- -
- 100%
- +
Он был я ярости, но что именно так возмутило Монстра, я понять никак не могла.
А ещё я не могла понять, почему он опять вошёл через полюбившуюся ему дверь, хотя Стёпку он вышвырнул на лестничную площадку.
— Ну как? Чёрт подери, как вы это делаете? Вы нарочно? Оправдываете свою фамилию, Монстраков? — охнула я и опустилась на кровать. — Забивать дверь не имеет никакого смысла, да? Вы чихнули неудачно, что ли? Точно… Монстр — он и в старой сталинке Монстр.
— А что, мне теперь слушать, как тебя убивают? — Дмитрий стянул галстук и устало осмотрел щербатый край двери с торчащими саморезами, вырванными вместе с сухими кусками косяка. — Ладно, то, что он тебя не прикончит, я понял ещё на этапе знакомства, но твой ор изрядно потрепал мои нервы… А я этого терпеть не могу.
— Да кто меня убивал-то? Этот слабак? – фыркнула я и начала собирать рассыпанную по полу землю. — Многоуважаемый сосед, спасибо за вашу заботу, но я тоже терпеть не могу, когда моя спальня превращается в проходной двор. Мне что, теперь спать и вздрагивать, боясь обнаружить вас в своей кровати?
— Да я бы и не стал вламываться, если бы нормальную дверь открыла, а так пришлось искать пути обхода. Вообще-то я звонил! — Дмитрий тоже был не в восторге от случившегося, шипел и потирал плечо, которым, очевидно, он и вынес эту дверь. — Ты когда успела её заколотить-то?
— Буквально перед вашим визитом…
— Тогда соррян, — Мостраков поднял кашпо и звонко цыкнул, верно оценив, что за него тоже придётся заплатить.
— Я всё решила, меня устроит компенсация и доступ к вашей квартире, чтобы заложить эту нишу. Этим займётся мой отец. Он, кстати, вас искал, когда тут делали ремонт, и если бы вы оставили контакт хоть одной живой душе, то всего этого и вовсе бы не случилось!
— Хорошо, ключи оставлю в твоём почтовом ящике, — он даже спорить не стал, лишь протянул мне визитную карточку, где золотым тиснением было выбиты его имя, фамилия и номер телефона. — Напиши сумму, куда перевести, и закроем уже этот вопрос.
— Хотелось бы… Ну и как теперь я буду спать? — толкнула покачивающуюся на одной петле дверь, и вдруг горло сжалось…
То, что вчера взрывалось слезами и завываниями, теперь превратилось в смех. Я начала хохотать, представляя, как буду рассказывать этот анекдот своим подругам. Но больше я смеялась над тем, что мой муж переплюнул этого незнакомца… Повестка в суд через курьера — сильнее уже ничего быть не может. Расходимся…
— С тобой всё хорошо? — Мостраков тоже усмехнулся, будто догадался, что именно привело меня в такое безумие.
— Признаться, я уже ни в чём не уверена, — я улыбалась и елозила собачкой молнии, стыдливо посматривая на соседа. — А вообще… Спасибо. Если бы не вы, я бы точно прибила этого придурка.
— Чёрт, знал бы, не стал бы рисковать своим плечом, — неожиданно Монстр тоже расхохотался, и по комнате заплясал уже знакомый бархатный баритон. Этот звук уютной глухой тканью окутал с ног до головы, и опять сердце перестало колотиться, и тревога начала отступать, и даже убить больше никого не хотелось.
Красивый мужик… Не понимаю, в какой момент мои мысли снова свернули не туда. Но сейчас я с тихим наслаждением рассматривала Мостракова в идеально скроенном костюме. Каждый миллиметр дорогой ткани идеально облегал его крепкий торс. Мало мужчин, что умеют носить костюмы, они им попросту не идут, какой бы бренд на них не надевали. А Дмитрий весьма органичен в этом образе… Чёрт, а кто он такой? Я украдкой посмотрела на визитку, надеясь, что там будет хоть какой-то намёк, какими заводами и пароходами он заведует, но увы… Чёрный матовый глянец прямоугольника хранил тайну своего босса.
