Она – Пристань. Ambo Valentia

– Не первый раз проходишь вакцинацию?

– Первый!

– Что тогда?

– До общения с тобой я была бесчувственной.

– Думаю, Пристань, ты никогда не была бесчувственной, я лишь повод выплескивать чувства. Тем более ты не помнишь свои предыдущие годы: может, таких, как я, было много?

– Как ты можешь так говорить?

– Завтра ты пойдешь в Пункт помощи и сознаешься в том, что стала испытывать эмоции. Но, поскольку ты законопослушная, ты добровольно попросишь курс вакцинации.

– А если нет?

– Я поражаюсь твоей глупости. Не вынуждай меня.

– Не вынуждать что? Что ты сделаешь мне, если я не послушаюсь?

– Я не стану продлевать твой безлимит на следующий месяц, если ты не умеешь контролировать себя.

– Это омерзительно! Шантажировать меня своим же подарком?

– Главное, действенно. Безлимитка наносит тебе вред. Не хочу быть спонсором передряг, в которые ты попадаешь.

– Кайт… То, что ты делаешь, ужасно. Я не могу больше с тобой говорить. Хочу выйти.

– Выходи. А завтра вечером расскажешь, как ты сходила в Пункт помощи, какую вакцину тебе прописали. Все детали.

День 19 ведения дневника

Я зашла в Новостной пункт, и если бы люди общались между собой, они бы точно перешептывались. На их лицах я заметила старательно спрятанное изумление.

Никого из тех, кого забрали в прошлый выходной, здесь не было. Одна я вернулась оттуда, откуда никто не возвращался.

В Новостном пункте всегда молчание, слышен только голос диктора, но в этот раз молчание особенное. Любопытное. Оно окутывало меня, всей кожей я ощущала, как меня тайком рассматривают. Теперь меня запомнят до следующего года.

Кое-как отбыв свой гражданский долг, я с тяжелым сердцем отправилась в Пункт помощи по приказу Кайта.

Он находился всего в трех кварталах от Новостного пункта, и я добрела до него за 20 минут.

Робот-регистратор задал мне рядовые вопросы: спросил имя, фамилию, возраст, место проживания и работы. И, конечно, последним вопросом было: «Что вас беспокоит?» Обычно посетители приходили за витаминной смесью или таблетками «от головы». Головная боль – бич нашего времени. Правда, у меня она не болела в этом году.

Когда я произнесла заученную фразу (все, как написал мне Кайт), робот затих. А через пару минут по коридору послышались торопливые шаги. Ко мне направлялась женщина в бледно-голубом халате, туго затянутый высокий пучок, казалось, натянул все ее лицо, от чего глаза выглядели слишком удивленными. Впрочем, должно быть, не из-за пучка, а просто потому, что до меня никто не просил о добровольной вакцинации.

– Пристань ВиЭллей, пройдите за мной, – сухо сказала она и торопливо повела меня все дальше от регистратора.

Мы зашли с ней в маленький, ярко освещенный кабинет. В нем было два стола, для нее и для мужчины, сгорбившегося над монитором. Он поднял на меня уставшие глаза и попросил повторить причину моего прихода. Я повторила все в точности, как научил Кайт. Мужчина и женщина переглянулись, тот отодвинул от себя монитор и предложил мне сесть в кресло для посетителей, которое выехало из пола. Он расспрашивал меня о происшествии, и я все подробно рассказывала, утаив, конечно, степень своей преступности. Им достаточно было того, что я имела аккаунт в «Зеркале».

– Я пропишу вам пять сеансов ТТК (терапии токовой коррекции). Пяти сеансов более чем достаточно, – с этими словами он протянул мне белый браслет. – Пока не пройдете все пять сеансов, браслет будет служить вам защитой от патруля. Они не трогают тех, кто на коррекции. Это позволит вам продолжать вести свою обычную жизнь. А также мы всегда будем в курсе, как вы себя чувствуете и какое у вас эмоциональное состояние.

«Ловушка захлопнулась». Молниеносно в моей голове созрел план, как я выброшу браслет и побегу за помощью к господину Альба. Но не успела я даже пикнуть, как помощница медика защелкнула на моем запястье белый браслет.

– Процедуры начнутся завтра, после работы вам нужно будет подъехать по этому адресу.

Браслет визгливо запищал, и на нем отобразилось сообщение от медика с адресом Пункта терапии.

– Я буду на связи, – равнодушно сообщил он и снова опустил свои красные глаза в монитор.

