- -
- 100%
- +
И тут я растерялась: ноги приросли к полу, а мозг лихорадочно начал работать. Не согласиться нельзя, итак вчера делов наворотила. Возможно, профессор зачтет все за наказание, но и смеяться над собой позволять тоже нельзя. Как бы ни было унизительно на данный момент, надо с честью выйти из сложившейся ситуации. Я мило улыбнулась Коулу, перевела взгляд на Доминика (от чего сердце упало в ноги) и, набрав воздух в легкие, со всей веселостью, на которую только способна, произнесла:
- Ну а почему бы и нет. Не везде же есть студенты из самой России, местная знаменитость так сказать - я гордо вышагиваю в центр импровизированный студии, продолжая мило улыбаться - ну что, начнем.
Лицо Роя на глазах посветлело, а напряженная поза сменилась на расслабленную, да и присутствующие тихонько хихикнули на мое замечание - в общем обстановка стала куда теплее.
- Да, конечно - Коул тоже изобразил милую улыбку - только надо пару звонков совершить, бизнес, знаете ли, дело хлопотное. Доминик, начинайте без меня.
Он вновь стоит рядом, приобнимая за талию, от чего мое тело прямо наэлектризовано - любое движение - даже самое крохотное - отзывается очередным разрядом. А хочется большего, хочется прижаться теснее и ощутить себя под защитой этого сильного человека, хочется плюнуть на все страхи и пытаться быть добрее или нет, не то слово, доступнее... Да, доступнее. Не закрываться, пытаясь показаться сильной и независимой, не контролировать каждый свой вздох и взгляд - просто расслабиться. Но Вероникой Третьяковой отныне правит разум, а он подсказывает держаться на расстоянии. Доминик стоит рядом, пока все эти мысли роем проносятся в моей голове, совершенно собран и спокоен, абсолютно равнодушен ко всему происходящему. Ему что статую обнимать, что меня - разницы нет никакой. Он будет изображать профессиональную улыбочку и дружелюбие. Вот и вся печальная разница между мужчиной и женщиной - я от одного поцелуя забила себе голову настолько, что складывается такое ощущение, будто знаю его уже всю свою сознательную жизнь, а для него это всего лишь очередной жизненный эпизод, не совсем приятный ко всему прочему.
- Ты можешь немного расслабиться, а то я как будто деревяшку обнимаю?
«Что?! Это мне? Это он сказал? Мне показалось?» - за секунду пронеслось в голове. Мои мысли вновь унесли меня из реальности, а между тем она не преминула о себе напомнить.
- Идите, выкупайтесь в бассейне, мистер Дэвис, и потом позируйте. Я уверена, вам будет весьма некомфортно.
Он рассмеялся низким гортанным, заразительным смехом, мгновенно выбив меня из колеи, и вдруг стал похож на мальчишку, невероятно обаятельного и доброго, которого так и хочется потрепать за щеки и смеяться вместе с ним. Меня настолько поразила его реакция, ожидалась-то очередная перепалка, и это мгновенное преображение, что немного глуповатая улыбка задержалась на лице, но буквально на секундочку, потом вновь вернулась полная равнодушия маска - эмоции такая штука, никогда не поймешь, когда они придутся кстати. Доминик, продолжая улыбаться, правда, уже без прежней теплоты, вернулся в исходную позицию, позируя на камеру.
- Ты когда-нибудь можешь просто ответить? Да, нет, не знаю - просто и понятно.
- Нет. Мама в детстве не научила.
Кажется, перешла черту: робко перевожу взгляд на напарника по несчастью - да. Взгляд стал жестче, а рука, покоившаяся у меня на талии, напряглась и как будто приросла к месту.
Еще минута и фотограф объявляет о необходимости подождать Коула. Доминик хватает меня чуть выше локтя и, наклонившись к уху (тело мое мгновенно ответило на эту неожиданную близость), прошептал: «Ещё хоть раз позволишь себе такое - последствия тебе, мягко говоря, не понравятся». Угроза подействовала, потому что страх окутал меня в ту же секунду, но гордость... Из-за нее я все время и попадаю во все неприятные ситуации – «недевчоночья гордость» - как скажет мой отец. Однако рассудок, наконец, подсказал весьма дельную мысль - промолчать, сейчас не та ситуация, где может все сойти с рук, да и словами просто так люди как Доминик не разбрасываются.
