Я больше не жертва! От отчаяния к силе
- -
- 100%
- +
Труднее всего определить эмоциональный неглект — когда человек лишен теплого контакта с другим. Особенно трагично это сказывается на ребенке, живущем с матерью-неглектором.
Когда же эта система разрушения доходит до игнорирования жизненно важных потребностей зависимого партнера, последствия могут быть фатальными. В таком случае мы уже будем говорить о преступлении.
При неглекте партнеры не просто занимают неравные позиции, делясь на «важного» и «второстепенного». Ситуация гораздо серьезнее: личность «второстепенного» партнера попросту стирается, растворяясь в интересах «важного».
«Важный» партнер не способен и не желает уважать чувства, желания и границы другого. Он искренне убежден, что все вокруг должны заботиться исключительно о его комфорте (другое окружение он «при себе» не «держит»). С его точки зрения, нет ничего плохого в том, чтобы эта «забота» осуществлялась за счет других.
Парадокс заключается в том, что на словах он может утверждать прямо противоположное. Однако его слова будут расходиться с делами: он преувеличивает свой вклад в помощь другим и преуменьшает собственную зацикленность на себе, представляясь «дающим», а не берущим, «независимым», а не паразитирующим. А на практике все постоянно вынуждены подстраиваться исключительно под него.
Причина в том, что у такого человека отсутствует сама способность к деятельной заботе о других (либо она серьезно нарушена, ограничена или является показной). Он не может принять, что в близких отношениях иногда нужно ставить чужие интересы выше своих. Он не способен ни в чем «отказаться» от себя, всегда ставя на первое место собственные потребности.
Частый признак того, кто практикует неглект, — его абсолютная беспардонность — ему на всех совершенно наплевать, и он делает только то, что считает нужным, что ему выгодно или то, что хочет.
И самое простое слово, характеризующее неглект — «наплевать»: ЕМУ наплевать на потребности, наплевать на способности, наплевать на состояние здоровья, наплевать на возможности, то есть полностью наплевать на другого (на деле).
Отличительными чертами такого поведения являются равнодушие к партнеру, отсутствие настоящей эмпатии, игнорирование потребностей и ограничений другого и неспособность к длительной деятельной поддержке.
Для практикующего неглект партнер — словно робот, машина для закрытия его дефицитов и желаний. Причем физиологические или психологические ограничения, эмоции и чувства партнера игнорируются и вызывают раздражение или осуждение. Неглектор их не понимает, он даже не понимает, что они вообще имеют право на существование.
Игнорирование потребностей другого — это часто пассивное отношение или отказ от выполнения каких-то вроде бы обычных человеческих обязанностей. Именно отсутствие элементарной теплой человечности — маркер неглекта.
Это может выражаться в безразличии или, например, скрытой агрессии, когда формально все выглядит нормально, но внутри отношений для достижения целей неглектор использует любые манипуляции. Для неглектора цель всегда оправдывает средства (но он никогда этого сам не признает).
Ярким примером служит принуждение (с помощью давления, скандалов, высмеивания и других манипуляций) партнера к действиям, вредным для его здоровья: заниматься сексом, будучи больным, или активно работать, несмотря на плохое самочувствие, высокое давление или послеоперационный период.
Детей под опекой матери-неглектора часто называют «недосмотренными» или «растущими как трава» — грязными, неумытыми, с нестрижеными ногтями, с запущенными заболеваниями, переходящими в хроническую форму.
Помимо описанных техник, психологическое насилие имеет несколько системных проявлений, которые важно распознавать.
Агрессоры, применяющие психологическое насилие, часто прикрываются идеей о своей «исключительности», «особости», «гениальности», своего «величия».
При этом данная установка может не заявляться прямо, а являться скрытым оправданием. В такой системе координат насилие представляется допустимой «платой за гениальность» или неизбежным «сопутствующим эффектом мнимого величия». И, оправданное мифами о «сложной натуре гения», «причудах таланта» или «особой морали избранных», получает не личное, а «социально приемлемое» оправдание.
Цена «величия»
Однажды я буквально онемела, услышав, как один мужчина заявил, что «жена великого композитора или другого великого человека должна быть счастлива его обслуживать».
Помимо меня, при этом присутствовало около десятка людей. И что меня удивило — так это реакция окружающих.
Они это «пропустили». Вернее, я внимательно следила за ними и увидела растерянность, ступор, неловкость. Им было неудобно. Однако все они промолчали, проигнорировав и сам тезис, и собственное замешательство.
