Варяг. Архонт Росский

© Мазин А.В., текст, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Варяг

Место для битвы

Князь

Герой

Язычник

Княжья Русь

Государь

Богатырь

Золото старых богов

Доблесть воина

Смерти нет

Дерзкий

Я в роду старший

Сквозь огонь

Мечи франков

Княжич Варяжский

Архонт Росский

Зима года от Рождества Христова 911-го, а от сотворения мира 6419-го[1]

Глава 1

Как правильно воспитывать колдунов

Выпад, уход с линии, полуповорот, шаг назад с широким круговым, шаг вперед с коротким смахивающим, длинный шаг с понижением и последний длинный-длинный-длинный выпад… Есть! Собранный из наколотых вершковых планок щит с треском разлетелся. Словно не наконечник шеста в него ударил, а обух топора.

– Во-от! – удовлетворенно произнес Избор. – Теперь хорошо. Теперь сильно.

Сергей выпрямился, посмотрел на конец шеста. Надо же, целый.

– Сядь и обдумай, как делал, – скомандовал ведун.

Сергей отошел к краю полянки, присел на пень. Это было непросто: обдумать. Потому что он именно делал, а не думал. Последовательность движений, повторенная много тысяч раз. И каждая деталька, каждое положение ступней, плеч, головы – выверено до градуса. Как подпись каллиграфа. Сергей мысленно повторил все, мгновение за мгновением вплоть до финала… Есть!

Ай да Избор! Если бы не усадил сейчас вспоминать, выветрилось бы. Ух ты. А ведь не в первый раз. Было уже. Прошлым летом, когда он печенежского хана перестрелял. Ночью. Пьяненький… Очень даже похоже… Татушка!

Сергей поглядел на странный рисунок на своей руке. Темно-серая спиралька-змейка с черточками, разместившаяся между большим и указательным пальцами. Хвостик немного не достает до запястья.

Сергей сжал кулак, вытянул руку… Точно! В таком ракурсе татушка уже выглядела не спиралькой, а… Нет, не получилось. Но ощущение помнилось. Цель словно бы прыгала навстречу. И пару минут назад было так же. На миг они совместились: его взгляд, татушка и центр тренировочного щита. И – раз! Щит вдребезги. Причем Сергей даже не ощутил сопротивления. Да что там, он даже собственного шага не запомнил. Миг – и щита уже нет.

Сергей попробовал «навести» татушку на ближайшую сосну… Ничего не изменилось.

И как это работает?

Ладно. Попробуем повторить в движении. Сергей встал. Шест в руку. Полшага назад, взмах…

Тоже не получилось. Вернее, получилось как всегда. Сергей покосился на Избора. Ведун взирал на ученика рассеянно, по-птичьи наклонив голову, ссутулившись. Очень странная поза. А еще Избор молчал, что для него нехарактерно. И похоже, он не просто так стоял. Делал что-то.

Сергей попытался расфокусировать взгляд. Видеть невидимое…

Не увидел. В конюшне заржал Мар. Ударил копытом в стену.

Избор выпрямился.

– Иди облачись, – сказал он Сергею. – Гости к нам. Издалека.

Гости были и впрямь издалека. Целый князь со свитой. Правда, князь так себе. Самоназванный. Из лесовиков.

Приехали с подарками. Целые сани даров притаранили. Сами в мехах, ростом невеликие, коняшки мелкие, лохматые, чуть покрупнее оленя.

Встречал их не Избор, а полуволк. Уселся в воротах. Этакий живой предупреждающий столбик.

Гости поняли правильно. Внутрь заезжать не стали. Спешились.

Избор потомил их полчасика, потом вышел. Вместе с Сергеем, которому он сказал:

– Со мной пойдешь.

С ним так с ним. Сергею и самому любопытно. У ведуна для каждого знакомца и незнакомца было свое отдельное поведение.

Волчок убрался, приглашая войти.

