- -
- 100%
- +
Время шло. Судя по отросшей щетине, Олег провел здесь не меньше месяца. И – никаких перспектив обрести свободу.
Саянов уже перестал надеяться, что в этом раю для хряков-производителей когда-нибудь что-нибудь изменится, когда вдруг случилось чудо. Олег прозрел!
Вообще-то слово «вдруг» не совсем точное. Процесс прозрения происходил постепенно.
Сначала в окружающей тьме появились тени, потом – смутные движущиеся фигуры, и наконец, однажды, проснувшись, Саянов убедился, что отчетливо видит все вокруг. Правда, сначала открывшийся ему мир был черно-белым, краски появились много позже, но даже черно-белый мир был намного лучше темноты.
Теперь, когда Олег мог видеть, он понял, отчего не смог найти выхода.
Выходы были. Даже несколько. Но располагались они на двух-трехметровой высоте.
Сама же пещера оказалась вовсе не такой грандиозно-огромной, как ему казалось сослепу. Хотя и далеко не маленькой. Впрочем, многие вещи он представлял правильно. Родник, бивший из расщелины в круглую чашу, колонны (явно искусственного происхождения)… Даже число обитательниц Олег определил довольно точно: немногим больше двадцати.
Половину времени козоногие проводили под землей: спали, ели, общались, занимались приготовлением пищи. С наступлением ночи большинство уходило наверх. Взрослые и дети без помощи рук кузнечиками вспрыгивали в один из проходов и исчезали в тоннеле. Олег тоже мог бы взобраться наверх. Но его, без сомнения, тут же догнали бы и вернули.
Разумеется, Саянов сделал всё, чтобы скрыть свое прозрение. Он вел себя так, будто ничего не изменилось.
Зрячему, ему было куда легче изучать обитательниц пещеры. И теперь Саянов знал наверняка: практически все козоногие проявляют к нему интерес. А сдерживает их, судя по всему, сила двух его «хозяек». Хотя кое-кто из обитательниц пещеры вел себя нахальнее прочих. Например, сознательно оказывался на пути Олега, когда тот, изображая слепого, бродил по пещере. Но это происходило лишь тогда, когда одна из «хозяек» отсутствовала.
Небезынтересным было и то, что союз его соложниц был единственным союзом в пещере. Если не считать двух матерей, чьи девочки были относительно малы и требовали заботы, все красотки оказались ярко выраженными индивидуалистками. Например, еда принадлежала той, которая ее принесла, и только ей. Олег ни разу не видел, чтобы пищей делились. А его самого кормили исключительно «хозяйки».
При детальном рассмотрении Саянов обнаружил немало различий между обитательницами пещеры. Любая из них украсила бы обложку мужского журнала, но у каждой был свой «имидж». Имелись также возрастные отличия. Более старшие были крупнее: больше груди, шире бедра, рельефнее мышцы. Именно к таким, старшим, относились «хозяйки» Саянова.
Слово «старшие», впрочем, достаточно условно. На вид этим самым старшим было не больше тридцати. Ни старух, ни даже просто пожилых – не было.
Любая из красоток была сильнее Олега. И практически каждая с удовольствием заполучила бы его в собственное пользование. Если бы не «хозяйки» Саянова. На этом «конфликте интересов» можно сыграть.
Вскоре в монотонной жизни Саянова случилось еще одно событие. Одна из соложниц утратила к нему сексуальный интерес. Олег попробовал выяснить причину охлаждения у второй, но ответа не удостоился. Тем не менее он счел это знаком. Пришла пора действовать.
Выбор Олега пал на одну из «тайных почитательниц», чье сложение, возраст и внешность примерно соответствовали тому же у соложниц Саянова. Надо полагать, силой она им тоже не уступала.
Выбрав время, когда из «хозяек» в пещере осталась лишь одна, та, которую он больше не интересовал как мужчина, Олег приступил к делу.
«Наткнуться» на свою избранницу было совсем нетрудно. Тем более что это происходило уже не раз и не вызвало особенного беспокойства у «хозяйки» Саянова. Она лишь бросила на женщину предупреждающий взгляд, когда та застыла на месте, подставляя себя рукам Саянова.
Но на этот раз Олег был особенно нежен. Он прикасался к ней бережно и умело: лицо, шея, спина, грудь. Давно уже руки Олега не были так чутки. Козоногая закрыла глаза и глубоко дышала. Когда ладони Олега прошлись по горячему животу, он ощутил наконец, что козоногая дрожит.
