Он(а). Книга 1

Предыстория

Предыстория

Явь во сне

Город остался далеко позади. Машина была брошена на обочине трассы, по которой уже давно не ездят. Только заблудшие могут забрести на эту дорогу, да и, может быть, туристы. Было пасмурно, накрапывал мелкий, холодный дождь, ветра почти не было. Для раннего июня в этой местности довольно холодно. Песчаная земля была влажной и мягкой, покрытая слоем пожелтевшей, прошлогодней хвои и травы, словно одеялом. Ноги то и дело поскальзывались на мокрых сосновых шишках, в большом количестве устилавших поверхность земли. Лес был нечастый, сосновый, с редкой и мелкой лиственной порослью. Вековые сосны с их гладкими, лишенными нижних ветвей стволам, как титаны, удерживали бетонный небесный свод на своих верхушках. Было тихо, даже слабую песню ветра в хвойных ветвях не было слышно. Других звуков тоже не было: ни зверей, ни птиц – словно время тут остановило свой бег, или сама природа погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Высокая девушка бежала свозь эту монументальную тишину. Звуки её шагов и ломающихся под ногами мелких веток и сучков, разносились по лесу словно гром среди ясного неба. На ней было белое платье, с полами до земли. Подол, сантиметров на десять, уже стал почти черным от грязи, а местами, край был рваным в бахрому из-за постоянно цепляющихся веток и острых камней. Верх платья с треугольным вырезом у шеи, длинные рукава в пятнах от грязи, видимо, когда девушка хваталась за стволы деревьев или поверхность исполинских камней, теряя равновесие на мягкой и скользкой почве. Волосы спадали с плеч, и огненным водопадом достигали до пояса. Несколько мелких пожелтевших листьев запутались в рыжих прядях. Лицо девушки было еще молодо, но предательские морщинки на лбу и в уголках больших глаз выдавали, что она уже разменяла третий десяток. Глаза были голубо-синие с красивым рисунком радужки, словно каменный цветок из лазурных морских глубин расцвел в каждом из очей, но не было радости во взоре, только потухший свет, да многотонная печаль, граничащая с отчаянием. Нос небольшой, ровный, с маленькой горбиной. Серые от холода полноватые губы, трещиной расчертили красивое лицо девушки. Они не смыкались, девушка тяжело и прерывисто дышала, и клубы пара, с каждым шагом, вырывались в этом промозглом месте. Пара рыжих прядей прилипла ĸ лицу и, со стороны, могло показаться, что неведомый художник нанес своей кистью пару красных мазков на лицо девушки.

Ее звали Симона. Она неслась сама не зная куда. Само место, лес, были ей знакомы с детства. Здесь, с родителями, она ходила в маленькие летние походы. С папой Симона облазила почти всю округу от самой дороги до оврага, расположенного в нескольких километрах от оставленной машины. Это было место ее уединения и размышлений. Маленький островок спокойствия и тишины посреди городской суеты. Ее личный мир, окруженный высокими стенами сосен и паутиной тропинок и ручьев. Повзрослев, она была здесь всего пару раз. Потом все «как-то не получалось» и «зашилась на работе». Видимо подсознание, повело ее в это тайное ото всех убежище, в надежде избавится от настигающей волны ужаса и отчаяния.

Последние несколько ночей в ее сны начали приходить кошмары, предрекающие ее скорую смерть, но при каких обстоятельствах и когда, Симона не могла вспомнить после пробуждения. Просыпалась разбитой и в гнетущем состоянии духа. После пары таких дней девушка еще думала, что это влияние усталости и работы, но потом… Кошмары настигали ее каждую ночь. Снова и снова она умирала в своих же сновидениях. Темные мысли поселились в голове, отравляя ее жизнь. Кровавые картины вспоминались в течении дня, и она не могла от них отделаться. Симона стала боялась засыпать: картины ужаса, посещавшие ее во сне, не давали сомкнуть глаз. После ряда бессонных ночей, девушка, все-таки, смогла ненадолго заснуть.