Он отошел немного в сторону и с кем-то разговаривает по телефону, что позволяет мне втихомолку его разглядывать. Ну до чего же хорош, никогда прежде мне не приходилось встречать столь красивых и уверенных в себе мужчин. Пуговица пиджака небрежно расстегнута, белая рубашка (несомненно шелковая) сидит превосходно на мускулистой фигуре, рука покоится в кармане синих брюк, но туда я даже смотреть боюсь, если честно. Дом тепло улыбается, его лицо стало мягче, глаза из темно-карих чудесным образом стали медового оттенка - очевидно собеседник очень ему дорог. «Наверняка очередная женщина». Меня аж передернуло от мысли, что кто-то в трубку шепчет ему всякие нежности. Какая-нибудь черноволосая, длинноволосая, грудастая мадам, к которой он потом поедет напряжение снимать. Гнев во мне буквально бурлит, заставляя сжать кулаки и изо всех сил сдерживать поток нецензурных слов, которые я с удовольствием обрушила бы на кого угодно, лишь бы успокоилась эта проклятая ревность. И тут вдруг осознаю, что я не подглядываю украдкой, а откровенно глазею на нашу звезду, при чем он так же, с усмешкой, смотрит прямо в глаза. Взгляд медленно скользит сначала по моим губам, которые, готова поклясться, сейчас ощущают вкус вчерашнего поцелуя, потом останавливается на обнаженной шее, спускаются чуть ниже, где под промокшей одеждой вздымается от учащенного дыхания грудь, а дальше все ниже и ниже, оставляя за собой огненный след. Мне даже стоять сейчас тяжело, что уж говорить о попытках отвернуться и сохранить остатки самообладания. Но вдруг эти карие глаза стали жесткими и ледяными, фигура напряглась и немного подалась вперед, а мне на голову будто вылили ушат холодной воды. Я ощущаю на талии чьи-то заботливые руки, которые все теснее прижимают к чужому телу. Да что происходит?
- Соскучилась, малышка?
Рой! Я и думать про него забыла! Как же не вовремя! Или вовремя...
- Конечно! - изображаю улыбку безумно влюбленной девушки - Где ты был?
Он что-то ответил, но я не обратила внимания, ибо Доминик с каменным выражением лица направляется в нашу сторону с намерениями, как минимум, недобрыми. Однако, даже не взглянув, прошествовал мимо, шепнул что-то брату и удалился - ни слова, ни кивка, ни усмешки - ничего. Сердце болезненно сжалось, ясно давая понять, что бравада ни к чему в общем-то - Доминик Дэвис уже что-то для меня значит. Все стало неинтересным, разговоры ненужными и мое нахождение здесь бессмысленным, но я стою, изображая на лице облегчение и улыбку, пытаясь, впрочем, как всегда безуспешно, одурачить Роя. Благо хоть другие ничего не замечают, а то косые взгляды и перешептывания стали бы моими постоянными спутниками.
Глава 6
Две недели... Я не хожу на семинары Коула, прячусь от любой машины, подъезжающей к университету или моему дому, вздрагиваю при каждом прибытии в клуб вип-клиентов вот уже две недели. Есть что-то аномальное в моей неожиданной симпатии к Доминику Дэвису: ненормально так зависеть от человека спустя день после знакомства, хотеть видеть его каждую минуту, хотеть чувствовать это головокружение от его близости... Нет, определенно это нездорово, вот почему я стараюсь вот уже две недели не попадаться ему на глаза и себя оградить от переживаний.
- Привет, Ник.
Эмили только вернулась как раз с очередной лекции Дэвисов, уставшая, но очень довольная. Она таки сумела взять себя в руки и провести нормальное интервью с Коулом: он был приветлив, с удовольствием отвечал на все вопросы, в конце даже извинился за свое «неуместное поведение». Я, конечно же, была очень за нее рада, хотя и не понимала его неожиданную смену настроения, но между нами с того раза выросла стена недопонимания и невысказанных претензий, в основном со стороны соседки. Мили впервые заговорила со мной после того раза: обычно именно я прилагала усилия, чтобы хоть как-то растопить лед.
- Привет.
- Ты перестала ходить, мистер Гаррисон велел узнать почему, нам же экзамен сдавать.
- Ему интересно - пусть сам узнает.
Да, я немного обижена. В конце концов, ничего приступного ровным счетом не совершила. Да, отказала, но имею право, это же мое личное дело снимать кого-то или нет, никому ничего не обещала.
- Ник, извини. Я была не права.
- Все хорошо. Ухожу на танцы, вернусь поздно.
