– Пока неизвестно, но она могла серьёзно пораниться, – вздыхаю я. – Наташа ударилась головой и несколько дней проведёт в больнице.
Лина судорожно всхлипывает. Одинокая слеза скатывается по её щеке, и на смену злости приходит жалость.
– Мы можем принести ей цветы? Я видела такое в фильме про больницу, – спрашивает старшая сестра.
– Думаю, можете. И вы должны извиниться перед ней.
Девочки кивают. Настя уже тащит тележку с моющими средствами по коридору. Я выдаю каждой из девочек по ведру и тряпке. И они без разговоров, как могут, убирают разлитую жидкость.
Горничная забирает весь испачканный текстиль, стелет новый. Через час комната сияет чистотой.
Я отвожу детей на кухню, прошу кухарку сделать им пару чашек какао, а сама выхожу на террасу, чтобы позвонить Филатову.
Он должен знать о случившемся. По крайне мере, о Наталье, которую увезли в больницу прямо из его дома. Говорить с боссом мне не хочется. С утра хватило!
Телефон звонит у меня в руке. Смотрю на экран.
– Вспомни заразу – появится сразу, – бормочу, собираясь ответить.
Но звонок обрывается, а из-за поворота террасы выходит злой как чёрт Филатов с трубкой в руке.
– Кого это ты имеешь в виду? – холодно уточняет, сверля меня неприязненным взглядом.
13
– Кого это ты имеешь в виду? – повторяет тихо Филатов.
Я так устала за эти два часа, что мне уже на всё плевать.
– Спамеров. Кого же ещё? – вру, глядя ему в глаза. – Вы звонили? Что-то хотели?
– Хотел узнать, какого чёрта тут происходит? – рычит босс, явно заметив мою ложь. – Мне звонили из образовательного центра. Девочек нет на подготовке к школе. Я решил выяснить, где вы, и позвонил водителю. Он сообщил, что одну из горничных забрала скорая.
– Я как раз собиралась вам звонить.
– Собиралась? Ты должна была позвонить сразу, как начались проблемы!
Филатов делает шаг ко мне. Нависает. А я стискиваю зубы, чтобы не высказать, где я видала его барские замашки.
– А вы ничего не должны? Не мне, а своим детям!?
– Я и так делаю для девочек всё, что могу! – огрызается босс и ещё ближе подходит.
Мне приходиться задрать голову, чтобы смотреть прямо в его лицо. Отступать я не собираюсь. Меня уже воротит от его непоколебимой уверенности в своём превосходстве.
– Значит, недостаточно делаете!
– А может, я просто ошибся, когда взял тебя на работу? И ты ни черта не смыслишь в детях и субординации?
Мы оба дышим, как звери, готовые к броску. Пар от нашего дыхания окутывает наши фигуры.
– Думаете, раз платите мне, так я должна на цыпочках перед вами ходить?! – не выдерживаю и начинаю кричать.
У всего есть предел. Мой давно пройден. После всего что я пережила за последний час, мне приходится ещё выслушивать всякий бред от этого бесчувственного самовлюблённого самца!
– Да! Должна! Если я скажу прыгать на месте, ты будешь без разговоров прыгать на месте! Это понятно?
В голове крутятся слова, но цензурных среди них нет. Только междометия и отборный мат. Тормоза отказали у обоих, и теперь мы готовы наговорить друг другу то, чего без эмоций не стали бы. Умом я это понимаю, но ничего поделать с собой, а тем более с ним, не могу.
Только собираюсь открыть рот, но замечаю две любопытные мордашки в окне. Не знаю, насколько хорошие уплотнители и что они могут услышать, но решаю сделать глубокий вдох и промолчать. Пока.
Каких мне это сил стоит, только высшие силы знают.
– Мы можем поговорить в спокойном месте? – я киваю на девочек. – Не стоит вам ронять мой авторитет, а мне ваш перед детьми. Это неправильно.
Он ещё минуту гипнотизирует меня своим тяжелым холодным взглядом, но потом кивает. Я иду за ним в библиотеку на первом этаже. Стеллажи книг окружают два дивана в центре комнаты.
Они развёрнуты друг к другу, а между ними столик из массива ореха, на котором стоит ваза с мандаринами.
Сажусь на диван, закидываю ногу на ногу. В таком интерьере мои джинсы кажутся неподходящими. На этом кожаном диване лучше бы смотрелось дорогое коктейльное платье.
Злость всё ещё клокочет внутри, но уже не съедает заживо. Кожа холодит мои ладони, отвлекая от колючего разговора, который придётся продолжить.
– Так что произошло? – Филатов подходит к панорамному окну, смотрит на задний двор. – Я жду объяснений.
– Девочки подготовили шикарную встречу для меня. Вы, случайно, не знаете, откуда у них искусственная кровь?
Он прикрывает глаза на секунду, а потом садится напротив. Одним движением откидывает волосы, упавшие на лоб. Сейчас он кажется более человечным и простым, чем раньше.
– Всё так ужасно? – вздыхает, глядя на меня.
– Выглядело жутко. Я даже на автомате сфотографировала. Хотите посмотреть?
Вытаскиваю телефон из кармана, привычным жестом открываю галерею и протягиваю ему. Филатов бросает взгляд на экран и вздрагивает.
Даже не просто вздрагивает, а дёргается всем телом. Отшатывается. И это реакция в который раз доказывает, что он любит своих дочерей.
Несмотря на все их выходки, на проблемы с персоналом, на то, что ему приходится бросить все дела и ехать домой. Он их любит.