Вдруг в дверь забарабанили. Да так сильно, что мы одновременно бросились в прихожую. Стучали так же часто, как и насиловали кнопку звонка, трель то разливалась, то обрывалась, и начиналось сначала. Рывком распахнула дверь и чуть не рухнула…
На лестничной площадке стоял целый наряд полиции, а за их спинами подпрыгивала моя подруга Ирка.
— Милка, что случилось? Говорят, тебя удерживают в заложниках? — в её голосе звенел страх, отчего она лишь активнее пыталась раздвинуть полицейских, чтобы увидеть меня. — Да пропустите же меня!
— Чего? Вы кто? — Мне стало жаль подругу, поэтому я протянула руку, вытягивая её из толпы мужчин в форме. — Вернее, кто вы, я вижу, но что случилось?
Ирка сначала взвизгнула, увидев новоиспеченную дверь в спальне, после вскинула на меня удивленный взгляд, а заметив Дмитрия, вдруг начала суетливо причесываться и поправлять и без того короткую юбку, а после её стараний та и вовсе превратилась в мини.
— Поступило заявление от вашего мужа, что в квартире находится злоумышленник, который насильно вас там удерживает, — капитан, не снимая обуви, вошёл в прихожую и двинулся на Мостракова. — Он?
Это вообще было похоже на театр абсурда… Мы всей дружной толпой обернулись к лестничной площадке, где за спинами полицейских прятался Степан. Он закивал головой и даже ткнул пальцем в соседа, подтверждая свой бред.
— Чёрт, твой Онегин совсем больной, что ли? — Дмитрий было дёрнулся, но я перекрыла проход и раскинула руки в стороны.
— Товарищ полицейский, оформляйте ложный вызов. Мой муж… Мой бывший муж подал на развод сам, а сегодня заявился и начал требовать деньги! — я сама не понимала, что несу, но одно я знала точно — если началась драка, то бить надо наотмашь, чтобы ни он, ни его мамаша не смели думать, что я буду терпеть их гнилое враньё!
— Какие деньги? — удивился капитан.
— А это вы у него спросите. Вот повестка в суд, вот истец, квартира моя, он здесь даже не прописан. Да вы посмотрите, товарищ полицейский, — я закатала рукава и начала трясти красными отметинами…
Признаться, эта способность моей кожи всегда меня бесила. Чуть что – сразу синяк! Вот Степка похватал меня, а наутро я проснусь, как алкашка после запоя. Но сейчас это оказалось даже кстати.
Пока я отыгрывала роль, Ирка ахала и охала, то и дело зыркая на бледного Стёпу, а вот Мостраков улыбался, с интересом наблюдая, до чего я дойду в своих обвинениях. И под его взглядом я тараторила ещё быстрее… Мне почему-то так хотелось его впечатлить, поэтому я разошлась не на шутку.
— Так! Хватит! — вдруг рявкнул полицейский и, крутанувшись, вышел из квартиры. — Этого забираем в участок, пусть пишет объяснение там. И вы, кстати, тоже можете проехать с нами. Будете заявлять на мужа?
— Домашнее насилие в нашей стране декриминализированное, — жалостно вздохнула я. — Что ему будет? Штраф в пять тысяч? Нет, товарищ капитан, я лучше съезжу в травмпункт, сниму побои и… ПОДАМ НА НЕГО В СУД!
От этих слов Степан вздрогнул, теряя остатки мужских признаков… Боже, что с ним? Откуда эти робость, трусость, слабость? Он же инженер-конструктор, работал в авиации, теперь трудится в архитектурном бюро. Не последний человек, крепкий, сильный… Я же видела, за кого выходила!
