Я больше не жертва! От отчаяния к силе

Преследование (сталкинг)

Сталкинг — это система повторяемых (неоднократных) действий, направленных на контроль жизни другого человека. Может наблюдаться БЕЗ/ДО/ВО ВРЕМЯ или ПОСЛЕ отношений.

Если ты не хочешь отношений, контактов с партнером (или просто с каким-то мужчиной), ты прямо сказала ему об этом, а он начинает «добиваться» тебя — на каком-то этапе это может льстить твоему самолюбию. Ты можешь подумать, что тебя любят. Но это не любовь. Это насилие! Это преследование! Нужно быть очень осторожной!

Очень часто на начальном этапе люди даже не понимают, что тот избыток «внимания», который им оказывают — уже есть начало агрессивного преследования. Особенно женщины в период ухаживаний за ними.

Классический пример — напористый мужчина пытается «завоевать» женщину. Сколько романов написано на эту тему! Красивое ухаживание! Принц и т. д. ОН добивается ЕЕ! Культура веками внушала нам, что такое упрямое пренебрежение отказом — это признак истинной страсти.

Ну и что в этом такого страшного? — спросишь ты.

А я отвечу — там есть много граней и нюансов, и надо быть очень внимательной, наблюдать и анализировать поведение, слушать то, что говорит другой, прислушиваться к себе.

Какие опасности есть в том, что мы называем «ухаживанием», и как его отличить от домогательства и сталкинга?

Если тебе эти ухаживания нравятся и мужчина, действительно, тебе интересен, то проблем нет. Но если ты точно видишь, что этот мужчина — ну никак «не герой твоего романа», не хочешь ты с ним ни свиданий, ни семьи, ни секса, и вообще он тебя скорее отталкивает, чем привлекает, ты никак не поощряешь его ухаживания, даже прямо ему говоришь, что не хочешь с ним отношений (корректно, я надеюсь, на первом этапе), а он продолжает тебя «завоевывать» — то это точно не про начало здоровых отношений.

Потому как это значит, что уже в самом начале приближения ему наплевать на твои желания и твое мнение. И здесь сразу можно и нужно поставить точку, всеми силами стараться прекратить преследование и ни в коем случае не сдаваться и не соглашаться на отношения, которые, ты уже видишь, тебя никак не устроят.

НЕ ИДИ на компромиссы под напором или под хитростью! Не становись трофеем! Ухаживания, напор без твоего одобрения — не признак «безумной любви», а прямое выражение агрессии по отношению к тебе! И никто не может предсказать, во что все это может вылиться.

В соцсетях я наткнулась на историю женщины, пострадавшей от сталкера. Он долго «добивался» ее без надежды на взаимность, и в момент уязвимости, когда ей было больно и одиноко, она согласилась на свидание и секс. После этого он вышвырнул ее из квартиры, жестоко оскорбляя и унижая.

Если жертва сталкера явно для него по каким-то критериям недосягаема (возможно, сам сталкер имеет какие-то серьезные недостатки или потенциальная жертва стоит на более высокой ступени социальной лестницы), а он долго ее добивается, то есть огромная опасность, что делает он это с потенциально опасной для нее целью — самоутвердиться и взять ресурс. А дальше, после «победы», может быть широкая вариативность негативных для жертвы последствий: унижение, насилие и т. п. Ему будет нужен реванш, он захочет ее сломать, отомстить, отыграться — буквально уничтожить ее.

То есть внимание!

Сталкинг может быть ДО отношений и даже БЕЗ отношений.

Его нужно уметь видеть и распознавать.

Сталкинг может включать в себя:

— Харассмент (домогательства) — навязчивые знаки внимания, непристойные предложения, сексуальные намеки против твоей воли.

— Угрозы — прямые или завуалированные («Ты пожалеешь», «Мы еще встретимся»).

— Слежка. В реальном мире — преследование по улицам, подкарауливание, навязчивые встречи (могут быть представлены как случайные или, наоборот, с демонстрацией слежки и контроля). В социальных сетях — тотальный мониторинг активности с постоянной демонстрацией присутствия (лайки, комментарии). Для слежки могут использоваться жучки и программное обеспечение, установленные в жилище, автомобиле жертвы или в ее средствах связи.