Буквально выбежав из квартиры, я угрюмо поплелась в сторону фитнесс клуба. Танцы - моя жизнь, моя разрядка. Увлекаюсь ими буквально с пеленок: так хорошо после трудного дня окунуться в удивительный мир, построенный на движениях, музыке и бешеном ритме. Здорово отвлекает от ненужных мыслей. Зал оказался почти пуст, что не может не радовать: не придется искать местечко где-нибудь в углу, чтобы скрываться от любопытных глаз. Моя мама все время твердит, что с таким талантом необходимо пробоваться в танцевальные коллективы, участвовать в разного рода соревнованиях и фестивалях, но меня от одной мысли начинает трясти. Я абсолютно не лукавлю и открыто признаю, что способность к танцам, какая-то особая предрасположенность, есть, но выставлять себя напоказ, нет уж, увольте. Лучше раза три в неделю оторваться как следует, и чувствовать себя при этом комфортно, а не дрожать от волнения где-нибудь в закулисье.
Спустя, может быть часа три, уставшая, но довольная я бреду в сторону своего любимого кафе. Оно в паре кварталов отсюда - очень уютное местечко: столик, где можно скрыться от чужих любопытных глаз, вид из окна просто потрясающий, горячий капучино и пара вкусных черничных маффинов, других таких же в этом городе найти невозможно. Много влюбленных парочек, которые не могут налюбоваться друг другом и всем вокруг поднимают настроение своим воркованием. Себя в аналогичной ситуации я представить не могу: что буду вот так же беззаботно о чем-то болтать с человеком, забыв обо всем на свете - но очень люблю наблюдать за всем этим, потому люди в такие моменты по-настоящему счастливы.
В предвкушение прекрасного завершения вечера буквально мчу к заветному месту, как вдруг мое внимание привлекает парочка молодых людей, атлетично сложенных молодых людей, которые о чем-то громко спорят, а чуть дальше, вжавшись в стену, еле живая от страха стоит девушка, на вид не больше 15. Она испуганно озирается по сторонам, очевидно гадая как лучше ускользнуть, при этом худое тело дрожит с такой силой, что мне кажется, вибрация идет до конца улицы. Одежда на ней вся порвана или изрезана, никак не могу разобрать, а огромные зеленые глаза припухли от слез, которые и сейчас блестят, стоит только присмотреться. Я замедляю шаг - до боли знакомая сцена загнанного зверька. Парни на сильно повышенных тонах выясняют отношения, привлекая внимание, как прохожих, так и жителей близлежащих домов: один явно пьян и активно наступает, давая понять, что намерения его прозрачны - драки не миновать. Но вот что никак не вяжется - девушке не более 15 точно, им лет по 25-26, при чем тут она? Чего она так боится? Между тем буян переходит к активным действиям и дает волю кулакам, другой же молодчик драться не умеет точно: он просто поднял вверх руки, пытаясь хоть каким-нибудь образом защититься, но мощные удары почти сразу попадают в цель, и тот падает без сознания на землю. Девушка, уличив момент, рванула в сторону - но не тут-то было, наш подвыпивший активист реагирует моментально, схватив ее за волосы, от чего, та, не устояв на ногах, со всего размаху шлепается на асфальт.
- Куда собралась, сука? Я с тобой еще не закончил. А братишка-то подвел, а? Слизняк!
Он орет ей это в лицо, бедная испуганная девочка, лежит, распростершись на асфальте, не в силах даже заплакать от страха. Между тем мимо ходят люди: мужчины, женщины, парни - внимания же никакого, как будто перед ними не избиение девушки, а обычная будничная сцена милой ссоры двух влюбленных. Я осторожно двигаюсь в их сторону, надеясь, что он успокоится и уйдет. Но не тут-то было.
- Что молчишь, шалава малолетняя? Вздумала отказать мне? Уйти к своему козлу? Я сказал - ты моя, буду делать с тобой, что вздумается, поняла? Сука!
Она вся в слезах. Пытаясь освободится от таких мощных тисков, приподнимается, чем естественно раздражает его еще больше. Буян толкает ее обратно - бедняжка больно ударяется головой об асфальт. Больше я молчать не в состоянии, осознавая риск, и то, что могу вообще уехать отсюда на скорой, подхожу еще ближе.
- Отпусти ее.
Пропитый злой взгляд устремляется на меня и молодой человек медленно, угрожающе двинулся навстречу.
- Иди куда шла, овца. И нечего лезть не в свое дело, а то, как бы не получила.