«Нет, Мила, ни хрена ты не видела, когда выходила…»
— Всего доброго…
Полицейские, не скрывая своего смеха, вышли из квартиры, увлекая за собой и Степана. Тот даже пытался мне что-то сказать, но я захлопнула дверь, навсегда выкидывая его из своей жизни.
Смотрела под ноги и буквально физически ощущала потребность забыть всё это. Этот позор, предательство, свои слёзы… А может, это знак? Быть может, судьба так подталкивает меня не забывать о своей мечте и делать то, что я хочу?
А чего я хочу?
В Москву…
— Дамы, с вами, конечно, безумно весело, но мне пора, — расхохотался Мостраков и двинул прямиком в мою спальню. — Ключи оставлю в почтовом ящике, стоимость пришлёте эсэмэской. И это… Милена, ты Онегина своего не жалей, таких придурков я ещё не встречал…
— Милка, а это кто? — зашептала Ира, постукивая меня по плечу. — И почему я никогда не видела этой двери?
Глава 7
Когда мой сосед ушел, да ещё и плотно запер за собой покалеченную дверь, мы с Иркой долго стояли в центре прихожей, изредка переглядываясь.
Подруга явно ждала подробностей, а я пыталась собрать все силы в кулак и не расплакаться от позора.
Боже, этот день когда-нибудь закончится?
— Идём! — вдруг скомандовала Ирка, утягивая меня в гардеробную. — Давай, Милка, собираем вещи твоего благоверного, и я на обратной дороге завезу их его матушке, благо она живёт в доме напротив. Подруга, ты не молчи… Хочешь, я его трусами выложу на асфальте слово «кончелыга»? Не нравится? Тогда придумай сама. Мил, я за тебя любому глотку перегрызу, — Ира злилась, а когда она это делала, то ее рычащие звуки превращались в рёв разъяренного льва. — А хочешь, я пробегусь по всем соседям и расскажу, что он Милку Машкову кинул?
Ира не просто срывала Стёпкину одежду, она делала это с таким удовольствием, попутно растягивая ткань до её жалобного треска. Все заботливо отглаженные футболки, спортивные костюмы и рубашки превращались в негодность ещё до того, как оседали на дне черных мусорных пакетов.
— Слушай, он реально больной. Жил как у Христа за пазухой! Устал в конструкторском бюро пахать – пожалуйста… Мила ему должность выбивает, зарплату отличную выпрашивает. Хочет на морюшко? Добро пожаловать на красочный берег океана… Милка, это они нам мир должны к ногам бросать! Это они должны лбы расшибать, а не мы!
Я с какой-то апатией наблюдала за процессом сбора вещей, потому что уже было все равно. Наверное, Ира права, нужно поскорее избавиться от следов его присутствия, пока злость сильнее, чем бабья обида…
— Стоп, — вдруг монолог Иры затих, она даже замерла, но лишь на секунду, потому что в следующий миг Ирка обернулась к двери и начала нервно размахивать ногтем, указывая на соседскую дверь. — Это что… Это что, Мостраков? Чёрт, я только сейчас узнала это самодовольное лицо!
От резкой смены направления её мысли мне стало дурно. Ирка то улыбалась, то удивленно пучила глаза, но вот трясти пальцем не переставала.
— Милка, ты чего молчишь? Это был Димка Мостраков? — Иру бесило моё молчание, поэтому она отбросила вещи Степана и вышла из гардеробной, тихо подходя к хлипкой преграде между нашими квартирами.
— А ты его откуда знаешь?
— А он с моим братом в одном классе учился. Да и город у нас слишком маленький для его величества Мостракова. Кто ж их не знает? — Ира растерянно опустилась на кровать. — Ну точно, его бабушка, вообще-то, дружила с твоей. Ты что, не помнишь, как они вас с детства сватали?
