- -
- 100%
- +
Ну вот и стою я вся такая равнодушная, вся такая холодная и неприступная и смотрю как его опытные губы и руки ласкают черноволосую, длинноволосую и безумно красивую девушку прямо посреди танцопола. Она по-хозяйски поглаживает его шею, потом запускает руки в волосы, в эти прекрасные темные волосы. А я все стою, внешне спокойна, а внутри все уже перекрутилось и завязалось в тугой узел. Сейчас предложили бы мне подраться, кинулась бы даже не думая. И желательно на спутницу нашего Дон Жуана.
- Ник, спасибо еще раз - Дженнифер возникла из ниоткуда. Я совершенно не заметила ее появления, хотя, судя по всему, крутиться она здесь уже довольно давно. Вернулся румянец, профессиональная улыбочка и несомненное обаяние этой белокурой красотки.
- Ой, я задумалась. Как твоя сестра? - я даже охрипла от неожиданности. Джен загадочно смотрит мне в глаза и улыбается.
- Все хорошо. Что-то съела несвежее. Хорошо, что вовремя скорую вызвали. Красивый он, да?
Черт, черт, черт!
- Да. Знаменитость же, тут полклуба на него глазеют - очень убедительно усмехаюсь, но хитрюгу Джен, которая знает все эти уловки наизусть, провести не удается.
- Ну, у нас тут много знаменитостей было, но ты ни на кого внимания не обращала, кроме...
Она испуганно запнулась и опустила глаза.
- Все нормально, Джен. Я упала в обморок, он помог, отсюда и интерес, ничего такого. Мне надо идти, Эмили одна и в слезах, хорошо?
- Да, конечно.
Треники, кроссы, толстовка... Удивительно порой как одежда меняет человека. Уверенность, надежность и спокойствие как по волшебству возвращаются в мое уставшее тело. Мне тепло и удобно, не надо строить улыбочки и смотреть на пьяных, целующихся людей.
Задний выход заперт, Дженнифер, как всегда, неукоснительно следует инструкциям. Придется через весь зал, через пропитанную алкоголем толпу, прокладывать себе дорогу к выходу, но выбора нет.
Секунда, другая и свежий воздух. Господи, как приятно оказаться на улице ночного Сан-Франциско. Народу значительно поубавилось, а значит немного и пешком пройтись можно. Ночь - мое любимое время суток. Именно ночью вершатся судьбы, завязываются новые, романтические, полные предвкушений отношения, на один раз... Ну, если повезет, то и на несколько. Именно ночью мысли, которые одолевали тебя весь день, систематизируются, проблемы решаются. Ты расслаблен, ты устал, но, как правило, доволен. Девушки, у которых не выгорело, разъезжаются на такси по домам с улыбкой, под шафе и надеждой на следующую ночь. Я улыбаюсь и вдыхаю полной грудью: нет, все у меня хорошо, просто вот такой необычный, а главное нескучный, выдался денек.
- Домой собралась, детка?
Его голос заставил напрячься все мои мышцы. Я буквально, в любой момент готова рвануть куда глаза глядят, и правильно бы сделала, но что-то держит. Наверное, желание не ударить в грязь лицом.
- Да. Я же просто подменяла Дженнифер. Она с удовольствием обслужит вас вместо меня.
Спиной чувствую, что он подходит. Его запах, такой опьяняющий и обезоруживающий, уже достиг моего носа. Нельзя стоять слишком близко, чревато последствиями, приятными, но недопустимыми. Я поворачиваюсь к нему и медленно, стараясь не делать резких движений, как будто передо мной дикий зверь, отступаю на пару шагов в сторону.
- Значит, тебе не понравилось, как я целуюсь?
Доминик улыбается насмешливо, но угроза исходит явная. Отступаю еще на шаг.
- Мы на ты не переходили, мистер Дэвис. Идите в клуб, вы пьяны.
Так, обдумываем варианты. Если сейчас снова начну препираться - беды не миновать, а если буду молчать в ответ на издевки - он сочтет это приглашением к дальнейшим действиям. Как же поступить?
- Ты чего так напряглась детка? Я не собираюсь набрасываться, но ты должна научиться сдерживаться, особенно с мужчиной.
Ну давай, нотации почитаем друг другу, самое время. Мне страшно. Он пьян, он опасен, я хочу домой.
- Доминик, давай не будем, пожалуйста. Иди в клуб, тебя ждут.