Внутрь вошли шестеро. Причем две женщины. Предводительствовал крепыш в мехах. За пояс заправлен топорик, на груди – что-то вроде лунницы в виде птички с распахнутыми крыльями и мелкой головкой. Серебро с позолотой по краям, красные глазки-камешки. Да, этот, несомненно, главный. А те двое – охрана, похоже. Здоровенные, волосатые, копья не уступают весом нурманскому хогспьёту.

Пусть главным и был крепыш с лунницей-птицей, однако первым, помахивая чем-то вроде метелки из лисьего хвоста, шествовал четвертый. Надо полагать, колдун или жрец: увешан костяными и каменными оберегами по самое оно, еще и в бороду пегую вплетено полдюжины. На шапке обруч бронзовый с рожками пристроен. Вряд ли с целью от удара защитить. Тоже жреческая хрень какая-то. Точно не волох и не сварг. Кому служит, Сергей не опознал. В общем, какой-то лесной шаман[2]. Сергей в этом особо не разбирался.

А вот Избор оказался в курсе. Неуловимое движение руки, и в утоптанный снег перед жрецом воткнулся ножик. Не тот булатный, что Сергей преподнес наставнику, а обычный. И – небрежный взмах кистью: отхлынь.

Не послушался, дурачок. Некоторое время шаман с Избором бодались взглядами…

Наконец гость дободался. Избор не ухмыльнулся неприятно, шевельнул пальцами за спиной и уронил:

– Варт, забери жизнь кебуна.

– С удовольствием. – Сергей потянул наружу синдский клинок.

Убивать он не собирался. Именно это отсигналил пальцами за спиной ведун: «Не убивать».

Избор любит играть в свои ведунские игры. Сергею же подыграть нетрудно.

Охранники вожака сунулись вперед, но тот раскинул руки, удержал.

Пегобородый ощерился. Не испугался. Сначала…

Потом присмотрелся: сначала к Сергею, потом к его сабле…

Сергей ему не понравился. А сабля… сабля очень не понравилась. Настолько, что всю браваду сдуло. Замахал лисьим хвостом, забормотал по-своему, попятился, едва не толкнул спиной одну из женщин (вожак ее отдернул в сторону) и так, задом-задом, покинул подворье.

Сергей спрятал саблю.

– Вы двое, – палец Избора указал на охранников, – тут ждать. – И уже главному: – Ты с бабами – заходи в дом. – Затем, повернувшись к Сергею, тихо: – Хорошие бабы. Аж горят.

– Что, тоже змею огненному служат? – так же тихо спросил Сергей.

– Не-е, – качнул головой ведун. – На передок горячие. Сам погляди.

Сергей поглядел. Ноль информации. И даже когда гости скинули верхнюю зимнюю одежду, он тоже ничего особенного не увидел. Женщины как женщины. Не старые. На вид скромные. Симпатичные, но не сказать что красивые.

По знаку вождя (Сергей решил, что, назвав того князем, он погорячился) бабы вынули из корзин продукты: мясо, рыбку, лепешки, пару кувшинов чего-то, надо полагать, алкогольного, отдельно – медовые соты. Подавали на стол культурно: перед тем как заняться сервировкой, накрыли стол холстом.

Избор взирал равнодушно. Привык, что гости его обслуживают. Ну а как? Неужели самому ведуну хлопотать? Тем более ведуну княжьих кровей.

За стол сели втроем, женщины остались прислуживать.

Сергея ведун представил княжичем белозерским. Бросил небрежно: «В учении у меня».

Гость тоже представился. Все-таки князем. Чего-то там… Сергей не понял. Да и неинтересно. Таких князей в лесах больше, чем у норегов – конунгов.

Поснедали.

Гость выложил на стол подарок: кошель. Судя по размерам – с серебром.

Изложил проблему. Жены у него ледащие. Не рожают.

– Не удивлен, – кивнул ведун. – Проклятие на тебе. Взял девку силком. Было?

