- -
- 100%
- +
Аэлита кивает. Прижимает меня крепче. Она уже одета и умыта, а я всё ещё стою растрёпанная в пижаме. Нужно накормить дочь. Спускаться в ресторан я не собираюсь. Там наверняка нас будут поджидать репортёры.
Я всё ещё сжимаю газету в руках. Фото с камеры наблюдения отеля красуется на главной странице. И громкий заголовок: «Скандал в семье Соловьёвых! От известного продюсера ушла жена! При чём тут Ярослава? Читайте в статье!» В интернет даже заходить не хочу.
И если грязная история всё ещё не просочилась в медиа, то это вопрос времени.
Заказываю завтрак в номер, а сама иду умываться.
В зеркале уставшая тридцатилетняя женщина с мешками под глазами. Только радужка светится ярким голубым топазом. Длинные каштановые волосы спутались и сейчас кажутся вороньим гнездом.
Про таких, как я говорят «несчастная». Тусклая кожа, тусклые волосы. Замученный взгляд. Надо исправлять!
Быстро мою голову, укладываю волосы. Наношу лёгкий макияж. Выбираю простые джинсы и футболку. Сегодня предстоит найти квартиру и переехать туда. Так что мне не до дизайнерских нарядов.
Пока собираюсь, нам приносят еду. Я принимаю заказ и прошу прислать ко мне управляющего. Официант с тревогой смотрит на поднос, но, не найдя там беспорядка, кивает и уходит. Мы с дочерью спокойно кушаем.
Она тихо сидит рядом. Не мешает и не расспрашивает. Вообще, Аэлита всегда была идеальным ребёнком. Некапризная, умненькая и аккуратная. Моя радость и отдушина в погоне за собственным ребёнком.
И мы могли бы жить так и дальше. Воспитывать в любви нашу дочь, просто жить счастливо, но муж выбрал другой путь.
Чёрная туча боли опять накрывает. Прикладываю руку к сердцу, но мне не унять боль простым жестом. Это просто невозможно.
Пока мы ждём менеджера, я быстро звоню по объявлениям, которые сохранила вчера. Договариваюсь на просмотр квартир под сдачу и предупреждаю, что буду с вещами и если мне всё понравится, то въеду прямо сегодня.
Управляющий вежливо стучит. Открываю и замечаю его бегающий взгляд, я понимаю: он прекрасно знает, почему я его позвала.
Молча показываю ему газету.
— Прошу прощения, Мирослава Евгеньевна! Сотрудника, эм… позволившего себе… утечку мы уже уволили! Мы заботимся о безопасности и конфиденциальности наших гостей!
— Очень сомневаюсь. — говорю холодным голосом — Иначе не понимаю, почему посторонние знают, в каком номере мы остановились.
Менеджер бледнеет ещё больше.
— Мы обязательно проведём проверку…
— Меня не интересуют ваши внутренние дела. В вашей гостинице я оставаться больше не буду и никому не посоветую. От вас мне нужно только одно — безопасный выход. Мы съезжаем сейчас же. Остаток оплаты можете вернуть мне на карту, которой я оплачивала проживание.
Ночью я заплатила за трое суток. Надеялась спокойно подумать о дальнейших действиях, посмотреть квартиры, но теперь это невозможно. Ни о каком спокойствии речи уже не идёт.
— Конечно-конечно! Мы всё устроим! Через пол чса подадим автомобиль к чёрному входу и поможем вам незаметно покинуть здание. Прошу прощения ещё раз за эту ситуацию!
Он красиво говорит, но я почему-то не верю ни единому его слову. Только выбора у меня всё равно нет. Соглашаюсь и жду, пока придёт носильщик.
Вместе с сотрудником мы едем на лифте для персонала, идём по внутренним коридорам. Выходим на улицу в закоулок. И там действительно стоит машина. Но не успеваю вздохнуть облегчённо, как замечаю Германа. Он идёт к нам, стиснув зубы.
Лита бледнеет на глазах, сжимается в комочек. Неужели она слышала, как мы ругались вчера ночью?
Мало того, что вся эта ситуация мне нервы портит, так ещё и дочь страдает!
— Садись в машину милая, и не переживай.
— Мне страшно. — шепчет Аэлита, прижимается ко мне.
— Всё будет в порядке. Я только поговорю с ним и сразу к тебе присоединюсь.