Господи, этот мужчина сводит меня с ума. Он стоит, слегка наклонив голову, руки в карманах брюк. Волосы растрепаны а губы, эти прекрасные чувственные губы, самоуверенно и тепло мне улыбаются.
- Не будем что, мисс Третьякова?
Ох, нет. Я не готова играть в эти игры. Что делать? Как убраться подобру-поздорову? Оглядываюсь в поисках такси, или хотя бы чего-нибудь, что может отвлечь его от моей скромной персоны, и о чудо! Вижу Роя! Пьяного, но Роя, моего лучшего друга, моего спасителя.
- Рой, дорогой, ты пришел за мной!
Буквально бросаюсь к нему и заключаю в объятья. Хорошо, что уже не в первый раз мы таким образом отбиваем настойчивых ухажеров, поэтому, несмотря на явно завышенную порцию алкоголя, Рой быстренько соображает что к чему. Он тепло мне улыбается и чмокает в раскрасневшуюся щеку.
- Никуля, малышка, ну конечно.
Я благодарно ему улыбаюсь и беру за руку, пытаясь как можно скорее скрыться с поля боя. Но Рой, решив видимо полюбопытствовать, кто же на этот раз не дает мне проходу оборачивается и замирает на месте, как каменное изваяние. Настойчивый ухажер потряс бедного парня до глубины души, он даже в лице поменялся и чуточку протрезвел, по крайней мере, взгляд стал куда сосредоточенней. Рой с силой сжал мою бедную руку, но, изобразив улыбку влюбленного громко, чтобы наш зритель услышал, произнес.
- Идем домой?
Мне очень больно, но я тоже улыбаюсь, ведь это мое единственное спасение. Ох, не избежать мне нотаций, не сегодня, так завтра точно.
- Да милый.
Мы, держась за руки, идем в сторону припаркованных такси и я, в последний раз, кидаю взгляд через плечо на Доминика. Стальной, холодный блеск в глазах, заставляет меня передернуться, как от удара током. Зол, очень зол - видно по агрессивной позе, в которой он замер, как только я отбежала. Сейчас Дом напоминает льва, у которого из под носа увели добычу, чем он крайне недоволен и готов съесть любого, кто попадется под руку. Вот из дверей выбегает его спутница и что-то кричит ему. Лев, постояв еще долю секунды, грациозно разворачивается и скрывается в дверях клуба. Я чувствую ... досаду. Совершенно определенно. Но покорно шествую за Роем, который продолжает держать в заложниках мою руку.
- Третьякова, ты спятила, скажи мне? Где твои мозги? Какого рожна ты крутишься с Дэвисом?
Рой на взводе, если бы не толика рассудка, которая еще осталась после столь бурной ночи, точно бы оттаскал меня за ухо. Мы едем домой и мне, честно говоря, очень стыдно.
- А я то что? Я домой собиралась идти, а он пьяный и на улице, что мне было делать, не скажешь? Пыталась отвлечь, пока варианты прикидывала.
- Ник, ты мне-то хоть зубы не заговаривай, варианты она прикидывала.
Не скажу, что я не умею врать. Иногда по этой части мне нет равных: так искусно вплетать в правдивую канву событий свои придуманные наработки, не мог даже Бонд, когда работал под прикрытием. Однако Роя мне не удалось провести ни разу в жизни. У него какая-то чуйка, что-ли, которая помогает враз вскрывать всю правду. Иногда это очень мешает мне жить, да и всему его окружению.
- Я не хочу разговаривать, Рой. Ты помог - спасибо, но читать мне очередную мораль не стоит, ибо ты тоже сейчас не святошей сидишь, перегаром дыша на всю машину.
Он заметно убавил свой первоначальный пыл, ведь, в конце концов, это правда, но злой блеск в глазах все-таки остался. Нет, это необычный пьяный парень, которого запросто можно на место поставить, и в этом я полностью согласна со своим другом, но учить меня жить! Нет уж, увольте.
- Хорошо, Ник, ты права, я погорячился. Но ты залезь в интернет и посмотри, кто такой Доминик Дэвис, и тогда, уверен, поймешь, почему я так удивился и разозлился.
Что ж, предложение вполне резонно, ведь мне о нем ничего и не известно, кроме того, что кинозвезда.
- Хорошо. Спасибо, Рой, я пойду.
- Пока, старушка.
В квартире темно и тихо, а значит, Мили и вправду спит. Я еле плетусь к своей мягкой, манящей кровати и плюхаюсь на нее без сил, совершенно лишенная энергии. Даже раздеваться не буду, спать, спать и еще раз спать....