Краем глаза Саянов заметил: его «караульщица» пристально следит за разворачивающейся сценой.
Пальцы Олега двигались по гладкой коже живота, пока не коснулись волосков на лобке. Когда он дотронулся до ее лона, козоногая содрогнулась всем телом, глаза ее широко открылись… И сильные руки ухватили Олега за ягодицы. Но больше бедняжка ничего не успела сделать.
В следующий миг Саянов был буквально выдран из объятий разъяренной фурией. Его «хозяйка» неуважительно отшвырнула свою «собственность» прочь и отвесила нарушительнице такую оплеуху, что эхо ее достигло самых дальних уголков пещеры. Та не осталась в долгу. Издали Саянов наблюдал, как они вертятся на месте под сухой цокот раздвоенных копыт и резкие хлесткие звуки ударов. Драка была стремительной и жестокой, но, к удивлению Олега, ни та ни другая не пользовались ногами. А ведь удары острых копыт были бы сокрушительны.
Пятеро других козоногих, находившихся в это время в пещере, с явным интересом наблюдали за схваткой. А вот шестая смотрела на Олега. Очень внимательно смотрела. Эта красотка была моложе остальных и внешне так похожа на ту бедняжку, которая умерла от удара сабли, что Олегу стало немного не по себе.
Девушка, скрытая от дерущихся спинами своих соплеменниц, приблизилась к Олегу, улыбнулась совсем по-человечески и протянула ему руку. Саянов с трудом удержался от ответного жеста. Он ведь слеп! Но рука по-прежнему висела в воздухе, и Олегу ничего не оставалось, как коснуться ее, приняв как факт, что его тайна раскрыта. Теперь всё зависело от того, сохранит ли козоногая тайну. Они обменялись взглядами, и Саянов понял: не выдаст!
Олег закрепил их союз, сжав тонкие пальчики. Наклонясь и прикоснувшись губами к маленькой ушной раковине, он шепнул:
– Меня зовут Олег.
– Я знаю. – Голос был как дуновение лесного ветра.
– А тебя?
– Шествующая-По-Ночной-Тропе!
Первое из имен Древних, которое услышал Олег Саянов.
– Шествующая! – прошептал Саянов, и в груди у него разлилось тепло.
Драка окончилась победой «хозяйки». Торжествуя, она положила руку на плечо Саянова. Обозначила, так сказать, имущественное право. Лицо победительницы украшал здоровенный кровоподтек, лоб пересекли две длинные царапины.
Побежденная выглядела похуже, но взгляд, который она искоса бросила на Олега, говорил: от своих притязаний козоногая не отказалась.
Победительница отвела Саянова к ложу, потом окунула лицо в холодную воду источника. Ее соперница сделала то же самое.
Все их раны зажили буквально через несколько часов.
Потрясающая способность к регенерации.
Глава шестая
Кровь и страсть
«Сколько же времени я здесь?» – думал Саянов, растянувшись на колкой соломе.
Он потрогал отросшую бороду. Вполне приличных размеров! И куда гуще, чем три года назад, когда Олег, по прихоти одной из своих подружек, перестал бриться.
Слегка озадаченный, Олег ощупал голову и обнаружил настоящую львиную гриву. Такая же была у Саянова, когда он юношей, создавая образ повесы-музыканта, не стригся больше года.
Неужели он здесь так долго? Быть того не может.
Олег уселся на своей подстилке и задумался.
Определенно с его телом что-то происходило. Странно, что он раньше этого не заметил. Хотя что значит «не заметил»? А способность видеть в темноте? А сексуальная неистощимость? Да не было дня, чтобы он трахнулся меньше четырех раз!
Саянов ощупал гениталии. Яички определенно увеличились!
Через полчаса, проведя ряд экспериментов, Олег убедился, что изменения коснулись не только прически и репродуктивных функций. Например, глубоко вздохнув и задержав дыхание, Саянов почувствовал желание выдохнуть только через сто двадцать ударов пульса. Очень редких ударов, черт возьми!
Сантиметр за сантиметром Олег обследовал свое тело, удивляясь, почему он не сделал этого раньше. Все мышцы увеличились и стали твердыми, как самшит. Саянов должен был потерять форму без обычных нагрузок, а произошло обратное. Грудь Саянова покрылась курчавой шерстью (прежде это были реденькие волоски), и похоже, что живот скоро станет таким же волосатым. Пресс просто каменный. Треснув сам себя кулаком, Олег не почувствовал ровно ничего.
Тут же ужасная мысль пришла Олегу в голову…
Но – слава Богу!