Глажу по голове дочку, открываю ей дверь.
— Ты что устроила? — рычит подошедший муж.
Сажаю дочь в машину, захлопываю дверь. Носильщик смотрит на нас огромными глазами. Герман замечает постороннего, суёт ему несколько купюр.
— Скрылся! Быстро!
Кривая улыбка играет на лице мужа. Он злится. Я вижу это в уголках его глаз.
— Какого чёрта ты делаешь, Мира? Драмы захотелось? Живётся скучно? Так, я устрою тебе веселье!
Качаю головой потрясённо.
— Это ты изменил мне, Герман! Помнишь? И вчера я это узнала. Какой ещё реакции ты от меня ждёшь? Думаешь, я проглочу всё это дерьмо и буду терпеть твои походы налево?
— Да оглянись же ты вокруг! Все так живут! Мужчины вообще полигамный вид! — шипит муж мне прямо в лицо — Ты что особенная? К тому же я объяснил! Я сделал это для нас! Чтобы у нас с тобой был ребёнок!
На глаза наворачиваются слёзы, но плакать перед ним не собираюсь.
— Так это твой ребёнок! Твой и Яры! Понимаешь? Я к нему не имею никакого отношения!
— Прекрати! Я же всё уже объяснил! И если бы ты не брыкалась, то никто ничего не заметил бы! А теперь всё это дерьмо по всем газетам расползётся! В холле уже пасётся десяток журналистов! — подтверждает мои предположения муж. — Хватит выделываться! Поехали домой, любимая!
Последнее слово ранит. Словно по сердцу скальпелем. Порез чистый и ровный, но почему же так болит?
Он всегда меня называл любимой. Никаких милых прозвищ, комплиментов. Только взгляд жадный, голодный и слово «любимая» с придыханием. Раньше от него моё сердце удар пропускало, а потом пускалось вскачь. И я за своей огромной любовью просто не замечала его скотскую натуру.
Теперь же воздушный шар моей любви лопнул, а в руках остался только бесполезный кусок резины и боль. Целое солёное море боли.
Теперь это слово не для меня. Оно теперь для моей сестры. В голову приходит утренний разговор с мамой. Вскидываю опущенную голову.
— А что об этом думает Ярослава? Она готова на подобный сценарий?
Герман морщится, словно от головной боли. На губах появляется оскал. И я понимаю, что мама была права. Не знаю уж, на что Ярославу уговаривал муж, но быть второй в нашей семье она явно не захочет.
— Это мои проблемы. Тебе об этом не нужно думать. Только настроение себе портишь. Ну серьёзно, Мир, давай начистоту? Тебе уже за тридцать. Профессии нет, жилья нет, чужой ребёнок на шее висит. Ты на что надеешься?
— На себя, Гера. Только на себя. — говорю горько.
Никакого плана у меня нет, только и в грязи я себя валять не позволю. Он вздыхает. Привычным жестом зажимает переносицу.
— Значит так. Мне на работу пора. Лимит по твоей карте я увеличу в два раза. Возьми с собой Литку и пройдитесь по магазинам. Выбери себе что-нибудь в качестве моего извинения. Украшения или платье. Или всё вместе. А вечером встретимся дома. На ужине. — он быстро чмокает меня в щёку — И не глупи, Мира. Не стоит испытывать моё терпение.
Глава 3
Всё пошло по … Чёткий план обернулся катастрофой, но уверен, ситуацию ещё можно исправить.
Нужно только убедить Мирославу трезво посмотреть на ситуацию. Она со своей приблудной девкой вообще забыла о НАШЕЙ семье. Только про неё и думает!
А я, между прочим, здоровый мужик. И хочу видеть рядом с собой красивую и отдохнувшую девушку, а не замученную клушу. Ладно, если бы моя жена так опекала моего ребёнка. На это я согласен, но она же вцепилась в чужого!
Зря я это ей позволил. Нужно было запретить брать к нам Аэлиту. Она слишком напрягает. Одним своим присутствием!
Я хочу брать жену на кухне. Громко и сочно, как делал это раньше, но приходится постоянно думать о ребёнке.
Сел за руль. Завёлся. По пути в офис позвонил в банк и, как обещал, увеличил лимит по карте для Мирославы. Она примет ситуацию. Рано или поздно. Выбора у неё всё равно нет.
