Фиби

Глава Восьмая. Фиби.

Утро началось с того, что кто-то нежно потрепал её по волосам.

Фиби не сразу поняла, что происходит. Сон был густым, липким, без сновидений — таким, после которого просыпаешься с ощущением, что прошла целая вечность. Чья-то ладонь скользнула по её макушке, мягко, почти по-матерински, и тихий голос произнёс:

— Просыпайся, маленькая. День уже наступил.

Это был не Мефисто. Голос был глубже, спокойнее, с бархатистой хрипотцой, от которой мурашки бежали по спине, но не от страха — от чего-то более древнего, инстинктивного, что она не могла объяснить.

Фиби открыла глаза.

На краю её кровати сидел незнакомец.

Она резко села, отшатнувшись к спинке кровати, и замерла, рассматривая его. Длинные прямые тёмно-серые волосы падали на плечи, обрамляя бледное, почти мраморное лицо. Красные глаза — пронзительные, глубокие, словно в них отражались закаты чужих миров — смотрели на неё без враждебности, скорее с любопытством. Он был красив. Той пугающей, неправильной красотой, которая не принадлежит людям.

— Нергал, — выдохнула она, и это было даже не вопросом — утверждением. Она никогда не видела его раньше, но знала. Чувствовала. Давление его присутствия, как атмосферное перед грозой.

Он слегка склонил голову.

— Она знает моё имя, — сказал он кому-то за её спиной. — Это хороший знак. Память работает.

Фиби обернулась.

В дверях, прислонившись к косяку, стоял Мефисто. На нём снова был белый халат, волосы растрёпаны, под глазами — тени. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, но его тёмные глаза блестели с привычной, чуть безумной искрой.

— Она вообще соображает быстрее, чем кажется, — сказал Мефисто. — Иногда даже слишком быстро. Прячется, дерётся, задаёт вопросы. Я бы сказал — проблемная, но в хорошем смысле.

— В хорошем смысле проблемная, — повторил Нергал, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я запомню.

Он снова посмотрел на Фиби. Та сидела, прижавшись спиной к стене, и изо всех сил старалась не дрожать. Два демона в одной комнате. Один — безумный врач с щупальцами. Второй — правитель этого мира, тот, кто держал в кулаке весь Нефелион.

Не паникуй. Не паникуй. Ты уже просыпалась в темноте с повязкой на глазах. Это не страшнее.

Но это было страшнее. Намного.

— Не бойся, — сказал Нергал, и его голос вдруг стал почти мягким. Он протянул руку — длинные бледные пальцы, идеальные ногти — и коснулся её щеки. Тыльной стороной. Легко, как касаются лепестка. — Я не причиню тебе вреда. Если, конечно, ты не вынудишь меня.

Фиби сглотнула. Его пальцы были холодными. Не ледяными, нет — просто прохладными, как камень в тени. Но это прикосновение почему-то не оттолкнуло её, а наоборот — немного успокоило. Может быть, потому что он не хватал её, не сжимал, не демонстрировал силу. Просто… касался. Как человек.

— Зачем вы пришли? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Нергал убрал руку и сложил пальцы замком на колене. Он сидел на краю кровати с такой грацией, будто это был трон, а не дешёвый матрас, набитый чем-то подозрительным.

— Мефисто рассказал мне о тебе, — сказал он. — О нулевом резусе. О зубах. — Он бросил короткий взгляд на Мефисто. — Покажи.

Мефисто отклеился от косяка и подошёл к кровати. В руках у него уже был тот самый зонд и маленькое ручное зеркальце в серебряной оправе.

— Открой рот, Фиби, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Она послушалась — потому что спорить с Мефисто в присутствии Нергала казалось ещё более безумной идеей, чем обычно. Мефисто подсветил каким-то магическим огоньком, поводил зондом, а потом протянул зеркальце Нергалу.

— Верхние клыки, — прокомментировал он. — Заострены сильнее нормы. Нижние — обычные. Молочный резец шатается, но это неважно. А вот это, — он постучал зондом по одному из коренных зубов, — начальный кариес. Но мы его вылечим. Не проблема.