Глава 5
Я бегу, бегу в темноту, в тоннель, гонимая непонятным чувством потери. Тоска щемит мое многострадальное сердце, которое тянется к тому, кто скрылся во мраке и продолжает отдаляться с ужасающей быстротой. Нет! Не уходи! Я догоню, обязательно, ты только подожди немного! Холодные черные глаза на миг виднеются где-то вдалеке, но в ту же секунду пропадают. Нет! Стой! Не уходи!
Я резко подскакиваю в кровати, тяжело дыша, одежда промокла от пота и липнет к телу, от чего мне некомфортно и холодно. Тоска, которая так отчетливо мне снилась, ледяной рукой сжимает сердце. Никогда в своей жизни я не чувствовала себя настолько плохо: будто часть души рвется из груди, доставляя ощутимую физическую боль. Темные глаза преследуют меня и сейчас, знакомые темные глаза...
«Ника, соберись, это был сон, ужасный кошмар». На часах 8 утра, а значит соседка упорхала на учебу, даже не разбудив меня. Мили так поступает в двух случаях: у нее первый факультатив, на который я не записана, или вид мой настолько ужасен, что она решила дать поспать. В любом случае бежать надо быстрей - профессор Гаррисон наверняка с нетерпением ожидает, чтобы озвучить свое наказание.
Около университета толпа репортеров осаждает здание, как обычно, вынюхивая, чуть ли не проламывая двери. А что они тут забыли-то, звезды же вчера были? Я, тихонько, как грабитель, проникаю в корпус через черный ход. Так же, крадучись, двигаю в сторону аудитории.
-Мисс, через парадный вход, я вам сколько раз говорил - мистер Симонс, наш сторож, определенно поджидал меня здесь. Он так почти всегда делает, ругается, на самом деле даже не сердясь, но всегда запирает дверь только после того, как приду.
- Еще раз точно, мистер Симонс. Доброе утро.
В коридорах мертвая тишина, что очень настораживает. Даже во время пар жизнь в них бурлит: парочки, уличив момент, зажимаются по углам, студенты ожидают опоздавших преподавателей, прогульщики, втихаря сидят, общаются друг с другом - а сейчас никого. Так, определенно все это не к добру, надо разведать обстановку.
«Эмили Джонсон», 9:30
«Что тут происходит?»
«Пиар-компания для мистера Коула Девиса. Вроде как он ведет пары из добрых побуждений, направляет молодежь на путь истинный. Ник, не ходи сюда, здесь очень много народа, человек 300, тем более он начал уже, только внимание ненужное привлечешь».
«Хорошо. Он с братом?»
Зачем я спросила? Получилось как-то автоматически, будто для меня в порядке вещей интересоваться, Доминик приехал или нет.
«Нет, но он будет с минуты на минуту. И, Ник, Рой говорил со мной. Постарайся не столкнуться с ним».
Кто бы сомневался: дорогой друг, как обычно, из лучших побуждений все растрепал, чтобы не «охранять» мое душевное спокойствие в одиночку. Вот именно из-за этого я не люблю общаться с большим количеством людей одновременно, эти двое заменят всех с лихвой. А по части лезть в мою личную жизнь - им просто нет равных. Может, я хочу с ним столкнуться?
«А хочу ли?» Часть меня утвердительно кивает: еще бы, он ведь такой красавец. Красавец, который, к тому же, обратил на меня внимание, если, конечно, можно так назвать наше знакомство в випе. А другая часть боится, панически боится любого столкновения с Домиником, его ледяного взгляда, его неукротимого гнева. И она права. Надо где-нибудь подождать, пока Мили освободится.
«Эмили Джонсон», 9:35
"Хорошо. Буду в беседке".
На улице слышится гул голосов, перебивающих и заглушающих друг друга, щелкают затворы камер, вспышки которых ослепляют даже через окно. Доминик приехал: вряд ли кто-нибудь из Вуза мог вызвать такое внимание прессы. А я стою посередь коридора, прямо перед парадным входом - бежать поздно, да и некуда. Остается только подпереть стенку и усиленно молиться, чтоб не заметили.
Рой трудолюбивых пчелок со вспышками и бесконечными вопросами приближается все ближе к двери, ответов я не слышу, видимо Доминик тоже не сторонник интервью. Наконец, все смолкает, и в коридор, осматриваясь, входят двое крепких мужчин в черных костюмах (как в кино, честное слово). Они тщательно проверяют близлежащее пространство, и, естественно, замечают мое скромное убежище.