Я же внутренне одновременно и ужаснулась, и удивилась яркости ситуации: я точно знала, что этот человек применяет психологическое насилие по отношению к членам своей семьи, а здесь он с такой обнаженной прямотой транслировал свою жизненную парадигму — идею о том, что подчинение всех вокруг его личным интересам — норма, вытекающая из его «величия» и «исключительности»!
Насильник может быть одержим идеей своей «правоты». Он — не «гений», а сама «истина». Он все знает лучше всех и всегда прав. С ним лучше не спорить — не потому, что он действительно понимает, о чем говорит, а потому, что он «сожрет живьем» любого, кто осмелится с ним не согласиться, даже в виде просто высказанного иного мнения (не считаясь ни с какими средствами для «уничтожения противника»).
Здесь нет пространства для диалога, компромиссов и договоренностей. С ним можно только соглашаться. Или уйти от него.
Ярче всего это видно в детско-родительских отношениях:
Родитель-«истина» считает себя вправе решать, с кем жить его взрослому ребенку. Он либо требует порвать с неугодным партнером, либо, наоборот, оставаться в отношениях с тем, кого одобряет.
В ход идут любые инструменты: от игры на сочувствии к «больному», «переживающему» родителю, постоянного тюканья, скандалов, интриг до травли (буллинга) с привлечением родственников и знакомых.
Другой, более изощренной тактикой является скрытое вмешательство. Притворяясь невинным и доброжелательным, родитель всяческими ухищрениями системно отравляет отношения между супругами, доводя их до разрыва. Чтобы в финале с торжеством заявить: «Я так и знал/а! Я же чувствовал/а!»
Один из ключевых механизмов контроля — расщепление реальности, которое может принимать две формы.
Первая — создание двух параллельных реальностей («Двуличие»).
Когда зачастую, одновременно с унижением наедине, насильник создает для окружающих идеальную картину: демонстрирует безмерное уважение к тебе и гордость тобой, твоими качествами и успехами.
Живя в концепте «Казаться, а не быть», на людях он один — любящий и восхищающийся партнер, а наедине — другой — тот, кто бьет по больным местам, унижает и создает невыносимые ситуации.
Не только его слова расходятся с делами, но и его слова в одних ситуациях полностью противоречат его же словам в других.
Эта двуликость, двойные стандарты, непоследовательность расшатывают твое восприятие, твою реальность.
Вторая же форма проявляется уже внутри — в ваших отношениях — противоречие в отношении к тебе («Двойственность»).
У тебя будут вызывать ощущение, что ты — не хороша, что ты не достойна, что-то в тебе не так, что твои желания завышены, а чувства и потребности не важны.
То есть ты — какая-то «не такая»!
Или модное сейчас — «неосознанная» или «непроработанная».
В общем — неправильная ты какая-то, «ненормальная».
Виноватой и дефектной тебя могут сделать за что угодно — за тон голоса, за взгляд, за лишнее слово, даже за смех.
При этом отношения с тобой продолжают, несмотря на то, что тебе пытаются внушить, что ты — недоразумение.
А при твоих попытках вырваться, ты моментально вдруг превращаешься в «хорошую и ценную».
Эти расщепления расшатывают психику, и ты еще более вязнешь в ловушке: начиная верить, что проблема в тебе, пытаешься изменить себя, «работать» над собой, над своей внешностью, над своей сущностью, над своим поведением.
Ты как бы «ходишь на цыпочках», постоянно пытаясь подстроиться и не провоцировать.
Доходит до абсурда:
одна дама совершенно искренне верила, что она какая-то «неосознанная» из-за того, что ее травмировало участие в групповом сексе, к которому ее разными манипуляциями и угрозами, скандалами и уговорами принуждал партнер.
Ей даже в голову не приходило, что проблема не в ней, а в нем. Она все пыталась себя «расширить» и «расширить», переходя за свои границы через боль все дальше и дальше и не оценивая поведение своего партнера, как чистое и прямое насилие, каковым оно и являлось.
На самом деле это очень коварная ситуация. Ведь в отношениях всегда есть место компромиссам. Так как же отличить здоровые просьбы и требования от разрушительного давления?
Вопрос в мере и уместности — в том, каковы требования и их частота; можешь ли ты изменить то, что от тебя требуют; в какой форме предъявляются претензии и просьбы; насколько требования заходят за границы того, что бы ты желала и могла; затрагивают ли они твою физическую, психологическую и ментальную безопасность; тормозят ли они твое развитие; принимаются ли твои встречные аргументы о достижении компромиссов и меняется ли второй партнер? Какое качество ваших коммуникаций? Как вы общаетесь? В отношениях вы на равных или есть постоянный перекос? Уважается ли твое «нет»?
