- -
- 100%
- +
- Это другой уровень, Ник - она всхлипывает, слезы заливают лицо - он не просто известный. Он успешный, популярный, пользующийся невероятным авторитетом магнат, который исключительно по доброте душевной предоставил мне шанс, а я... я... - всё, больше не может говорить.
Я глажу её по волосам? Что сказать? Как поддержать?
- Не плачь, Мили. Давай я приготовлю тебе поесть?
О чудо, она улыбается. Улыбается через реку слез.
- Нет, спасибо, я жить хочу - вытирает лицо платком - ты сегодня работаешь?
- Нет, смена Дженнифер. Может воды? - я озадаченно смотрю на неё. Чем помочь, чем?
- Нет. Я пойду, лягу. Если что - нет меня, и телефон выключу.
Она уходит, а я никак не могу прийти в себя. Стены душат меня, не могу здесь оставаться.
Я бегу уже минут 30. На улице стемнело и Сан-Франциско надел свой блестящий костюм. Оживленные девушки, одетые в самое лучшее направляются в клубы в поисках любви на одну ночь. Они накрашены до неузнаваемости, от них разит парфюмом за версту, они уверены в своей неотразимости. Я улыбаюсь - удивительные создания. И всё им нипочем: сегодня не получилось, значит, завтра получится, а если уж и завтра не повезет, то на неделе точно. Невероятное упорство (я улыбаюсь еще шире). Их много - по одной, как правило, ходить не принято. Каждая думает, что она самая красивая, поэтому все мужчины будут у ее ног, а остальным мысленно желает красиво провалиться, но продолжает улыбаться и мило разговаривать с «подругами». О, «дружный» женский коллектив.
Я уже готова бежать домой, как вдруг мобильный дал о себе знать.
- Алло?
Шум в трубке ужасный, очень трудно разобрать слова.
- Ника, Ника ты слышишь? - это из клуба, Дженнифер - Мне надо срочно уйти, сестра попала в больницу, подменишь на пару часиков?
- Джен, я только с пробежки, в трениках... - тут я понимаю: сестра, больница - да, конечно. Скоро буду.
Быстренько ловлю такси.
- Клуб «Микс». Побыстрее.
Водитель с сомнение смотрит на мою не слишком презентабельную внешность.
- А платить-то есть чем?
- На месте заплатят. Быстрее.
Он всё еще сомневается, но едет. Через 20 минут прибываем на место, я выбегаю из машины и на ходу бросаю охраннику: «Джимми, расплатись». Народу - тьма, освещение, как впрочем, и всегда, довольно скудное, поэтому увидеть что-либо конкретнее не представляется возможным. Мне такие сборища всегда напоминают джунгли, где за каждым поворотом грозит опасность, где какое-нибудь сумасшедшее животное вдруг сочтет тебя своей добычей. В данный момент неадекватных хищников здесь больше, чем в самых непроходимых тропиках. Стараюсь понять, как бы было безопасней пройти, однако такое столпотворение не оставляет выбора. Вдыхаю и бегом до бара. Дженнифер там уже ждет за стойкой. Она бледная, голубые глаза грустны, пухлые губы поджаты - сдерживает слёзы: плакать тут не положено. Прическа, наш фирменный хвост, растрепана, и белые волосы торчат в разные стороны. Забегалась, скорее всего - еще бы, тут яблоку негде упасть. С трясущимися руками подходит ко мне.
- Ника, спасибо. Я постараюсь быстрее.
- Да о чем ты - ободряюще ей улыбаюсь - сколько надо, столько и оставайся с сестрой. Что тут?
Она на мгновение выходит из грустного забытья и становится сосредоточенной.
- Так, два випа заняты. В одном кто-то мега крутой, поэтому обслуживала их сама. Есть парочка тусовщиков, которые скоро напьются до кондиции - указывает на центр танцпола - вон та девушка, в коротком блестящем платье, на высоченных шпильках, и парень танцует на два человека вправо.
- В синей рубашке?