Нергал взял зеркальце, наклонился ближе к Фиби — так близко, что она почувствовала холодок его дыхания — и посмотрел.

Он смотрел долго. Пристально. Так, будто видел не зубы, а нечто большее, спрятанное глубоко внутри неё.

— Нечеловеческие, — сказал он наконец, выпрямляясь. — Едва заметно, но есть. Родословная не чиста. — Он вернул зеркальце Мефисто. — Что с резусом?

— Нулевой, — ответил Мефисто. — Я проверил дважды. И трижды. Она — чистый лист. Абсолютный.

— Хорошо.

Нергал встал с кровати. Длинные волосы скользнули по плечам, и на секунду Фиби показалось, что воздух вокруг него потемнел — или это просто игра света? Он повернулся к ней и посмотрел сверху вниз. Красные глаза горели ровно, без агрессии, но с такой интенсивностью, что хотелось опустить взгляд. Она не опустила.

— Фиби, — сказал он. — Я сделаю тебе предложение. Не просьбу. Не приказ. Предложение.

Он сделал паузу, давая ей время осознать вес своих следующих слов.

— Ты хочешь вернуться домой. В свой мир. В свою жизнь. Я понимаю это. Я даже уважаю это. Желание вернуться к истокам — одно из самых сильных в любом существе. — Он прошёлся по комнате, и его шаги не издавали ни звука — будто он не касался пола. — Я могу отправить тебя обратно. У меня есть способность открывать порталы. Твой мир, откуда бы ты ни пришла, доступен для меня. Теоретически.

Фиби подалась вперёд.

— Что значит «теоретически»?

— Это значит, — Нергал остановился и посмотрел на неё через плечо, — что я не буду тратить на тебя ресурсы просто так. Энергия, необходимая для поиска твоего мира и открытия в него портала, огромна. Я не благотворительный фонд, Фиби. Я правитель. И я заключаю сделки.

— Какие сделки? — спросила она, хотя уже знала ответ. Такое всегда предполагает выбор между плохим и очень плохим.

— У тебя два пути, — сказал Нергал, поворачиваясь к ней лицом. — Первый. Ты ведёшь себя хорошо. Ты слушаешься Мефисто. Ты не пытаешься сбежать, не лезешь в окна, не истеришь. Ты сотрудничаешь — даёшь кровь, проходишь обследования, отвечаешь на вопросы. И тогда я, когда сочту нужным, отправляю тебя домой. Живую. Здоровую. В целости.

— А второй? — тихо спросила Фиби.

Нергал улыбнулся. Улыбка была холодной, элегантной, как лезвие бритвы.

— Второй — ты ведёшь себя плохо. Ты капризничаешь, дерёшься, пытаешься обмануть. В таком случае я отдаю тебя Мефисто — в полное, безоговорочное распоряжение. И он использует тебя как подопытный материал для своих экспериментов. — Он бросил взгляд на Мефисто, стоящего в углу. — А он, поверь мне, очень… изобретателен. Его прошлые подопытные долго не жили. Но интересно — да.

Мефисто ничего не сказал. Просто улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Фиби внутри всё переворачивалось.

— Я согласна, — сказала Фиби быстро. Слишком быстро. — На первый вариант. Я буду… вести себя хорошо.

Нергал не удивился. Он кивнул, как будто другого ответа и не ожидал.

— Разумный выбор, — сказал он. — Мне нравится, когда мои… гостьи… проявляют благоразумие.

Он вернулся к кровати и сел рядом с ней — так близко, что их плечи почти касались. Фиби замерла, не дыша.

— Но прежде чем мы продолжим, — сказал он, поворачивая голову и глядя ей прямо в глаза, — я хочу кое-что узнать. Расскажи мне о своём мире. О том месте, откуда ты пришла. Города. Люди. Технологии. Есть ли у вас магия? Есть ли демоны? Как вы живёте?

Фиби открыла рот.

И закрыла.

