- -
- 100%
- +
Наше общение мы с Кириллом свели к минимуму, ограничившись электронной почтой – Джо не должен был знать о его существовании. Так и получилось, что я зажил простой нормальной жизнью, демонстрируя Джо – если он все-таки вычислил меня – полную уверенность в своей неуязвимости. Я посещал выставки и библиотеки, музеи и картинные галереи. Посещал не просто так – в конце концов, это часть моей работы. Меня с детства тянуло к прекрасному…
Особенно заинтересовал меня музей Древнего Искусства. В нем было много как откровенного хлама, так и весьма неплохих вещиц. Но в подлинный трепет меня привело золото скифов – был когда-то на Земле такой народ. Я глядел на завораживающие взгляд изысканные вещицы – и не находил себе места. Посетив музей три раза, я понял: эти вещи созданы для меня.
За все это время я ни разу не ощутил за собой слежки – как бы то ни было, в этих делах у меня был кое-какой опыт. Судя по всему, Кирилл все же переоценил способности таинственного невидимки. Именно поэтому, а также под впечатлением от теплого блеска золотых вещиц, я начал подготовку к операции.
Говоря откровенно, я никогда не любил музеи. Ведь что такое музей, как не кладбище произведений искусства? Множество бесценных шедевров пылятся в запасниках, имея весьма призрачные надежды увидеть белый свет. Полотна стареют, портятся. Их реставрируют, потом снова отправляют в запасники. В итоге многие картины умирают, так и не ощутив на себя взгляда истинного ценителя. И так происходит не только с картинами – словно огромные пылесосы вбирают в себя музеи шедевры человеческого гения. Возьмите любой раритет, находящийся в частной коллекции – я могу утверждать, что рано или поздно он окончит свою жизнь в запасниках какого-нибудь музея. Музеи выкачивают у людей все редкое и ценное, аккумулируют сотни и тысячи одинаковых предметов, что особенно наглядно проявляется в области нумизматики. Ну зачем, зачем музею сотни одинаковых монет? Зачем копить их, превращая со временем вполне обычную монету в коллекционную редкость? Да и как ей не быть редкостью, когда большая часть подобных монет уже осела в фондах музеев?
Мой лозунг звучит так: искусство – в массы! И пока музеи не дают добропорядочным гражданам возможности приобретать у них – а точнее, вызволять из плена, произведения искусства, я буду вносить свою посильную лепту в этот процесс.
Для того чтобы взять из музея понравившуюся вещицу, надо знать несколько простых правил.
Правило первое: никогда не говорите, что ту или иную вещь нельзя… спасти (будем говорить именно так), как бы сильно ее не охраняли. Музеи грабят довольно редко, это развращает охрану, усыпляет ее бдительность. А потому ваши шансы на успех значительно возрастают.
Правило второе: не бойтесь технических штучек, на которые глупые хозяева музеев возлагают такие большие надежды. Нет такой системы охраны, которую нельзя было бы обмануть, для этого надо всего лишь иметь смекалку и определенные технические навыки. В крайнем случае, всегда есть обходные пути. Не пускают в двери – зайдем в окно. И наоборот.
Правило третье: избегайте сложных путей, они оправданы лишь там, где по-другому не получается. Почему я спускался на парашюте, пытаясь умыкнуть тиару? Исключительно потому, что по-другому в замок Ее Величества попасть было невозможно. Точнее, существовал еще один путь, подземный, но я не люблю подземелий, предпочитая им свежий воздух. А вот мой добрый друг Джо, судя по всему, пришел в замок Ее Величества именно из-под земли. Но я отвлекся…
Правило четвертое: работайте в одиночку. Порой это неудобно, зато безопасно. То, что знают двое, знают все. Кончается это обычно приходом полиции. Есть и еще одна проблема: многие компаньоны, отхватив вместе с вами жирный куш, тут же теряют всякое желание им делиться. Этот вариант обычно заканчивается стрельбой и поножовщиной, а в окончательном варианте – неопознанными трупами в реках и канализационных коллекторах.
Правило пятое: пытаясь куда-то залезть, подумайте о том, как будете выбираться. «Авось повезет» – тоже метод, но следование ему обычно оканчивается на тюремных нарах. Именно поэтому продумывайте все до мелочей, учитывая возможные непредвиденные обстоятельства. Известное правило – «береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет», в данном случае вполне актуально.
