- -
- 100%
- +
Одну видеокамеру я просто миновал, пройдя прямо под ней, ее объектив был направлен на витрину с какими-то черепками. Черепки меня, мягко говоря, не интересовали, поэтому я пошел дальше.
Вторую видеокамеру пришлось обезвредить. Самое сложное в этом процессе – добраться до кабеля. Пришлось достать строительный пистолет, правда, слегка модифицированный, такой в магазине не купишь. Стреляет стандартными альпинистскими дюбелями, при этом почти бесшумно. Бесшумность достигается применением специальных зарядов с отсечкой пороховых газов при выстреле.
Достав первый дюбель, я вложил его в пистолет и выстрелил в стену. Громкий щелчок, облачко пыли – и первый дюбель по самую шляпку влез в стену.
Остальное было не чем иным, как азами альпинистской техники – вколачивая в стену дюбели, я медленно лез вверх, перекидывая карабин подвески все выше и выше. Вот и заветный кабель, чуть выше и правее – видеокамера. Но меня она пока не видит. Не спорю, я мог бы пройти к заветной витрине и так, предупрежденная Мораном охрана не подняла бы тревоги. И, тем не менее, хотелось все сделать чисто. Во-первых, из-за профессиональной гордости. А во-вторых, где гарантия, что мой приятель Джо не наблюдает сейчас за мной из какого-нибудь темного угла? Заподозри он подвох, и все сорвется.
Добравшись до кабеля, я достал нож и аккуратно срезал изоляцию, потом подсоединил к проводам небольшую черную коробочку. Предельно простая штука – процессор, пара кристаллов памяти плюс минимум сопутствующих деталей. Нажав кнопку, я подождал, пока на коробочке загорится красная лампочка, сигнализируя о готовности приборчика. Еще одно нажатие – замигал индикатор записи, теперь сигнал от видеокамеры записан в память прибора. Но это еще не все: достав керамические кусачки, я аккуратно отрезал кабель от видеокамеры, тут же на приборчике зажегся зеленый индикатор. Это значило, что приборчик включился в работу и теперь исправно передавал на монитор в комнате охраны записанное в его память изображение. Что мне и требовалось…
Спустившись вниз, я отцепил карабин подвески и уже спокойно пошел к интересующей меня витрине. Вот и она…
С любовью и невольным трепетом вглядывался я в золотые фигурки, они казались мне настоящим чудом. Тысячи лет назад изваяли их руки неведомых мастеров, эти чудесные вещицы пережили не только своих создателей, но целые цивилизации. Сколько видели они на своем веку, сколько могли бы рассказать? И вот они здесь, смотрят на меня сквозь бронированное витринное стекло и просят выпустить на свободу. Выпущу, милые мои, обязательно выпущу. Но не сегодня…
Тем не менее, я с энтузиазмом принялся за дело. Достав резак, вырезал в стекле несколько небольших овалов – таких, чтобы в них пролезли интересующие меня вещицы.
Я доставал их бережно и осторожно – не дай бог, уроню. Тяжелые, и такие холодные. Потом стал укладывать их в сумку, заворачивая каждую фигурку в мягкие куски ткани. Представляю, что сейчас творится у Морана, как мечется директор! Вдруг что пропадет?!
Я набрал килограммов десять изделий, потом пришлось остановиться. Все, хватит, больше не унесу. Да и зачем? Все равно Моран их заберет…
Впрочем, фигурки интересовали не только Морана. Я понял это, когда услышал тихий мелодичный голос.
– Неплохо, Вик. А теперь подними руки и отойди от витрины.
Я ждал чего-то подобного – в конце концов, именно на этом и строился расчет. И, тем не менее, сказать, что голос меня удивил, значит не сказать ничего.
Медленно обернувшись, я взглянул на Джо. И окончательно убедился в истинности громом поразившей меня мысли.
Передо мной стояла девушка, в этом не было никаких сомнений. И хотя лицо незнакомки скрывала маска, точеная фигурка выдавала ее с головой. Впрочем, Джо – язык теперь не поворачивался так его называть – подцепил край маски и медленно стянул ее с лица.
Расплескались по плечам русые волосы, пронзительный взгляд пригвоздил меня к полу. Я едва смог шевельнуть губами.
