Нянечка

Глава 1

Все началось с бассейна.

Лазурная гладь раскинулась передо мной, точно воды, омывавшие Мальдивские острова. Ступив на бледно-золотую плитку, я представляла себя на теплом песочке. Вокруг тишина, воздух наполнен ароматами фруктов и роскоши.

Уютное бунгало ждало своего часа. Когда я и мой, без сомнения, великолепный мужчина, наплаваемся всласть, чтобы через несколько минут оказаться в плену перин, шелковистых покрывал и уюта.

Мысленно я пребывала в экстазе. Ела в постели виноград, смотрела на перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей. Еще удивлялась, как мне повезло с моим красавцем. Нашла лучший экземпляр. Такого, что аж дух захватывало!

– Дана Игоревна?

Противный голосок ворвался в райские кущи в момент, когда я разматывала белую набедренную повязку своего мужчины из фантазий. Всего-то пара движений, а тут суровая реальность пожаловала.

– Да, да, – я моргнула и перевела взгляд с бассейна на Анжелу Аркадьевну. – Слушаю.

– Будьте внимательны, Дана, – она поджала кроваво-красные губы. – Вы здесь на работе, а не чтобы слюни на итальянскую плитку пускать!

Все-таки во всех вычурных именах есть одно общее правило: Ангелины, Анжелины, Снежаны, Сюзанны и прочая лабуда – настоящие стервы. Или мне так на работе везло, что каждая вторая ночная бабочка видела себя содержанкой шейха.

Сколько рейдов мы с ребятами делали по притонам, чтобы накрыть очередной подпольный клуб с блэкджеком и… Жрицами, дергающими за нити страсти. И всегда натыкались на взбешенных красавиц со сложновыговариваемыми именами. Хотя по паспортам половина значилась Галинами, Надями, Дашами. Иногда, правда, попадалась парочка Параш, но то уже экзотика.

– Говорите, Андрей Сергеевич в отъезде? Я надеялась встретиться с ним, чтобы обсудить досуг его сына.

Скрестила за спиной пальцы, мечтая, чтобы выбеленная грымза с хищным взором и кривым носом не заметила моего возбуждения. Слишком велик шанс провала, сколько сотрудников провалилось в попытке достать хозяина дома.

– Андрей Сергеевич уехал по делам в Европу, – на винирах Анжелы Аркадьевны осталось пятно от красной помады. – Вернется не раньше следующего месяца.

– Ох, а как же быть с Максимом? Кстати, где он?

Девятилетний наследник Пахомова, конечно, жертва обстоятельств. Потому миссию по избавлению общества от криминального элемента, вроде Андрея Сергеевича, я бы совместила с ролью няни. Ничего сложного, зато появилась прекрасная возможность отдохнуть. Пожить в четырехэтажном особняке в тени лесной зоны, поплавать в здоровенном бассейне.

Никаких отчетов, бумаг, пьяниц, дышащих на тебя перегаром, злобного начальника отдела. Тоже дышащего перегаром после праздников. Коллег с дурацкими шутками, мамы с надоедливым напоминанием про тикающие часики. Недосыпа, невроза, желания перестрелять идиотов из табельного.

Короче, лучше побуду няней на месяц за двести тысяч рублей, чем старшим лейтенантом в отделе по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции. Временно, конечно. Работу никто не отменял, как и задачу по сбору улик. Не зря Петр Арсеньевич так старался, чтобы из тысяч кандидатом именно меня взяли сюда на работу.

–… Максим сейчас с отцом в Лондоне…

Чего? Какой Лондон? Я – сотрудник полиции, меня туда не пустят!

– Простите?

В груди заскребся страх. В мысли закралось недоброе чувство, что нас раскрыли. Как и всю операцию, за которую высшее руководство в Москве по голове не погладит. Меня перевели из отдела уголовного розыска сначала в ОЭБиПК, потом сюда. К черту на рогах, в Коломну. Все ради Андрея Сергеевича Пахомова и его многочисленных преступлений. За взятки чиновникам, мутные схемы и незаконный отъем чужого бизнеса.