- Мисс, вы кто?
- Студентка.
Они с ног до головы оглядывают меня, оценивая опасность, и, удовлетворившись видом не самой угрожающей девушки немного расслабляются.
- Раз студентка, почему не на конференции?
Это уже паранойя, ребят, что я могу сделать вашей суперзвезде? Разве только накричать.
- Выгнали меня.
Они усмехаются, затем что-то кратко говорят в открытую дверь фойе и появляется еще один телохранитель, рядом с которым вышагивает мистер Доминик Дэвис. Сегодня он надел официальный, темно-голубой костюм, который выгодно подчеркивает широкие плечи. Вид скучающий, несколько раздраженный, чему виной, должно быть, надоедливые репортеры.
- Картер, что так долго? Вам столько времени надо, чтобы осмотреть пустой коридор?
- Мистер Дэвис, он не совсем пустой.
Кивает в мою сторону и вот, я вижу темно-карие глаза, в которых все больше разгорается удивление.
- Так, так. Мисс Третьякова, какой сюрприз. Задумали убить меня?
Я предпочла бы не разговаривать, убежать, провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться подальше. Чувства, которые он вызывает, пугают меня до полусмерти. К тому же Дом такой безупречный, что мои свободные треники, футболка и распущенные спутанные волосы смотрятся довольно жалко. Времени еле хватило душ принять, что уж говорить об одежде. Он смотрит на меня оценивающе, от чего стыд уже окрасил щеки румянцем.
- Нет. Выйти хотела, а тут вы с целым батальоном охранников, куда уж мне пробиться.
Он равнодушно улыбается, не отводя глаз и засунув руки в карманы брюк.
- Как обычно, полны дружелюбия, Вероника. А что же ваш парень вас не проводил?
Не забыл, ты смотри-ка, несмотря на огромное количество выпитого, все-таки запомнил вчерашний вечер. А ответить мне и нечего. В данную минуту я не хочу быть с ним рядом, пытаясь достойно выйти из очередной пикировки. Не смотря на столь непродолжительное знакомство, он давит на меня, заставляя обороняться, доминирует и откровенно этим наслаждается. Знаете, бывают такие люди, с которыми даже разговаривать страшно, а нервы натянуты до предела, они как вампиры, тянут вашу жизненную энергию, в то же время, притягивая своим неприкрытым обаянием и сексуальностью. Что же делать? Надо уходить, подальше и как можно быстрей. Я решительным шагом направляюсь к дверям, изо всех заставляя себя не бежать, стараюсь даже не смотреть в его сторону и умоляю проведение пойти мне навстречу, просто дать уйти. Потихоньку прибавляю шаг, а ближе к дверям мчусь куда подальше.
Дождь бьет мне в лицо крупными каплями, но даже это не мешает бежать со всей скоростью, на которую я способна. В голове вертится только одна мысль « лишь бы не гнался следом, лишь бы не гнался следом», а сердце втайне надеется на прямо противоположное. Женская натура загадка даже для нее самой: прогоняем, а хотим чтобы остался, уходим, хотим чтобы вернул, отказываемся, а внутренний голос умоляет согласиться. Мы вынуждены поступать абсолютно нелогично, лишь только потому, что боимся обжечься, боимся душевной боли, да всего боимся. Вот и я не исключение: голова понимает, что Доминик слишком хорош для меня, в его симпатии, если таковая вообще есть, должен быть подвох, а сердце из груди готово выпрыгнуть - лишь бы он был рядом, лишь бы чувствовать его запах, лишь бы смотреть в эти глаза... Слишком мне знакомо это чувство влюбленности, и огромная пустота, которую оно оставляет, когда все проходит. А заканчивается все обязательно...
Я промокла до нитки, капли стучат о деревянный пол беседки, потихоньку стекая с моих волос, вызывая к жизни до боли знакомые воспоминания. С момента событий прошло уже более 6 месяцев, а мне до сих пор все представляется так, будто это произошло менее часа назад...