В беспокойном сне Симона сражалась на холодной стали с рыцарем в черных доспехах. Никогда не державшая оружия в руках, в одном белом платье, босая, девушка не умело старалась отбивать удары противника. Меч дрожал в ее кистях, словно он весил десяток килограммов. Рыцарь с ней явно играл, упиваясь ее безысходным положением. Сильный удар по лезвию Симоны, и оружие выбило из руки и отшвырнуло на несколько метров. Суставы чуть не вывихнуло, и в них вспыхнула боль. Стремительный выпад. Холодная черная сталь погрузилась в тело девушки посередине груди. Теплая кровь потекла по коже. Боль копьями прилетела из раны и понеслась в разум. В угасающем сознании прогремел низкий жуткий голос:

– Завтра солнце для тебя не встанет!

Черный рыцарь выдернул клинок из тела Симоны и оттолкнул от себя умирающую девушку. Мелькнул окровавленный меч и стремительно приближающаяся земля. В момент удара Симона проснулась и с криком вскочила в постели в холодном поту. Влажные волосы прилипли к лицу и спине. Глаза широко распахнуты. Прерывистое и глубокое дыхание напоминало жадное глотание воздуха после долгого погружения. С силой ударила по выключателю торшера, стоявшего на прикроватной тумбе. Панически осмотрев себя, она ничего не обнаружила. В том месте, где был меч еще слабо пульсировала тупая боль. На часах половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом. Не в силах находиться в замкнутом помещении, она надела первое, что попалось под руку. По иронии судьбы, девушка не заметила, что схватила то самое белое платье, в котором она и сражалась во сне. Одевшись, она выбежала на улицу, села в машину и поехала, по еще спящему городу, куда глаза глядят. Она почти не помнила, как добралась до этого леса, как остановилась, как бросила машину. И вот, она тут, в лесу, бежит от неизвестного.

Эмоционально опустошенная, видя перед собой только хаотично расставленные колонны сосен, Симона не чувствовала никаких эмоций кроме всепоглощающего страха и ужаса неизбежного конца. Голова совершенно пуста. Обрывки мыслей носились, словно опавшие листья, подхваченные сентябрьским ветром. Долгий бег выматывал девушку все сильнее: дыхание сбилось, на коже выступила испарина и блестела каплями пота, а в голове оковы разума начали ослабевать, давая свободу потусторонней части личности.

Появились странные видения, полупрозрачные, словно смотришь на проявленную пленку на свету. Мотнув головой из стороны в сторону, попыталась стряхнуть наваждение, присущие крайне уставшему физическому телу, но изображение, наоборот, становилось лишь четче, контрастнее и все сильнее закрывало собой реальный мир. Оно надвигалось на взор Симоны. Зрачки расширились в страхе, и мир начал меркнуть. Девушка слишком поздно поняла, что её утягивает в эти видения словно в водоворот. Она пыталась сопротивляться, бороться, да просто закричать, но в горло словно залили расплавленный металл. Мир начал вращаться, вызывая тошноту. Симона остановилась и уткнулась в ближайшее дерево головой. Тяжело и хрипло дышала, а тело била дрожь, и накатывала слабость. Картинка реального мира, завертевшись калейдоскопом, уменьшалась, девушка проваливалась в бездонную круглую яму, пока мир не схлопнулся над ней безграничной чернотой…

Пустоши Тревоги

3679 год по местному летоисчислению (31 год по реальному миру от рождения Симоны). 1027 г. п. Р. Д (10 лет по реальному миру. Р.Д. – Распад Души, произошедшее более тысячу лет назад и отдаленные последствия которого привели к данным событиям)

Душа. Никто не знает, что это и как выглядит, но у всех она есть. Чаще предполагается, что она в сердце, за надежной защитой многослойной брони: из опыта, моральных устоев, разбитого доверия; безответной, но чистой и светлой, любви… За такую преграду свет Души не может вырваться во вне, и лишь сквозь щели или пробоины что-то можно рассмотреть. Наружу мало, что вырывается. Отфильтровывается всей той броней, что защищает. Ураганы, душетрясения, сдвиг пластов Души, сгорание внутренних миров – все, все остается за кадром. Как свет гигантских раскаленных квазаров, к которым подлететь ближе, чем на расстояние нескольких световых лет без риска быть сожженным, невозможно, а до нас этот раскаленный ад доходит лишь в виде тусклой холодной точки на ночном небосводе.