За всеми этими техниками и тактиками, которые заставляют сомневаться в себе, стоят главные цели: с одной стороны — подавить и подчинить, с другой — самоутвердиться. Для этого насильник методично занижает самооценку партнера, уничтожает веру в себя, ставит под контроль и в итоге разрушает его автономность, чтобы утвердить свою власть.
Финансовое насилие
Финансовое насилие — это система злоупотреблений в финансовой и экономической сфере, направленная на причинение ущерба жертве, ограничение ее ресурсов и установление власти над жертвой через ее финансовую зависимость. Финансы используются как инструмент давления и контроля.
Это различные формы насилия, затрагивающие финансовую сферу. Такие как:
— Сокрытие доходов и перевод их в единоличное распоряжение насильника, возложение расходов на жертву.
Ситуация, когда все доходы жертвы тратятся на общие цели, а большая часть доходов насильника им укрывается. Жертва при этом не знает, сколько денег в действительности есть, где они находятся, и может даже не подозревать о тайных накоплениях. В системе координат насильника все деньги и материальные активы, которые получает жертва — либо его, либо он, в лучшем случае, их использует на общую жизнь, а то, что получает он, является исключительно его собственностью.
Например, доходы жены идут «в общий бюджет», а доходы мужа «откладываются» на что-то: на путешествия, отдых, квартиру, машину и т. д. При этом жена не знает, где эти деньги и сколько их. При разводе она не сможет ни найти их, ни претендовать на них.
— Аккумулирование всех финансов и материальных активов у насильника. Все финансы находятся в единоличном распоряжении насильника. Насильник с помощью манипуляций, скандалов, хитростей, агрессии заставляет жертву отказаться от всех доходов и имущества в его пользу. Все доходы жертвы собираются у насильника, возможно прямыми требованиями, возможно хитростями «в общий котел», а потом в унизительной форме выдаются ей «на нужды». Я встречала семьи, в которых жена содержит мужа, отдавая ему всю зарплату, а он тратит деньги по собственному усмотрению: часть на семью, часть на любовницу, выдает деньги жене, унижая ее и требуя отчета за каждую потраченную копейку и т. д.
— Работа, развитие, карьера — запрет на работу и обучение, препятствование карьерному росту, вмешательство в профессиональную деятельность, в работу с клиентами. Он может вмешиваться в работу, обращаясь напрямую к начальству или коллегам, требовать доступ к рабочей информации, включая график встреч, доступ к электронной почте и рабочей документации, вынуждать сократить работу для уделения ему внимания (не только требовать, но и достигать этого другими способами давления и манипулирования). Может беспокоить жертву во время работы — телефонными звонками в рабочее время, визитами без предупреждения, требовать немедленного ответа на сообщения, независимо от рабочего графика и возможностей.
Или, наоборот: стимулирование/принуждение жертвы к работе. Насильник, контролирующий финансы, путем скандалов, манипуляций, жалоб на нехватку денег, ограничением жертвы в расходах вынуждает ее все больше и больше работать. Он создает видимость безденежья, отказываясь зарабатывать сам, не ограничивая себя в расходах и тратя деньги по собственному усмотрению, и эксплуатирует жертву по максимуму: запрещает отдых и бесконечно побуждает жертву на труд в своих интересах — оказывать ему бесплатные услуги, бесплатно работать на него, передавать ему доходы и имущество и т. п.
— Воровство, обман, присвоение семейного бюджета, единоличное распоряжение деньгами без учета мнения партнера с запретом на любые возражения. Единоличное принятие рискованных финансовых решений без взятия на себя ответственности за провал. Взваливание на партнера бремени решения возникших в связи с провалом проблем.
— Долги/банки/кредиты/счета — открытие счетов на имя насильника, у жертвы либо нет счетов, либо нет денег на них. Если на счетах жертвы появляются деньги, все расходы начинают покрываться из них с целью их скорейшего обнуления. Депозиты открываются на имя насильника, кредиты — на имя жертвы. Насильник может снимать деньги с карт и счетов жертвы без ее ведома, портить кредитный рейтинг жертвы, уничтожать репутацию жертвы в глазах ее окружения, представляя ее финансово ненадежной или непорядочной, чтобы лишить ее возможной материальной поддержки и оправдать финансовое насилие над ней.