А теперь выяснилось, что главного гада нет. Сына его тоже. Зачем же здесь я?

– Максим улетел с отцом, – повторила Анжела Аркадьевна, вновь сверкнув безупречной улыбкой. – Буквально позавчера.

Я стояла у самого края бассейна и чуть туда же не упала от ужаса. В глазах потемнело, я покачнулась. Получалось, что пока мы готовились, перечитывали дела, готовили команду… Пахомов сбежал? Да не один, а с сыном! Вероятнее всего, он и возвращаться не собирался. Теперь его только в международный розыск объявлять, на что никто не пойдет. Без толку.

Вчера же звонила, почему не сообщили? Неужели догадались?

– А для чего вам няня? – я с трудом взяла себя в руки, затем уняла дрожь. – Я прошла строгую проверку, потому не очень понимаю. Получается, все зря?

И взгляд сделала обиженный. Совести у таких Анжел Аркадьевн, конечно, нет, но для порядка положено. Вряд ли настоящая кандидатка на роль няни обрадовалась бы подобной подставе. Все-таки немалые деньги платили, и условия ставили строгие. Вплоть до контроля телефонов, расписания и количества выходных.

От кандидатки требовали приятную, но неброскую внешность. Обязательно знание английского на должном уровне, загранпаспорт и многое другое. Если с паспортом нам пришлось повозиться, то с иностранными языками у меня никогда не было проблем. Мама в свое время позаботилась, чтобы дочь получила прекрасное образование.

Мол, вдруг приличного мужа найду. А элементарных вещей не знаю.

– Почему же? – выгнула тоненькую бровь Анжела, и в груди снова зашевелилось предчувствие нехорошего. – У Андрея Сергеевича есть другой сын. Старший.

– Еще?

Он их там на конвейере стругал, что ли? Какие неучтенные дети у бизнесмена с миллионным состоянием?

Такие, как Пахомов, тщательно присматривали за всеми отпрысками. Чревато разбрасываться будущими наследниками. Без крайней необходимости. Все любило счет: деньги, дома, машины, дети.

Я лично три раза перечитала его психологический портрет и дело. Никакие другие сыновья у этого нарцисса в материалах не значились. В сказках, да. Там от кого только не рожали двойняшек и тройняшек, но в реальной жизни подобные случаи считались редкостью.

– В общем, – мне показалось, что Анжела замялась. – Его зовут Вадим.

– И… Вадим? – с давлением спросила я, многозначительно посмотрев на скуксившуюся экономку.

Она едва заметно передернула плечами, после чего почесала длинным, острым ногтем щеку. Будто пыталась в слое тонального крема пробурить шахту. Уж больно нервно себя вела та, кто минуту назад задирал нос и встретил меня на пороге с брезгливым фырканьем.

Потому что я приехала в пуховике, а не норковой шубе в пол. Закутанная по самые уши, потому что на улице бушевал конец января. От души с громадными минусами. И добиралась я до частного сектора не на личном транспорте, а на такси и дальше пешком. Пришлось на КПП простоять полчаса, охранник долго и тщательно изучал документы с пригласительным письмом.

Козел.

– Вадим немного своеобразный мальчик, – аккуратно вырулила с темы Анжела Аркадьевна.

Аутист? Синдром Дауна? Солнечное дитя?

– Болеет? – я приняла чинную позу будущей Фрекен Бок и вспомнила, что указала в резюме навыки оказания первой помощи. И не первой тоже.

– Как бы вам поточнее сказать…

Послышался странный звук: не то смешок, не то фырканье. Анжела сразу выпрямилась по стойке смирно и побежала. Сжала губы в тонкую линию, затем шумно втянула носом воздух. Ее зрачки расширились, под черной блузкой заколыхалась большая грудь. Потому что бедняжку трясло.