Ледяной ливень…

Дальше пары метров сквозь серую завесу дождя ничего нельзя разглядеть. От шума падающих капель можно натурально оглохнуть. Светло-коричневый песок жадно впитывал влагу и не мог напиться. Низкое одеяло иссиня-черных туч, казалось, вот-вот рухнет и накроет это мертвый мир непроглядным мраком.

Высокая девушка брела сквозь сплошной поток воды. Она была еще молода, но множество мелких шрамов, засохших кровоподтеков и незаживающих синяков говорили, что на долю Аделии выпало множество тяжелых испытаний и лишений. Худое, вытянутое лицо ничего не выражало. Красивые серо-синие глаза, с изумительным рисунком радужки, словно по каменному цветку распустилось в каждом из них, источают многотонную печаль и терзающую скорбь. С длинного изящного носа капала вода, а плотно сжатые посеревшие губы давно не видели улыбки. Тяжелый хвост перепачканных чем-то красноватым светлых волос полностью промок и больно оттягивал голову назад. Влага с хвоста стекала за шиворот, но обжигающе-холодная жидкость никак не волновала Аделию.

Девушка облачена в печального вида, когда-то белые доспехи. Всюду выбоины и вмятины, на спине и задней части ног глубокие борозды. Под грудью и на животе зияют пустыми глазницами рваные отверстия. Набедренные щитки испещрены большим количество трещин, от бронепояса осталась лишь пара искореженных пластин. У одного бока нагрудника вырван большой кусок стали, из дыры лоскутами, висит пропитанная кровью одежда. Алая жидкость стекает по ободранной до сверкающего металла поверхности, смешивается с водой, и алыми ручейками уносит остатки жизненной силы Аделии. Руки безвольно опущены и немного раскачиваются в такт шагам. На наплечниках еще клубятся сине-сиреневым дымом руны, выжженные словно дуговой сваркой. Вдоль предплечий идут ровные глубокие полосы, будто гигантским ножом пытались вспорот защиту.

На поясе висели тонкой работы ножны с убранным в них мечом. Наверное, единственная часть амуниции, почти не имеющая заметных повреждений, кроме застарелых пятен крови, впитавшихся в рукоять. За спину перекинут массивный щит, лишенный краски и исполосованный вдоль и поперек. В нескольких местах вырван металл целыми кусками. От атак, отраженным этим щитом, нагрудная броня раскололась бы, как орех. Вес защиты сказывался на походке, каждый шаг был немного рваным и дерганным.

Ливень постепенно стихал, открывая взору жутковатый узор синеватых вен, расползавшихся по всему телу девушки, они густым плетением подобрались под самый подбородок, пара тоненьких прошли за уши до самых висков – результат сильного магического воздействия, истощения и неконтролируемого использования той самой магии.

Безжизненный и унылый ландшафт раскинулся вокруг Аделии. Всюду видны следы цветущего прошлого этого мира, а сейчас… Куда хватало взгляда – бледно-бурая пустыня с редкой и слабой растительностью, скелетами бывших тропических деревьев. Вдали виднелись острые силуэты черных гор. Под невысоким каблуком хрустели мелкие камушки и похлюпывала земля.

Голова опущена к груди, пара выбившихся прядей свисали со лба, влага заливала затуманенный взор, но девушка не обращала ни на что внимания. Так могло показаться. Не смотря на изнеможденный и усталый вид, она держала местность на многие километры вокруг под пристальным контролем.

– Снова скопление Тьмы на севере… Неужели новый разлом? Звездная система за системой… Планета за планетой… И я снова тут… – неспешно разговаривала сама с собой в голове Аделия. – Спустя больше тысячи лет, судьба вновь привела меня сюда, откуда все и началось… Жестокая ирония жизни во всей красе…

Горько ухмыльнулась. Доспехи скрипнули от приступа озноба. Стеклянные глаза как ничего не видели перед собой, так и продолжают пялиться в одну точку. После событий десятивековой давности Аделия осталась одна, чтобы не сойти с ума в долгих странствиях и путешествиях, заглушить бесконечное одиночество, начала вести диалоги, словно с отражением в зеркале. Долг и обещание держали на ногах и тащили все дальше и дальше. Вот и сейчас она брела, уже несколько дней, через эту мертвую пустыню, бывшей когда-то пышущей жизнью зеленым садом.