Он крепко сложен, мощная спина, огромные кулаки, ростом на две головы выше меня, к тому же я ошиблась в расчетах - не просто выпивший, а пьяный в стельку, совершенно не соображает, что творит.
- Как же я уйду? Не оставлять же беднягу тебе на растерзанье. Иди-ка лучше ты, проспись.
- Ах ты тварь...
Все произошло очень быстро: парень метнулся с невероятной скоростью, еле успела увернуться и отбежать. Он не растерялся и шагнул в мою сторону, размахивая своими кулачищами: ухожу от удара при этом бью его прямым в челюсть, опять ухожу, но не совсем удачно - попадает вскользь, чувствую вкус крови - губу рассек. А потом мозг отключается, как и всегда, когда я очень зла и уже сама не соображаю, что творю. Кидаюсь на амбразуру, нанося удары в голову и торс, чувствую ответную боль, но не понимаю где именно. Силища у противника невероятная, прекрасно контролирует тело даже в пьяном состоянии, видимо занимается боевыми искусствами профессионально. Уличаю момент и бью в самое уязвимое место, от чего он, конечно, сгибается пополам, правым хуком в челюсть - наш буян валится на землю, а я разъяренная сажусь сверху и продолжаю молотить его по чем придется. Он защищается, выжидает и вдруг бум... Прямой в лицо - звезды перед глазами, кровь мощным потоком хлынула из носа, боль ошарашила меня и вывела из равновесия. Я не в силах подняться, парень же двигает в мою сторону с намерениями добить жертву, жмурюсь, готовясь принять удар. Проходит 5 секунд, десять, пятнадцать - ничего. Слышу какую-то возню, пьяные крики: «какого хрена, ты кто такой вообще» - глухой звук удара и упавшего наземь тучного тела. Открываю глаза...
Доминик стоит, потирая кулак, с совершенно непроницаемым выражением лица, парень в обмороке валяется у его ног. Откуда он тут взялся? Когда успел и приехать и как давно следит за всем эти фарсом? От боли я не могу пошевелиться, почти ничего не вижу, так как кровь даже не думает останавливаться. Глухо постанывая, перекатываюсь на бок, чем привлекаю внимание всех, кроме главного действующего лица. Доминик как ни в чем не бывало, начинает раздавать распоряжения подчиненным, которые до сего момента стояли в сторонке по его приказу, видимо, и молча наблюдали развернувшуюся драму.
- Картер, девушку отвези в больницу, этого тоже, только предварительно руки свяжи, там вызовите полицию.
- Будет сделано, мистер Дэвис. А с мисс Третьяковой что делать?
Холодные черные глаза смотрят в мою сторону. Господи Боже, его прямо трясет от ярости.
- Я сам с ней разберусь, выполнять.
Он идет ко мне, злой как черт и ...прекрасный. В синем теплом свитере, черных джинсах и конверсах. Прямо супергерой, мой супергерой... Тьфу ты, опять. Доминик наклоняется и легко, словно пушинку, поднимает меня с асфальта, не обращая внимания ни на то, что я вскрикнула от боли, ни на мои слабые попытки сопротивления.
- Лучше успокойся, Вероника – произносит он яростно - а то клянусь всем святым, я не знаю, что с тобой сделаю.
Дом так крепко сжал мое многострадальное тело, что даже просто шевельнуться не представляется возможным. А ну и черт с ним, пусть что хочет, то и делает - не до препирательств сейчас.
Мы садимся в шикарную машину, бмв, по-моему, и герой аккуратно опускает меня на просторное заднее сиденье и сам садится рядом, протягивая платок.
- Вытрись, ты вся в крови.
- Спасибо - выдавливаю я из себя - за все.
Молчит, даже не посмотрел на меня. Мы мчим, скорее всего, в больницу, но уточнить, честно говоря, страшновато: Доминик уставился в окно, сжав кулаки и отказываясь хотя бы словом перемолвиться. Мне очень больно, ломит все тело, хочется тепла и поддержки, ну или хотя бы на худой конец понимания, а тут, видите ли, сердится.
- Я могу сама до больницы добраться, мистер Дэвис. Высадите меня, пожалуйста.
Лучше бы молчала честное слово. Медленно красивое, но жесткое лицо Дома поворачивается в мою сторону, с угрожающе-убийственным блеском в темно-карих глазах, он наклоняется, как бы нависая и на секунду я поверила, что сейчас ударит, такую злость излучает его мощное тело.