И, наконец, правило шестое: никакие сокровища не стоят человеческой жизни. Именно поэтому по возможности бережно обращайтесь с охранниками, полисменами и прочими государевыми людьми, с кем вам, возможно, предстоит повстречаться на пути к заветному шедевру. Не спорю, стрельба – весьма эффективный способ решения проблем. Но в нашем случае он совершенно неуместен. Именно поэтому любой уважающий себя ценитель прекрасного должен уметь тихо и быстро угомонить любого охранника, не причинив ему тяжких телесных повреждений. Будем взаимно вежливы…
Музей Древнего Искусства занимал три первых этажа большого старинного особняка. Сообщив Кириллу о том, что подходящий объект найден – для этого я воспользовался созданной Кириллом шифровальной программой, я еще три часа просидел за терминалом компьютера, разыскивая план интересующего меня здания. В итоге я получил на восьми листах распечатки всех этажей, включая подвальные помещения.
Система охраны музея удостоилась моего отдельного посещения. Она оказалась довольно изысканной, но особых проблем не сулила. Беда большинства музеев в том, что они чересчур доверяют электронике. Будь я смотрителем музея, то просто бы завел с десяток собак, было бы куда надежнее.
Прошло еще три дня, прежде чем в моей гениальной голове окончательно созрел план спасения скифского золота. Вряд ли я унесу все – тяжеловато, но несколько наиболее любопытных экспонатов осилю. В частности, меня очень заинтересовала массивная золотая маска.
Впрочем, вечером мой энтузиазм несколько поубавился. Расшифровав очередное сообщение Кирилла, я лег на кровать и задумался.
За мной следили, теперь у Кирилла в этом не было никаких сомнений. Следили тщательно и аккуратно, мой друг с трудом сумел вычислить следившего. Им оказалась… весьма пожилая женщина. Она два раза была со мной в музее, потом Кирилл видел ее около моего дома. Судя по всему, это был весьма искусный камуфляж, и под личиной пожилой дамы скрывался достаточно молодой человек. Такой вывод Кирилл сделал, украдкой наблюдая за женщиной. Следить за ней дальше он не стал, Джо мог почувствовать слежку. А в том, что это именно он, у Кирилла не было никаких сомнений.
Мы встретились с ним в среду, в начале шестого дня. Перед этим я почти двадцать минут мотался над городом, и лишь убедившись, что за мной действительно никто не следит, отправился в условленное место.
Кирилла я подобрал на одной из остановок. Он вышел из толпы, забрался в глайдер, я тут же поднял машину в воздух.
Всю дорогу мы молчали, Джо вполне мог установить в машине «жучки». Минут через десять, когда городские строения внизу сменились зеленым ковром леса, я повел машину на посадку.
Приземлились мы на одной из лесных полян. Выключив двигатель, я взглянул на Кирилла и выбрался из машины. Кирилл, открыв свой заветный чемоданчик, стал колдовать над глайдером. Это заняло у него минут пять, потом он подошел ко мне, держа в руках тонкий усик детектора. Внимательно проверив мою одежду, указал на пуговицу пиджака. Ай да Джо…
Я снял пиджак и аккуратно положил его на сиденье, потом включил в глайдере музыку. Еще раз проверив меня, Кирилл удовлетворенно кивнул и сложил свои инструменты. После чего мы неторопливо пошли по узкой лесной тропинке.
– Этот Джо нравится мне все больше и больше, – сказал Кирилл, когда мы отошли от машины на достаточное расстояние. – Два «жучка» в машине, один в пуговице костюма. Похоже, он тебя ни во что не ставит. – Кирилл усмехнулся.
Я нахмурился, мне было совсем не до смеха. Положим, натолкать «жучков» в глайдер может едва ли не каждый, тут особого ума не требуется. Но подменить пуговицу на моем костюме… Выходит, Джо минимум раз навещал меня ночью, пока я спал, другой возможности добраться до моего костюма у него не было. Я спал, а этот гад бродил у меня по комнатам!
Приходилось признать: профессионализм Джо не только не уступал моему, но и, вполне возможно, даже превосходил его.