Дорога до работы прошла отвратительно. Козлы так и лезли под колёса. Поток плёлся со скоростью рака пешим ходом! И в завершении всего моё место оказалось занято!
Припарковался рядом. Достал складной нож из кармана. Накинул капюшон на голову, чтобы скрыться от камеры на парковке. Проходя мимо, оставил глубокую и чёткую царапину по всему корпусу чёрного внедорожника, который стоял на моём месте.
На охране попросил вызвать эвакуатор и освободить моё место. Иначе за каким хреном я бабки плачу?
Вроде пар спустил, а в душе всё равно словно кошки насрали. Последние полгода я мечтал проснуться один в доме. Без голосов на кухне и запахов еды, от которых с утра ворочало. Ну вот. Сбылась мечта идиота.
Это оказалось ни хрена не весело.
Ещё Яра с утра скандал закатила из‑за статейки в третьесортной газетёнке. Видите ли, фотку её неудачную поставили на первую страницу и поклонники гадости в соседях пишут. А не хрен было выделываться!
Всё, что требовалось от этой идиотки — выносить ребёнка и родить его. А ещё держать язык за зубами. Неужели это так трудно? Нет же! Захотела чёрного пиара!
По плану Мирослава не должна была узнать кто мать ребёнка. Убедил бы её поехать за границу, чтобы усыновить малыша. А там дал бы денег, чтобы усыновить именно моего сына. Но Яра решила сделать сюрприз! Чтоб её!
Теперь нужно исправлять всё это дерьмо!
Проверил почту. Интересные предложения по площадкам отправил организаторам. Юрист прислал контракт на нового подопечного. Прочитал его, удостоверился, что всё чётко, и переслал его напрямую исполнителю.
И две суммы. С комиссией его агенту и без. Пусть выбирает, чего он хочет. Заработать сам или отдать свои бабки левому человеку.
Я снимал офис в одном из бизнес-центров. Вроде приличный, но количество косяков напрягало. Охране потребовался час, чтобы увезти корыто, стоящее на моём месте, и меня это тоже злило.
Мне позвонили, сообщили, что проблема решена. Пришлось выходить на парковку, переставлять машину.
У неё меня ждала тёща. Она переступала с ноги на ногу, неуверенно топталась на месте. Ничего хорошего об этой мегере я сказать не мог.
Себялюбивая и эгоистичная. Она всегда гнобила Мирославу. Я в их отношения не лез, чтобы крайним не оказать, но и общаться с Марией Игоревной не собирался.
— Ой, Герман! Привет! Что же охранники твои не пускают меня в здание?
— У них приказ не пускать посторонних. — я пожал плечами.
— Ну что ты! — натужно засмеялась тёща — Какая же я посторонняя! Мы же родня!
— Допустим. — буркнул я и нахмурился, ожидая продолжения разговора.
Она ведь не просто так объявилась! Неужели буде читать нотации, что Миру обидел? Мария Игоревна скривилась в улыбке.
— Я хотела поговорить с тобой.
Её грузная фигура излучала неуверенность. Но объёмный бюст выдавался вперёд, сообщая, что просто так она не уйдёт.
— Хорошо. Подождите. — быстро перепарковался. – Пойдёмте в мой офис.
Приглашать её в свою обитель мне не хотелось, но и разговаривать на чувствительные темы в общественном месте глупо. А я и так совершил уже слишком много глупостей. Хватит с меня.
К лифтам шёл в обычном темпе. За спиной сопела тёща. Её тяжёлое дыхание наверняка слышно даже в кафе через дорогу!
Мы подняли на этаж. Я плюхнулся в своё кресло, взял в руки бейсбольный мяч.
— Герман, мне звонила дочь сегодня.
Хм… интересно. Администратор сказал, что Мария Игоревна приходила в отель, где жила Мира. Неужели она сама ей позвонила и попросила прийти?
— Она очень расстроена. — продолжила тёща, заламывая пальцы.
— Я в курсе. — злобно буркнул.
Лицо Мирославы с заплаканными глазами стояло перед глазами. Она старалась смотреть с вызовом, но я видел боль в уголках глаз.
— Ты бы приехал, утешил её. А то она же может и ребёнка потерять!
— Чего? Вы о ком? — перебил я тёщу.
— О Ярочке, конечно! О ком же ещё! Она плачет постоянно! Ей так одиноко! А ещё хейтеры атакуют!