- Высадить тебя? - тихо произносит Доминик, слишком тихо - Высадить, чтоб ты сама добралась до больницы? - голос обретает силу - Совсем из ума выжила, Третьякова? - он закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущийся на свободу гнев.
- Ты дура, скажи мне? Ты за каким хреном на него полезла? Мания самоубийства что ли? Да этот идиот добил бы тебя, не моргнув глазом, тупая твоя голова! Защитница, мать твою, нашлась!
Он орет на меня на всю машину, даже водитель удивленно начал поглядывать в зеркало. А я вжалась в кресло, стараясь оказаться как можно незаметнее, слезы подкатывают к глазам, но сдерживаюсь из последних сил. А между тем Доминик продолжал отчитывать меня так, что мне казалось, будто нас слышно на другом конце света. Как его успокоить? Начну препираться – разозлю еще больше. Тогда остается только один выход.
- Доминик - он от такого обращения оборвал свою тираду на полу фразе, а я продолжаю самым ласковым голосом, на который способна - не кричи на меня, пожалуйста. Ты прав, сглупила, но мне итак очень больно, нет сил, слушать нотации. Прости меня, но не кричи, очень тебя прошу.
Карие глаза смотрят удивленно и гнев в них понемногу начал угасать. Он с минуту посидел, приходя в себя от столь неожиданного поворота событий, а потом протянул руку и легонько коснулся разбитой губы. От прикосновения в теле разлилось приятное тепло и тут, совершенно неожиданно для себя, я ощутила полную безопасность. Этот мужчина защитит меня, можно ничего не бояться, можно просто расслабиться.
- Как же тебя угораздило, детка...
Столь интимное обращение больше не нервирует, а очень даже наоборот - сердце подпрыгнуло в груди и начало усиленно стучать, как бы говоря «не бойся, действуй». И я послушала, впервые за последние полгода: пододвинулась к Доминику и положила голову на мускулистую грудь, вдыхая запах одеколона, такой дурманящий и приятный. Он немного опешил, но через секунду обнял меня и крепче прижал к себе. Боже, я бы сидела так вечно: рука ласково поглаживает плечи, что даже через одежду обжигает кожу и заставляет мое тело просыпаться от долгого сна. Все: от волос до пальцев, жаждет его прикосновений, а губы, несмотря на боль, горят, ожидая поцелуя.
- Ника, зачем ты полезла? - голос звучит спокойно и расслаблено, ему и вправду интересно знать.
- Он бил ее.
- Многие просто мимо проходили. А ты девушка, даже не позвав на помощь, кинулась на такого громилу. Почему?
Я насупилась и молчу, не в силах озвучить историю детства, с последствиями которой даже опытные психологи не в силах справится.
- Ладно, оставим этот разговор на потом. Отдыхай, малышка.
Не помню, как мы доехали до больницы, не помню, как попала в палату, но сейчас лежу с лангетой на носу, похоже все-таки сломал его тот придурок, на губе пластырь, рука перевязана. Почему-то я здесь одна, напротив висит плазма, по которой очень миленькая блондинка озвучивает последние новости, рядом на столе поднос с едой - видимо ожидали скорого пробуждения, она еще остыть не успела - да и в целом обстановка не обыкновенной среднестатистической больницы, а самой, что ни на есть, частной дорогостоящей клиники. Попытка пошевелиться вызвала протест во всем теле, начиная от ребер, заканчивая разбитыми коленями.
- Я бы на твоем месте не двигался.
Доминик появился в дверях моей вип-комнаты, с каким-то пакетом в руках, судя по названию из аптеки. Он поставил его на столик, где по-прежнему дымился суп и аккуратно, стараясь ничего не задеть, присел ко мне на кровать. Успел переодеться: вместо свитера рубашка, черный пиджак, под цвет глаз и джинсы – значит, в отключке я была, как минимум, всю ночь.
- Сколько времени? - еле, еле ворочаю языком.
- Три часа дня, и предупреждая следующий вопрос, скажу, что без сознания ты была два дня.
Что? Сколько? Господи Боже, Эмили там с ума сойдет, а мама с папой так просто в панику ударятся. Я удивленно смотрю в прекрасное лицо, не в силах даже слова произнести.
- Не переживай, все предупреждены, что с тобой все хорошо, хотя поволновались они изрядно.
Я собралась с силами и кое-как из себя выдавила:
- А почему так долго?