– Так это ты моя новая нянечка?

Голос для ребенка слишком низкий, будоражащий кровь. Я изо всех сил взмолилась, чтобы там стоял подросток. Пусть лет семнадцати, но не мужик с хрипотцой от явного злоупотребления сигаретами.

Медленно развернувшись, я уперлась взглядом в голую грудь. Развитую, как у пловца. Выше пошли невероятно широкие плечи, затем твердая линия скул. Потом я просканировала резкие черты лица, которые под определенным углом считались бы красивыми. Что-то среднее между молодым Тимоти Далтоном и Пирсом Броснаном. Даже ямочки похожи на щеках и подбородке.

Ничего общего с мягким и обрюзглым Пахомовым, явно злоупотреблявшим ночными походами к холодильнику. Здесь сплошь камень, мышцы, четкость. Волосы темно-русые, ближе к цвету мокрого асфальта. У Андрея Сергеевича они светло-рыжие, как и у Максима.

Только глаза похожи. Зеленые, как травка на лугу. Под веером темных ресниц, сейчас чуть опущенных, чтобы взор казался загадочнее.

– Добро утро, Га… – Анжела Аркадьевна одернула себя и, пошевелив губами, буркнула: – Вадим Андреевич.

– Вы уверены, что ему нужна няня? – не выдержала я.

Етитская матрешка, да ему лет двадцать пять, а то и больше! Лось здоровый, явно не страдающий никак аутизмом!

– Всем нужна няня. Взрослые немного дети, – философски пробормотала Анжела Аркадьевна.

Вадим наслаждался произведенным эффектом. Прямо-таки лучился непонятным мне удовольствием.

– Итак, – он широко улыбнулся и опустил руки на пояс. Туда, где узелок держал полотенце на бедрах. – Познакомимся, нянечка?

Пахомов-младший сдернул последний клочок ткани с тела, затем перехватил меня за талию к себе и потянул к бассейну.

– Нет!

– Добро пожаловать, нянечка, – злорадно хохотнуло голое чудовище. – Я стану твоим кошмаром.

Мамочка, почему я тебя не слушала? Лучше быть домохозяйкой, чем сдохнуть во время операции в бассейне мечты!

Глава 2

– У Пахомова двое детей?!

У меня зуб на зуб не падал, пальцы онемели и с трудом удерживали рабочий телефон. Отследить его сложно, там простая печенька без наворотов. Удобная штука в подобных операциях, его даже охрана не заметила.

– Вы ничего не знали о старшем сыне, Петр Арсеньевич?

На том конце трубки повисла глубокомысленная тишина. Впервые я вогнала в ступор нашего сурового начальника по фамилии Бульдогов. Обычно у него всегда находилась парочка крепких словечек для того или иного сотрудника. Чисто для профилактики, чтобы работали усерднее.

Но сегодня Бульдог подвис. Чем-то зашуршал, наверное, материалами делами. Звякнули бесконечные кружки, расставленные в ряд на столе. Потом раздался грохот, привычный мат, и я вздохнула.

Стабильная вещь в мире: разбитая посуда Бульдога. Этот здоровенный мужчина всегда пил кофе несколько раз в день, отчего в кабинете скапливались все чашки и кружки отделения. Одна из них неизменно становилась жертвой неуклюжести шефа. А иногда и все сразу, как повезет.

Сегодня вот не повезло.

– Зачем ему няня в таком случае? – прозвучал внятный вопрос спустя минуту возни.

– И мне интересно знать, – буркнула я, рассматривая в зеркале уныло повисшие пакли.

Труд целого утра пошел насмарку.

Мне понадобилось встать ни свет ни заря, чтобы помыть голову и уложить непокорные пряди в приличную прическу. Несколько средств для волос, два часа с утюжком. Из родных пенат я выходила с волной выпрямленных, темных локонов. В гостевой домик, куда меня поселила экономка, я вернулась с вороньим гнездом.