Теперь всё ясно. Она пришла за младшую дочь просить. На Миру ей абсолютно плевать.
— И что же я, по-вашему, должен сделать?
— Ну как же! Объявить дату свадьбы, естественно!
— Какой ещё свадьбы? – прорычал, теряя терпение.
— Желательно пышной и красивой. — ничуть не смутилась тёща – Главное, чтобы дата была до появления ребёнка. Плохо будет, если он родится вне брака.
Этот разговор всё больше напоминал мне бредовый фарс.
— Мария Игоревна, я, вообще-то, женат. На вашей старшей дочери, между прочим. Не забыли?
Грузная тётка отмахнулась небрежно. Скривилась, словно ей под нос дерьмо подсунули. Видимо, всё-таки она поговорила с Мирой и та сказала ей пару ласковых. Было бы смешно, если бы не было так гадко.
— Ну это нужно уладить. Опять же времени не так много. Я думала, ты раньше начнёшь процесс развода, но что сделано, то сделано. Теперь нужно исправлять ситуацию.
— Ничего исправлять я не собираюсь! Не знаю, что вам Ярослава наплела, но я ей никакую свадьбу не обещал. Меня вполне устраивает моя жена.
Тёща опешила. Её рот раскрывался, губы округлялись, а потом просто закрывались сами собой. Она напоминала рыбку, выброшенную на берег.
— Но…но… как же ребёнок? Как же он родится без брака? — в итоге выдала эта особа.
— Что‑то не припомню, чтобы в роддоме спрашивали штамп в паспорте. — хмыкнул я — Тем более для Яры не впервой рожать вне брака.
Мария Игоревна залилась краской.
— Это была ошибка молодости! Стыдно должно быть женщину ребёнком попрёкать!
— А я и не попрёкаю. — перебил её – Тем более моя жена растила Аэлиту как свою дочь. Она взяла её под опеку пять лет назад, если вы не забыли об этом. А я содержал её! Все эти пять лет! Но теперь у нас будет свой ребёнок. И что касается Ярославы, ей условия были озвучены сразу. Она согласилась. Какие ко мне претензии?
Старался говорить как можно холоднее и спокойнее, но так, чтобы до неё, наконец, дошло — жениться на Яре я не собираюсь. И разводиться с Мирой тоже.
Зачем мне менять шило на мыло? Мирослава отлично воспитана. Она красивая, стройная, умеет вести себя в обществе и на ковровой дорожке. На людях богиня, дома хозяйка, в постели тигрица. Тусовки не любит, но может составить компанию, если надо. Хорошая мать. Единственный недостаток – бесплодие, но это решаемо.
Так на кой мне менять её на взбалмошную, избалованную, визгливую и неразборчивую в связях младшую сестрёнку?
— Ты обязан нести ответственность перед моей дочерью! Если сам не захочешь, мы пойдём в суд! И там обяжут тебя жениться! — закричала тёща.
— Ха! Ну, попробуйте!
Она и сама понимала, что это полный бред. Как она вообще себе это представляет? Мария Игоревна поджала губы, успокоилась и села на стул. С которого вскочила минутой ранее.
— Ладно. Не будем горячиться, но ты же понимаешь, что вопрос нужно решать? Так, всё оставить не получится!
— Конечно, понимаю. — согласился я.
Вот только представления о решении вопроса у нас с ней отличаются. Я собирался вернуть Миру и воспитывать с ней сына. А от Ярославы требовалось только одно — родить здорового ребёнка.
Единственная проблема — излишняя фантазия этих двух куриц. Они ведь и с ребёнком могут что‑то сделать!
— Я поговорю с Ярославой. Не переживайте.
Она довольно поднялась, поправила свой пиджак. Несмотря на грузность и «оплавленные жиром» формы, тёща старалась одеваться модно. В дорогую одежду известных брендов. Но если у Мирославы это получалось стильно, то у Марии Игоревны это выглядело глупо и дёшево. По колхозному.
— И ещё, зятёк. Я сегодня беседовала с Мирой. Она пригрозила мне перестать переводить деньги на моё содержание. Надеюсь, ты будешь благоразумен и не станешь мелочиться?
— Какие ещё деньги? — не понял я.
Статьи помощь бедным родственникам в нашем семейном бюджете точно не было.
— Ну как же? Мира каждый месяц переводила мне пятьдесят тысяч. Прибавку к пенсии!