Ноги его остались прежними. Никаких пугающих изменений, если не считать малость огрубевших подошв.
Что еще? За все время его заточения ни разу не напомнил о себе чертов желудок. Гастрит пропал. Да у него за все это время вообще ничего не болело!
И холода он больше не чувствовал. Даже мытье холоднющей родниковой водой стало сплошным удовольствием.
Олег поднялся и сделал несколько движений из семейной боевой системы. Тело работало, как швейцарский хронометр. Мощи и резкости определенно прибавилось.
Саянов попрыгал на месте – и обнаружил, что без труда выпрыгивает метра на полтора вверх.
Оставшаяся на карауле «хозяйка» наблюдала за экспериментами Саянова без особого интереса. Чем бы дитя ни тешилось…
Собственная возросшая мощь подвигла Олега на новые подвиги.
Он дождался ситуации, когда на страже осталась козоногая, не претендующая на близость, и, одновременно, та красавица, которую Олег спровоцировал на драку. Затем, выбрав момент, Олег сделал знак молоденькой Шествующей, собравшейся покинуть пещеру: не уходи.
Саянов не особенно надеялся, что девушка послушается: козоногие были вовсе не склонны подчиняться. Зато все они были очень любопытны. Шествующая-По-Ночной-Тропе осталась.
Улучив момент, когда сторожившая его направилась в боковой коридорчик (там было отхожее место), Саянов поманил Шествующую.
– Останься со мной, – сказал ей Олег, когда девушка подошла.
– Земноликая! – Девушка бросила взгляд туда, куда ушла «хозяйка».
– Ну и что?
– Земноликая не позволит мне быть рядом с тобой! – тихо возразила девушка. – Она – сильнее меня! Сильнее всех, кроме Дающей Плод!
– Дающая Плод – это вторая? – сообразил Саянов.
– Да! Она ушла в мир Светлой Луны. Ей нужно много пищи.
Надо же, какие мы, оказывается, разговорчивые. Если хотим…
– Ты боишься? – Рука Олега обвилась вокруг талии Шествующей.
– Я не могу сделать тебя моим. – Шествующая-По-Ночной-Тропе с опаской посмотрела туда, куда ушла Земноликая. – Они убьют меня так же, как убили Жертвующую Ветру. И Маат не отомстила им!
«Что еще за Маат?» – подумал Олег, но уточнять не стал.
– Шествующая, – Олег обнял ее покрепче, – это не они, а я убил Жертвующую Ветру. Случайно. Мне очень жаль!
Не хватало еще ее напугать!
Однако Шествующая не испугалась, а рассмеялась. Олег впервые слышал, как смеется козоногая. Очень мелодично.
– Ты из Детей Дыма, – проговорила она. – Как ты мог убить Древнюю?
– Саблей, – ответил Олег. – Случайно. Но она выжила бы (очень может быть – учитывая невероятные способности козоногих к регенерации), если бы твои соплеменницы позволили мне ей помочь!
– Этого не может быть – безапелляционно заявила Шествующая-По-Ночной-Тропе. – Дитя Дыма может убить Древнюю только огнем. И сабли у тебя быть не могло. Тот, кто приводит к нам Дающих Семя, знает: у вас не должно быть оружия. Даже больших ножей. Чтобы вы не убивали сами себя от страха.
– Ваш слуга недоглядел, – сказал Олег. (Ну Винченца! Ну сука! Дай мне только до тебя добраться!) – У меня была сабля. Скажи, почему Жертвующая Ветру подстерегала меня? Почему она, а не ты?
– Жребий. – В голосе Шествующей послышалась зависть. – Нерожавшие бросили жребий, и он указал на Жертвующую Ветру. Ты достался ей. Так решила Маат.
Второй раз Шествующая-По-Ночной-Тропе упомянула это имя, выделив его особым тембром голоса. И вновь Олег решил не уточнять, что это за зверюга такая – Маат. Есть более неотложные вопросы.
– Послушай, – сказал он, – а если бы жребий указал на тебя?
Шествующая погладила его плечо.
– Ты был бы моим, – сказала она с нежностью. – Ты – сильный. И приятный. И по-прежнему крепок, хотя живешь здесь так долго. Хотела бы, чтоб ты принадлежал мне, а не им!
– У тебя есть шанс, – сказал Саянов. – Возможно, я буду принадлежать тебе, а ты – мне!
Шествующая снова засмеялась:
– Я – тебе? Ты так шутишь…
– Она идет! – оборвал девушку Олег.