— Назойливые сообщения и звонки оскорбительного, обесценивающего и/или унижающего характера — поток обвинений, унижений, угроз. Назойливые сообщения могут носить и слезливый, упрашивающий, извиняющийся характер. Это будет манипулятивная тактика с целью расслабить и снова затянуть в отношения — так называемый хуверинг («тактика пылесоса», от англ. hoover — пылесос), когда агрессор буквально пытается «засосать» жертву обратно в деструктив. Могут содержать провокацию ревности.

— Вандализм (порча имущества) — разбитые фары машины, испорченная дверь квартиры, порча одежды.

— Разрушение социальных связей — ухудшение репутации через сплетни, ложь, разглашение личной переписки. Подрыв репутации жертвы/ее отношений с окружением и потенциальными или реальными партнерами. Сталкер будет являться к партнерам и, подстраивая тактику под конкретную личность, манипулируя или угрожая, пытаться очернить жертву или найти любой другой метод для разрушения отношений этого человека с жертвой. Это относится как к личным, так и к деловым отношениям. Сталкер может подделывать фото или использовать фото и видео интимного характера. Он может фальсифицировать голос жертвы, а с использованием искусственного интеллекта сейчас подобная деятельность становится все более и более доступной.

— Буллинг с привлечением окружения жертвы, свидетелей, «доброжелателей» и недоброжелателей.

— Попытка контролировать контакты, в том числе через встречи с окружением жертвы.

— Навязывание подарков. Отличается от здорового желания сделать приятно. Тебе будут как бы «всучивать» что-то. Если телефон, например, будь аккуратна, там может стоять программа слежения. Сам факт вручения какого-то подарка может рассматриваться сталкером как обязывающий тебя к общению.

— Навязывание общения — бесконечные попытки поговорить «всего пять минут», «просто объясниться».

— Месть через детей — отказ в помощи детям, унижение детей, воровство детей, настраивание детей против жертвы, буллинг и триангуляция с привлечением детей, агрессия и насилие в отношении детей. Вопросы о месте проживания ребенка и алиментных выплатах могут стать той платформой, где сталкер будет разворачивать свою деятельность.

— Сутяжничество — заваливание жалобами в полицию, суды и госорганы с целью подорвать репутацию жертвы, измотать ее проверками и представить неадекватной.

В моей практике был случай, когда сталкер каждый день отправлял по несколько жалоб в полицию и органы опеки на свою бывшую жену как на плохую мать (помимо использования других методов преследования).

Каждый день по несколько жалоб!

А эти ведомства обязаны реагировать на любые жалобы и проводить проверку. И тот, кого обвиняют, должен представлять доказательства в свою пользу и давать объяснения. И она несколько месяцев была вынуждена регулярно тратить время и нервы на хождение по инстанциям, пока…

Пока они не поняли, «ху из ху», а мы с ней не написали общий текст объяснительной — шаблон, в котором она просто меняла даты и подписывала.

Но ты представь себе: у нее дети, она пытается заново структурировать свою жизнь, она работает, но в рабочее время она обязана являться и давать объяснения в полицию — раз, два… десять… тридцать… месяц, два… это, как минимум, мешает работать, не говоря уже о той мере отчаяния, от падения в которую ей приходится удерживаться.

— Киберсталкинг — взлом соцсетей и почты, бизнес-сайтов, распространение интимных фото/видео (или угрозы их обнародовать), создание фейковых страниц от имени жертвы, заказ услуг на имя жертвы (например, ночные доставки еды или такси), реклама с ложной информацией о предоставлении жертвой услуг, например, интимного характера.

— Финансовый террор — ложные доносы в налоговую, порча кредитной истории, анонимные жалобы работодателю с целью довести до увольнения, срыв важных деловых сделок и звонки бизнес-партнерам с целью разрушить репутацию.

— Медицинские манипуляции — ложные вызовы скорой помощи/психиатров, попытки объявить жертву «недееспособной», навязывание ненужных обследований.

— Ритуальный террор — подбрасывание «магических» предметов (земля, булавки у порога, куклы), публичные «проклятия», привлечение «целителей» для «воздействия».

— Технологические вбросы — GPS-трекеры в подарках или машине, скрытые камеры в бытовых приборах, шпионские программы в подаренных гаджетах, постоянный удаленный контроль через системы «умного дома».