Помимо прочего, тушь сползла черными комочками с ресниц, отчего синие радужки глаз казались темнее. Макияж в целом поплыл, одежда намокла и воняла хлором. Испорчен любимый свитер из розовой ангорки, джинсы придется сушить. Гордость унижена, поскольку лапавший меня Вадим несколько раз отпустил с десяток острот насчет чрезмерной худобы и маленькой груди. Задницу назвал приличной, но посоветовал носить юбки.

Как я его не убила прямо там, сама не знаю. Сдержалась, вылезла из бассейна без всякой помощи со стороны. Потому что никто не предлагал.

Все делали вид, будто оглохли и ослепли. Горничные отводили взгляды. Анжела Аркадьевна вышла почти сразу. Охрана стояла, набрав в рот воды, и смотрела сквозь нас. Долбанный цирк уродов, где деньги затыкали людям рты и отголоски совести. Неудивительно, что за несколько лет Пахомов сменил с десяток нянь для Максима. Даже жена от него сбежала сразу после рождения младшего сына.

Строить карьеру на ледовых шоу лучше, чем жить в таком крысятнике.

По заметенным тропкам я с трудом добралась до гостевого домика. По холоду, окольными путями. Потому что еле ушла от психованного сыночка Пахомова. Гаденыш меня дважды чуть на тот свет не отправил. При моих-то навыках плавания и отличных оценках по физической подготовке!

Важно не заболеть, пережить кошмар и решить, что делать дальше. Верстать назад? Не факт, что потом удастся устроиться сюда. Нам и в тот раз просто повезло. Настоящая кандидатка из агентства серьезно заболела. С трудом получилось надавить на руководительницу, чтобы она помогла с документами и легендой. Спасибо все тем же ребятам из убойного отдела. Представили доказательства того, что дама занималась эскорт-услугами помимо прочего. Обучала девочек, затем пристраивала к богатым папикам.

Есть ли вероятность, что с няней для Максима вышло так же? Но прошлая кандидатка была старше. Или Пахомов все переиграл в последний момент?

– Ладно, – Петр Арсеньевич опять зашуршал, – сколько лет старшему сыну?

– Двадцать восемь.

Об этом тоже сообщила Анжела Аркадьевна, когда принесла стопку белья и полотенца. Горничную не позвала, что странно. Я поняла почему, стоило расфуфыренной экономке недвусмысленно намекнуть на очевидный факт.

Лучше держать рот на замке и не жаловаться, иначе они найдут другую кандидатку. Посговорчивее. Еще она добавила, что присматривать за Вадимом теперь моя прямая обязанность до возвращения Пахомова-старшего с младшим сыном.

Мол, приглядишь за чудовищем, мы тебе зарплату с премией за вредность дадим. Но не факт.

– Та-а-ак, – потянул Петр Арсеньевич. – Что делать будем? Сворачиваем операцию?

Я моргнула и недоверчиво уставилась на телефон. Дрожь ушла, осталось непонятное ощущение беспокойства. Чуточку злости, которая придавала сил и согревала изнутри.

– Вы меня спрашиваете?

– Пушкина, – в голосе Бульдога послышалась отеческая забота, – я понимаю, что ты рвешься на повышение и жаждешь пробить стеклянный потолок. Но задание приобрело неожиданный поворот, а мы почти не сможем контактировать. Пацаны тебя, конечно, прикроют, но не в доме Пахомова.

Я и сама все понимала. Дело целиком зависело от моих действий. Либо я бросаю полугодичную работу на полпути, либо остаюсь и добиваюсь цели. С теми уликами, что у нас сейчас на руках, Андрей Сергеевич получит легкий испуг. Юристы загрызут в суде прокурора, после чего дело закроют.