- Да, он. Из своих тут только Кортни отдыхает, с неё не берём. Начальства нет, и не приедет, на каком-то благотворительном вечере. Но ты, наверно, знаешь. Ах да, Рой здесь, вон там - указывает на диван - с очередной спутницей. Но с него берем - вымученно улыбается.
Я киваю.
- Всё поняла. Переодеться есть?
- Да, в раздевалке, я тебе приготовила.
- Хорошо. А теперь марш в больницу. Быстро-быстро, топай.
Дженнифер вновь грустно улыбается и тут же растворяется в толпе. Ох, чую, ночь обещает быть долгой. Я быстренько переодеваюсь в черные классические прямого покроя брюки, белую блузу и туфли на высоком каблуке, цепляю бейдж и завязываю хвост. Краситься уже нет времени, кто-то зовет администратора.
- Привет, Том - улыбаюсь нашему бармену. Он высокий блондин с голубыми глазами. Не парень, а мечта: веселый, умный и очень профессиональный. Для клуба прямо-таки находка. Рот расползается в шикарной белозубой улыбке.
- Привет, Ник. Хорошо выглядишь.
- Ой, да ладно. Кто зовет?
- Кто-кто, вип конечно. Первый. И, Ник, там прям крутые ребята, поосторожней - он выжидающе смотрит.
- Я на работе не задираюсь, ты же знаешь.
Подмигиваю ему и направляюсь на второй этаж к лестницам. Как хорошо, что возле випов так мало народу, как хорошо, что я администратор, спасибо папиному другу.
С мистером Смитом папа познакомился, когда тот жил некоторое время в России. Он помог ему отбиться от каких-то головорезов в 90-е, после чего они стали хорошими друзьями. Оказалось, дядя Джек, был начинающим бизнесменом, в Россию приехал по работе: открыть пробный ночной клуб и посмотреть, как пойдут дела. Папа во многом ему помогал: с людьми договаривался, советовал, какое выбрать помещение, чтобы и выгодно располагалось, и цена не кусалась. Однако, за свои труды он ни взял ни копейки, как бы Смит не настаивал. В конце концов, дядя Джек понял, что бороться бессмысленно, но приезжал к нам в гости каждый год. Однако, когда дело коснулось любимой дочери, папа долго не раздумывал: один звонок и у меня есть квартира за смешные деньги в неплохом районе, машина, за которую я даже аренду не плачу и работа в клубе администратором. Я очень благодарна ему за такую возможность, без помощи мистера Смита всё было бы куда печальнее.
Поднимаюсь на второй этаж и направляюсь к первой кабинке. У нас самые лучшие столики для вип-клиентов в городе. Приглушенный свет, цвет которого регулируется по вашему желанию, удобные, мягкие, приятные на ощупь диваны, нередко встречающие в своих уютных объятиях уставших посетителей. Плазма на стене, чтобы было удобно наблюдать за тем, что происходит в зале, много места, и, конечно, кнопка вызова обслуживающего персонала, дабы не утруждать себя хождением туда-сюда по лестницам. Один вип рассчитан на 15 человек, если же вас пятеро или того меньше, разместитесь с шиком. Обслуживает, как правило, специальный официант, если женщины и специальная официантка, если мужчины. А для особых клиентов, таких как этот, вызывают администратора.
Я слышу дамский громкий смех и приглушенные мужские голоса. Там человек 8 не меньше, а администраторша после пробежки и не накрашена. Мысленно ругаю себя, перевожу дух и предстаю перед нашими шишками.
- Добрый вечер...
Господи, не может быть! Это же Дэвисы, оба, в копании 5 девушек и еще трех молодых людей. Коул, увидев меня, удивленно таращит глаза, а Доминик... Оооох, Доминик. Как же он красив. Черная рубашка прекрасно сидит на мускулистых плечах, две верхние пуговицы небрежно расстегнуты, из за чего немного видно поросль кучерявых волос на груди, джинсы темно-синие, слегка приспущены, а одеколон - запах просто божественный. Он сидит с краю, ближе всех ко мне, в обнимку с умопомрачительной красоткой, платье у которой еле-еле прикрывает попу. Увидев меня, слегка подался вперед, удивленно буравя взглядом карих глаз. Чувственные губы растягиваются в ироничной улыбке. У меня внутри все сжалось от этого взгляда, а ноги чуть не подкосились. Ну что в нем такого! Невозможно сосредоточиться. Я откашливаюсь, и начинаю снова.