Особо изощренные сталкеры используют:

— «Троянские» подарки — вручают лекарства с истекшим сроком годности или даже с подмешанными веществами, «случайно» оставляют аллергенные продукты.

— Документальный террор — поддельные долговые расписки, фальшивые договоры о совместной собственности, ложные обвинения в насилии («превентивный удар»).

— Экологический саботаж — подсыпание яда домашним животным, порча растений в саду, систематическое загрязнение территории возле дома жертвы.

Сталкинг может сопровождаться физическим насилием в отношении не только самой жертвы, но и в отношении ее окружения. К сожалению, есть много ужасающих историй с плачевным концом, в том числе последствиями могут быть увечья и смерть жертвы или ее близких.

Сталкинг — это опасно! Сталкинг — это трудно доказуемо!

Я бы никому не советовала иметь никаких дел со сталкером. Он не видит в другом человека! Для него партнер превращается в объект одержимости — навязчивую цель, для достижения которой сталкер готов использовать любые средства.

Это патологическое поведение, и никто не может сказать, до какой степени угрозы может развиться этот нездоровый «интерес».

Это всегда маркер проблем с зачетом интересов партнера.

Сталкинг ДО отношений уже показывает, что твое «нет» для него ничего не значит.

ВО время отношений — это контроль, ревность, изоляция. Войдя в отношения со сталкером, жертва всегда будет «на коротком поводке».

Сталкинг ПОСЛЕ принятия жертвой решения прекратить отношения — это не просто трудно. Это постоянный прессинг, в котором могут использоваться то хитростью, то насилием и окружение, и близкие, и дети.

Задачи сталкера на этапе ухода от него жертвы могут быть разные. Это и «возврат жертвы» — прессинг под лозунгами «Тебе некуда от меня деться!», «Тебе легче согласиться на отношения со мной, чем уйти!», «Я не дам тебе уйти!», «Я не позволю тебе построить ни с кем отношения!» и т. д.

Целью может быть месть, направленная на ухудшение жизни бывшего партнера, подрыв его репутации. «Я уничтожу твою жизнь!» — таким может быть девиз сталкера.

Сталкер может быть «убежден», что жертва любит его, что именно она — «женщина его жизни» и т. д. Он может искренне считать, что сам испытывает самую настоящую, великую любовь, но на деле это чувство — уродливая и агрессивная одержимость, имеющая с реальной любовью мало общего. В его основе лежит не желание счастья объекту чувств, а маниакальная потребность обладания, явно с привкусом психиатрии.

Одержимость

Страшное слово, за которым скрывается еще более страшное поведение. Те, кто знает мою историю, часто спрашивают: «Как твоя мама могла поддерживать твоего преследователя? Да еще такими методами?»

Ответ — одержимость. Ее одержимость моим отцом. Она на полном серьезе считала, что любовь — это и есть одержимость. Всепоглощающая, слепая, без права на выбор.

Поэтому мой первый муж — садист и сталкер — в ее глазах был не опасным маньяком, а идеалом влюбленного мужчины.

Она была искренне убеждена, что мне «крупно повезло» встретить такую «большую любовь». «Никто и никогда не будет любить тебя так, как он», — заявляла она.

Она восхищалась его «настойчивостью», не видя в ней насилия: «Он борется за тебя!» Для нее это был высший пилотаж любви — та самая одержимость, которую она сама принимала за чувство.

И в этом не было ничего удивительного. Ведь ее школа «любви» была школой насилия, школой сталкинга.

Она сама годами преследовала моего отца, возведя свою одержимость им в ранг доблести.

Слежку, назойливость, нападения, манипуляции, угрозы и шантаж — все это она применяла на практике, искренне веря, что борется за свое счастье.

И, в конце концов, добилась своего и вернула его (что, в итоге, разрушило их обоих).

Поэтому поведение моего мужа было для нее не красным флагом, а знаком качества чувства. Она поддерживала в нем себя — ведь он был так похож на нее!

Или сталкер может быть одержим идеей о необходимости твоего «спасения» и его уникального предназначения для этого.

Его мотивация не имеет никакого отношения к реальности, это все некие больные процессы внутри него самого, которые к жертве, на самом деле, не имеют никакого отношения.

По моему личному мнению, сталкер — человек, имеющий не просто психологические проблемы. Его проблемы на грани психиатрии или уже за этой гранью, то есть он — однозначно опасен!