— Ир, и ты туда же? — я вскочила и начала заканчивать то, от чего отвлекалась подруга. — Да не помню я его! Бабульку из соседней квартиры помню, шляпку носила забавную, а по праздникам надевала красную — с вуалькой и пёрышками.
— Точно, — хохотала подруга. — Соседки её интеллигенткой называли, бесила она их, когда даже за молоком при полном параде выходила.
— Ир, мне было лет пять! Ты чего ко мне прицепилась?
— Да так… — задумчиво протянула Ира, переводя взгляд с меня на дверь и обратно. — Может, расскажешь, что у вас тут за Санта Барбара разыгралась?
И мне пришлось рассказать всё с самого начала… И про корпоратив, и про своё награждение, и про курьера с повесткой в суд. Ну и на десерт – о горячем незнакомце, на фоне которого мой муж оказался полным тюфяком.
Пока я распалялась в эмоциях, успела собрать три пакета вещей и сумку с его чертежами и прочим канцелярским хламом. Ноутбук, пусть он и разбит, я забросила под кровать, лишь бы ему не достался.
— Ты серьёзно? — охнула Ирка и затрясла мою руку, требуя посмотреть ей в глаза. — Он просто вышиб дверь и спас тебя?
— Я тебя умоляю, Ир… От кого спас-то? От Стёпки? Мой муж паука убить не может, а от укусов мошки у него случилась аллергия. Всё, идём отсюда, а то этот варвар там, наверное, подслушивает, — я вытолкнула сначала шмотье мужа, после и подругу.
— Так я не поняла, дверь-то откуда взялась? — Ирка в последний раз обернулась на спальню, а после я выключила свет и заперла комнату от греха подальше.
— Чёрт его знает. Говорят, она была там всегда…
— Ну и что делать будешь? — Ира прямиком отправилась к холодильнику.
Моя подруга ела всегда… Нервничает – жор, счастлива – зажор. Это два типичных состояния Ирины, правда, тот факт, что она стабильно носит сорок второй размер одежды, наталкивает на мысль, что эта тощая и прожорливая дамочка – ведьма.
— Ты путёвки продала? — я поставила чайник и достала доску, чтобы нарезать для Ирины бутербродов. — Чёрт, я почти всю наличку спустила.
— Продам, Милка… — Ирина подошла ко мне со спины и обняла крепко-крепко, казалось, именно этого мне и не хватало с самого утра. — Милен, он придурок, и лучше об этом узнать сейчас, чем когда у вас появился бы ребёнок. Он просрал свой билет в будущее, теперь будет до старости у мамкиной юбки сидеть, пока она ему новую невесту не подберет.
— Я даже их лица видеть не могу. Боже, Ир, мне так стыдно! Отец, когда узнал – орал как ненормальный, мне даже страшно представить, что будет с мамой.
— А вообще, я тебе говорила, что Стёпка твой – ларчик с сюрпризами.
— Ир, ты дважды была замужем, получается, что ларчик с сюрпризами есть у каждого мужика…
— Да, но не каждый оказывается трусом, — подытожила подруга и села за стол, уплетая бутерброд за бутербродом.
— Да он трусом-то показался только на фоне Монстра!
— Кого?
— Мостракова… Если бы не этот чокнутый сосед с силой богатыря, я бы никогда не посмотрела на мужа в таком ракурсе. Ну, всё в жизни относительно, понимаешь? Ты живёшь правильно, ходишь на совещания и слушаешь грамотную и четкую речь мужа, гордишься ясностью его мыслей, его порядочностью, честностью и работоспособностью. Ир, я же сидела и любовалась им… Думала, что это я выхватила лотерейный билет!
Сердце вновь застучало, эта вибрация лупила по рёбрам, передавая импульсы по и без того напряженным нервам. Я даже вскочила, вышла на балкон, втягивая вечерний осенний воздух… Изо рта вырвалось облачко пара, я закрыла глаза, делая глубокие вдохи, наслаждаясь прохладой, неспособной погасить внутренний пожар.