– Ох! – выдохнула Шествующая и подалась назад.
Но Земноликая уже увидела их. И выражение ее лица не сулило доброго.
Шествующая-По-Ночной-Тропе оскалила зубы. Она боялась, но готова была принять бой. Даже гримаса вызова не могла испортить ее красоты.
Олег стоял сбоку. Земноликая не обращала на него внимания: он был имуществом.
Саянов выжидал. Он знал: у него есть только один удар. Только один. Даже его улучшившиеся физические данные – ничто в сравнении с быстротой и силой козоногих.
Земноликая ударила без предупреждения. Очень быстро. Будь удар направлен на Саянова, Олег уже валялся бы на земле. Но Шествующая не менее стремительно отпрянула назад.
Вот он, шанс!
Саянов толкнулся правой ногой и вогнал ребро левой стопы в солнечное сплетение Земноликой. Удар прошел полностью. В самую масть. Земноликая, отброшенная на несколько шагов, скорчившись, жадно ловила ртом воздух.
Шествующая снова оказалась рядом с Саяновым. Она с изумлением смотрела на соплеменницу, прижимавшую руки к животу.
Земноликая с трудом выдавила пару слов на своем языке. Шествующая отрицательно замотала головой.
Одна из обитательниц пещеры (ну как же без зрителей!) что-то сказала.
– Что она говорит? – спросил Олег.
– Земноликая говорит: я ударила ее ногой! – оскорбленным тоном заявила Шествующая.
Если удары ногами здесь под запретом, то Олега ждут неприятности. Хотелось бы знать, насколько серьезные.
– А Ранняя Зрелость говорит: ее ударил ты! – Теперь в голосе Шествующей звучало удивление. – Она не лжет?
– Нет, – без особой охоты признал Олег. Даже если табу на удары ногами влечет за собой кару, нет смысла отрицать очевидное.
Земноликая отняла руки от живота и убедилась, что кожа не повреждена. Она перевела взгляд на Шествующую, потом – на Саянова. Казалось, она не верит своим глазам.
– Ты – удивителен, – сказала Шествующая. – Может, ты – не Дитя Дыма?
Подобная мысль явно появилась не у нее одной.
Обитательницы пещеры обступили Олега, оттеснив Шествующую-По-Ночной-Тропе в сторону. Саянов испытал что-то вроде облегчения, когда понял, что с ним не собираются расправляться. И он понял, что сам больше не является табу.
Козоногие трогали его голову, грудь, плечи. Саянов не знал, как реагировать, но прикосновения этих пальцев возбуждали…
И вдруг словно вихрь разметал обступивших его козоногих.
Это вернулась вторая «хозяйка». Дающая Плод.
Обитательницы пещеры поспешно отступили. Вокруг Саянова мгновенно образовалось пустое пространство.
Дающая Плод обменялась несколькими быстрыми репликами с Земноликой, бросила взгляд на Олега (оценивающий) и, отыскав в толпе Шествующую, сделала ей знак.
Девушка вышла в пустое пространство. Она нервничала, но явно решила не уступать. Дающая Плод что-то сказала ей с явной угрозой. «Теперь или никогда!» – подумал Саянов и, шагнув вперед, оказался между Шествующей и ее противницей.
– Я, – заявил он твердо, кивнув в сторону Шествующей, – выбрал ее! Ты – убирайся!
Если бы стена пещеры вдруг заговорила, наверняка это меньше удивило бы Дающую Плод. За то время, что Олег был с ними, и она, и Земноликая привыкли к его покорности.
Это было на руку Саянову. Теперь, зная, что удары его кое-что значат для обитательниц пещеры, Олег чувствовал себя более уверенно.
Дающая Плод, даже не посмотрев на него (ее глаза были обращены на Шествующую), протянула руку, чтобы отбросить Саянова в сторону.
Олег отбил руку жестким блоком.
Козоногая оскалилась. Сопротивление ее рассердило. Саянов понял: сейчас ему достанется.
Но тут выступила Шествующая.
– Он – мой! – заявила девушка по-русски, чтобы Олег тоже понял.
Дающая Плод одарила соперницу недобрым взглядом.
Земноликая встала позади Дающей Плод и всем своим видом дала понять, что в стороне не останется.
Саянов и его «подружка» явно уступали этой «сладкой парочке».
Олег огляделся в поисках подходящего орудия. Хорошая дубина могла уравнять шансы. Но на каменном полу пещеры не было ничего, кроме разбросанных пучков высохшей травы.