Я хотела справедливости. Для всех тех, кто пострадал от действий этого мошенника. Кто потерял бизнес, последние деньги, жизни. Моя карьера в полиции началась не гладко, многое из романтичных представлений развеяла некрасивая реальность. Но! Я дышала и жила в отделении, с гордостью надевала форму, показывала удостоверение.

Шиш с два Пахомов уйдет от правосудия. С зарвавшимся мажорчиком я как-нибудь справлюсь. Оперативник я или где?

– Лейтенант Пушкина против, – я сцепила зубы и сжала махровое полотенце в руке. – Справлюсь, товарищ полковник.

– Хорошо, Дана, – засопел недовольно Петр Арсеньевич. – Попробуем пристроить в охрану кого-нибудь из наших парней. Тебе сподручнее, мне спокойнее.

– Генку?

– Думал на Тимку. Давно напрашивался.

Уф, ой. Только не Клачевский, ну. В отделении достал своим чрезмерным вниманием.

– Петр Арсеньевич, – простонала я.

– Не скули, Пушкина! Тимка – отличный парень. Надежный, непьющий, по возрасту подходит. Одногодка. Спину всегда прикроет.

– Причиндалы свои гулящие пусть прикроет, – буркнула я. – А то на прошлом корпоративе от Людочки с бухгалтерии не отлипал. Как раскрылся весь, так и не закрылся больше.

– Чего ты прошлое поминаешь, Пушкина?! Погулял мальчик, перестанет! Молодые все дурачки.

– Ему тридцать один. Пора умнеть.

– Тебе тоже. В твоих мозгах я иногда сомневаюсь.

Закатив глаза, я громко фыркнула.

– До свидания, Петр Арсеньевич. Позже поговорим, доложу обстановку.

– Бывай, Пушкина. И это… – Бульдог замялся и неуклюже пробормотал: – Аккуратнее там. Я перед твоим папой в большом долгу.

Закусив губ, я скупо попрощалась и прикрыла глаза. Упоминание отца чиркнуло невидимым когтем по сердцу. Больно, неприятно, горько – эмоции смешались в привычный коктейль. Тоска заныла в груди, но я справилась и сдержалась. Не расплакалась, хотя очень хотела.

К дрянным кошкам все. Найду доказательства. И Пахомова-младшего приструню. Или переманю, чтобы рассказал о темных делишках отца.

Только не успели мысли сформироваться в голове, как дверь в единственную спальню неожиданно распахнулась. А на пороге стоял не кто иной, как Вадим. Собственной персоной. С довольной рожей и очаровательными ямочками на щеках.

Слава богу, одетый.

– Нянечка, – он прищурился и скрестил на груди руки, – а с кем ты болтала сейчас?

Ой, ой, ой.

Глава 3

Я быстро спрятала телефон под подушку, затем крепче сжала полотенце и поднялась.

Все время, пока я двигалась, Вадим Пахомов не отрывал от меня внимательного взгляда. Изучающего. Как будто просчитывал дальнейшие реакции. Уголки его губ дрогнули в подобие улыбки, а фигура заполонила проход. Потому уйти мне было некуда.

Интересно, если я опробую на нем что-нибудь из приемов самозащиты, он догадается? Нет, вряд ли. Откуда бы у бестолкового мажора возникла мысль, что его няня (или кто я там для него) не так проста.

– С другом, – я изобразила радушие будущей Мэри Поппинс. – В чем дело, Вадичка? Тебя надо проводить в туалет? Одному страшно?

Зеленые луга потемнели, Пахомов недобро прищурился и склонил голову.

– Шея болит, ударила ты меня… – он обиженно выпятил нижнюю губу и добавил издевательски: – Нянечка.

– Где ударила? Дай подую.

– И погладь обязательно, – закивал засранец, отчего пепельная челка закрыла глаза.

Все-таки странный цвет волос. Необычный. Может, от матери достался?