Я все пыталась поймать мысленное равновесие, спокойствие, ощутить опору, чтобы подняться и идти дальше, но ничего не получалось…
— А потом появляется такой, как Мостраков, и вся твоя жизнь летит в тартарары. Нет, он, безусловно, красивый, да на его пресс только женской слюной и капать, но поразило меня не это, — я чувствовала, что ко мне подошла Ира, подруга снова обняла, накидывая на плечи тёплый плед, и мягко зарылась пальцами в волосы, монотонно массируя кожу. — Я просто увидела глаза Стёпы, он испугался его, сдался заочно… И меня к шлюхам приобщил. Он не заметил ни выломанную дверь, ни того, что я была полностью одета, он буквально вопил о моей измене!
— Ну, вот смотри, — откашлялась Ирка и начала суетливо оборачиваться, пока не нашла то, что искала. — Тебе нравится эта тачка?
Подруга указала на проезжую часть под моим балконом, там на светофоре одиноко стояла красивая красная бэха.
— Естественно… Ир, что ты спрашиваешь? — я было отмахнулась, но подругу ударила меня в плечо и заставила вновь посмотреть в указанном ею направлении.
— А эта тачка тебе нравится? — Ирина взмахнула рукой в стремительно приближающуюся точку ярко-синего цвета.
Сначала до слуха долетел мощный рык, скользящий по холодным стенам уже засыпающих домов. Этот звук был вызовом, он будоражил, пробирался к самому сердцу, согревал изнутри, навевая фантомные ощущения скорости.
И чем ближе была тачка, тем больше я открывала рот…
— И эта нравится, — кивнула, не понимая, куда она ведёт.
— А ты бы что выбрала? — шепнула она, в её голосе заискрили коварство и едва сдерживаемый смех.
И я всё поняла…
— Твой Стёпка – хорошая бэха, им можно гордиться, его можно любить, полировать, регулярно менять масло и уважать его мамашку-чеканашку. Но как только рядом появляется более сильный жеребчик, — мы как дуры свесились с балкона, наблюдая, как синее авто поравнялось с бэхой, а через мгновение, как только красный сигнал светофора сменился на зелёный, спорткар взвизгнул резиной по влажному асфальту и в один миг рванул прочь, снова превращаясь в синюю сверкающую точку, в то время как хорошая и надёжная бэха аккуратно тронулась с места, заочно проиграв в борьбе.
— Наша жизнь – соревнование, наш круг общения, рабочий коллектив – среда для конкуренции. Ты своего Стёпку давно на пьедестал поставила, даже не задумываясь, что он – простая «красная бэха», — подытожила Ира и вытолкнула меня с балкона. — А в жизни есть и другие тачки… Они красивее, быстрее и более конкурентоспособны.
— Ты так говоришь, словно я искала себе получше!
— Зачем искать? — вдруг рассмеялась Ирка и отвела взгляд, хотя мне хватило и доли секунды, чтобы узнать этот коварный блеск. — Он сам тебя нашёл. Таких, как он, и двери, и гвозди не останавливают… Милка, ты бы дверь не спешила заделывать.
— Да ну тебя! Ирка, у меня семья разрушилась, а ты стебешься…
— В настоящей семье не присылают повестки курьером. Милка, ты же умная баба, да у тебя в подчинении воротилы нашего города! Да о местном даровании слухи ходят, все же только и мечтают прикормить тебя и оставить в постоянном штате! Милка, рядом со Стёпой ты и сама превращаешься в хорошую, надежную бэху!
А вот это уже было обидно…
Но Ирка права во всём… Так уж вышло, что я на фрилансе и правда одновременно вела две фирмы в качестве финансового директора. Сферы разные, не конкурентные, поэтому мои руководители были не против. А для меня это было своего рода вызовом.