Некоторые сталкеры с маниакальной педантичностью воспроизводят сценарии из книг/фильмов — могут копировать манеры «романтичных» киногероев, повторять фразы из любовных романов, а когда жертва не «играет по правилам» — переходят к насилию из триллеров.

Сталкеры с проявлением явных психических проблем могут преследовать жертву, которая с ними даже не знакома.

Сталкинг БЕЗ отношений

Женщину преследовал ее сосед. Он избрал такую тактику: сначала подал на нее жалобы в полицию, управляющему домом и ее арендодателю. В жалобах он описывал какие-то события, к которым женщина не имела никакого отношения.

Я предполагаю, что он не случайно начал именно с жалоб, а сделал это превентивно, чтобы изначально подорвать доверие среди окружения к выбранной им жертве.

Женщине были непонятны его претензии, ей пришлось объясняться и в полиции, и перед другими людьми. Соседи уже были настроены против нее, несмотря на то, что в реальности она не совершила ничего, за что могла бы быть порицаема. В полиции ей советовали наладить с ним отношения.

Сразу после этой стадии он перешел к «стадии ухаживания». Стал ей улыбаться, предлагать встретиться с ним, «выпить кофе», приносить ей под дверь какие-то сюрпризы, сувениры, пироги.

Она, как человек, который никогда не встречался со сталкингом, решила наладить с ним отношения (как ей советовали и в полиции). Она стала улыбаться ему в ответ, согласилась выпить с ним кофе, встретилась с ним один раз и попробовала установить с ним спокойные добрососедские отношения.

Тогда он начал настойчиво приглашать ее встречаться с ним постоянно. Получив отказ (ведь у нее и в помине не было намерений иметь с ним какие-то личные отношения, когда она согласилась выпить с ним кофе), он разозлился, оскорблял ее, кричал и снова начал ей всячески вредить.

Все усложнялось тем, что они жили в одном доме. Он портил ей дверь, более 12 раз прокалывал колеса на велосипеде ее сына, требовал, чтобы она с ним встречалась, постоянно устраивал крики и истерики на весь дом.

Она пробовала разные тактики, чтобы как-то его урезонить. Подала в полицию жалобу на проколотые шины — полицейские сказали, что нет доказательств. Пыталась поговорить с управляющим домом — он не воспринимал ее слова серьезно. Говорила со своим арендодателем — он ей не верил и говорил, что проблема в ней, что до нее ни у кого из жильцов никогда не было никаких жалоб. Обращалась к соседям — они отмахивались от нее, говоря, что «это ваши отношения» (хотя никаких личных отношений между ними никогда не было).

Когда она обратилась в полицию с жалобой на преследование, в полиции ее не приняли всерьез.

То есть к моменту, когда она уже созрела до жалоб, те люди, которые могли бы и должны были бы отнестись к этим жалобам серьезно и помочь ей, не воспринимали ее слова всерьез и считали ее также виноватой в сложившейся ситуации.

А сталкер «заводился» все больше и больше, чувствуя свою безнаказанность.

Необходимо было разработать целый план по пресечению сталкинга, в том числе включающий в себя переезд в другое место и перевод ребенка в другую школу.

Сталкер ломает жизнь жертвы. Жертве, хочет она этого или не хочет, часто приходится менять практически всю свою жизнь. Пресекать его нужно на как можно более ранней стадии.

Поэтому в этой книге этой теме посвящена отдельная глава Советы по пресечению сталкинга.

К сожалению, во многих странах до сих пор нет четкого и строгого законодательства против сталкинга, и его разрушительность, мне кажется, до сих пор для многих не является достаточно очевидной.

Говоря о видах насилия, я снова повторю, что насилие можно назвать системой контроля. Этого контроля в нем слишком много. Есть и такой официальный термин — «принудительный контроль».

Это систематическое подавление личности партнера, ограничение его свободы и независимости, изоляция от друзей и семьи, тотальное отслеживание всех действий.

Даже если физическое насилие отсутствует, постоянное чувство страха и беспомощности разрушает жизнь человека.

В Великобритании, например, принудительный контроль признается самостоятельным видом домашнего насилия, так как он наносит серьезный вред психическому здоровью жертвы.

Чаще всего, один вид насилия пересекается с другим, и жертва подвергается одновременно нескольким видам.