Кирилл хорошо понимал мои чувства. – Ничего, Вик, мы его достанем. Он потерял чувство меры, уверовал в свою безнаказанность. Это его погубит.
Кирилл был прав. Опаснее всего наша профессия для новичков и, как ни странно, для самых опытных профессионалов. Новичок делает ошибки по незнанию и по глупости. Профессионал ошибается, уверовав в свою непогрешимость. Он начинает рисковать, ходит по лезвию ножа. Обычно это заканчивается крахом. Наш друг Джо пошел именно по этому пути.
– Думаю, он уже знает о твоей затее, – продолжил Кирилл. – И попытается устроить тебе очередную гадость. Вопрос в том, что именно он задумал.
– Возможно, вариант с тиарой, – я пожал плечами. – Украдет золото до того, как я попаду в музей. Чтобы снова оставить меня в дураках.
– Не думаю, – Кирилл покачал головой. – Это уже было. И знаешь, я пришел к выводу, что там, в замке, он сознательно оставил тебе шанс на побег. Ну представь: тебя поймали, тиары нет. Обыщут весь замок, ничего не найдут. В любом случае придут к выводу, что был второй человек. Но ты убежал, теперь все считают, что тиару украл именно ты. К тому же не забудь, ты сам признался в этом Морану. Итог: тиара у Джо, а виноват ты. Думаю, Джо и в этом случае попытается сделать что-то подобное – пусть не по содержанию, но по смыслу. Он хочет унизить тебя, Вик, хочет доказать свое превосходство.
– Хорошо, но тогда как он может мне помешать? Что он придумает на этот раз?
– Не знаю, Вик, – Кирилл улыбнулся. – Этот человек очень умен и глубоко просчитывает ситуацию. Я могу предполагать, что сделает Джо, но не могу гарантировать, что все именно так и будет. Не знаю, согласишься ли ты играть на такой зыбкой основе.
– Хорошо, я не возражаю. Итак, что он может сделать?
– Я думаю, он все же сдаст тебя полиции. Попытается сделать так, чтобы тебя взяли с поличным.
– И что мне делать?
– Сдаться самому.
– Что? – Я решил, что ослышался.
– Тебе надо сдаться самому.
– Но они меня тут же упекут за решетку!
– Нет, если все сделать по уму.
Похоже, у Кирилла был какой-то план.
– Я слушаю.
– Ты свяжешься с Мораном и скажешь ему, что поможешь поймать настоящего преступника. Моран покричит и согласится.
– Ты всерьез считаешь, что Моран сможет схватить Джо? – Я недоверчиво хмыкнул.
– Сможет. С нашей, разумеется, помощью, – Кирилл указал на поваленное дерево. – Присядем…
Мы сели. Здесь, в лесу, было удивительно хорошо.
– Я долго размышлял над тем, почему Джо тебя преследует, – сказал Кирилл. – Это не новичок, желающий превзойти тебя. Мне кажется, здесь все же замешаны личные дела. Подумай еще раз, кто на тебя имел зуб?
Я скривился. – Кирилл, я думаю об этом больше недели. Нет у меня врагов – в смысле, таких, кто способен на такие штучки. Я перебрал всех по десять раз.
– Хорошо, Вик, – Кирилл кивнул. – Это не столь важно. Джо наверняка скажет тебе об этом сам.
– Как это? – Я недоверчиво усмехнулся.
– Это вытекает из логики событий. Если тебя просто арестуют, даже с поличным, это не принесет Джо удовлетворения. Смысл в том, что ты должен знать, кто тебя подставил – и не иметь возможности отомстить. Только тогда все встает на свои места.
– И когда он мне об этом скажет?
– Скорее, где. Он скажет тебе об этом в музее. Сам. Я в этом почти уверен.
– Для него это будет довольно-таки опасно. Он ведь знает, что я на него слегка обижен.
– Знает, – подтвердил Кирилл. – И наверняка примет меры.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что он меня подстрелит? – Я с опаской взглянул на Кирилла.
– Вряд ли… – Кирилл улыбнулся. – Он предпочитает более тонкие методы. Но в любом случае, это уже не столь важно. Джо предпочитает приходить из-под земли – так было в замке, так было и в Национальной Галерее, я проверил. Уверен, так будет и на этот раз.