И вдруг у Саянова появился неожиданный союзник!
Из толпы козоногих выпрыгнула женщина и недолго думая вцепилась в волосы Земноликой. Миг – и та уже на земле, а напавшая упирается коленом ей в спину.
Земноликая закричала, Дающая Плод оглянулась…
Саянов никогда не был джентльменом в подобных ситуациях. Он тут же врезал козоногой по затылку.
Кисть у него онемела, а Дающая Плод, вместо того чтобы упасть, взвилась в воздух на добрых два метра, развернулась и обрушилась бы на Олега сверху, если б Шествующая не совершила такой же великолепный прыжок.
Они столкнулись в воздухе и упали на пол пещеры.
Копыта их ударили в камень одновременно, с оглушительностью выстрела. Шествующая схватила противницу за руки. Вряд ли она сумела бы удержать Дающую Плод больше секунды. Но секунда – достаточно длинный промежуток времени. Саянов провел серию из трех ударов: в живот, горло и переносицу.
Черт возьми! Дающая Плод выдержала! И отшвырнула свою соперницу с такой силой, что та упала на спину.
Дружный крик вырвался из уст козоногих, окруживших дерущихся.
Саянов приготовился к худшему…
Но прошла секунда, еще одна… Дающая Плод не нападала, она пятилась от него. На лице ее была растерянность.
Саянов кинул взгляд на лежащую на полу Шествующую – и понял!
Бедро девушки рассекала глубокая, обильно кровоточащая рана. След раздвоенного копыта!
Вокруг медленно нарастал ропот.
Дающая Плод все еще пятилась. Между нею и Саяновым было уже больше десяти шагов. Он боковым зрением увидел, как напавшая на Земноликую женщина отпустила ее, обе они поднялись и глядят на Дающую Плод.
Козоногие разом двинулись вперед. Саянов испытал мгновенный страх: сомкнутая стена козоногих надвигалась на Дающую Плод, а он оказался посредине.
Лицо Дающей Плод, прекрасное лицо античной Геры, исказилось от ужаса.
Ибо сама Смерть была на божественных лицах надвигавшихся на нее козоногих.
– Нет! – закричал Олег, вскидывая руки.
Она была слишком красива, чтобы умереть.
Но как брошенный камень может остановить волну?
Слитный звук накатился на Саянова, и, хотя удар был направлен не на него, нервы Олега превратились в стебли замерзшей травы. Разъяренная толпа пронеслась мимо Саянова – к скорчившейся от страха Дающей Плод.
Козоногие окружили ее.
Эти создания чужды жалости. И жалость чужда им.
«Слишком красива, чтобы умереть!»
«Эй, Олежек, а почему ты так уверен, что не тронут тебя?» – поинтересовался кто-то внутри.
Звук поднимался, как океанская волна. Он пронизывал плоть Олега тысячей ледяных пружин, сокращающихся, стягивающих, разрывающих внутренности…
– Нет! – взревел он в ярости. И ринулся в свалку. Но его собственный голос был как удар кулака в мокрую шерсть. Он угас, не оставив даже эха.
Стена отбросила Саянова.
Его подхватило, закрутило, перевернуло и вышвырнуло наружу, ударив головой о каменный пол.
Последнее, что отпечаталось в гаснущем сознании: тугой комок голых тел и отвратительные звуки, похожие на те, что издает трясина, когда у нее отнимают пойманную добычу.
Глава седьмая
Шествующая-По-Ночной-Тропе
Когда Олег пришел в себя, то по каким-то неуловимым приметам решил: снаружи уже вечер. То есть он провел в беспамятстве больше десяти часов.
Он сел, застонав от вспыхнувшей в затылке боли. Но боль быстро ушла.
Гибкая грациозная фигура тут же оказалась рядом с Олегом.
Шествующая-По-Ночной-Тропе. Ее руки обняли Саянова, горячее бедро прижалось к его бедру.
Олег посмотрел вниз и увидел на гладкой коже тонкий затянувшийся рубец.
Маленькие руки обежали все тело Олега, обследовали его бережно и дотошно, а потом с ласковой настойчивостью уперлись в грудь, опрокидывая навзничь.
Олег помотал головой. Тело его освобождалось от сонной немощи с поразительной быстротой.
Маленькая богиня нажала сильнее, и Олегу пришлось опереться на руку, чтобы не оказаться лежащим на спине.
– Ну-ка полегче, детка, – сказал он, снимая руки Шествующей со своей груди.