– Алиса…
– Узнал, ненаглядный ты мой? – Девица усмехнулась.
– Узнал, – мои мыслительные способности стали понемногу восстанавливаться. – Знаешь, я подозревал кого угодно, но только не тебя.
– Разумеется. Я всегда была для тебя чем-то второстепенным, – девушка смотрела на меня с непонятной задумчивостью. Впрочем, пистолет в ее руке не дрожал, это я отметил особо.
– Ну что ты, Алиса… – я попытался оправдаться. – Просто твой папа пообещал переломать мне все кости, если я не то что подойду к тебе, но даже окажусь с тобой в одном городе. А твой папаша никогда не любил шутить.
– Стара сказочка, – Алиса покачала головой. – Ты меня бросил, Вик. Бросил ради той вертихвостки из третьесортного борделя.
– Вообще-то это был не бордель, а театр, а она была актрисой, – уточнил я. Но лучше бы я этого не делал.
– Еще и издеваешься? – произнесла девушка, ее палец любовно ласкал курок. – Пристрелить бы тебя, да мараться не охота. К тому же я припасла для тебя нечто более интересное.
– Послушай, Алиса, ты все совершенно неправильно поняла. Та девушка была…
– Мне плевать, кем она была! – голос Алисы зазвенел в тишине зала. – Пять лет я ждала этой минуты, Вик. Пять лет я жила мечтой о мщении. Сначала я просто хотела тебя убить, но это было бы слишком просто, ты заслуживал большего. И теперь ты ответишь мне за все.
– Милая, мне так жаль тебя разочаровывать… – начал было я, но ствол пистолета шевельнулся, и я предпочел замолчать. В конце концов, у Алисы всегда был крутой нрав.
– Держи… – Алиса сняла с пояса и бросила мне наручники. – Теперь положи мешок на пол и отойди вон к той стойке. Медленно, Вик, медленно. Теперь пристегни себя.
Я молча повиновался. В конце концов, с ее стороны это глупо. Во-первых, у меня в каблуке правого ботинка спрятан ключ от наручников – очень полезная мелочь. А во-вторых, скоро здесь будет полно полиции и меня все равно освободят. Что касается Алисы, то мне даже стало жаль бедную глупую девчонку.
Впрочем, не такую уж и глупую. Если о полиции она не знала ничего, то о ключе явно догадывалась.
– Теперь сними ботинки, – сказала она, – и брось их сюда. И поживее.
Пришлось подчиниться.
– Алиса, – сказал я, бросив ей башмаки. – Но ведь это глупо. Меня найдут здесь, я расскажу о тебе полиции. Тебя будут искать.
– Как-нибудь переживу, – по губам Алисы скользнула холодная усмешка. Она подняла сумку с фигурками, перекинула ремень через плечо. – Дело ведь не в этом, Вик. Суть в том, что я тебя переиграла. И это самое главное. А теперь прощай. Надеюсь, в тюрьме ты будешь хоть иногда вспоминать обо мне.
Я с грустью смотрел на Алису. Все правильно, у нее на эту ночь наверняка будет железное алиби. Золота у нее не найдут, она рассчитывает на то, что в худшем случае у полиции будет мое слово против ее. Догадаться, кому поверят – мне, взломщику со стажем, или милой очаровательной девушке, нетрудно. В мои мифические сообщники запишут кого угодно, только не ее. Она действительно неплохо все просчитала. Правда, не учла одну важную деталь.
– Уже уходишь? – осведомился я.
– Да, Вик. Ухожу.
– Зря. Тебе совершенно некуда торопиться. Капитан, включайте!
Тут же ярко вспыхнул свет, с грохотом опустились тяжелые стальные решетки, отрезая зал от внешнего мира.
Надо отдать Алисе должное, она восприняла все это довольно спокойно. Не было метаний в поисках выхода, не было стенаний и криков. Для того чтобы оценить ситуацию, ей понадобились считанные мгновения.
– Поздравляю… – холодно сказала она, щурясь от яркого света. – Если не секрет, ты провернул это сам?
Можно было солгать – и этим добить ее окончательно. Я этого не сделал. В конце концов, я и сейчас все еще смотрел на нее с обожанием.
– Нет, – тихо ответил я. – Мне помог один человек.