– Даже за несколько сотен лет земля так не залечила свои раны, как и этот мир… До сих пор попадается стекло с тех незапамятных времен, когда… – мысли девушки споткнулись обо что-то и остановились. – Так… Хватит… Не время для этого. За столько веков пора бы и принять уже! Кто сказал, что время лечит? Найду этого умника и…

Аделия не могла и не хотела признавать, что никогда не сможет забыть те далекие события, навсегда оставшиеся на ее ожесточившимся сердце незаживающей и ноющей раной. Она научилась жить с ней, но жизнь была такой же серой, как и облака, плывущие над ней. Прогнала навязчивые воспоминания, начала морально готовиться к бою.

Дождь перешел в мелкую колючую изморось. В небольших впадинах и воронках заклубился седой туман. В редких прорезях туч, золотыми лезвиями, прочертили пространство между небом и землей солнечные лучи. Холод все так же пробирает до костей и крадет остатки драгоценного тепла. Тепла единственного живого создания на всей мертвой и пустынной планете.

Шли минуты, за ними часы, а потом и годы странствий и путешествий. Сражений и испытаний. Аделия не роптала, все шла, неумолимо приближалась к тому месту, где очень много лет назад разыгрались события, расколовшие жизнь Стража на «до» и «после».

Горный перевал

Аделия – Страж Души Симоны, маг, воин, оберегающий эту Вселенную от все надвигающейся и усиливающееся тьмы. Она – последний рубеж обороны на пути сил хаоса и разрушения. Хранитель покоя и равновесия. Будучи полностью магическим созданием, способности Аделии черпали свою энергию из физических сил девушки и, судя по болезненной худобе, прозрачной коже и хронической усталости, этих сил осталось немного.

Впереди был подъем перед оврагом, за которым была долина меж горных хребтов. Бедная растительность становилась все скуднее перед склоном. Девушка остановилась, потоки воздуха трепали несколько пыльный прядей, выбившихся из хвоста. Ветер завывал в расщелинах и горных уступах. Низкие металлические облака дырявым полотном неслись над ней, разрываемые острыми пиками скал. Слишком тихо. Подозрительно тихо.

– Очень удобное место для засады. Не ждут ли меня тут? – размышляла Аделия, раскидывая сканирование на всю площадь котлована и далеко за его пределы. Девушка присела к земле, приложив руку к еще холодному и влажному песку. Меч звякнул, доспехи скрипнули. – Никого. Ни в долине, ни в горах. Странно. Очень странно. Они всегда высылали разведчиков далеко вперед…

Страж встала и бесшумной походкой вышла на край оврага. Аделия окинула взглядом простирающейся перед ней долину: чашеобразное дно было лишено всякой, выше редкого кустарника, растительности и камней. Голое дно. Справа и слева вздымались маленькие, но достаточно высокие, чтобы макушки были одеты в теплые снежные шапки, горы. Посреди их массива и расположился данный котлован. Размер долины был несколько или около десятка километров в поперечнике с почти отвесными и гладкими стенами. Противоположный край чаши, куда смотрела Аделия, был обрамлен крутым склоном холма, поросшим травой. Посмотрела под ноги: обрыв на несколько десятков метров высотой. Девушка нахмурилась:

– Замечательно! То есть спустившись вниз, пути назад не будет? Я знаю, что моя магия наиболее эффективна будет в центре долины… – при этих мыслях начали мелькать кадры давно ушедших событий. Дежавю грозило обрушиться и придавить всем своим весом. Аделия тряхнула головой, сбрасывая наваждение. – Дождь закончился. Хоть что-то радует в этом мрачном и пустом мире. Ветер пробирает до костей… Как же холодно…

Девушка хотела было согреться с помощью магии, но вовремя вспомнила, что для демонов, что пришли по ее душу, магия – как красная тряпка для быка. Мелкая дрожь била тело. Наплечник отбивал стук об нагрудник. Подняла закрытые глаза к небу и глубоко вздохнула:

– Как я от всего этого устала. Последние десять веков прошли в бесконечных боях и снова слышу нарастающий рокот за холмом, – говорила со всей Вселенной Страж. Самообладание возвращалось к ней. Озноб ушел. Рука, покоившаяся на эфесе, перестала трястись. Еще вдох и выдох. – Очередной бой. Таких были сотни. Не впервой.