Так-так-так… И откуда у неё деньги? Брала без спроса со счёта? Так все траты через меня проходили. Нужно узнать, что это за странные деньги. А пока, я поднял голову, посмотрел тёще прямо в глаза.
— О деньгах можете забыть. И рассчитывать только на свои. Вы взрослый человек.
Лицо Марии Игоревны снова покраснело, а потом резко побледнело. Она схватилась за грудь, нелепо крякнула и медленно завалилась набок.
Глава 4
Мирослава
Водитель отвёз нас в город. Никакого шопинга у меня в планах не было. Нормальную семью не купить за деньги. Мне казалось, Егор это понимает.
Когда мы встретились, он был организатором мероприятий средней руки. Собственно, я выступала на одном из его концертов. Так и познакомились. Звёзд с неба Герман не хватал, но был цепким и упорным.
Сначала я не обратила на него внимания. Не хотела связываться с людьми из шоу-бизнеса. Они казались мне слишком странными. Постоянные свадьбы, разводы, скандалы. Ничего серьёзного в отношениях не стоило ждать, но Герман показался мне совершенно другим.
Ухаживал красиво. Цветы, подарки, даже путешествие на старенькой ладе по «Золотому кольцу». На что хватило средств. Поездка мне очень понравилась. Да и спутник тоже. Казалось, что мы дышим с ним одним воздухом.
Он договаривал за мной фразы, я всегда по выражению лица понимала, о чём он думает. У нас были общие цели, мечты. И мы шли к ним вместе!
Большой дом в черте города, уютная любящая семья, положение в обществе, успех в работе. У нас же всё было!
Кроме ребёнка.
Неужели именно это разрушило нашу семью? Моё бесплодие? Или навязчивое желание родить малыша?
Или Герман изначально не планировал хранить мне верность и эта измена не первая? Перевела взгляд на сидящую рядом Аэлиту. А что, если она тоже дочь моего мужа? Не просто же так он разрешил взять её к нам? Может, в первый раз всё получилось случайно, а теперь они решили просто повторить этот фокус?
Мысли разъедали душу, как кислота. Всю дорогу я смотрела на приёмную дочь и пыталась найти в ней черты мужа. Разрез глаз от Яры, нос вроде тоже. Волосы пушистые и светлые, как лён. Таких в нашей семье нет, да и в семье Германа тоже.
Свекровь обладала чёрными, как вороново крыло, и прямыми волосами. Они тяжёлым покрывалом спадали ей на плечи.
В конце концов, запретила себе думать об этом. Даже если отец Литы – Герман, то что это меняет? Я её не брошу в любом случае. Она моя дочь! И точка. А всё остальное… Пусть останется на совести моего мужа и сестры.
Водителя попросила высадить нас на оживлённой улице. Не за чем ему знать, куда мы с дочкой направляемся. Лита катила свой чемодан, а я свой. Мы зашли в кафе, чтобы скоротать время до просмотра квартиры. Я заказала нам по пирожному и кофе, а для дочери какао.
Пока она вылавливала кусочки маршмеллоу из своей кружки, я думала о будущем. Деньги, отложенные от уроков, однажды закончатся. А ещё теперь придётся снимать квартиру, покупать еду, оплачивать няню, а потом и школу для дочери. И на всё это нужны средства.
Алименты от Германа мне не положены. Аэлита под моей единоличной опекой. Никаких выплат я не оформляла. Ярослава ограничена в родительских правах, но их не лишена. Этот шаткий правовой статус устраивал всех, но теперь обстоятельства изменились.
Нужно срочно искать юриста и начинать бракоразводный процесс. А также параллельно решать вопрос с удочерением Аэлиты и поиском работы.
И, кажется, я знаю, кто может мне помочь с таким юристом.
— Лита, дорогая, посиди пока здесь. Я ненадолго отойду. — дочь кивнула, больше увлечённая сладким, чем мной.
А я набрала телефон подруги, с которой не общалась уже несколько лет.
— Алло, Юля? Привет. Это Мира.
— Привет. Я тебя узнала. Какими судьбами? Неужели муж телефон вернул?
Я поморщилась. Прожжённая жизнью, дважды в разводе, подруга ещё много лет назад предложила нам с Германом развестись и попробовать родить детей в других браках, если уж нам так этого хочется. Именно поэтому мы и перестали общаться. Ведь пять лет назад такие слова показались мне предательством нашей дружбы. Кощунством!