– Так я и думала, – Алиса вздохнула, опустила ненужную ей теперь сумку на пол. – Хотелось бы как-нибудь его увидеть.
– Нет проблем, – я пожал плечами. – Думаю, он с удовольствием придет к тебе на свидание. Ты его впечатлила.
– Спасибо и на этом.
– Не за что. Кстати, он тебя сейчас видит. Можешь сказать ему пару слов, – я указал пальцем на пряжку ремня.
– Даже так? – Алиса покачала головой и подошла ко мне. Присев, несколько секунд молча смотрела в объектив видеокамеры. Потом встала и отошла в сторону.
– Не хочешь говорить? – спросил я.
– Нет смысла. И так все ясно. Поздравь его от моего имени.
Вдалеке послышался топот ног, я взглянул на девушку.
– Положи пистолет. А то ведь и пристрелить могут, у этих идиотов ума хватит.
Алиса молча положила пистолет на стекло витрины и стала ждать. Наконец поднялась дальняя решетка, в зал вошла толпа полисменов, впереди всех шел Моран. Даже отсюда было видно, как светится от радости его физиономия. Я снова взглянул на девушку.
– Мне жаль, что так получилось. Прости. Я не знал, что это ты.
– Да, Вик. Мне тоже очень жаль…
* * *
Моран прохаживался по кабинету, мурлыкая себе под нос какую-то песенку. Я сидел на стуле и ожидал решения своей участи.
Наконец Моран остановился и взглянул на меня, в его глазах появилась задумчивость – весьма редкое для него состояние.
– Что же мне с тобой делать, Вик?.. – он вытянул губы трубочкой, взглянул в окно, потом поскреб пятерней шею. – Надо бы тебя посадить – за побег, за все твои фокусы. Бедного Янека чуть инфаркт не хватил, когда ты стал складывать в сумку его статуэтки.
– Капитан, но ведь это было не настоящее ограбление… – я развел руками. – Ведь ничего не украдено.
– Да, пока все на месте. Но Янек уже никогда не сможет спать спокойно. Ты испортил ему жизнь, Вик.
– Да разве ж я виноват, господин капитан… – я подавил злорадную ухмылку. – И вообще, я высокого мнения об их системе охраны. Правда, она очень хорошая. Если господин Янек захочет, я могу дать ему несколько советов по ее дальнейшему улучшению.
– После твоего улучшения там вообще пропадет все ценное. Ты же и украдешь.
– Как хотите. Я же от всей души.
Капитан снова прошелся по комнате. Судя по его довольному лицу, долгожданные майорские погоны наконец-то были ему обеспечены. И все благодаря мне. Впрочем, напоминать об этом мне показалось довольно бестактным. Как знать, может быть, благодаря мне он еще и до подполковника дослужится.
– Ладно, Вик, – капитан остановился и окинул меня полным противоречий взглядом. – Можешь идти домой, будешь являться ко мне по первому зову. И не дай тебе бог еще раз обмануть меня. Все понял?
– Так точно, господин капитан! – я вскочил, мой взгляд был полон почтения. – Можете не сомневаться, я твердо встал на путь исправления. Если вам понадобится консультация по вопросам взлома, я всегда к вашим услугам.
– Уходи… – коротко процедил Моран, его глаза метнули молнии.
– Да, господин капитан, уже ухожу. И да вознаградят вас бог и начальство за вашу доброту и терпение…
– Вон!!! – заорал Моран, и я поспешил выскочить за дверь.
* * *
Я удобно расположился в своем любимом кресле, рядом сидел Кирилл и потягивал свою гадкую трубку. И хотя за окном уже проступили звезды, в доме было светло и уютно. Потрескивали в камине дрова, моя любимая венецианская люстра озаряла комнату мягким нежным светом.
– Она довольно симпатична, – произнес Кирилл, пуская колечки дыма. – Кто она?
– Дочь Джека Строуфорда. Слышал когда-нибудь о таком?
– Краем уха… – Кирилл неопределенно мотнул головой. – Но, насколько я знаю, его дочь зовут Джулией?
– Старшую, – согласился я. – Алиса на семь лет ее моложе.
– Странно, что я ее ни разу не встречал… – Кирилл задумчиво потер подбородок. – Я бы ее непременно заметил.