Поднявшийся северный ветер высушил волосы. Аделия, нехотя надела шлем, закрывающий большую часть головы и шеи, лишь Т-образный вырез для глаз, носа и рта оставался неприкрытым. Так казалось, но, если приглядеться, вдоль кромки выреза шла тонкая, голубовато-белая линия, полупрозрачная и очень тускло светившаяся. Только в темноте можно было ее разглядеть – защита от физического воздействия и шальных заклинаний. Но это как повезет. Столько лет боев научили защищать все уязвимые точки.

На границе сканирующего заклинания возникли сильные возмущения. Демоны. Нет, мрицы. Возмущения быстро заполонили весь сектор в двухсот пятидесяти пяти километрах перед ней. И быстро приближались. Аделия лишь горько усмехнулась:

– Неужели я надеялась, что сюда пожалует лишь пара сотен? И я без единого удара смогу выйти из этой схватки? – мысли пикировали со скоростью сокола на добычу. – Ага, только сам доспех скоро рассыплется от полученных повреждений. Надо этим заняться, но где взять время? Как же я устала… Но нельзя останавливаться и сдаваться. Нельзя! Я обещала! Судя по шуму, из-за холма, сегодня намечается особенно большое количество тварей. Когда же это все закончится? Так, хватит. Отсюда не получится эффективно пользоваться магией: слишком высоко, для нее нет понятия гравитации, и многие заклинания придут в действие в воздухе, соткав их здесь, на краю обрыва. Обидно… И спину обрывом или горой не прикроешь, только полным кругом заклинания можно будет уничтожать максимальное количество врагов. Что ж. Придется спускаться и смириться с тем, что пути назад не будет. Не привыкать. Надо быстро закончить все это…

Аделия, прошедшая через множество битв уяснила для себя одну вещь: чем большее количество врагов одновременно она сможет сфокусировать на себе, тем эффективнее сможет использовать магию массового поражения. Чем более открытая местность, тем лучше. Любые естественные препятствия становились «волнорезами», и за ними образовывались мертвые участки, до куда поражающее воздействие не добиралось, а использовать способности на уничтожение препятствий не хотелось. Силы Аделии таяли с каждым новым боем, и она не могла тратить больше, чем требовалось. Она истощена. Времени на восстановление остаётся все меньше. На теле скопилось множество незаживающих ран. Только истинно магическая сущность Стража не дает ей свалиться от изнеможения.

– Сколько я еще так протяну? – думала девушка, смотря безразличным взором на поверхность обрыва под ней. – Симона, ты бы знала, как мне не хватает тебя и твоей силы…

Посмотрев перед собой и о чем-то подумав, резким движением сбросила щит со спины на землю у края оврага. Он ей не пригодится, судя по усиленному звуку, доносящемуся по ту сторону холмов, предстоит маневренный, быстрый бой, где каплевидный кусок закаленной магической, но все-таки тяжелой, стали будет обузой. Аделия посмотрела вниз, убедившись, что кроме песчаного склона и травы на дне долины под ней ничего нет, тихо спрыгнула. Лететь метров тридцать-тридцать пять, но Аделии, не составило труда, перед самой землей, полностью погасить скорость и плавно встать в невысокую, молодую траву. Распрямив спину, сделав несколько круговых движений плечами, Аделия пошла быстрым, но грациозным шагом вглубь долины. К ее центру, где в радиусе нескольких километров не будет ничего, кроме плоского дна и песка на нем. Идеальное место для круговых заклинаний массового уничтожения. Аделия успела сплести заклинание возрождения, чтобы перед битвой не быть уставшей и израненной.

– После каждого такого «возрождения» хочется, если не умереть, то впасть летаргический сон… Я прекрасно знаю, что нужно использовать это в крайних случаях, так как последствия после каждого применения будут усугубляться. Но… Если этот крайний случай чуть ли не каждый день? Как же я устала…

Полчаса внутреннего диалога, и девушка не заметила, как пришла к выбранному месту. Внезапно на ее сканирующем поле исчезли все отметины врагов, и все нарастающий шум стих. Маленькие пыльные потоки носились у земли и играли у сапог Стража. Она встала как вкопанная, с лязгом вытащила меч. Ей все меньше нравилось происходящее. Хранитель заканчивала плести целый букет заклинаний особой мощности. Аделия внимательно, с помощью усиленного зрения, смотрела на кромку холма. До этой самой кромки было километров пять, может шесть, не больше. Примерно по середине склона появилось какое-то движение, взгляд моментально метнулся его к источнику. Пригнувшаяся, четырехлапая, похожая на огромного волка, тварь внимательно смотрела безглазой мордой Аделия прямо в глаза. Демоны Темных Миров – мрицы.