— Налоги, документы — насильник требует от жертвы подписания любых документов финансового или имущественного характера без возражений; может принимать решения о неуплате налогов, возлагая на жертву ответственность за это и бремя решения налоговых проблем.
— Бюджет — насильник осуществляет гиперконтроль над всеми расходами, ограничивает жертву минимальным «бюджетом», требуя отчета за каждую копейку. Она должна получать его согласие на любые расходы.
Сексуальное насилие
Сексуальное насилие — это симбиоз непосредственно сексуального насилия с психологическим и физическим, даже если в целях удовлетворения своих желаний и потребностей партнер не применяет иного физического насилия.
Психологическое оно потому, что обычно всегда сопровождается психологическим давлением и наносит ущерб психологическому состоянию жертвы. Физическое потому, что любое сексуальное взаимодействие без ясного и свободного согласия одной из сторон наносит физический ущерб, независимо от того, применяются ли к жертве иные виды физической агрессии.
Это особый вид насилия, поскольку затрагивает отдельную, особую сферу — сугубо интимную, особо значимую для физического и психического здоровья.
Проявления:
— Изнасилование — это любая форма сексуального контакта без прямого, добровольного и осознанного согласия.
Неважно, в каких отношениях это происходит: вне брака или в браке, или, например, с женщиной, оказывающей секс-услуги. Секс с человеком без сознания или в невменяемом состоянии — изнасилование.
Согласия нет = изнасилование.
Для принуждения может применяться не только физическая сила, но и психологическое давление: угрозы жизни, здоровью, благополучию жертвы или ее близких; угрозы прекратить отношения; угрозы финансового характера; различные манипуляции и шантаж. Давление и манипуляции — это уже отсутствие согласия. То есть даже если тебя не били, а ты согласилась на контакт без своего прямого желания, испугавшись последствий отказа — это было изнасилование.
Этот принцип — «Только „да“ значит „да“» — перестал быть просто лозунгом активистов и в 2026 году стал официальным политическим вектором для всей Европы. 28 апреля 2026 года Европейский парламент принял важный документ — «Доклад о необходимости законодательства об изнасиловании на основе согласия в ЕС», призывающий закрепить на уровне закона, что изнасилование — это любое действие без добровольного и осознанного согласия, которое может быть отозвано в любую секунду, в любой момент совершения полового акта. Высший законодательный орган Европы официально признал, что отсутствие слова «нет» не означает согласия, а насилие в браке или при психологическом давлении — это такое же тяжкое преступление, как и нападение незнакомца в темном переулке. Это признание автономии человеческого тела как высшей ценности.
Пока, к сожалению, это только резолюция, которая все еще не обязывает государства Европы применять именно такой принцип. Но фактически мы видим огромный гуманитарный скачок перехода от парадигмы «сопротивления» к парадигме «отсутствия согласия». Это политическое требование к Еврокомиссии разработать новый отдельный закон.
Доклад на уровне ЕС требует признать, что отсутствие согласия — это не только борьба и сопротивление. Документ прямо перечисляет ситуации, которые нельзя трактовать как согласие:
— молчание или отсутствие физического сопротивления;
— отсутствие слова «нет»;
— предыдущее согласие (в прошлом) или наличие отношений (брак, партнерство);
— прошлый сексуальный опыт жертвы.
Наконец-то делается акцент на том, что адекватными реакциями психики на угрозу являются не только побег или борьба, но и «замирание» — непроизвольный паралич от ужаса, и «умиротворение» — стратегия выживания, когда жертва старается «угодить» агрессору, чтобы избежать эскалации насилия. И ни одна из этих реакций не является согласием.
— Инцест — сексуальный контакт между родственниками. Чаще всего этот термин поднимается в контексте насилия, когда речь идет о контакте между взрослым и ребенком, состоящими в близких родственных отношениях. В такой ситуации нельзя говорить о свободной воле ребенка — здесь имеет место злоупотребление властью, доверием и зависимым положением со стороны взрослого.
— Педофилия — сексуальный контакт между взрослым и ребенком, не состоящими в родственных отношениях.
— Репродуктивное принуждение — давление или принуждение к беременности или к аборту.
— Груминг — процесс установления доверительных отношений с ребенком или взрослым (онлайн или офлайн) с целью последующей сексуальной эксплуатации, шантажа или установления контроля. Хотя жертвой может стать человек любого возраста, груминг особенно опасен и распространен в отношении детей и подростков. Груминг широко распространен в социальных сетях.