– Ты же сказал, что он не повторяется? – недоверчиво хмыкнул я.
– Да, но здесь совсем другое. Старые подземные коммуникации настолько сложны, что поймать его там нет никакой возможности.
– Я это знаю… – похоже, Кирилл решил объяснять мне прописные истины.
– Не кипятись, – Кирилл отлично понимал мои мысли. – Итак, Джо придет из-под земли. Здание очень старое, планов подземных коммуникаций не сохранилось – значит, нельзя сказать, где именно он проникнет в музей. Десятки залов, еще больше подсобных помещений и мастерских. Но я знаю, где он обязательно появится.
– Это не секрет, – хмыкнул я. – Там, где витрины с золотом.
– Именно, – Кирилл кивнул. – Если он действительно на тебя так зол, то непременно там появится. Этим и закончится его карьера.
* * *
С Мораном я связался с уличного таксофона. Мне даже было любопытно – как-то он меня встретит?
– Капитан Моран? – спросил я, услышав в трубке громкое сопение. – Это Вик. Помните такого?
– Мерзавец… – прошипел Моран. – Я все равно до тебя доберусь, где бы ты ни был. Ты у меня сгниешь в тюрьме!
Его слова показались мне очень лестными – похоже, Моран меня действительно ценил. Тем не менее, я оборвал его, не желая выслушивать очередную порцию комплиментов в свой адрес.
– Я вас тоже очень ценю, господин капитан, – произнес я. – И потому хочу сделать вам подарок. Я решил сдаться.
– Сдаться? – недоверчиво переспросил Моран. – Решил снова выставить меня дураком?
– Что вы, господин капитан. Как можно. Просто я действительно хочу сдаться.
Моран молчал – похоже, обдумывал ситуацию. Я не тропил его, понимая, как медленно ползают мысли в его голове.
– Хорошо, Вик, – тихо и как-то по-особому проникновенно произнес наконец капитан. – Приходи в участок, я буду тебя ждать.
– Нет, господин капитан, – я усмехнулся. – Не сейчас. Вы хотите вернуть тиару и картины?
– Разумеется. – В голосе Морана снова зазвенела сталь.
– А поймать настоящего преступника?
– Не смеши меня, Вик. Я и так знаю, кто он.
– Господин капитан, ну не я это, меня подставили. Настоящий преступник замышляет очередную кражу. Я могу помочь вам взять его с поличным. Это выгодно нам обоим, господин капитан. Вы поймаете преступника, вернете картины и тиару. Я верну свое честное имя.
Моран снова задумался.
– Ладно, Вик, – тихо произнес он. – Если это правда, то я согласен. Но не дай тебе бог обмануть меня.
– Боже упаси, господин капитан! – произнес я в притворном ужасе. – Разве я когда-нибудь обманывал вас?
– Тебе напомнить? – язвительно осведомился Моран.
– Не стоит, – я пожал плечами. – Но сейчас я не лгу, клянусь здоровьем Ее Величества.
– Не считай меня идиотом, Вик! – капитан решил было вспылить, но передумал. – А теперь рассказывай, что ты там придумал…
* * *
Весь день перед предстоящей операцией я провел дома, снова и снова просчитывая и прорабатывая свой план. Говоря откровенно, планов было два. Один для Джо – думая над ним, я негромко обсуждал вслух сам с собой основные его детали. Каюсь, есть у меня такой грешок, люблю порассуждать вслух. Возможно, первый раз Джо меня именно на этом и поймал, я сам выболтал ему все сведения о посещении замка Ее Величества. Теперь я делал то же самое, зная, что Джо меня обязательно слушает. Главное – не переиграть.
Свой настоящий план я обдумывал молча – в конце концов, надо избавляться от дурных привычек. Кто-то мне даже говорил, что разговоры с самим собой – один из первых признаков шизофрении.
По идее, перед операцией полагается вздремнуть, но я даже не стал ложиться – знал, что не усну. Поэтому просто лежал и смотрел видео, дожидаясь ночи.