Гость признал: было. И не единожды. Особенно по молодости. Удивился даже: кто ж их, девок, спрашивает? Радоваться должны, что им целый княжич юбку задрал.

– Спрашивать, может, и не надо, а вот подумать, в кого уд суешь, стоит, – поучающе изрек ведун. – Иной раз девка с виду проста, а есть у нее покровитель. Да не из здешних, а оттуда! – Палец ведуна указал на закопченный потолок. – И еще повезло тебе. Бывает, что у таких в срамном месте зубы вырастают. Ты ей сунул, а она – клац! – Избор щелкнул зубами. Гость дернулся. Аж подпрыгнул слегка.

– Что, совсем? – спросил, ужасаясь.

– Бывает – совсем, – подтвердил ведун. – А бывает, кус оттяпает. – И показал пальцами размер куса, с вершок. – Как повезет.

И хихикнул.

Гость побелел. Вероятно, осознал перспективу «везения».

– А что проклятье мое? – промямлил он.

– Избавлю, – пообещал ведун. – Есть у меня зельецо. Выпьешь – покажет тебе обиженку твою. Попроси, чтоб простила.

– А если не простит? – засомневался гость.

– А ты хорошо попроси, – с нажимом произнес ведун. – А я от себя ее покровителю поднесу. Но этим, – Избор ловко прибрал кошель, – не обойдется.

– А сколько еще?

Ишь напрягся. Не иначе, обман заподозрил.

Избор считал гостя без труда.

– Не знаю. Может, и ничего не надо… – Сделал многозначительную паузу. – Это если не выйдет у меня. А если выйдет, что у меня попросят там… – он опять показал на потолок, – того не ведаю пока.

– То есть, если не понесут, ничего боле платить не надо? – уточнил гость.

– Тогда не надо, – подтвердил Избор.

Встал и занялся делом. Выбрал из гербария подходящие травки, покидал в емкость, залил кипятком и закрыл крышкой.

Следующие минут пять провели в молчании. Потом ведун надел рукавицы, взял кувшинчик, взболтал, не снимая крышки, вынул из закромов серебряный кубок со страшной ряхой на боку, поставил перед гостем ряхой к нему.

Гостя проняло. Схватился за оберег, забормотал.

– Гляди, гляди, – усмехнулся Избор. – Этому твое проклятье на один укус.

– А потом что? – напряженным голосом спросил гость.

– А потом – ты! – Избор хохотнул. – Не боись. Шучу. Пока я рядом, тебя ни один дух не тронет.

Он взял кувшинчик и аккуратно, не взбалтывая, перелил часть в кубок.

Потянуло знакомым запахом. Слада такой настой делала. Шикарный способ погрузить человека в яркий, пусть даже и не совсем здоровый сон.

– Пей! – велел Избор.

– Я? Почему я? – вскинулся гость. – Они бесплодные, им давай!

Похоже, Избор перегнул с пугалками.

– Потому что это ты стручок свой совал куда попало, а не они, – пояснил ведун. – У них, как ты знаешь, и стручков-то нет! – Избор издал перханье, которое полагал смехом.

Гость нерешительно взялся за кубок… И отдернул руку:

– Горячо!

Само собой, горячо. Внутри почти кипяток, а серебро отличается отменной теплопроводностью.

– А ты как думал? – Ведун сделал суровое лицо. – Мамкино молоко тебе дают? – Но сжалился: – Рукавицу надень. И пей, пока сила не ушла. А я покуда передохну. – Он уселся на лавку. – Вы, бабы, от мужа отойдите. Не то все проклятье с него на вас перейдет. Часть его порчи в вас и без того сидит.

– Ох! – воскликнула та, что постарше, а та, что помладше, прикрыла рот ладошкой.

– Сюда сели, – хлопнул ладонью по лавке ведун. – Да не тряситесь. Вытолку я из вас гнилую порчу. А сам не справлюсь, он пособит, – кивок на Сергея.