– Ладно, Вадим, – я выпрямилась и собрала в кулак всю себя. – Давай начистоту. Я несколько удивлена и ошарашена тем, как все сложилось. Уверена, что и ты находишь в недоумении.

– В сраном шоке, – буркнул он между делом, но я не обратила внимания.

– Так вот. Почему бы нам не прийти к соглашению? Я взрослый человек, а ты… э-э-э… Вроде бы достиг возраста, когда не ссутся в кровать. Решим вопрос полюбовно.

– Согласен!

И потянулся к ремню на синих джинсах. Сначала я опешила, заметалась взглядом по всем поверхностям в спальне. Даже прикинула угол полета той фарфоровой вазы или светильника на тумбочке. Еще бы со своей задачей прекрасно справилась умная колонка Маруся. Я уже потянулась к ней, но в последний момент передумала.

– Стой на месте, герой-любовник! – рявкнула я.

Для острастки выставила вперед руку и приняла боевую стойку. Зенкутсу-дачи использовалась для атаки. Еще я бы спокойно блокировала нападение, додумайся Вадим на меня напасть. Я расслабила плечи, бедра выдвинула вперед.

Пахомов-младший перестал баловаться с ремнем и опять взглянул на меня. Его изучающий взор прошелся вдоль напряженного тела. Хмыкнув, он прислонился плечом к косяку. Медленно. С таким видом, будто не воспринимал меня всерьез.

И неудивительно. Я килограмм на сорок легче, да и ростом не выдала. Жалкие сто шестьдесят семь против ста восьмидесяти. Не меньше. Голышом Пахомов-младший производил впечатление человека, который очень любит спортивный зал.

– А что будет? – Вадим склонил голову.

– Научу послушанию, – я сурово сдвинула брови.

А сама внутри затряслась от ужаса. Почему-то. Раньше я спокойно выходила врукопашную против очередного наркомана или пьяного урода. На облавах случалось всякое, а уж про вызовы на дом и говорить нечего. Некоторые асоциальные элементы себя похлеще любого закоренелого сидельца вели. Нельзя применять табельное к гражданским без острой необходимости. Приходилось всегда договариваться. Или драться. Парни, конечно, прикрывали мне спину, но сейчас я была один на один с противником.

– О, нянечка, – коварно промурлыкал Вадим, делая шаг вперед. – Мне уже не терпится, – и дернул край футболки, оголив крепкий торс.

Я бросилась на гаденыша с боевым кличем. Уже на подлете к Вадиму в голове заиграл похоронный марш моему повышению. Вряд ли Пахомов-старший простит мне нападение на старшего сына. Каким неучтенным и неожиданным тот не оказался.

Что произошло дальше, я не смогла объяснить себе даже спустя время. Запястье стиснули пальцы, предотвратив удар. Меня перехватили, затем развернули спиной. А когда я врезалась в грудь Вадима, сразу почуяв аромат хлорки и сигарет, сжали в мужских объятиях до темноты в сознании.

Проклятие!

– Какой пояс, нянечка?

От шока я распахнула глаза до рези и непроизвольно заморгала.

– Что? – выдохнула, чувствуя, как Вадим склонился и коснулся губами уха.

– Дан, говорю, какой.

– Черный пояс, третий дан! – я дернулась, но тиски усилились. Одна ладонь бессовестно накрыла грудь и смяла блузку.

– Шестой, – Вадим издал едкий смешок. – В следующий раз не пались себя так быстро, нянечка.

После чего поцеловал меня в щеку, и я с визгом полетела на кровать. Пропахав носом покрывало, я сбросила подушки и остановилась у кованой спинки. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы понять, почему я рассматриваю ажурный рисунок из металла. А не стою ногами на твердом полу.