В голове было пусто. Абсолютно, пугающе пусто. Она знала, что должна помнить. Знать название своего города. Своей улицы. Лица матери. Но когда она пыталась ухватиться за эти воспоминания, они рассыпались, как песок сквозь пальцы. Она помнила вкус мятного чая, который дал ей Мефисто. Помнила холод каменного пола под босыми ногами. Помнила страх, когда смотрела в бездну. Помнила запах демонической крови.

Но не помнила, где родилась.

— Я… — голос дрогнул. — Я не помню.

Нергал приподнял бровь.

— Не помнишь?

— Я помню… что я оттуда. Что у меня была… жизнь. — Слёзы навернулись на глаза, и она не смогла их остановить. — Но я не помню деталей. Не помню лица. Не помню названий. Это как… как если бы кто-то взял ластик и стёр самое важное.

Нергал медленно повернул голову к Мефисто.

— Это ты? — спросил он.

Мефисто развёл руками. В его жесте было столько наигранной невинности, что даже Фиби, сквозь нарастающую панику, почувствовала фальшь.

— Я? — переспросил Мефисто, прижав руку к груди. — Я всего лишь брал кровь и осматривал зубы. Клянусь всеми хвостами в преисподней, я не трогал её память. Может быть, это последствия перехода? Сдвиг реальности всегда травматичен для человеческого мозга.

Нергал смотрел на него долго. Очень долго. В комнате повисла такая тишина, что Фиби слышала биение собственного сердца.

— Ладно, — сказал наконец Нергал. — Мы разберёмся с этим позже. — Он встал. — Мефисто, проводи меня в лабораторию. Нам нужно поговорить.

Мефисто кивнул, бросил быстрый взгляд на Фиби — в этом взгляде было что-то странное, чего она не могла прочитать — и вышел вслед за правителем.

Дверь закрылась.

Фиби осталась одна, сидя на кровати, с руками, сжатыми в кулаки, и с пустотой в голове, которая пульсировала, как свежая рана.

Глава Девятая. Нергал.

В лаборатории Нергал медленно обошёл стол с инструментами, провёл пальцем по холодной поверхности. Мефисто стоял у стеллажа, скрестив руки на груди, и ждал.

— Ты знаешь, — сказал Нергал, не оборачиваясь, — я не люблю, когда мне лгут.

— Я не лгал, — ответил Мефисто ровно.

Нергал резко обернулся. Красные глаза вспыхнули.

— Я стёр ей память, — сказал он.

Тишина.

Мефисто замер. На его лице не дрогнул ни один мускул — но внутри, где-то глубоко, что-то щёлкнуло, как тетива натянутого лука.

— Простите? — переспросил он.

— Ты слышал, — Нергал подошёл к нему почти вплотную. Говорил тихо, но каждое слово звенело, как удар молота по наковальне. — Пока она спала — в первую ночь. Я вошёл в её сознание и стёр всё, что касалось её мира. Названия. Лица. Географию. Технологии. Всё, что могло бы помочь ей вернуться самостоятельно или рассказать кому-то ещё.

Мефисто молчал. Его щупальца под халатом шевельнулись — раздражённо, непроизвольно.

— Зачем? — спросил он наконец. Голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение.

— Зачем? — Нергал усмехнулся. — А ты не догадываешься? Её мир, Мефисто, — это сокровищница. Ресурсы, которых у нас нет. Технологии, которые мы не развили. Люди — миллиарды людей, о которых никто здесь даже не знает. Ты представляешь, что мы можем получить, если у нас будет ключ к этому миру? — Он сделал шаг назад, разводя руки. — А она — ключ. Не просто человек с нулевым резусом. Она — мост. Через неё мы можем выйти на контакт. Заключить сделки. Открыть порталы.

— Но вы стёрли ей память, — медленно произнёс Мефисто. — Как она может быть мостом, если не помнит, откуда пришла?