Вот что говорит об этом статистика ВОЗ:

«Исследования показывают, что физическое насилие в интимных связях часто сопровождается психологическим и (от одной трети до более чем половины случаев) сексуальным насилием. В Японии из 613 женщин, которые подверглись насилию, 57% пострадали одновременно от трех его видов — физического, психологического и сексуального, и менее чем 10% — только от физического насилия. В Монтеррее (Мексика) похожая ситуация: 52% женщин, подвергшихся физическому насилию со стороны партнера, пострадали также и от сексуального насилия.

Хотя международные исследования концентрируются на физическом насилии, так как его легче осмыслить и определить его степень, качественные исследования показали, что многие женщины находят психологическое насилие и унижение еще более невыносимыми, чем физическое насилие».

В целом, подводя итог, важно понимать, что цель домашнего насилия — стремление к полному контролю над другим человеком, над его жизнью, здоровьем, социальными связями и проявлениями, над его волей и действиями, уничтожение чужой индивидуальности, порабощение и использование.

А вот как в это все «не вляпаться», какие тревожные сигналы можно увидеть в начале знакомства и в так называемый конфетно-букетный период мы рассмотрим в главе Все начинается со знакомства.

Две крайности и четыре ловушки

Я рада, что тема насилия наконец-то «выходит на свет» и становится общественно актуальной (что, кстати, страшно раздражает насильников). Что выпущено много хороших роликов, написано много серьезных исследований, и добросовестные хорошие психологи оказывают квалифицированную помощь, создаются центры для помощи жертвам и в некоторых странах разрабатываются серьезные программы не только помощи, но и профилактики насилия.

Однако нужно быть внимательными и осторожными в подходах. Рост интереса породил и обратную сторону: тему заполонили искажения, которые могут сбить с толку и усугубить положение жертвы.

И прежде всего я хочу обозначить два перекоса в самом подходе к насилию:

— Расширение понятия «насилие».

Не стоит расширять понятие «насилие» и видеть его там, где его нет. Послушаешь этих ярых «антинасильственников», и уже в любые отношения входить страшно. Куда ни глянь, везде «насилие» и все — «насильники», «абьюзеры» и «жертвы», и уже на любой конфликт и несогласие навешивается какой-то модный ярлык.

Такой подход исключает любые компромиссы и нормальные договоренности между партнерами, являющиеся основой для здоровых отношений.

В отношениях нужно внимательно следить за балансом интересов двух сторон, за перекосами и за многими другими факторами, о которых мы будем говорить в этой книге.

Пример: Молодая женщина считает себя жертвой насилия, именуя своего мужа «абьюзером». По ее мнению, муж обязан выполнять все ее материальные желания без обсуждений и споров (покупка одежды, оплата тренингов, косметологических операций, путешествий). Муж работает, супруга «занимается домом и своим развитием», посещает разные курсы, тренинги, спортивный зал, косметолога.

Муж, обеспечивая семье более чем комфортную жизнь, отказывается удовлетворять ее растущие как снежный ком запросы (вспоминается «Сказка о золотой рыбке»). Семья живет достаточно зажиточно, отдыхать ездят несколько раз в год, но жена считает, что этого мало и требует у мужа оплаты любых ее «хотелок» все больше и больше.

Она пытается давить на него, требуя от него выполнения ее желаний. Он отказывается. Она меняет тактику и манипулирует, он не поддается на манипуляции. Она устраивает скандалы, жалуется на него окружающим, упрекает его, что «он ее не поддерживает». Но он не поддается.

После женских тренингов она сделала вывод, что она — жертва, а муж — абьюзер.

По ее мнению, он — абьюзер, потому что он эмоционально реагирует на начатые ею скандалы, срывается на крик, однажды бросил тарелку об пол, грозит разводом.

Он — абьюзер, потому что «видит, что она страдает» и «не поддерживает ее — не дает денег».

И она жалуется, что больше «не может выносить этот абьюз».

И… выводы делайте сами. Так происходит расширение и подмена понятий, эскалация ситуации и прочие «радости», когда одним из партнеров эксплуатируется тема насилия.

— Сужение понятия «насилие».

Прямо противоположная ошибка — отказ признавать насилие там, где оно есть, или признавать серьезность причиненного им вреда.