Тот скривился. Он уже догадывался, каков коварный план ведуна. Взглянул на мужа-гостя: как отреагирует?

Лесному князьку было не до анализа обстановки. Он честно старался употребить настой. Глотал по-мелкому, дышал широко открытым ртом…

Сергею стало его жаль.

– Ложку возьми, – посоветовал он.

– А можно? – испуганным шепотом спросил гость.

– Можно. Ты, главное, когда пьешь, на этого смотри. – Сергей постучал по страшной роже.

Ну да. А то еще сделает неправильные выводы. Вернее, правильные. Ведун времени не терял: не стесняясь, тискал ляжку той, что постарше.

Несостоятельный муженек воспользовался советом. Дело пошло быстрее. Пара минут, и он поплыл. Горячий настой усваивается быстрее, а пациент еще и парами надышался.

Сергей успел убрать кубок, и обошлось без ожогов.

– Приятно почивать, – сказал гостю Сергей, подкладывая ему под голову соболью шапку.

– Ну все. – Избор решительно поднялся со скамьи. – Будем порчу выбивать. С тебя начну, – хлопнул по спине ту, что постарше. – Скидывай порты.

– А можно он будет выбивать? – застенчиво попросила баба, показав на Сергея.

Вот ведь сообразительная.

Сергей фыркнул, снял с рога-вешалки шубу и вышел из избы.

Двор был пуст. Сопровождающие расположились за пределами усадьбы. Тянуло дымком и съестным.

В воротах опять сидел волчок. Глядел на гостей, пуская слюну. Гости косились на него, но кинуть подачку не решались. Вдруг здоровенный волчара не на угощение, а на них слюноточит?

Кстати, и стая где-то поблизости ошивается. Иначе с чего бы лошадкам пришлых так беспокоиться.

Сергей надел шапку, спустился с крыльца. Прошел мимо кобеля-полукровки.

Гости жарили кабанчика. Изгнанный жрец сидел с ними. Вещал что-то. Второй кабанчик, покрупнее, выпотрошенный, лежал неподалеку.

Сергею поклонились, предложили место у огня.

– Позже, – бросил Сергей.

Поманил волчка, показал на кабанчика.

Два раза предлагать не пришлось. Схватил и понес к лесу. Именно понес, а не поволок. Крепкий парнишка, как и все полуволки. А ведь еще не заматерел по-настоящему.

– Ты что творишь? – возмутился жрец. – За чужой…

Сергей двумя пальцами взял его за шею. Сжал.

Жрец взвизгнул. Вцепился в руку Сергея.

– Ровно сиди, – посоветовал тот, немного ослабив хват.

И глянул: как остальные? Не собираются вмешаться?

Не собирались. Все, включая воев-охранников. Глядели с интересом и предвкушением.

– Не любят тебя люди, – сказал Сергей. – Есть за что?

И снова поглядел на сидевших вокруг костра.

– А за что его любить, пиявку? – проворчал один из воев. – Только и знает: прокляну, прокляну… И приношений требует.

– А тут ты не прав, – нравоучительно проговорил Сергей жрецу. – Людям помогать надо.

– Я тебя не боюсь, нелюдь! – дрожащим голосом заявил жрец. – И духа твоего заклятого не боюсь. Уходи, откуда пришел!

– Вообще-то я у себя. – Сергей усмехнулся. – Я – из княжичей белозерских, а здесь наш удел. Верно говорю, люди?

Люди охотно подтвердили. Немножко нервно, потому что неподалеку приступила к питанию стая мамы-волчицы. А волчья трапеза – не самый тихий процесс.

– Вы тоже кушайте, люди, – разрешил Сергей. – Это звери Изборовы кормятся. Им младший вашего кабанчика отнес. Считайте, дар от вас. Теперь не тронут, когда обратно пойдете.