– И неудивительно. Папаша оберегал ее от всего на свете, особенно от навязчивых кавалеров, – меня не удивило, что Кирилл знает Строуфорда и Джулию. Иногда он исчезал на месяц-другой, потом появлялся. Я никогда не спрашивал, где он бывает и что делает, но подозревал, что ездит он далеко не на отдых.
– И чем ты не угодил этой милой особе? – В глазах Кирилла мелькнула усмешка.
– Да как сказать… Я за ней немного ухлестывал, пока ее папа не пообещал переломать мне ноги, если я не оставлю ее в покое.
– И ты оставил?
– Не совсем. Сначала мне сломали три ребра, весьма профессионально, потом Джек отправил свою дочурку на Тантру. Я за ней полететь не смог, был под подпиской о невыезде по одному делу.
– А именно?
– Дело о подтасовке результатов лотереи.
– Помню. Это как раз тогда, когда ты купил себе новый дом на побережье?
– Именно. Правда, он потом сгорел. Во время грозы в него попала молния.
– Довольно редкий случай, – Кирилл усмехнулся и выпустил к потолку облачко дыма. – И дом, конечно, был застрахован?
– Разумеется.
Кирилл понимающе кивнул. – Ясно… Но мы отвлеклись. Помнится, она упоминала какую-то артистку?
– Да, Ирину. Она была чертовски талантлива.
– В чем?
– Во всем, от постели до театра. Потом она вышла замуж за какого-то посла – то ли с Тивии, то ли с Энолы. Алиса как-то увидела меня с ней в ресторане, устроила грандиозный скандал. Об этом сообщили папочке… – я махнул рукой. – Потом мне сломали ребра, а Алису увезли на Тантру.
– Ясно. И девчушка обиделась?
– Выходит, так.
– Я ее понимаю… – Кирилл снова запыхтел трубкой. – По идее, ты должен был поехать за ней на Тантру. И не говори, что тебя смущала подписка о невыезде, это ерунда.
– Знаю, что ерунда. Но она запустила в меня тарелкой, расцарапала лоб Ирине. И сказала, что больше не желает меня видеть.
– И ты ей поверил? – Кирилл недоверчиво хмыкнул.
– А что мне было делать? – возразил я. – Она пообещала убить меня, если я еще раз встану у нее на пути. В этом она была очень похожа на папочку.
– Дурак ты, – сказал Кирилл. – Если женщина кидает в тебя тарелкой и кричит, что ненавидит – значит, она от тебя без ума. Азы женской психологии.
– Может и так. Но после разговора с папой мне как-то расхотелось это проверять.
Кирилл молчал, пуская колечки дыма. Потом снова взглянул на меня. – Она всегда была такой шустрой? В смысле взлома?
– Боже упаси. Она вообще была паинькой. Правда, ее всегда тянуло к технике.
– Она знала, чем ты занимаешься?
– Конечно.
– Ты рассказал ей сам?
– Не совсем… – я замолчал, не зная, рассказывать или нет очередную историю. Как-то так получалось, что моя роль в них всегда оказывалась довольно неприглядной. – Точнее, не сразу…
– Выкладывай, – сказал Кирилл, и я вынужден был продолжить.
– Я подарил ей кольцо. – Я смущенно пожал плечами.
– Ну и что?
– Оно было краденое, его искали.
– Дур-р-рак… – протянул Кирилл. – Ты же мог ее подставить.
– Знаю. Но она увидела это колечко, и я не смог ей отказать. Уж больно оно было красивое.
– Интересно, чем ты в тот момент думал?
– Ты бы видел ее глаза… К тому же потом я ей все рассказал.
– И как она это восприняла?
– Достаточно спокойно. Сказала, что это мелочи, ее папаша ворует миллионами.
Кирилл снова ничего не ответил. Он молча курил, потом взглянул на меня, его взгляд был слегка насмешливым.
– Самое малое, что ты теперь можешь для нее сделать, это вытащить ее из лап Морана.
– Как? – я пожал плечами. – Моран теперь от нее не отцепится. Из тюрьмы ее не выкрадешь – слишком много охраны, да и стены толстоваты.
– Зачем долбить скалу, если ее можно взорвать? – Кирилл усмехнулся. – И зачем взрывать, если можно просто обойти?
– Ты это к чему?
– К тому, что почти всегда есть простое и надежное решение, надо только его найти.