– Ладно, нянечка, – паразит по имени Вадим щелкнул зажигалкой. Обычной такой, пластиковой. Через минуту сигаретный дым заполонил небольшую спальню. – У тебя есть неделя. Чтобы убраться отсюда. Я – мальчик добрый, сильно напирать не буду. Соберешь свои манатки, девчачьи штучки и свалишь в закат. Или…

Он наклонился и опасно понизил интонация:

– Вылетишь отсюда с моей помощью, нянечка. Быстрее, чем клиентам своим даешь.

– К-клиентам? – я находилась в прострации и замешательстве, потому не сразу его поняла.

– Ой, думаешь я не в курсе, кого мой папаша заказывает из того агентства? – Вадим брезгливо обтер руку, которая минуту назад сжимала мою грудь. – Ты, правда, совсем странная. Хотя, может, он фанат ролевых игр со шлепками и всем этим БДСМ.

Господи, так Пахомов-младший меня за эскортницу принял?!

– Короче, – Пахомов расшаркался, – вали обратно в столицу, нянечка. Здесь для тебя работы нет.

Он развернулся, но на выходе вдруг остановился и блеснул очаровательными ямочками.

– Чего? – я сжала кулаки, приводя себя в равновесие.

Натворила дел. Хватит. Надо успокоиться и решить, как быть дальше.

– Телефончик мне оставь, – ехидно протянул Вадим. – приеду в Москву, позвоню. Повеселимся, поможешь мне с надеванием подгузника…

С мерзким хихиканьем он скрылся раньше, чем подушка достигла его головы.

– У-у-у, Гадик, – прошипела я. – Черта с два уйду!

Если меня не уволят раньше.

От мрачных мыслей отвлекла вибрация мобильного. Испуганно заметавшись, я перевернула все постельное и нашла закатившийся между матрасом и кованой спинкой телефон, чтобы при взгляде на экран громко застонать. Мама! Етитская матрешка! Ее не хватало к пятиминутному позору, который я только испытала. Никогда с такой легкостью меня не побеждали мужчины. На занятиях я оставалась одной из лучших, а в отделе вообще превосходила многих оперативников.

– Да? – молясь, чтобы Евангелина Леонидовна звонила по ошибке.

Я говорила: женщины с труднопроизносимыми именами очень странные.

– Даночка? – в трубке раздался возмущенный голос матери. – Почему я не могла до тебя дозвониться?!

– Мам, сейчас не очень удобно…

– Неудобно детей рожать раком! Скажи, пупсичек, ты уже нашла богатого мужика на новой работе? Маме в квартиру нужен диван!

Глава 4

Вадим

– Толстоевский на связи. Альфа 2-3-00

– Аха-ха-ха, каждый раз ору чайкой, когда ты фамилию свою в трубку басом орешь, – заржал на том конце Краснов.

Гандурас контуженный с дурацким чувством юмора. Вот прямо слов нет приличных, лишь эмоции и сплошное раздражение.

– Папу к трубке позови, Красный, – буркнул я, делая еще одну затяжку. Вторая сигарета пошла лучше первой. Руки не тряслись, огонь в штанах прекратил полыхать.

Все из-за этой… Нянечки, прости господи. Личико, как у куклы фарфоровой. Ни единого пятнышка, кроме небольшого углубления под правым глазом. Какой-то старый шрам. Волосы черные, как смола, радужки синие-синие. Красивая, прямо мимо не пройти. Неудивительно, что в агентстве ее сразу пристроили к Пахомову и прислали сюда. Только непонятно зачем.

Прознали насчёт операции?

– Вадим, – папин голос подействовал немного успокаивающе, я перестал мять пачку сигарет в руке.

– Где Эля Рахимовна? Какого черта здесь забыла девка из агентства Радмилы?

Помощь другого оперативника мне требовалась как никогда. Пахомов договорился, наконец, с партнерами по бизнесу, чтобы те вышли на меня. Якобы старшего сына, появившегося из ниоткуда. Мы столько времени прорабатывали легенду и схему, убили кучу нервов, выходных, проходных. Чтобы из-за какой-то девки все провалилось?