– Так мы это, волков не боимся, – сказал второй из воев. – Чего они нам. Большая стая-то?

– Не особо. – Сергей чуть сильнее придавил собравшегося высказаться жреца. – Да не в числе дело. Вот вас здесь сколько? Дюжина? А надо будет, я один всех вас за Кромку отправлю. Вот и волчики Изборовы – они вроде меня. Ну да младшего вы сами видели, а на старших лучше не смотреть.

Прониклись.

– А ты с кебуном что делать станешь? – спросил один из смердов. – Если убивать, то тело потом нам отдай. Мы его правильно упокоим, а то вредить станет.

– Вредить? – Сергей приподнял бровь. – Он? Мне?

И еще немного придавил дернувшегося жреца.

– Еще как буду! – прохрипел тот. – Всех вас накажу!

Народ напрягся.

– Слышь, чего говорит? – сказал тот же мужик. – Об тебя, княжич, он зубы обломает, а на нас оттопчется. Сам знаешь: мертвый колдун опасней живого. Духи злые в нем живут, опять же.

– Есть такое, – согласился Сергей.

Статус «колдун» в некотором смысле касался и его. Зачем развеивать полезные заблуждения?

– Но это для вас, непонятливых, мертвый опаснее. А я способ знаю. Рассказать?

Гости дружно закивали.

– Главные духи, которые самые опасные, у такого вот колдуна прячутся не в побрякушках, – Сергей дернул за связку оберегов, – а прямо ему в кожу вшиты, знаками заперты. Как помрет колдун, они через время освободятся, и тогда, да, скверно будет.

Смерды внимали «мудрости» затаив дыхание.

– Однако беды сей можно избежать, – продолжал Сергей. – Меня тому учили умельцы, что далеко на юге живут. Мастера не чета вашим. Дело это непростое, и если, скажем, с наставником моим Избором или со мной так обойтись, лучше тогда ни вам, ни родне вашей и не рождаться вовсе. А с таким задохликом… – Он придавил шею шамана еще сильнее, тот пискнул. – С таким любой управится. Потому что у такого хилого колдунца духи снаружи на коже попросту под знаками сидят. И бороться с этим следует так: кожу с него аккуратно снять, наизнанку вывернуть и обратно надеть. Колдун от этого, ясно, помрет, но ведь не сразу. Духи освободиться не успеют, а когда вылезут, то не наружу, а внутрь побегут. А внутри кто? Дохлый или почти дохлый колдун.

– Ловко! – дружно восхитились оба воя.

– Лжа все! – воскликнул жрец и быстро залопотал по-своему.

Сергею пришлось немного наклониться, чтобы лоб жреца уперся в колени. Сдавленный бубнеж не прекратился, но стал глухим и неразборчивым.

– Зачем вы его вообще с собой взяли? – спросил Сергей.

– Князь решил, – пояснил один из воев. – Этот ему сказал: сделает так, чтобы ведун ваш его не обманул.

– Сделает? – Сергей засмеялся. – Этот червяк? Мокро в штанах у себя он сделает, это да. Это он может.

Сергею надоело стоять внаклонку, и он присел на спину жреца. С такими только так и надо. Давить. Вспомнился Прорвич. Така же тварь. Все они подлые твари. Давить и давить.

– Не побрезгуй, княжич. – Говорливый мужик подал ему завернутый в лепешку кус горячей кабанятины.

Лепешка оказалась бедняцкой, ячменной, а кабанятина ничего. Жирная, горячая. Очень кстати. А то Сергей из-за этой лесной делегации обед пропустил.

Жрец оказался ненадежной опорой – сомлел и повалился на бок. Сергей пересел на бревнышко. Холодное, промерзшее. Пришлось подоткнуть шубу. Жрец был комфортнее. Не замерз бы… Нет, не замерз. Полежал немного, потом заворочался и сел.