- Добрый вечер, Господа. Меня зовут Ника, я администратор. К сожалению, девушка, которая вас обслуживала, вынуждена была уйти, поэтому я ее заменю.
Коул первым обретает дар речи. Он окидывает меня насмешливым взглядом и говорит.
- Три стопки текилы, одно мохито, 4 космополитана и 2 виски со льдом. И быстрее, пожалуйста, та девушка была весьма расторопна.
Я стискиваю зубы, изображаю нашу профессиональную улыбочку и спокойно отвечаю.
- Да, конечно.
Разворачиваюсь и в шоковом состоянии мчусь к бару. Что за день? За что мне это? Повторяю заказ нашему профессионалу, а сама опираюсь на стойку, чтобы не упасть, ибо ноги решительно отказываются слушать хозяйку. «Дыши, Ника, Дыши».
- Готово - я не реагирую, Том машет передо мной руками - эээй, готово, говорю, неси.
- А, что? Ах да.
Беру поднос и с предчувствием, которое можно охарактеризовать более чем тревожным, поднимаюсь в випы. «Давай, Ника. Все будет хорошо. Обычные клиенты, ничего страшного».
- Ваш заказ - все резко разворачиваются в мою сторону и разглядывают как обезьянку в цирке. Дамы - с презрением, мужчины - с откровенным интересом. Видно узнали историю нашего знакомства.
- Что-нибудь еще?
Коул берет виски.
- Вы очень сговорчивы, Вероника.
Что-то в этом роде я ожидала. Слава Богу, хоть знаю, что ответить.
- Ника, прошу. Для вип-клиентов Ника. Это моя работа.
Один из парней, симпатичный и длинноволосый, беря свою стопку текилы вальяжно произносит.
- Не хотите к нам присоединиться?
Что? У меня даже рот от удивления открылся. Это не первое приглашение выпить от вип-клиентов, но единственное, полученное через 5 минут после знакомства. Обычно надо хорошенько напиться, чтобы снизойти до простых смертных, а тут прямо лобовая атака - да уж, прыткий молодой человек. Справедливости ради, хочу сказать, что удивлена не я одна. Девушки как по команде уставились на него. Я чувствую, что Доминик смотрит, прямо-таки прожигает меня взглядом, но стараюсь не обращать внимания: его откровенная сексуальность не дает спокойно мыслить, да что там мыслить, просто на месте стоять.
- Ну так что? - повторяет мой новоиспеченный благодетель.
- Вынуждена отказаться, нам запрещено расслабляться с клиентами.
Вижу боковым зрением, как мистер суперзвезда снова подался вперед. Его голос, такой мягкий, такой соблазнительный, отчетливо слышится во всем этом хаосе.
- А что же вам можно, мисс? С кем вам можно расслабляться? - дамы оценили шутку. Прикрываются ладошками и хихикают. Ах ты ж дрянь. Я смотрю в его глаза, холодные, смеющиеся, издевающиеся, дразнящие и сгораю от бессильной ярости. Университета было мало, надо продолжить развлекаться, на виду публики более склонной реагировать на такой «искрометный юмор». Хорошо, играть, так играть.
- Нам вообще нельзя расслабляться на работе, мистер Дэвис, уж не знаю как у вас. Еще что-нибудь надо? - перевожу взгляд на Коула. Он внимательно следит за мной и братом, с толикой... беспокойства?
- Нет спасибо. Идите.
«Спасибо, спасибо, спасибо» - мысленно благодарю я. Находится там, рядом с Домиником, чувствовать взгляд его оценивающих глаз, вдыхать аромат его одеколона - это положительно невыносимо. Почему именно этот мужчина действует на меня так? Надо собраться, время только 12, а работать до 2.