— Память не важна, — отмахнулся Нергал. — Важна связь. Её кровь, её тело, её сущность — они помнят. Это не осознанное знание. Это что-то глубже. Мы сможем использовать её как якорь, даже если она не вспомнит ни единого названия. — Он повернулся к столу, взял колбу с остатками её крови, поднёс к свету. — А полное отсутствие воспоминаний делает её податливой. У неё нет прошлого, к которому можно вернуться. Нет дома, по которому она будет тосковать настолько, чтобы пытаться сбежать любой ценой. Она здесь. Одна. Зависимая от нас.

Мефисто слушал. Его лицо оставалось непроницаемым — маска, которой он овладел в совершенстве. Но внутри… внутри что-то неприятно скреблось. Не совесть — у него не было совести в человеческом понимании. Скорее… осознание того, что его тоже использовали. Что Нергал не посвятил его в этот план. Что он, Мефисто, правая рука правителя, узнал обо всём последним.

— Вы сделали её своей марионеткой, — сказал он. Без осуждения. Просто констатация факта.

— Я сделал её нашей марионеткой, — поправил Нергал. — Не забывай, Мефисто, ты тоже часть этого. Твоя лаборатория. Твои эксперименты. Твои щупальца, которые она так боится. Мы — команда.

Он поставил колбу на место и подошёл к Мефисто вплотную. Красные глаза встретились с тёмными.

— Ты поддержишь меня в этом? — спросил Нергал. Вопрос был риторическим. Он не терпел отказа.

Мефисто выдержал паузу. Ровно настолько, чтобы не выглядеть слишком покладистым, но и не настолько, чтобы посеять сомнения.

— Всегда, — сказал он с лёгким поклоном. — Я ваш верный слуга, Нергал. Вы знаете.

Нергал улыбнулся — довольно, по-хозяйски.

— Хорошо. Тогда продолжим. Она согласилась на сотрудничество — теперь наша задача сделать так, чтобы она не передумала. Будь с ней помягче. И пожёстче одновременно. Ты умеешь.

— Я умею, — подтвердил Мефисто.

— И ещё, — Нергал уже шёл к выходу, но на пороге обернулся. — Зубы ей не трогай пока. Я хочу сам изучить эту примесь. Возможно, она важнее, чем мы думаем.

Дверь за ним закрылась.

Мефисто остался один. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом медленно подошёл к столу, взял шприц с остатками её крови — той самой, которую Нергал только что рассматривал — и аккуратно убрал в карман.

— Команда, — прошептал он, кривя губы в усмешке. — Какое красивое слово.

Он посмотрел на дверь, ведущую в комнату Фиби. Там, за тонкой деревянной панелью, сидела девушка, которая не помнила собственного прошлого, не знала настоящего и боялась будущего. Девушка, которую он кормил с ложки вслепую, которая падала в обморок при виде расчленённых тел и которую тошнило от запаха демонической крови.

Девушка, которую он… что? Что он к ней чувствовал? Мефисто не знал. Не хотел знать.

— Бедная Фиби, — сказал он тихо, направляясь к её комнате. — Ты даже не представляешь, в каком дерьме оказалась.

Он открыл дверь.

Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Лицо было бледным, глаза красными от несдержанных слёз. Увидев Мефисто, она не вздрогнула, не отшатнулась. Только посмотрела на него — устало, безнадёжно.

— Он стёр мне память, да? — спросила она. Голос был тихим, почти безжизненным. — Я не дура. Я поняла. Ты мог бы просто сказать.

Мефисто закрыл за собой дверь, подошёл к кровати и сел рядом — на то же место, где до этого сидел Нергал.

— Да, — сказал он. — Стер. Чтобы ты не могла вернуться. И чтобы ты была послушнее.

— И ты с ним заодно, — это был не вопрос.

Мефисто помолчал. Потом медленно, осторожно, положил руку ей на плечо. Она не отодвинулась.

— Я всегда с ним заодно, Фиби, — сказал он. — Таковы правила. Но правила… они иногда меняются.

Она подняла на него глаза. В них всё ещё были слёзы, но появилось и что-то ещё — искра, которую не могли погасить ни страх, ни отчаяние.