Сергей к этому времени доел средневековый бутерброд, угостился травяным чайком. Осмелевшие смерды начали задавать вопросы. Об Изборе. М-да. Репутация у ведуна была мощная. Сергей отвечал уклончиво. Мол, как обращает людей во всякую живность, не видел, но возможность такую допускает. Предметы зачаровывает, сам пользовался. Будущее предсказывает точно. Зверей диких и духов всяких, да, на службе держит. Нет, он их, а не они его. Потому что великим духам из-за Кромки хода нет, а слабые вот разве что такого чмыря, как ваш, оприходовать могут.

Жрец услышал, опять забормотал злобно. Смерды напряглись. Язык, что ли, ампутировать гаденышу?

В доме заохала баба. Очень характерно. Гости заинтересовались. Даже шаман бормотать перестал.

– А ничего так князь у вас, – сказал Сергей, отводя подозрения от наставника. – Старательный.

Смерды уважительно закивали. Шаман зашипел.

– Убью я тебя, – сообщил Сергей равнодушным голосом. – Вот этим, – он похлопал по синдской сабле. – Знаешь, что дальше?

Колдунец наверняка что-то такое знал, в отличие от Сергея, потому что его заколотило не по-детски. С испугу сам упал на коленки, полез за пазуху, достал золотую монетку незнакомой чеканки и протянул Сергею:

– Не надо, княжич, молю!

Ну вот. Уже княжич, а не нелюдь. Прав еще не родившийся поэт: хладное железо властвует над всем. А также его сплавы.

Снова заголосила баба. Другая. Надо полагать, теперь молодая подвергалась процессу «выбивания».

Неплохо так голосит. Но до Искоры ей далеко. Вот кто в любовных битвах истинная тигрица.

Сергей улыбнулся. Вспомнил, как они с Искорой зажигали на свадьбе и как потом Милош сообщил ему по секрету:

– Старшая твоя сначала загрустила, а потом вспомнила, что главная, и воспряла. «Вот, – говорит, – какой у меня муж. Лучше всех!»

Вернулся волчок. Улегся рядом с Сергеем. Покушал, мохнатенький.

В избе было тихо. Надо полагать, с выбиванием проклятий Избор закончил.

– Приглядывай тут, – сказал полукровке Сергей, указав на колдунца, поднялся и пошел в дом.

Глава 2

Как правильно воспитывать лесовиков

– Он зовет всех, – сказал Егри. – Тебя, твоих сыновей, твоих данников. Всех. Придете?

– Возможно, боярин. – Стемид изучающе разглядывал посла.

Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе – две искусно вырезанные чаши из рыбьей[3] кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором.

– Да, возможно. – Князь поворошил угли в жаровне огрубевшими пальцами. Стряхнул пепел. – Зависит от доли, которую выделит нам Хельгу. И от того, кто еще пойдет.

– Твои сыновья уже сходили на ромеев однажды, – заметил Егри. – И сходили неплохо.

– Как сказать, – возразил Стемид. – Мой старший сын потерял корабль и едва не сгорел.

– Ну не сгорел же! – в свою очередь возразил Егри. – И вернулся удачно, не пешком с пустым кошелем.

– То была не его удача! – отрезал Стемид. – И не удача Хельгу. Мой названый сын Вартислав спас его!

– Вартислав… – мечтательно произнес Егри. – Я помню его вот таким… – Ладонь Егри повисла примерно в сажени от пола. – Знаешь… Это я дал ему прозвище. Все думают, что это был Харальд-конунг, потому что Дерзкий носит кольцо его матери, но это не так. Я слыхал, что ты принял его в род. Очень разумно. О его удаче много говорят в Киеве. Если он пойдет с тобой и твоими сыновьями, слава и добыча вам обеспечены.

– Он пойдет, – сказал Стемид.

Он знал, что Вартислав пойдет с Хельгу в любом случае. Но Егри знать об этом не обязательно. Пусть думает, что Вартислав – почтительный сын.