Я тихонько пробираюсь за барную стойку и сажусь на стул. Том, как всегда, ловко управляется с бутылками и готовит коктейли. Посетители столпились, наблюдая это шоу полупьяными глазами и щедро, о чем наверняка назавтра пожалеют, кладут чаевые в вазу. Пока что все идет нормально. Опасная девушка по-прежнему танцует, опасный парень решил всё-таки присесть, мутит видимо. Жалеет, наверно, что напился.
- О, Вероник - Том прерывает свое выступление - випы спускаются. Танцевать, скорее всего.
Я, совершенно неожиданно для себя, ныряю под барную стойку и, вцепившись в стул, чтобы не упасть, замираю. Не дай Бог увидят, ссоры, а может и потасовки, это как пойдет, точно не избежать. Том с удивлением смотрит на меня.
- Меня нет, если что, занята скажи - он продолжает недоумевать, но кивает. Спустя секунд 30 слышу голос длинноволосого.
- А где ваш администратор?
- Она отошла, дела какие-то в подсобке.
Я еле-еле дышу. «Уйди ты танцуй».
- Что-нибудь передать?
- Да - в голосе звучит смех - что я жду её на танцполе.
Каков наглец, а?
- Я сожалею, но администраторы по танцполам не ходят - Том профессионален и холоден - извините, много работы.
Я сижу, без понятия ушел он или нет, еле живая от волнения. Том пока что не смотрит, может, стоит еще? Сижу так минут 15, потом вижу его еле заметный кивок и встаю. Да, ушел. Танцует с одной из барышень. А рядом Доминик танцует со своей спутницей. Двигается он потрясающе, стоит признать: медленно, в такт музыке, нежно обнимая девушку. Они прекрасно смотрятся вместе: такой удивительно красивый мужчина и обворожительная длинноволосая брюнетка. Она чувствует его малейшие движения и умело под них подстраивается, улыбается, когда он что-то шепчет ей и легонько проводит кончиками пальцев по его щеке. Влюбилась, это очень бросается в глаза, готова хоть с рук есть, лишь бы привлечь внимание Доминика. Вдруг он поднимает голову и смотрит в мою сторону, наши взгляды встречаются. «А я тут подглядываю». Истерический смешок сейчас оказался как раз к месту. Боже, эти глаза... «НИКА, НЕТ!» Невероятным усилием воли отвожу взгляд в другую сторону, делая вид что занята, но чувствую каждой клеточкой своего тела карие глаза, изучающе и толикой интереса взирающих с танцпола. Зачем он смотрит? Хочет смутить? Поиздеваться? Выжидаю минуты 2 и снова бросаю осторожный взгляд в его сторону. Да, по-прежнему не отводит от меня глаз. Более того направляется прямо сюда. Потеют ладони, мне трудно дышать. Черт бы побрал!
- Виски, двойной - кидает Доминик бармену. Подходит и садится на стул прямо напротив. Я спокойно, как мне кажется, смотрю на него.
- Так вы, значит, не танцуете? - он наклонил голову, игриво улыбается. И без того темные глаза при скудном свете кажутся совсем черными, из-за чего мне совершенно непонятно он пьян или действительно флиртует.
- Кто вам сказал, мистер Дэвис? - я стараюсь выглядеть равнодушной.
- Мой брат.
- Еще один? - удивленно приподнимаю бровь.
- Двоюродный. Не о том речь. Значит, танцуете? – карие глаза смотрят оценивающе.
- Нет - смотрю на танцпол.
- Как это понимать? - вот привязался. Я вздыхаю, и наставительным тоном, прямо как ребенку, объясняю.
- Вообще, я танцую. Но на работе, а, если вы заметили, я как раз на работе, нет. Уж тем более с подвыпившими клиентами.
Он усмехается, продолжая прожигать меня взглядом.
- Вы всегда такая, мисс Третьякова? - отпивает немного виски.
- Какая? - пошли расспросы. Ох, как же я этого не люблю. К тому же в его присутствии невозможно оставаться спокойной.