Мрицы

Мрицы – сильные и крупные магические чудовища, ростом от лап до головы примерно полтора метра, но, если встанет на задние лапы – сможет достать почти на три. Сами лапы мощные и мускулистые, оканчиваются тремя «пальцам» спереди и двумя сзади. Внутри каждого «пальца» есть большой коготь, который может вспарывать стальной доспех, как нож шелк. Шерсть есть только на передней части туловища, полностью покрывая голову и часть груди, медленно сходя на нет стреловидной формой где-то посередине туловища. Сама шерсть густая и темная. Цвет варьируется от черного до светло-коричневого, и она всегда пропитана чем-то маслянисто-липким и, главное, ядовитым. Случайно зацепившись за шерсть, есть риск, что место касания прилипнет намертво и еще пропитается парализующим ядом.

Морда мрицы вытянутая, как у волка или очень крупной собаки. Два ряда чудовищных зубов обрамляют обе челюсти и, как вишенка на торте, четыре огромных клыка торчат за пределами пасти, по два на каждую челюсть. Глаз нет, что создает особенно пугающий вид. Тварь обладает колоссальной силой, одним ударом может не только убить, а разорвать на двое. Крайне быстрые и маневренные. Почти не восприимчивые к физическому воздействию, но при этом слепы и почти не имеют обоняния, ориентируются на слух, используя эхолокацию. Главная уязвимость мриц – очень высокая восприимчивость к магическим атакам, неважно каким, если они направлены против них. Слабый магический огонь, способный только свечку зажечь и то, только в безветренную погоду, мрицу сожжет дотла практически моментально. Умирая, мрица забирает часть энергии заклинания и, в этом месте, в сети образуется брешь, которая хоть и быстро, но не моментально, затягивается.

И Аделия это знала, знала, что эти тварей нужно держать на расстоянии, не подпускать на дистанцию прыжка и особо не шуметь. Хотя последнее мало помогало: истинная сущность Стража светилась в пустом первобытном разуме демонов, как маяк в безлунную ночь. Для прорвавшихся мриц есть меч, от прикосновения которого, твари рассыпаются в прах, независимо от места контакта.

Поэтому Аделия решила, как и всегда, использовать магию по площадям, а вокруг себя установить огненный купол, радиусом метров двадцать пять. Прыгают исчадия ада очень хорошо, и простая стена огня может и не стать для них препятствием. Даже купол не панацея, сгорая, эти демонские волки будут «дырявить» огненную защиту и время от времени прорываться во внутренний круг, к Аделии. Она чувствовала, где происходит прорыв щита и знала с какой стороны будет лететь на нее когтистая и зубастая тварь.

Почти середина долины. Да, ее моментально окружат мрицы, как стальные опилки магнит, но окружающая стена огня будет держать их вокруг этой преграды, а заклинания будут уничтожать максимальное количество чудовищ. Самое мощное среди всех способностей Аделии – термоядерный фугас. Оно обладает гигантской разрушительной мощностью для физических объектов, но с демонами ситуация несколько иная. Чем дольше Страж мог накачивать «бомбу» энергией, тем больше она заберет мриц обратно во тьму. В узком пространстве северного склона долины можно было использовать или огненную штору, или перпендикулярный направлению движения демонических собак, раскол земли с извержением магического гейзера по всей длине разрыва. Классические огненные или ледяные шары, стрелы и так далее, практически бесполезны: мрицы часто могут увернуться от них, а придавать высокую скорость нет времени, демоны настигнут раньше, чем успеваешь выпустить магический шар. С их чудовищной скоростью реакции и «зрением» на чародейские способности, приходится использовать только массовое поражение.

Не все бои были легкими на жизненном пути Аделии. Очень много сражений, особенно недавних, где Страж буквально из последних сил вырывала победу и не давала убить себя. Раньше тупоголовые создания неслись тараном напрямик и их можно было заманивать в различные ловушки, пользоваться узкими местами рельефа или даже создавать их, чтобы с относительной легкостью истреблять нечисть.