– Мой князь будет рад, – кивнул Егри. – Он любит твоего сына как собственного. Ничего не жалеет. Поселил на Горе, рядом с собой.

Стемид потянулся к чаше. Наклонясь, смочил усы в еле теплом сбитне, чтобы Егри не заметил его усмешки. Историю приобретения Вартиславом киевского подворья ему рассказал Рёрех, которому, в свою очередь, рассказал ее Машег. Олег в приобретении не поучаствовал никак. И это хорошо. Они с Хельгу, конечно, родичи, но не такие уж близкие. А Вартислав, он будто чудесный конь из сказов. Где ударит копытом, там золотые монеты зазвенят. Уже не только его отроки, но и Рёреховы в шелках ходят и бронях лучших, чем Стемидова гридь. Но это пока. Так что да, он, Стемид, в большой Олегов поход пойдет непременно. Но Егри знать об этом пока рано. Пусть постарается, поуговаривает…

– Когда? – спросил Сергей.

– Восемнадцать дней назад, – ответил Фудря.

Выглядел он виноватым. Ему погост доверили, а он не уберег.

– Почему сразу ко мне не послал?

– Думал, управлюсь. – Фудря глядел в пол. – Это ж лесовики…

– Лесовики тоже разные бывают, – сказал Сергей. – Не знал?

– Не знал.

Теперь бывший гридень выглядел совсем убитым.

И правильно.

Его ограбили. А заодно с ним и Сергея. Хорошо хоть разведка сработала и люди успели уйти. Налегке. Погост, острог и все, что было в нем, трофеями отошло к захватчикам.

– Не знал. Теперь знаешь.

Да, Фудря виноват. Надо было сразу же, как ультиматум предъявили, за помощью посылать. А там запереться за стенами и ждать подмоги. Нехорошо вышло. И острог потеряли, и дали основание врагу почувствовать себя сильным. Теперь будет сложнее.

– Что делать будем, княжич? – не выдержал Войст.

Фудря его родич и его ставленник. Тоже себя виноватым чувствует. И это правильно. Расслабились. Неуязвимыми себя возомнили. Варяги, блин. Один однорукий, боится, что слабым сочтут. Второй просто привык к тому, что белозерских все боятся.

Выходит, не все.

– Ты сказал им, что ты – мой человек?

Фудря замотал головой:

– Не подумал я. Не знал…

Конечно не подумал. Потому что он и не был человеком Сергея. Он был партнером. И партнером неплохим. Острог на собственные средства построил, людей набрал. С лета уже ему прибыль пошла. Войст у него товары брал по хорошим ценам, не как у сборщиков и добытчиков.

– Теперь знаешь, – повторил Сергей.

– Да.

– Послезавтра выходим.

– Острог наш отбивать? – оживился Войст.

– Да. Только не наш уже, а мой.

Подождал: не будет ли возражений? Возражений не было. Что с воза упало, то уже не твоя собственность.

– Ты, Войст, с нами не пойдешь. Только ты, Фудря. Сдюжишь? Мы быстро пойдем. По-нурмански.

– Сдюжу.

А куда ты денешься, голубчик.

– Сегодня-завтра отдыхай, – разрешил Сергей. – Из своих людей подбери кто потолковее и пошустрее. Тоже пойдут. Но без спешки. Что сказать хочешь?

– О тех лесовиках, – пробормотал Фудря. – Их много, и они опасны. Луки хорошие. Даже бронь у иных. Мои видели.

Да уж. Жалкое зрелище: здоровенный матерый варяг, бывший гридень, пусть и однорукий, виноватится.

– Тех, кто видел, – ко мне. Поговорю с ними сам. – И, решив подбодрить: – Не кручинься, Фудря. Не оставлю тебя. Ты теперь мой, а мои головы не роняют ни на грудь, ни наземь. И спуску никому не дают. Вернем острог, будешь и дальше там властвовать.