Александр Гринн – начинающий музыкант, для друзей просто Алекс, как-то приехал с концертом в наш клуб, от чего, естественно, в восторге была вся женская часть населения Сан-Франциско: о нем говорили буквально на каждом шагу. И представьте себе, этот зеленоглазый красавчик, из многочисленной толпы поклонниц, обратил внимание на меня: скромную администраторшу, с открытым ртом взиравшую на него из-за барной стойки. Поначалу все было так романтично: цветы, конфеты, подарки свидания втайне, украденные втихомолку поцелуи, посиделки до утра в парке, опять же так, чтобы никто не увидел. Переспали мы впервые через две недели после знакомства, и это было волшебно, но вся романтика ушла сразу после. Постоянные задержки на работе, командировки и отсутствие звонков. А я влюблена была по уши, и, конечно, как это обычно и бывает, все прощала, чем мой бойфренд пользовался без зазрения совести.
Но спустя три месяца таких отношений мне таки хватило решимости расстаться. Он приехал, он стоял на коленях и плакал, говорил, что любит, что исправится - я растаяла. Нельзя, девушки, нельзя прощать, если головой понимаете, что никуда это не приведет. Сердце в таких случаях плохой советчик, оно только сбивает, заставляя верить в призрачные мечты и надежды, обманывая вас чувствами, затуманивая рассудок. Все закончилось банально, мерзко и жестоко. Я приехала с фестиваля раньше времени и в его номере, куда жаждущее встречи сердце помчало меня прямо с вокзала. Там стояли женские туфли, не мои туфли, валялась одежда, не моя одежда, слышались стоны, не мои стоны... Все остальное как в тумане: крики, ругань, кулаки, кровь. Я сломала ему нос и руку, ей подбила глаз. Он мне сломал два пальца и рассек губу. А между тем на улице накрапывал дождь, заливая все вокруг, в том числе и девушку, идущую в никуда, еле переставляющую ноги от невыносимого чувства потери и боли, от которой не убежать, не спрятаться, не забыться.
После был месяц самоуничижения и душевных терзаний. Вроде простое словосочетание - душевные муки, но только их испытавший поймет истинный смысл. Когда ничего нет вокруг, все пустое и бессмысленное, когда в груди ежедневно такое чувство, будто прожигают раскаленной кочергой, когда сон - это лишь обозначение двухчасового лежания с закрытыми глазами. Естественно нервный срыв был неизбежен, но я приходила в себя, частичка за частичкой, песчинка за песчинкой ежедневно становились на место и начинали нормально функционировать. И вот, вроде все наладилось, жизнь заблестела прежними красками, но мистер Доминик Дэвис решил позабавиться и залезть ко мне в душу...
Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидела в этом странном ступоре, но Эмили Джонсон на всех парусах мчала ко мне от университета. Рой угрюмо плелся чуть позади и видимо уже успел получить нагоняй от нашей неутомимой матери-наседки.
- Вероника, боже мой, ты вся мокрая, заболеешь же! - Мили с укоризной смотря на меня, плюхнулась рядом на лавку. Она раскраснелась, но была очень довольна, видимо сегодня с утра все было куда лучше, чем вчера вечером.
- Не заболею, не переживай. Ты вся светишься. Что случилось?
- Он согласился ответить на мои вопросы, представляешь! Поговорил с ректором и велел передать, что через два часа будет готов к полноценному интервью - Мили от удовольствия аж глаза закатила, а я в напряжении жду той самой фразы, на которую придется ответить отказом. Рой, уже успевший подойти, исподлобья взирал на нашу светящуюся счастьем подругу и, я уверена, в этот момент готов был задушить ее.
- И его брат тоже согласился, Ника! Такой успех. Ты снимешь их сразу после...
- Нет, Эмили - оборвала я ее на полу фразе. Она широко раскрыла от удивления свои большие, небесного цвета глаза и молча переводила их то на Роя, то на меня.
- Но, Ника, ты не понимаешь, это же, это же... Вероника, ты не можешь так со мной поступить! - она решительно сжала губы и гневно сверлит меня взглядом. Но на данный момент хрупкое душевное спокойствие готово дать трещину и вновь затянуть меня в пучину страстей и боли, а посему съемки отходят даже не на второй, а на двадцать второй план.
- Нет, Эмили, я не буду этого делать. Попроси Аманду, или, на худой конец, Пола.
- Ника если это из-за вашей вчерашней перепалки, или встречи в клубе - глупо же...
Я яростно вскочила с места, это уж слишком.