- Общительная.
- Да. Всегда - он по-прежнему, оценивающе, изучает мое раскрасневшееся лицо. Но меня вдруг разбирает неуместное любопытство.
- А чего вы вдруг такой разговорчивый? - бокал замирает на полпути к месту назначения. Ага, растерялся. Мысленно аплодирую себе за вопрос.
- Потому что вы на меня так смотрели, будто умоляли подойти.
Нет, это просто невыносимо! Да, смотрела, но уж точно не призывала взглядом. Да лучше бы ты там и оставался, мне было бы куда спокойней.
Дом внимательно проследил за моей реакцией и недожавшись ответной реплики, ибо дар речи временно покинул меня от такой наглости, самодовольно засмеялся.
- Всегда люблю девушек подразнить - она насмешливо улыбается мне, обводя взглядом тело и останавливаясь на лице. Я вся пылаю от стыда. Почему мне стыдно?
- Мне нужно работать, мистер Дэвис.
Я выхожу из-за стойки и натыкаюсь на его брата. Да что же за день такой, это невероятно, прямо праздник «Влипни в историю».
- Я вижу, вы освободились, Ника. Идем танцевать.
Прежде, чем я успеваю что-то возразить, длинноволосый тащит меня в самое сердце танцпола, где огромное количество людей продолжают двигаться, пихаться и топтать друг другу ноги. «Нет, нет, только не это». Доминик идет следом. Вырваться не представляется возможным, этот любитель потусить вцепился мертвой хваткой. Я хочу уйти, но слишком плотно меня зажали. Мой «ухажер» танцует напротив, Доминик сбоку. Слишком тесно... Вот опять. У меня учащается дыхание, я метаюсь из стороны в сторону, пытаясь выйти, ничего не выходит. Страх наваливается непосильной ношей. Снова я одна, снова в плотном кольце, снова не могу уйти. Сердце бешено стучит, меня трясет, пелена перед глазами становится темнее. Последнее, что я вижу - полное тревоги лицо Дэвиса младшего.
Глава 4
- Эй, ты как? - незнакомый голос. Это не Рой. Я приподнимаю веки и оглядываюсь: приглушенный лампы, софиты, мягкий диван... Да я же в випе! Резко сажусь, голова кружится ужасно. Какой-то мужчина с тревогой наблюдает за мной. Боже мой! Да это же мистер звезда.
- Ложись - голос строгий, но обеспокоенный. Эго мое яростно протестует: ишь ты, раскомандовался. Но на данный момент спорить бессмысленно - все плывет перед глазами. Осторожно, стараясь не делать резких движений, опускаюсь обратно.
- Я упала в обморок у всех на глазах?
- Да - он пересаживается в изголовье и смотрит на меня сверху вниз. Я закрываю глаза.
- Вот черт.
Прячу лицо в руки. Какой стыд! Шлепнуться в обморок на виду у такого количества посетителей.
- Что с тобой случилось? - бархатный тембр звучит мягко, но требовательно.
- Я не даю интервью - опускаю руки и смотрю ему в глаза, которые на данный момент мечут молнии и явно предупреждают не пререкаться.
- Мне до смерти надоели твои выпады, Ника. Либо ты отвечаешь, либо я вызываю скорую и поедем в больницу узнавать, что это ты ни с того ни с сего сознание потеряла.
Я рассерженно фыркаю. Нашелся тут рыцарь на белом коне.
- Не помню, чтобы мы переходили на ты, мистер Дэвис.
Опасность, которую он сейчас излучает, становится куда ощутимее. Всё сдаюсь.
- Обыкновенная паническая атака - я поднимаюсь и сажусь - что тут удивительного.
- Действительно - сарказм в его тоне очевиден - подумаешь дело какое.
Он серьезно смотрит в мои глаза, и под этим взглядом я съеживаюсь и мысленно даю себе установку выбирать выражения, так ведь недолго и на неприятности нарваться.
- Почему случилась эта паническая атака, Вероника?