Цель груминга — не искреннее общение, а постепенное и систематическое разрушение личных границ жертвы, сбор компрометирующей информации для шантажа и установления полного контроля.
Грумер создает иллюзию близости, чтобы:
1) Собрать компрометирующую информацию (интимные фото, видео, признания).
2) Использовать эту информацию для шантажа, принуждения к дальнейшим сексуальным действиям, вымогательства денег (сексторшн) или других форм эксплуатации.
3) Установить полный психологический контроль, часто изолируя жертву от друзей и семьи.
Этапы груминга часто включают:
— поиск уязвимой цели;
— активное завоевание доверия через внимание и подарки;
— сексуализацию общения с целью получить компрометирующие фото и видео интимного характера;
— непосредственные шантаж и эксплуатация.
Грумером может быть кто угодно. Это не обязательно незнакомец из интернета. Им может оказаться сверстник, друг семьи, тренер, родственник. За грумером могут стоять целые преступные сообщества.
Как защититься от груминга?
1. Цифровая гигиена: НИКОМУ не передавай свои интимные фото и видео. Любая цифровая информация может быть скопирована и использована против тебя, даже если ты доверяешь человеку сегодня «на 100%». Если грумингом офлайн занимается интимный партнер, он может сделать фото без твоего согласия. Ты можешь даже не знать, что тебя снимают.
Поэтому, во избежание неприятностей, отказывайся от съемки даже на свой телефон. Сначала тебя могут снимать на твой телефон, говоря, что ты потом все удалишь. Но затем, расслабившись, ты потеряешь бдительность и согласишься сняться и на его телефон. В итоге твои интимные материалы могут оказаться у злоумышленника.
2. Личные границы: Четко обозначай и защищай свои личные границы. Если тебе некомфортно, говори «НЕТ» и прекращай общение.
А если ты стала жертвой шантажа — смотри рекомендации в главе Советы по пресечению сталкинга.
Как работает груминг.
Девочка-подросток много времени проводила в соцсетях. Однажды в личных сообщениях ей написала незнакомка.
Она не представилась, а лишь заинтриговала: «А ты отгадай, кто я?» Эта простая манипуляция сразу включает детское любопытство и азарт.
Динамика процесса:
Заманивание жертвы. Девочка сама начала перебирать варианты, раскрывая информацию о своем окружении: «Вы — мама подруги?», «Вы — учительница?» и т. д.
Злоумышленник, не прилагая усилий, получил готовую карту связей ребенка.
Внедрение. На вопрос «Вы — наша домработница?» последовал ответ «да». Преступник выбрал идеального человека, вхожего в дом, но не слишком близкого, чтобы его легко было проверить.
Так формируют доверие на безопасной для злоумышленника дистанции.
Изоляция под видом тайны: После установления контакта «контактер» начал просить сохранять общение в тайне.
Создание секрета — ключевой элемент контроля, который постепенно отрезает ребенка от поддержки семьи.
Трагедия. Система работала, пока злоумышленник не перешел все границы, что едва не привело к трагедии — попытке самоубийства девочки.
— Ревность — скандалы на почве ревности, несмотря на то, что жертва не дает никакого повода. Обвинения жертвы в распущенности, флирте, изменах, обманах. Требования рассказать обо всех своих предыдущих сексуальных связях и последующие скандалы с оскорблениями на основе полученной информации.
— Принуждение к неприемлемому для одного из партнеров сексу, включая садо-мазо, групповой секс, участие в секс-вечеринках и так далее. В паре хорошо то, что принимают обе стороны. По обоюдному согласию вы можете заниматься любыми видами секса и сексуальных игр. Вопрос только в том, чтобы этого осознанно хотели обе стороны. Если же одна из сторон делает это в угоду другой или под страхом и страдает от этого, то это насилие. Любое принуждение к сексу — с помощью физической силы, шантажа, угроз, в том числе угроз изменой, прекращением отношений, угроз близким, отказа от секса — является насилием.
— Отказ в сексе — вот парадокс! Этот метод манипулирования, если в основе отказа лежит наказание или унижение и презрение, может быть приемом психологического воздействия. Сам по себе отказ в сексе вряд ли стоит относить к насилию, но, скорее всего, это будет один из инструментов в череде тех, с помощью которых жертву «дрессируют». И он здесь, а не в описании психологического насилия, лишь потому, что тоже затрагивает эту самую интимную сферу.