- Эмили Джонсон, сказала нет, значит нет! Это твой проект, в конце концов, ты меня оператором не нанимала. Да, я готова помочь, но существуют случаи, представь себе, когда имею полное право отказаться. Я не единственный здесь человек с камерой, да и любой сейчас возьмется снять знаменитого Доминика Дэвиса, так что будь любезна, попроси кого-нибудь. Я очень тебя люблю и ценю, ты знаешь, будь добра, хоть раз за нашу дружбу - поставь мои интересы выше своих.
Рой от удивления даже рот открыл, а Мили только хлопает своими глазами непонимающе, очевидно, гадая, с какого перепугу мне вздумалось на нее орать. Да и с какого собственно? Вероника Третьякова давай-ка приходи в себя помаленьку. Воспоминания вкупе с новыми переживаниями до добра не доведут, только глупостей наделаешь, и будешь жалеть себя веки вечные.
- Прости, я на взводе сегодня, плохо спала, да и настроение не очень. Прости. Но помочь не могу, ты уж не обижайся.
Эмили, всё еще потрясенная до глубины души, нерешительно кивнула головой. Что-нибудь выдавить из себя в данный момент она попросту не смогла никогда прежде я ей не отказывала в помощи, а уж тем более вопила во всё горло так, что случайные прохожие с интересом оборачивались, дабы увидеть источник таких бурных эмоций. Рой, всё больше хмурясь, взял меня за руку и решительно потащил в сторону университета.
- Ты простудишься, сидя на ветру - он вполоборота обратился к Мили - ты идешь?
- Нет. Мне надо найти Аманду.
- Хорошо, мы будем в спортзале.
Мы молча пересекли футбольное поле, молча зашли в здание, молча шествуем по коридору. Рой рассержен, а я даже понять не могу на что именно, спросить не решаюсь - такой воинственный вид отбивает все желание.
- Ника - вдруг нарушает молчание мой спутник - ты смотрела вчера в интернете инфу о нашем общем знакомом?
- Нет, не успела, я очень устала. А это так важно?
Рой поджал красивые губы и, как на полную идиотку, взирает на меня с высоты своего роста.
- 15, Вероника, за последние полгода он был замечен с 15-ю разными женщинами.
Нет, я, конечно, знала, что романов у Доминика много - его внешность к этому полностью располагает - но что всё настолько плохо, моё услужливое воображение даже не могло представить. Такое количество дам и только за полгода. «Это только те, с кем пресса успела застать» - подливает масла в огонь мой внутренний голос. Вот и я попалась на умопомрачительное обаяние и этот призывающий, откровенно-дерзкий взгляд. Отпираться сейчас, мол, меня это не интересует перед Роем нет никакого смысла - ведь он запросто раскусит все уловки, а слушать и дальше упреки невыносимо. Один день, всего один понадобился мне, чтобы влюбиться в очередную знаменитость, вспомнить все ошибки прошлого, а значит воскресить все свои страхи, которые так упорно загоняла в закрома своего сознания.
- Что ты хочешь услышать, Рой? Врать не буду, а обсуждать это не хочу.
- Ника, что вчера произошло в клубе? Один обаятельный взгляд не мог вывести тебя из равновесия.
Повисла неловкая пауза, язык не поворачивается рассказать о случившемся. Впрочем, это и не понадобилось, повторюсь, Рой слишком хорошо меня знает. Мы молча направились дальше. Нет, он не высказал мне все не потому, что не хочет, а потому что попросту старается избежать обострения ситуации.
Спортзал оказался занят. Угадайте кем? Естественно Дэвисами, ближайшим окружением и студентами, которые фотографируются с ними для прессы - отличники, выдающиеся спортсмены, музыканты - в общем, вся университетская элита. Профессор Гаррисон, который следил за этим фарсом, тщательно стараясь угодить гостям, заметил меня сразу же, а посему Рой даже заикнуться об уходе не успел.
- Вероника, я вас обыскался - он оценивающе оглядел мою, на данный момент, не слишком презентабельную внешность - вы попали под дождь? Какая жалость, фотография с иностранными студентами была бы как раз кстати.
С моим везением чего-то другого ожидать было просто ужасной глупостью. Но на тот момент мне даже в страшном сне не могла присниться фраза, которую произнесут спустя пять минут. Месть - блюдо холодное, как раз это мой мучитель усвоил на отлично.
- Не всем же подготовленными фотографироваться, мистер Гаррисон - улыбка не сходит с красивого лица Коула, а глаза насмешливо окидывают взглядом мою мокрую насквозь одежду - пусть будет снимок с тяжелых студенческих будней.
- Прекрасная идея, мистер Дэвис. Вероника, иди сюда.