- Я не хочу это обсуждать, мистер Дэвис, вам непонятно?
Он рассерженно стискивает кулаки. Мне становится страшно.
- Надо было тебя там оставить, может, научилась бы хорошим манерам.
Я удивленно смотрю на него.
- Оставили бы. Не припоминаю, чтобы просила вас о помощи.
Поднимаюсь потихоньку с дивана, опираясь на стенку. Всё плывет перед глазами, меня тошнит. День определенно не самый лучший в моей жизни: две панические атаки, ссора с двумя известнейшими людьми, слезы Эмили. Мда... Он не просто плохой - паршивей некуда. Я потихоньку, опираясь на что попадется, продвигаюсь к выходу. Вдруг чувствую, как Доминик берет мою руку в свою горячую ладонь и резко дергает к себе в объятья.
- Ты куда это собралась?
Мы стоим, прижавшись друг другу, я ощущаю его напрягшееся тело под своими руками. Он пахнет виски и одеколоном, рубашка расстегнулась еще на две пуговицы, оголяя мускулистую грудь. Этот мужчина создан для соблазнения женщин. От него прямо разит сексом. Голова кружится еще сильнее от того, что Доминик так близко. Я поднимаю глаза и встречаю взгляд прекрасных глаз. Он злится и обеспокоен.
- Отпусти меня.
Уголки чувственных губ, от одного взгляда на которые у меня внутри все переворачивается, расплываются в улыбке, обнажая ровные белые зубы.
- Если я отпущу тебя, милочка, ты упадешь.
Милочка? Это что вообще такое? Это я-то - милочка?
- Не упаду. Отпусти меня.
Он продолжает улыбаться и медленно наклоняется к моему лицу. Я чувствую его дыхание у себя на коже. Боже мой! Ну как тут остаться спокойной, когда глаза, цвета темного шоколада пристально меня изучают, притягивая и абсолютно обезоруживая.
- Ты уверена, что хочешь этого?
Это просто невозможно выдержать. Зачем он меня дразнит? Так и запустила бы пальцы в эти прекрасные черные волосы... «Нет! Нельзя! Ника, нет!»
- Да - говорю я тихо и, признаюсь, без какой-либо уверенности в голосе - Пусти.
- Ну уж нет- продвигается еще ближе - милочка.
Он нежно касается моих губ, осторожно, как бы проверяя, можно ли продолжать. Я больше не могу бороться со своими желаниями и неуверенно отвечаю. Чувствую, как он улыбается, прижимает меня сильнее и теперь куда настойчивее впивается в мои жаждущие губы. Ох, как это приятно. Моя кровь закипает в жилах, желание, огромное и неукротимое, заставляет забыть обо всех предосторожностях. Я обнимаю его за плечи, он продолжает настойчиво и жадно терзать мой рот. Его губы ласкают, заставляя все больше и больше погружаться в сладкое забытье. Внутри все горит, голова кружится от нахлынувших восхитительных ощущений. Он прикусывает мою нижнюю губу, а потом тихонько её посасывает. Боже, я не могу себя контролировать. Его язык приоткрывает мои губы и проникает внутрь. Чувствую вкус виски, приятный и дурманящий одновременно. Доминик немного отстраняется и обводит мои губы своим горячим языком, а потом вновь врывается в мой рот. Разум, поджав ноги, убежал куда-то, захватив с собой совесть. Я неуверенно касаюсь его языка своим и чувствую, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Он ласкает мою спину, опускаясь всё ниже и с силой сжимает ягодицы. Я охаю, как же приятно. Его прикосновения к моему разгоряченному телу жалят, даже через одежду, заставляя всё сильнее прижиматься к восхитительному мужскому телу. Чувствую бедром его эрекцию. Он хочет меня! Этот невероятно сексуальный мужчина, мужчина, который может получить любую, хочет меня. О, какое упоительное чувство! Поцелуй становится всё настойчивее и мы никак не можем насытиться. Мои руки с плеч переползают по рубашку Доминика, и потихоньку ласкают обнаженную кожу. Он издает звук, похожий на рык и поднимает меня к себе на бедра. Ничего не остается, кроме как обхватить его ногами. Господи, что со мной твориться? Он целует мою шею, ласково поглаживая ягодицы опытными руками, не могу сдержать стон, не могу дышать. Я хочу его, прямо здесь и сейчас.