– О! – удивилась она. – Но я хочу…
Олег притянул ее к себе и закрыл рот поцелуем. Ее губы были неумелыми, но Саянов был уверен: она быстро научится.
– Принеси мне воды! – велел он, отпустив ее.
– Воды? Тебе? – Ее изумление возросло. – Но если ты хочешь пить, то…
– Шэ! – произнес Олег очень серьезно. – Ты будешь делать то, что я прошу.
– Шэ? – Бровки девушки поднялись.
– Я буду звать тебя так, – пояснил Олег.
– Тебе не нравится мое имя?
– Мне нравится звать тебя: Шэ. Не возражай! – добавил он мягко.
Не следовало забывать, что эта сногсшибательная красавица вдвое сильнее его.
– А теперь принеси мне воды.
Она все еще колебалась.
– Ты не должен отказывать мне, – произнесла Шествующая. – Мы, Древние, говорили о тебе, пока ты странствовал в мире Туманной Луны. Раз уж ты показал, что можешь принадлежать сразу двоим, соединяться с тобой будут двое: я и След Прошлого. Но сначала – я! И давать тебе пищу тоже буду я. К чему говорить пустые слова, когда я вижу: ты готов соединиться со мной?
Насчет готовности Шествующая была права.
– Принеси мне воды, – спокойно сказал Саянов. – И забудь о том, что вы решили. Иначе я пойду развлекаться вон к той женщине!
Он кивнул в сторону ближайшей козоногой. В конце концов, все они были достаточно красивы, а Олег мог быть уверен: ни одна ему не откажет. Черт возьми! Он обзавелся гаремом! И каким!
– К Рожденной-В-Ручье? – Шествующая была ошеломлена. – Но она трижды имела Дающего Семя, и ее дочь, Стерегущая Воды, уже имела Дающего Семя. Разве она лучше меня? – В вопросе не было и тени кокетства.
– Ты – лучше, – охотно признал Олег. – Но она будет делать то, о чем я попрошу.
– Ты полагаешь? – усомнилась девушка.
– В таком случае я пойду к другой!
Шествующая была шокирована.
– Но мы решили…
– Я решил иначе!
Они все еще обнимали друг друга, и Олег позволил себе кое-какие вольности. Но остановил девушку, попытавшуюся ответить тем же.
– Вода! – напомнил он.
– Но как я это сделаю? – озадаченно спросила Шествующая.
– А как вы носите воду?
– А зачем ее носить? – удивилась козоногая. – Хочешь пить – идешь и пьешь.
– А если не можешь идти?
– Тогда умрешь, – с полнейшим равнодушием ответила козоногая. – Те, что не могут добыть себе необходимое в мире Светлой Луны, идут в мир Темной.
– То есть умирают?
– Да, вы называете это так.
– Но меня же кормили, – напомнил Олег.
– Ты – Дающий Семя! – торжественно произнесла Шествующая. – Маат велит тебя кормить и поить. И каждая из нас знает, как и чем возместить твои силы. И я знаю, не сомневайся. Хотя, – призналась девушка с некоторым смущением, – я никогда не кормила Дающего Семя. Мне ведь еще только шестьсот двенадцать полных лун.
– Сколько?
– Шестьсот двенадцать полных лун. Я участвовала в восемнадцати жребиях, но Маат не благословила меня.
Маат, надо полагать, какая-нибудь местная богиня. Олегу было плевать на дикарские суеверия. Даже на суеверия столь очаровательных и экзотических дикарок. Но возраст… Если перевести на годы, получится полтораста с гаком. Врет или правда?
– Ты будешь меня кормить, – разрешил он.
– О да! – с готовностью согласилась Шествующая и снова попыталась повалить Олега на сено.
Но он не дался. Саянов взял ее руки, соединил их лодочкой:
– Вот так. Поплотнее. Зачерпнешь воду и принесешь мне.
– Ты же не напьешься таким количеством… Может… – она задумалась на секунду, – мне взять раковину?
Саянов мысленно поаплодировал сам себе.
– Нет, – сказал он. – В твоих руках. – И добавил многозначительно: – Тебе не придется жалеть о том, что выполняешь мои просьбы.
Шествующая подумала еще немного и легко вскочила на ноги:
– Хорошо. Я принесу.
И ускакала.
Через полминуты она вернулась и, опустившись на колени, протянула Олегу сомкнутые ладони.
Саянов наклонился к ним, медленно выпил принесенную воду.
– Тебе ведь не было неприятно? – спросил он, улыбаясь и вытирая рот тыльной стороной ладони.