Развод. Нелюбимая

В голосе опять слышались плаксивые ноты. Ну почему вместо того, чтобы решать свои вопросы, мне приходится носиться с Ярославой!?

— Хоррррооошо! — прорычал в трубку.

Сбросил вызов, кинул трубу в карман. Заехал в арендованную мной квартиру. Яра предлагала сразу заселиться в нашу квартиру, но если бы я выселил арендаторов, Мира бы сразу узнала. Она была против того, чтобы мы пускали пожить в этой квартире кого‑то из родственников.

Я был с ней согласен. Наше гнёздышко не хотелось никому отдавать. Яре я предлагал купить другую квартиру, но она же упёрлась! Именно эту подавай! Там вид из окна красивый, видите ли!

Ладно, всё, что ни делается – всё к лучшему. Раз уж приходится ехать в больницу, надо использовать эту возможность.

В палате висел запах валерьянки. Неужели врач назначил? Или это опять постанова?

— Милый! — мне на шею тут же бросилась Ярослава.

Шлейф её приторных духов тут же окутал меня. Неужели нельзя хотя бы в больнице не душиться так крепко? Вспомнился чистый хлопковый запах Миры. Она никогда не злоупотребляла парфюмом. Всегда в тему, всегда в настроение.

— Яра, — я снял её руки с себя — мы же всё вчера обсудили. Или ты чего‑то не поняла?

На лице девушки тут же задрожали губы.

— Ты такой жестокий! — буркнула она, схватила йогурт из пакета и вернулась в постель.

Острыми, покрытыми ярким красным лаком, когтями она попыталась открутить крышечку с баночки, но у неё ничего не вышло. Она вздохнула и протянула её мне.

— Давай без драмы. Когда мы обговаривали условия нашей сделки, никаких отношений и свадьбы там не было. Яра, я не собираюсь бросать жену. И, кажется, ясно тебе это сказал.

Она надула губки ещё сильнее. Теперь они стали казаться двумя варениками.

— Тогда я не отдам тебе ребёнка! Либо это будет наш с тобой сын, либо только мой!

Герман вновь удивил. Когда он успел стать таким мудаком? Или всегда был, а я просто этого не замечала? Выстроила вокруг себя воздушный замок, надела розовые очки и просто жила, не задумываясь ни о чём.

Но как обычно бывает, розовые очки разбились стёклами внутрь.

Села в машину, резко завелась и нажала на газ. Находиться рядом с мужем у меня не было никакого желания. А подчиняться ему — тем более. Не собираюсь я воспитывать его сына и делать вид, что все нормально.

Нужно только придумать, как защитить Аэлиту. Она ещё слишком мала и не поймёт таких резких изменений.

А ещё я ни за что не позволю Герману подарить нашу квартиру Ярославе! Это наше общее имущество, и делить мы его будем по закону.

К офису адвоката подъехала за пять минут до встречи. Меня встретило старинное двухэтажное здание. Лёгкий флёр винтажности пропитал это место. Широкая мраморная лестница и кованые перила напоминали о прежних владельцах этого ещё дореволюционного здания.

Внутри заворочались сомнения. Может, я ошиблась и услуги этого адвоката мне не по карману? Хотя Юля дважды к нему обращалась. Но она руководила HR-отделом крупной компании, а я… Десять лет старалась подарить ребёнка тому, кто так и не оценил моих усилий.

Смахнула выступившие слёзы. Резкий отказ от гормонов дал о себе знать. Возможно, не стоило так отказываться от них? Стоило сначала посоветоваться с доктором? Задвинула отвлекающие мысли подальше и задумалась над поиском адвоката попроще. Знакомых, кому я могла бы доверять нет, а нанимать любого с улицы — большая ошибка.

Наверняка муж так просто не отступит. Он упрямый как баран.

В итоге плюнула и пошла на встречу. Отказаться всегда успею. Стоит хотя бы выслушать условия.

Ни секретаря, ни других сотрудников в холе не оказалось. Только чашка с остывающим чаем. Я коротко постучала, услышала приглашение входить и толкнула дверь.

Меня встретил низенький, юркий мужчина. На вид ему было под шестьдесят, но глаза на лице оставались живыми и подвижными. Он профессионально оценил мой внешний вид, просканировал кольцо на руке, улыбнулся. Но эта улыбка не затронула глаза. Только губы растянулись на гладком лице.

— Добрый день, Юрий Альбертович. Я записана на консультацию по поводу развода.

— Да-да-да. Вас подруга ко мне отправила.

Он махнул рукой на кресло. Я села, онемевшие пальцы сжимали сумочку. Лучик лампы отразился от украшения. Поглядела на свои руки. Надо было снять кольцо ещё когда узнала о беременности сестры!

Толстый золотой ободок болтался на моём тонком, длинном пальце. У меня руки музыканта. Это нормально, когда всю жизнь пальцы порхают по струнам.

Раньше это кольцо очень много для меня значило. Оно сообщало о моём статусе. Замужняя женщина. Хранительница очага. А теперь… Просто насмешка. Потянула безделушку, потерявшую всякий смысл. Сняла и убрала в сумку.

Адвокат довольно кивнул. И улыбнулся гораздо искреннее.

— Итак, Мирослава Евгеньевна, ваш брак рухнул?

Я задумалась. Интересное определение. Брак рухнул. Обезличенное. Словно никто в этом не виноват. Так само получилось. Вот был брак, а потом рухнул.

Или ещё лучше: в конфликте виноваты оба. Супруги сделали что‑то не так. Жена пережарила котлеты и подговорила мужа трахнуть её сестру. Или навела его на такую мысль неудачами в постели.

А может, недостаточно боготворила? Или не смогла родить, вот он и побежал к той, что сможет.

А ведь, по сути, я была идеальной женой. Всегда поддерживала, вдохновляла. Не пилила и не скандалила. Хранила, мать его, семейный очаг. А в итоге теперь все считают, что наш брак взял и рухнул. Сам по себе.

Смешно. И горько…

— Нет. Он не рухнул. — покачала я головой — Мой муж мне изменил. Это он разрушил наш брак, и я хочу, чтобы он за это ответил.

— Вот такой настрой мне нравится! – восхищённый взгляд Юрия Альбертовича прошёлся по моему лицу — И я готов вам помочь! Что касается оплаты: я работаю за процент. Поэтому заинтересован в вашей решительности! Если я не смогу ничего отсудить в процессе развода, то и денег никаких не получу. Вас это устраивает?