– И у тебя оно уже есть? – я недоверчиво взглянул на Кирилла.
– Пока нет. Зато у нас еще есть время. Я прав? – Кирилл взглянул на меня и мягко улыбнулся.
* * *
Глаза Алисы были полны слез. Сидя на привинченном к полу табурете, она жалобно смотрела на Морана.
– Не виноватая я, господин капитан. Я не хотела…
– Эти сказочки ты расскажешь своему папе, – Моран усмехнулся. – Будь моя воля, я бы держал вас в соседних камерах. Подумать только, этот нахал предложил мне взятку!
– И сколько? – быстро поинтересовалась девушка.
– Миллион, два, какая разница?! Никто в этом мире не скажет, что купил Морана!
– Господин капитан, я рассчитываю на ваше сочувствие и снисхождение, – Алиса прижала руки к груди, ее взгляд был полон раскаяния. – Этот негодяй Вик испортил мне жизнь, таких, как он, надо расстреливать без суда и следствия. Я была вне себя от горя, я не сознавала, что делаю! Помогите мне, господин капитан!
– Ты это брось, – голос Морана стал важным, он поправил ремень и неторопливо прошелся по кабинету. – Меня этим не проймешь.
– Господин капитан, но ведь я вернула тиару и картины, я во всем призналась и раскаялась!
– А куда бы ты делась? – Моран самодовольно усмехнулся. – От меня, милочка, еще никто не убегал. Ничего, отсидишь лет десять, поумнеешь. Если попадется нормальный судья, то влепит тебе на всю катушку.
– Вы жестокий и бессердечный человек… – Алиса закрыла лицо ладонями и заплакала.
– Вот только этого не надо… – Моран нахмурился. Он не выносил женских слез, они всегда напоминали ему о его первой жене, чуть что впадавшей в истерику. – Перестань, я сказал!
Алиса быстро взглянула на капитана, и ее плечи затряслись от рыданий. Капитан скрипнул зубами и подошел к окну, не желая смотреть на пленницу.
– Неужели мне никто не поможет… – донеслись до него тихие всхлипы. – Я не переживу тюрьмы. А мама, что скажет моя мама?!
Это было выше его сил. Повернувшись, Моран подошел к столу и нажал кнопку. Тут же вошел конвоир.
– В камеру ее!
Алиса поднялась с табурета, по ее щекам текли слезы. Она снова жалобно взглянул на Морана. – Господин капитан, помогите мне! Я не создана для тюрьмы. У вас в камере крысы, это ужасно!
– Как закон нарушать, так мы все тут как тут… – проворчал Моран. – А как отвечать…
Девушку увели, Моран облегченно вздохнул. Вот дьявол, и угораздило же ее. И все из-за этого гада Вика… Вот кого надо бы посадить.
Он сел за стол, старое кресло жалобно скрипнуло под его весом. Устало вздохнул. Конечно, тюрьма не место для такой милашки. Но что делать? Закон есть закон, и нарушать его не позволено никому.
* * *
Хорошо знакомый мне серебристый глайдер опустился точно в назначенное время – Кирилл не изменял своим принципам. Открылась дверь, он выбрался из машины и уверенной походкой пошел ко мне – как всегда, чертовски элегантный.
– Я получил разрешение на встречу с Алисой, – сказал Кирилл, пожимая мне руку.
– И кем ты представился? Ее родственником?
– Нет. Я ее адвокат.
– Даже так? – я невольно усмехнулся. Поистине, Кирилл всегда умел находить самые удачные решения. – Но ведь ей, кажется, уже назначили адвоката?
– Увы, он сломал ногу. Несчастный случай. Люди так неосторожны… – В глазах Кирилла вспыхнули искры смеха.
– Ясно… А ты хоть понимаешь что-нибудь в этом?
– Немножко. Главное, я смогу с ней встречаться. Первая встреча сегодня, в двенадцать дня. То есть через тридцать минут. – Кирилл помолчал. – Что у тебя?
– Тоже неплохо. Выбрал из своей коллекции две картины, я позаимствовал их пару месяцев назад у губернатора. Уверен, Моран будет в восторге.
– А попроще ничего не было? – осведомился Кирилл.
– А зачем? Моран наверняка захочет выслужиться. Кроме того, Алиса может знать об этих картинах, она наверняка довольно долго за мной следила. Тебе будет проще.