- Детка, ты такая страстная.
Детка? Разум помаленьку, собирая пожитки, возвращается в затуманенную голову. «Господи, что я делаю? Я же его даже не знаю!» С силой отстраняюсь и спрыгиваю на пол, переводя дыхание. Ох и дура. Нет же, просто сказочная идиотка. Чуть не занялась сексом на работе, да ещё с тем, кто ежедневно может иметь столько женщин, сколько захочет.
- Что случилось, детка? - он явно удивлен моим поведением.
- Я тебе не детка.
Злюсь. На себя, на него, на весь мир. Доминик быстренько приходит в себя. В очередной раз окидывает взглядом мою фигуру и усмехается.
- А говорила, не расслабляешься на работе, детка.
Ах ты, сукин сын. Посмеяться решил. Ну, я тебе сейчас посмеюсь.
- А я читала, что ты просто умопомрачительно целуешься. Враньё, видимо.
Разворачиваюсь и убегаю с места преступления. «Нельзя играть на мужском самолюбии, Ника. Можно дорого за это заплатить» - проносятся в голове слова мамы. От страха не вижу, куда и зачем бегу, постоянно натыкаюсь на кого-нибудь, от чего недовольные крики и матерные реплики несутся вслед за мной. Даже толком понять не могу, чего боюсь. Ну и разозлился, что в этом такого? Не раз мне приходилось иметь дело с разъяренными мужиками, у которых чешутся руки кого-нибудь ударить. Это на меня совсем не похоже: обычно я двумя руками за поставить на место сильный пол. Меня не пугают ни их сила, ни внушительного размера кулаки, потому что я всегда смогу дать сдачи, ибо неплохо боксирую, а также обучалась и приемам самообороны, и технике рукопашного боя, и даже немного дзюдо. А сейчас вот боюсь. Доминик прямо-таки излучает опасность. Просто стоять с ним рядом тяжело, напряжение можно руками потрогать, а тут силами померяться.
- Эй, Ник! Ник! - о, это Том. Наверняка беспокоился, еще и полклуба переполошил. Ну конечно! Тут вся охрана, официанты полным составом, даже тех. работников на уши поднял.
- Ты где была, черт возьми? Я чуть с ума не сошел от беспокойства!
Я тяжело вздыхаю, периферическим зрением, слава богу, не вижу Дома, и мило улыбаюсь.
- Ребята, простите. Все в порядке. Мне стало нехорошо, и мистер Дэвис любезно оказал первую помощь. Я лучше пойду в кабинет посижу, ты, если что зови.
Том смотрит настороженно, наверняка не поверил в эту притянутую за уши историю.
Стараясь идти не слишком быстро, скрываюсь за дверью кабинета и сползаю на пол. У меня нет сил, даже чтобы пересесть в удобное кресло - сумасшедший день. И определенно не мой. Как можно было наделать столько глупостей? Мой новый личный рекорд. Губы до сих пор горят от его поцелуя... Тело до сих пор требует продолжения... Дыхание все никак не может прийти в норму, как будто наркотик приняла. А он наверняка зажимает свою распрекрасную спутницу и думать забыл о каком-то поцелуе с какой-то простолюдинкой, коих на своем веку повидал немало. Меня терзает ... ревность? Ревность, такая забытая, такая далекая, вновь поднимает свою голову. С чего мне его ревновать? Кто он мне? «Ну хватит, себе-то уже признай, ты без ума от него. Стала бы ты целоваться с незнакомым человеком, если бы он был безразличен?» И возразить-то нечего. Но сидеть тут и упиваться собственными противоречивыми мыслями не вариант совершенно. Надо выйти в зал и показать, что мне, собственно, тоже наплевать на вас, мистер Дэвис.