Доминик внимательно посмотрел на меня проницательными темными глазами, в которых сейчас светилось беспокойство и гнев одновременно.
- Потому что - начал он ледяным тоном - что помимо очевидных травм у тебя открылось внутреннее кровотечение, Вероника.
Не скажу, что новость так уж сильно удивила, ведь вступая в драку с таким громилой, я полностью отдавала себе отчет в возможных последствиях, но теперь восстановительный период займет не одну неделю и даже не две, а значит никаких серьезных нагрузок. Зато девушка в безопасности. Ой! А в безопасности ли?
- А что с девушкой?
Он вмиг помрачнел и задумался, решая видимо рассказать мне или нет. Значит, не все хорошо и бедняжка пострадала куда серьезнее, чем я могла себе представить.
- Ну?
- Она в больнице, в себя еще не приходила - он тяжело вздохнул - у нее очень серьезные повреждения, Ника. К тому времени, как ты подоспела, этот ублюдок уже успел сильно ее избить, потом его отвлек брат. Травма головы от удара об асфальт и сломано запястье - он крепко поиздевался над бедняжкой.
От ужаса я даже не могу слова вымолвить в ответ: что могло так спровоцировать? Чем она все это заслужила? Хотя мне ли не знать, что порой просто внешний вид может сподвигнуть человека на агрессию и доставить существенные неприятности его обладателю.
- Мне можно ее увидеть?
Доминик удивленно вскинул бровь:
- Нет. Да и зачем? Чем ты можешь ей помочь?
Пришел мой черед удивляться.
- Зачем? Странный ты такой. Я как бы сейчас перебинтована с ног до головы только потому, что ей пыталась помочь.
- Послушай, Вероника...
Но фразы, какой бы смысл он ни хотел в нее вложить, закончить не удалось: на пороге палаты возникла фигура сногсшибательной молодой брюнетки, смутно мне знакомой. Она, широко улыбаясь, подошла к застывшему от неожиданности Доминику, держа в руках пакет с разного рода фруктами и, подвинув стул, уселась напротив. Где же я ее видела? Карие глаза, выгодно подчеркнутые черной подводкой, прямой аристократичный нос, пухлые губы и темные длинные волосы. Она сидит прямо, аккуратно сложив ухоженные руки с идеальным маникюром на коленях, и, продолжая улыбаться, переводит взгляд с меня, на Доминика, который до сих пор не оправился от потрясения.
- Дорогой, надеюсь, ты не против. Не могла же я сидеть в машине, когда тут такое происходит.
Дорогой?! Вспомнила! Это она с ним была в клубе, ее он обнимал и целовал прямо на моих глазах, с ней после остался на ночь. И сейчас эта размалеванная барышня, как ни в чем не бывало, сидит и влюбленный взглядом разглядывает мужчину, которого я... Который мне очень нравится. Вот так поворот. Взгляд Доминика постепенно разгорается от ярости, видимо сюрприз пришелся ему не по духу, однако гостью это ничуть не смутило, она обратила внимание на меня и полным сочувствия голосом, которое даже не задело глаз, произносит:
- Какой ужас пережить такое, Ника, я искренне за вас переживаю. Ах да, простите за бестактность, меня зовут Джулия, Джулия Смит. Я как узнала, что близкая подруга детства Дома попала в больницу, чуть не умерла от волнения.
Эта невинная фраза произвела такой оглушительный эффект, что взрыв атомной бомбы по сравнению с ней просто детские игрульки. Подруга детства! Я его подруга детства! Наш мачо, решив не заморачиваться объяснениями и выяснениями отношений, приписал меня ксвоим подружкам. Сколько у него таких интересно? Штук двести, не меньше. Вот сволочь! Я посмотрела на новоиспеченного «друга», который буравит злобным взглядом свою очередную, и сердце сжалось от боли. Почему он такой умопомрачительно красивый, почему меня тянет к нему, как мотылька к огню? В его присутствии даже дышать трудно, а сердце так бешено стучит, что, кажется, будто выскочит из груди. Вот дура! Вообразила, что он пришел, потому что я ему небезразлична, а он и не думал обо мне как о женщине, ни капельки, просто дежурная забота. Надо сохранить хотя бы остатки гордости - мило улыбаюсь, насколько возможно в моем состоянии.
- Спасибо, Джулия. Мой дорогой друг всегда так заботится обо мне, цены ему нет - Доминик сейчас сверлит взглядом уже мое синее от ударов лицо - но вы извините, мне хочется немного отдохнуть, вам уже пора.