Смогу или струшу? Но я не струсила и смогла…
— А Мостраков был прав, — задумчиво протянула Ирка. — Если ты сейчас пожалеешь или себя, или твоего Онегина, то очень скоро станешь той самой «бэхой». Если не возьмешь себя в руки и не сделаешь что-нибудь отчаянно-прекрасное, то заочно проиграешь…
Что-что, а проигрывать я не умела… И Ирка, сама того не подозревая, лишь укрепила мою крамольную мысль.
Глава 8
Мне казалось, что я не усну, зная, что за хлипкой преградой находится незнакомец. Но нет… Я вырубилась почти сразу, как только ушла Иринка, прихватив с собой все вещи моего муженька.
И распахнув следующим утром глаза, я поняла, что выспалась… Ни разу не просыпалась ночью, не ходила пить, не проверяла телефон, я просто спала!
Вскочила с кровати и начала свой день, как привыкла. Пятнадцать минут на беговой дорожке, сменяя убийственный темп на медленную ходьбу и обратно, после контрастный душ, быстрые сборы, кофе в термос, и вот я уже несусь к своей «ласточке».
Смотря на свою красную японку, я вспомнила слова подруги про бэху… А ведь она права. Легко выигрывать в соревновании без конкурентов. Стёпка именно так себя и ощущал…Я просто возвела его на пьедестал восхищения, а дальше ему и напрягаться не пришлось.
Но и я от него не отличалась… В нашем городе мне даже посоревноваться было не с кем. Моими основными клиентами были два завода — металлургический и косметический, попутно я помогала архитектурному бюро, в котором и работал мой муж, да ещё парочке разовых клиентов. И вот соль ситуации в том, что у меня, по сути, тоже не было конкурентов. Два мамонта крупного бизнеса уже были под моим контролем… А там, где заканчивается конкуренция, там прекращается и рост. А вот этого я не хотела.
Завела машину и вытащила повестку в суд… Что-то тут было неладное, а чтобы это выяснить, придётся сдаваться маме.
Мама моя всю жизнь проработала в администрации города, она бессменный секретарь. Меняются мэры, министры и прочие чиновники, но вот моя мама как была главной по связям с общественностью, так и оставалась, несмотря на пенсионный возраст.
Звонить ей не стала, сразу помчалась в центр, правда, по пути забежала в кофейню, купила её любимый миндальный тортик. Я наивно полагала, что отец не станет расстраивать маму, но как бы ни так…
Стоило мне переступить порог её отдела, как я оказалась под прицелом её внимательного взгляда. Мама без слов распахнула двери своего кабинета, а когда мы остались наедине, тут же оказалась в крепких материнских объятиях.
— Дочь…
— Мам…
Не знаю, что за волшебство осваивают наши мамы, но порой одного взгляда хватает, чтобы сорвать оболочку и достать изнутри всю боль, вываливая её в заботливые родительские руки.
— Да пошёл он! — вспыхнула мама, а после сдернула со стола папку. — И чтобы я ни единой слезинки не видела! Гадость, пакость, мерзость! И мамашка его такая же…
— Что это?
— А это пугающее доказательство дурости моей единственной дочери, — мама толкнула меня в кресло, а сама присела на край стола. — Ты тётю Катю помнишь, она в ЗАГСе работает…
— Я, собственно, поэтому и приехала. Понять не могу, если он подал на развод, то почему дата слушанья завтра? — я начала рассматривать документы, правда, суть их поняла не сразу, а мама напряженно молчала, ожидая, когда же включится мой мозг.
— В смысле, заявление подано через госпортал? — охнула я и судорожно начала рыться в сумке, пока не нашла свой телефон.
Не с первого раза вспомнила пароль, зашла в раздел заявлений и ахнула… Месяц назад с моего телефона было подтверждено намеренье развестись.
Сучоныш… Боже, какой же он сучоныш!
— Ну, хоть пошлину сам оплатил, — дернула плечами мама.