— Ты же знаешь, что дело не в нём.
— Ну, ладно. А сейчас тогда зачем звонишь?
Закрыла глаза. Говорить было стыдно. Отчаянно больно. Словно я вновь проживала предательство самого близкого и любимого человека. Вдохнула глубоко и, наконец, призналась сама себе:
— Я развожусь, Юль. Мне нужна твоя помощь.
Подруга примчалась быстро. Хотя я попросила только номер телефона её адвоката. Раньше мы с Юлей были не разлей вода. Она понимала меня как никто другой, только выбор мой не поняла и не приняла.
С Германом у неё всегда были напряжённые отношения. Нет, конфликтов не было, но всё же неловкость присутствовала. Теперь же я боялась осуждения с её стороны, ведь она оказалась права.
— Рассказывай. — вздохнула Юля.
Она отвезла нас на своей машине в большой детский центр, и пока Лита прыгала на батуте, мы присели за столик.
— Да, нечего рассказывать. Ты была права. — слова проталкивались через горло с трудом, слёзы подкатывали и душили — У Германа будет ребёнок.
— У Германа? — не поняла подруга. — Или у вас?
— У Германа и моей сестры.
Юля подняла брови, реагируя на моё откровение.
— Дела…
— Угу. Только разводиться он не хочет. Думает, что я буду воспитывать его сына. С Аэлитой же прошёл номер, вот так и с его наследником.
— Ты думаешь, Лита тоже от него?
Пожала плечами.
— Не знаю, что и думать, Юль. Просто вся эта ситуация абсолютно паршивая.
Подруга отпила из своего стакана. Облизала пенку с губ.
— А ты не думала согласиться на это предложение?
— Я не смогу так жить. — замотала головой – Знаешь, я ведь думала предложить такой вариант. Ну, с суррогатной мамой. Но переспать с моей сестрой… И скорее всего не один раз… Это… просто омерзительно.
Её телефон замигал входящим сообщением. Она глянула на него и довольно улыбнулась.
— Рада, что ты, наконец, одумалась и полностью поддерживаю твой выбор!
Она набрала быстро сообщение, отправила его и улыбнулась ещё ярче.
— У меня жизнь рухнула, — проворчала я — а ты переписываешься.
— Но я тебя внимательно слушаю! Тем более это по делу. Я договорилась с адвокатом. Он будет тебя ждать завтра в десять.
— И ты поэтому так улыбаешься?
— Не-а. Завтра Мир приезжает. — ошарашила она меня.
Я опустила глаза, стараясь унять бешено стучащее сердце. Брат Юли давно уехал из страны. Иногда я видела афиши с его именем и втайне завидовала. Он играл на фортепиано и учился в той же музыкальной школе, в которой училась я. Только на год старше.
Естественно, на отчётных концертах нас часто ставили в пару, ведь скрипка хорошо аккомпанирует фортепиано. Мирон и Мира. Нами гордились наши учителя и пророчили грандиозную карьеру. Только он добился признания, а я выбрала другой путь.
И этот путь привёл меня к разводу.
— Зачем? Он же вроде переехал.
— Не знаю. — беззаботно передёрнула плечиками подруга — Вот завтра и узнаем. Я пригласила его на ужин. Ты же придёшь? Посидим как в старые добрые!
Я скривилась.
— Знаешь, у меня сейчас столько проблем. И Литу не с кем оставить.
— Глупости! — отмахнулась подруга — Бери её с собой! Хоть развеется. И тебе нечего дома киснуть! Нужно отвлечься от проблем.
На самом деле, причина была только одна: я не хотела расписываться в своей неудаче. Мирон предупреждал меня, что я зря отказываюсь от карьеры. Просил не выходить замуж за Германа. Наша последняя встреча вообще вышла странной.
Он поехал учиться в другую страну, а вернулся уже на мой девичник. Никогда не забуду его блестяще непонятным лихорадочным блеском глаза и отчаянное «Не надо! Не выходи за него!».
Тогда мне, юной и нетрезвой это показалось шуткой. Как же так?! Свадьба уже завтра! Как я могу отказаться? Это же бред! Тем более зачем? Я же люблю моего жениха и очень хочу назвать себя Соловьёвой! Так почему должна отказываться?