– Согласен… Как насчет места?
– Подобрал, вот план и фотографии, – я протянул конверт. – Картины будут спрятаны в металлическом ящике. Алиса должна знать это место, не ошибется.
Кирилл открыл конверт, внимательно изучил бумаги.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Картины должны быть на месте сегодня. Все остальное подготовь ко вторнику. А теперь извини, мне пора. Нельзя заставлять Алису ждать… – усмехнувшись, Кирилл хлопнул меня по плечу и пошел к своей машине.
* * *
Судя по всему, у нее был новый адвокат – взглянув на зашедшего в кабинет элегантного и весьма симпатичного мужчину, Алиса против воли улыбнулась. Нет, и в самом деле – милашка. Все лучше, чем тот лысый зануда.
– Мисс Алиса Строуфорд? – спросил вошедший. – Я Дмитрий Волков, ваш новый адвокат.
– И чем я заслужила такую честь? – Алиса не могла удержаться от того, чтобы слегка не поязвить. В конце концов, все они, законники, одинаковы.
– Так уж получилось… – адвокат улыбнулся, сделав вид, что не заметил ее укола. – К сожалению, вчера утром бедный Рик сломал ногу.
– Неужели? – произнесла Алиса и улыбнулась. – Такой миленький был. И вы, стало быть, вместо него?
– Вроде того… – согласился адвокат, садясь за стол. – К сожалению, мисс Строуфорд, ваше положение оказалось даже хуже, чем я предполагал. Слишком мало смягчающих обстоятельств. Ее Величество была очень расстроена пропажей тиары, и суд постарается ее не разочаровать. Вы знаете, кто будет рассматривать в суде ваше дело?
– Не имею понятия, – Алиса снова улыбнулась. Чертовски славный малый – и почему-то адвокат. Даже обидно…
– Диксон. Зверюга из зверюг.
Алиса пожала плечами. – Что ж, так тому и быть.
Адвокат едва заметно вздохнул. – Зря вы так, мисс Строуфорд, суд мог бы пойти вам навстречу. Скажем, если бы вы продемонстрировали суду свое полное раскаяние в содеянном, вернув все украденные вами вещи – тогда, возможно, Диксон и скинул бы вам годик-другой.
– Но я уже все отдала! – возмутилась Алиса. – Тиару, картины, у меня больше ничего нет!
– Как знать… – усмехнулся адвокат. – Я проанализировал кражи последних лет, сравнил их с вашим почерком. И знаете, есть несколько весьма любопытных совпадений…
– И вы называете себя адвокатом?! – вспылила Алиса. – Вместо того, чтобы вытащить меня отсюда, хотите повесить на меня чужие грехи?!
– А кто вам сказал, что я не хочу вас отсюда вытащить? – голос адвоката был по-прежнему мягким и спокойным. – Как раз об этом я и думал все последние дни.
Было в поведении этого адвоката что-то странное – Алиса смотрела на него и не могла понять, что именно. Говорил, что Рик сломал ногу вчера утром. Сейчас заявляет, что думал о ее освобождении все последние дни. Что-то не сходится…
– Вот вырезки из газет, описание и фотографии украденных вещей. Посмотрите, может, и вспомните что-нибудь… – адвокат протянул ей стопку бумаг, и Алиса взяла их – взяла против своей воли. Сидя за столом, стала медленно перелистывать страницы.
Две фотографии – на обоих в уголке стояла цифра «1» – ее заинтересовали. На них были картины, Алиса абсолютно точно знала, что эти картины украл Вик. Но странным было не это – позади картин на столе был виден раскрытый календарь, на нем было двадцать шестое июня. Вчерашний день.
Вик украл картины почти два месяца назад, она видела это собственными глазами. Очень странно…
Адвокат смотрел на нее с легкой улыбкой.
– Если бы не этот гад Вик, – сказал он, – вы бы здесь не сидели.
Его глаза лучились внутренним светом. Казалось, они подталкивали ее, призывали что-то понять, найти какой-то ответ. Ответ на что? Этого она пока не знала.
Алиса задумалась. Итак, адвокат, если только он действительно адвокат, упомянул Вика. Упомянул весьма своевременно, когда она рассматривала фотографию украденных картин.