Из дома я вышел в половине второго ночи – в рабочем, внешне вполне цивильном, костюме, набитом снаряжением. Было новолуние, эту ночь я выбирал специально. Когда нет луны, работать гораздо приятнее. Открыв гараж, забрался в глайдер.
Было забавно думать, что Джо сейчас где-то неподалеку. А может, он уже в музее – в конце концов, это не столь важно.
Глайдер я опустил в двух сотнях метров от музея, в небольшом темном проулке. Пройдя к музею, свернул в подъезд одного из зданий напротив. Дверь была открыта, как мы и договаривались с Мораном.
Уже поднимаясь по лестнице, я уловил позади тихий шорох. Похоже, Моран решил подстраховаться.
– Спокойно, ребята, я никуда не убегу, – я повернулся и с усмешкой взглянул на двух дюжих полисменов, отрезавших мне путь к отступлению. – Где Моран – наверху?
– В семнадцатой квартире. Тебя ждет… – проворчал один из копов.
– Вот и хорошо… – Я снова стал подниматься по лестнице.
Моран и в самом деле был в семнадцатой квартире, вместе с ним было еще несколько человек. В одной из комнат горел свет, я поморщился – не дай бог, Джо заметит. Хорошо хоть, что окна этой комнаты выходят на другую от музея сторону. Увидев меня, Моран явно обрадовался.
– Пришел? – тихо спросил он. – Это хорошо… И где он, твой преступник?
– Возможно, он уже в музее. – Я пожал плечами.
Тут же ко мне подскочил маленький толстенький человечек. – Этого не может быть, – возмущенно произнес он. – У нас же там сигнализация.
Я смерил его демонстративно презрительным взглядом, потом взглянул на Морана. – Кто это?
Сказать по правде, это совсем не было для меня секретом, и возмущенный ответ маленького человечка лишь подтвердил это.
– Я директор музея! – громко заявил он. – Наш музей один из лучших!
– С этим я согласен, – кивнул я. – У вас есть довольно неплохие вещицы.
– Вик, мы теряем время, – напомнил Моран.
– Да, господин капитан. Извините… – я полез за пазуху и достал приемный блок видеокамеры. Сама видеокамера была закреплена у меня под одеждой, ее миниатюрный объектив был встроен в пряжку моего ремня. Включив аппаратуру, я расстегнул пиджак и протянул приемный блок Морану. – Держите, господин капитан.
Моран взял приемник, взглянул на экран. – Повернись…
Я повернулся, изображение на экране тоже сместилось.
– Все в порядке? – я взглянул на Морана. – Как звук?
– Нормально, работает. И учти, мы будем следить за каждым твоим шагом.
– Ну разумеется… – усмехнулся я. – Главное, не дайте ему уйти.
– Не дадим, если твой мифический преступник существует, – ответил Моран.
– А я бы ему не верил, – заявил директор музея. – Он мошенник.
– Ну конечно, – я кивком подтвердил подозрения толстенького человечка. – И сейчас этот мошенник вскроет вашу хваленую систему сигнализации. Смотрите и учитесь… – Я скинул пиджак, оставшись в традиционной темной униформе, и вышел из квартиры.
На лестнице меня не остановили, я спокойно вышел из дома и направился к музею, представляя, сколько глаз на меня сейчас смотрят. Впрочем, я быстро испортил им удовольствие, свернув в проулок. Не могли же они, в самом деле, думать, что я полезу в музей с фасада!
Тыльная сторона здания музея была не столь презентабельна – старые выщербленные стены, у одной из стен примостились мусорные контейнеры. Не самое приятное соседство.
Разумеется, нужную мне дверь я присмотрел заранее. Подойдя к ней, присел, достал инструмент. На то, чтобы просверлить отверстие, мне понадобилось секунд десять. Теперь световод с объективом в отверстие – и можно посмотреть, что у нас там. Темно? Не беда, включим подсветку…
Сопровождающее мой взгляд пятнышко света медленно обежало обратную сторону двери. Так и есть, ничего сложного. Жуткий примитив…
Обыкновенный концевой датчик – стоит приоткрыть дверь, концевик разомкнет цепь, сработает сигнал тревоги. Но кто сказал, что я хочу нарушить цепь? Я вообще не люблю ничего ломать.