— Ага! С моей карты! — взвыла я и начала собираться. — Мне пора, надо бежать…
Я неслась по центральной улице, сокращая путь по дворам. Машина здесь была лишней, я дольше простою на перекрёстках. Не замечая каблуков, непригодной для бега юбки, я неслась прямиком в адвокатскую контору, которую не единожды выручала. Но был в этом решении и один минус… Там работала двоюродная сестра Степана, а значит, действовать нужно быстро и аккуратно.
— Семёнов! — я влетела в кабинет, проигнорировав писк секретаря. Шлёпнула о стол повесткой, собранными мамой распечатками заявлений, квитанцией об уплате госпошлины и осела в кресло…
За спиной что-то брякнуло, я обернулась на полупрозрачную стенку, делящую кабинет на две части. Во второй был зал совещаний, и через мутное стекло виднелась тёмная фигура, медленно расхаживающая вдоль стены.
— Онегина, ты вечно как тайфун. У меня вообще-то клиент! — вздохнул Женька Семёнов, лучший друг моего брата и один из самых успешных адвокатов нашего региона.
Он с опаской озирался на переговорную, а после махнул рукой и взял документы, внимательно вчитываясь в суть.
— Оп-па… Что, все-таки решила отправить в отставку своего Стёпку?
Женька приосанился, поправил узел галстука и широко улыбнулся, как модель с рекламы счастливой семейной жизни.
Боже, вспомнила бабка, как девкой была… Ты, Женёк, своё счастье упустил ещё на втором курсе, а по второму кругу я не брожу. Жизнь слишком коротка.
Но говорить это вслух я не стала, улыбнулась, прикусывая язык на всякий пожарный. Пусть и безответно, но все же влюбленный адвокат может горы свернуть, дабы показать свою силу.
— Жень, у нас мало времени… Я никаких заявлений не писала, на развод не подавала, Степа все сделал сам, взял мой телефон и подтвердил заявку. Слушанье завтра… Нам нужно подать иск на раздел имущества. Никакого мирового соглашения, я хочу напиться его кровью, — злость во мне бурлила с такой силой, что даже глаз дергался. — Ты понимаешь, что это какая-то афера? Он куда-то втянул меня, а я ни черта не знаю…
— Что делить будем? — закивал Женька, решив, что нет времени задавать вопросы.
— А всё будем делить… Его машину, гараж, а ещё я на днях купила дорогую путёвку, пусть половину стоимости вернёт! — я стукнула кулаком по столу. — Семёнов, принеси мне его яйца…
— Боже, Амазонка Львовна, угомонись… — при упоминании святого святых всего мужского, Женька шумно сглотнул слюну и снова с опаской посмотрел на зал совещаний. — Понял я всё, разматываем твоего придурка по полной, только не кричи, у меня клиент за дверью. Но ты помнишь, что у него маман тоже вроде как не последний человек в городе?
— А мне всё равно… Пусть гонит половину за моральный ущерб! Он мне психологическую травму нанёс.
— Мы не будем оспаривать развод? — удивился Женька.
— Ты что, дурной совсем? Он обманом подал заявление о разводе… Стёпа месяц молчал, жрал мою еду, спал в моей кровати, танцевал на юбилее моего отца, а ты хочешь, чтобы я его пощадила? Нет!
— Милена, лично я ничего не хочу… Я просто взываю к благоразумию! — Женя в очередной раз шумно сглотнул… И вдруг я поняла, что он боится!
С лица сошёл румянец, даже губы посинели, правда, он пытался скрыть эту реакцию за бумажками, которые впопыхах схватил вверх тормашками.
И опять эта уже хорошо знакомая волна разочарования накатила. В этом городе есть хоть один мужчина, способный на поступки? Ну хоть один… Кроме Монстра, что своей мощью стены разносит, гвозди выдирает и бывших мужей щелчком из квартиры вышвыривает?
— Жень, составь иск в суд, а дальше я сама.