— Что это значит? — спросила она.

Мефисто убрал руку, встал и подошёл к двери. На пороге обернулся.

— Это значит, что ты не одна, — сказал он. — Даже когда тебе кажется, что все против тебя. Отдыхай. Завтра будет долгий день.

Он вышел.

Фиби осталась сидеть на кровати, глядя на закрытую дверь, и впервые за всё время её пальцы перестали дрожать.

Не потому, что ей стало легче.

А потому, что она наконец поняла: в этом мире, полном демонов, лжи и стёртой памяти, единственный, кто сказал ей правду — пусть не всю, пусть скупо, пусть для своих целей — был безумный врач с щупальцами.

И это было страшнее, чем сама бездна.

Глава Десятая. Фиби.

День тянулся медленно, как патока. Фиби почти не выходила из своей комнаты — только когда Мефисто приносил еду, и то она старалась есть быстро, не поднимая глаз. Разговор не клеился. После утреннего визита Нергала и шокирующего откровения о стёртой памяти говорить не хотелось ни о чём.

Она сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. Мысли ворочались тяжело, как камни. Он стёр мою память. Я никогда не вспомню лицо матери. Я никогда не вспомню, где мой дом. Я никогда не вернусь — даже если он откроет портал, куда мне идти? В никуда?

Дверь открылась без стука.

Мефисто стоял на пороге с чем-то в руках — небольшая коробка из тёмного дерева, инкрустированная серебром. На его лице было то самое выражение: смесь делового интереса и предвкушения, от которой у Фиби сводило желудок.

— Вставай, — сказал он бодро. — Работа.

— Какая работа? — она не пошевелилась.

— Идентификация, — Мефисто вошёл в комнату и поставил коробку на стол. Откинул крышку. Внутри, на бархатной подушке, лежали странные инструменты: тонкие иглы, какие-то стеклянные ампулы с чернилами — только чернила были не чёрными, а тёмно-синими, почти чёрными, с мерцающим отливом, как ночное небо. И ещё один предмет, похожий на печать, с замысловатым узором на конце. — Я не могу держать тебя здесь без опознавательных знаков. Если ты случайно сбежишь — а ты, я знаю, обязательно попытаешься — любой демон в Нефелионе должен понять, чья ты собственность.

— Я ничья собственность, — Фиби встала, сжав кулаки.

— О, дорогая, — Мефисто покачал головой, не переставая улыбаться. — В этом мире собственность — единственная защита. Если на тебе нет метки, ты — дичь. А дичь можно убить, съесть, продать. С меткой — ты чья-то вещь, а вещи имеют цену. Вещи возвращают владельцу. Понимаешь разницу?

— И чья же метка будет на мне? — спросила она с горечью. — Твоя?

Мефисто сделал паузу. Его пальцы замерли над ампулами.

— Нергала, — сказал он. — Ты будешь отмечена знаком правителя. Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Под защитой Нергала никто не посмеет тебя тронуть. — Он поднял на неё глаза. — Кроме нас с ним, разумеется. Но мы, как видишь, пока не кусаемся.

— Не кусаемся? — Фиби нервно усмехнулась. — Ты вчера расчленял труп у меня на глазах, придурок!

— Это была работа, — Мефисто пожал плечами. — А это — тоже работа. Садись на стул.

Он указал на стул у стола, тот самый, на котором она сидела вчера во время осмотра зубов.

— Не сяду.

— Сядешь.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с вызовом. Мефисто вздохнул — тяжело, устало, как учитель перед особо непонятливым учеником.

— Фиби, — сказал он терпеливо. — Это не больно. Ну, почти. Татуировка делается магически — не иглами, как в твоём мире. Я просто приложу печать, и через несколько секунд рисунок появится на коже. Всё. Никакой крови. Никаких криков. Просто… щекотно.

Она покосилась на печать. Потом на него. Потом снова на печать.

— И куда?

— На внутреннюю сторону запястья. Стандартное место. Не прячешь — не показываешь. Удобно.