Прежде всего, я высверлил еще одно отверстие, раза в три больше предыдущего, неподалеку от концевого выключателя. Затем достал «змею» – стандартный гибкий манипулятор, такими когда-то пользовались врачи для проведения операций. Вдев пальцы в управляющие кольца манипулятора, пропустил его головку с зажатым в ней «крокодилом». Остальное было совсем просто – надев входящие в комплект манипулятора очки, на них по световодам выводилось изображение от объектива манипулятора, я аккуратно подвел хищно поблескивающие зубчики «крокодила» к первому из двух подходивших к датчику проводков. Затем повел пальцами, отпуская зажим – зубы «крокодила» сомкнулись, прокусив изоляцию и установив надежный контакт с проводом. Теперь еще одна такая манипуляция, и второй «крокодил», соединенный с первым тонким проводом, впивается во второй проводок датчика. Все, резервная цепь готова. Теперь можно спокойно открывать дверь – датчик разомкнется, но цепь не нарушится. Что мне и требуется.
Открывая дверь – на то, чтобы вскрыть столь примитивный замок, мне требуются считанные секунды – я вхожу в здание музея, представляя, как мечется сейчас по комнате маленький человечек. Еще бы, у него на глазах грабитель проникает в музей…
Впрочем, пока это был не совсем музей. А точнее, даже совсем не музей, а одно из подсобных помещений. Здесь складировали необходимые для работы музея материалы. Но меня в этом помещении привлекало не его содержимое, а служебная лестница на второй этаж. Надев ночные очки, я внимательно осмотрелся и медленно поднялся по ступенькам.
Еще одна дверь, на этот раз толстая и массивная. Но ее даже не надо сверлить – когда-то по косяку двери проходил кабель, от него осталось небольшое отверстие. Осмотрев обратную сторону двери, я не обнаружил ничего интересного и приступил к вскрытию замка.
Замок был электронный, весьма мудреный. Пришлось достать электронную отмычку и подобрать правильный код, на это у меня ушло целых пять минут.
За дверью оказался коридор, что для меня совсем не было неожиданностью. За последние дни я не один раз мысленно проделал этот путь.
В коридоре была сигнализация, но рассчитана она была, главным образом, на дурачка. Переключив очки в нужный режим, я без труда разглядел протянувшиеся поперек коридора лучи. Под одними я пролез, другие просто перешагнул.
Очередная дверь, на этот раз даже не запертая. И хорошо знакомая мне лестничная площадка – здесь я уже был, путешествуя днем по залам музея. Итак, мне выше, на третий этаж…
На третьем этаже возникли вполне ожидаемые сложности. Прежде всего, в небольшом коридоре стояли датчики движения, удивительно мерзкая штука. Отключить их я не мог, миновать стороной тоже, поэтому пришлось на час сорок две минуты – я специально засек время – стать черепахой. Если вам никогда не приходилось идти со скоростью трех-четырех сантиметров в минуту, то вы меня явно не поймете. Это не ходьба, это – пытка. Но миновать датчики движения можно только так, их электронная начинка имеет определенный предел чувствительности. Когда я повернул, наконец, за угол, с меня градом лил пот, спина стала каменной. Несколько минут я разминал затекшее тело, потом еще минут десять просто отдыхал, разлегшись на полу. И лишь после этого пошел дальше.
У дверей выставочных залов меня ждало очередное препятствие в виде теплового датчика. Но установлен датчик был довольно глупо, я заметил это, еще когда посещал выставку. Именно поэтому я без труда подошел к нему, оставаясь вне поля зрения его чувствительной головки, и спокойно залепил датчик полоской клейкой фольги. И даже ухмыльнулся, представив, как нервничает сейчас директор музея.
И вот я в святая святых музея, в выставочных залах. Здесь горело дежурное освещение, что меня вполне устраивало – это гарантировало, что где-нибудь не притаился очередной тепловой датчик. Что касается датчиков движения, то в этих огромных залах с их колоннами, ширмами, люстрами, витринами их не устанавливали из-за малой эффективности.
А вот пару видеокамер я все-таки заметил. Меня всегда интересовало, почему в музеях ставят не скрытые точечные камеры, а устанавливают большие и хорошо заметные. Или они считают, что вид видеокамеры испугает взломщика?