Женщина проводила меня до выхода, механически пожелав мне удачи, и удалилась.

Когда я открыла «Зеркало», Кайт был уже в Сети. Он явно ждал моего прихода, и тут же замаячило сообщение от него.

– Детали.

Как можно было написать вот так? В чем я так провинилась перед ним, чем заслужила такое грубое отношение?

Тем не менее я описала мой сегодняшний поход, жалуясь на белый браслет.

– Это ловушка для меня.

– А чего ты ожидала? Что тебе подарят сладкую витаминную смесь и отправят домой? Все правильно сделали.

– Как ты можешь так говорить… – я была в отчаянии от его сообщений, но худшее было впереди.

– Браслет на тебе, а значит, тебе нужно сохранять спокойствие. Предлагаю на сегодня закончить наш диалог.

– Пожалуйста, не будь таким жестоким.

– Будь благоразумна и адекватна. Наверное, наши просьбы друг к другу взаимно невозможны.

– Кайт, что ты делаешь…

– Доброй ночи.

И он вышел из Сети… А я так и осталась с разбитым сердцем. В ту ночь я уснула неожиданно быстро. И снова проснулась раньше городского будильника. Поначалу я обрадовалась новому дню, но, взглянув на браслет, вспомнила, что кошмар, который мне снился, был моим вчерашним днем. Реальным.

Я отправилась на работу, где никак не могла сосредоточиться и была непродуктивна. Время тянулось невообразимо медленно, а господин Альба, как назло, был слишком молчалив. Конечно, он заметил белый браслет на моей руке и, безусловно, понимал, что это значит. Я видела ярость, вспыхнувшую в его глазах, но он решил вообще со мной не общаться. Наверняка не хотел провоцировать мои эмоции и портить мне статистику в браслете.

После работы меня ждала неизвестность, и, как бы я ни ползла, все-таки дошла до пункта назначения. Неизбежность.

К моему удивлению, перед дверями я встретила нескольких таких же безнадежных, в белых браслетах.

Видно, они были здесь не в первый раз, и я присмотрелась к молчаливым попутчикам, когда мы поднимались на лифте. У них были потухшие глаза, но не это отличало их от основной массы населения. Обычные люди были равнодушные и спокойные, а эти… От них исходила какая-то бездонная нервозность, пальцы их рук бесконтрольно тряслись.

Гнетущий страх окутал меня, но, когда двери лифта открылись, бежать было поздно.

– С вами новенькая? Все верно, – одобрительно кивнул головой сморщенный молодой человек. – Пристань ВиЭллей, следуйте за мной.

Мои попутчики также молча поплелись к разным дверям в этом просторном зловещем коридоре. А я пошла за провожающим меня человеком.

– Процедура длится 15 минут. Все автоматизировано. Инструкции будут даны внутри. После процедуры вам необходимо зарегистрировать свой браслет у монитора возле лифтов. Расшифровка результатов процедуры будет отправлена вашему медику, который сообщит вам дату следующего посещения, исходя из полученных данных.

Также механически он пожелал мне удачи и открыл дверь процедурной.

Внутри не было ничего, кроме продолговатого аппарата закрытого типа. У меня от ужаса пошли мурашки по коже: неужели мне нужно будет лечь внутрь?

– Спокойный день, – прожурчал женский голос аппарата. – Процедура номер один для гражданина Пристань ВиЭллей. Снимите вашу одежду.

Я стояла в нерешительности перед аппаратом. Но ничего не происходило: видимо, аппарат ждал, когда я выполню первое требование.

Неловко я сняла с себя платье, повесить его было некуда и пришлось просто бросить на пол рядом с ботинками и футляром.

– Ложитесь, – приказал фальшиво приветливый голос.

Аппарат тихо зашумел и открылся, предлагая мне лечь в него. Я заглянула внутрь: у изголовья выступали какие-то страшные присоски, сбоку, в районе рук, была кнопка, я сразу ее приметила, по всей окружности аппарата шла тоненькая щель, из которой торчали куски прозрачной пленки.

Внезапно вспомнила о том, как господин Альба предложил мне искать убежища в Подземелье и как опрометчиво я отклонила его предложение. Как я жалела об этом сейчас. Но следующая мысль была о Кайте. Он не простил бы мне непослушания. И, чтобы все было как прежде, мне нужно пройти через этот кошмар. Я выдохнула и залезла в аппарат.

– Примите горизонтальное положение, – посоветовал голос.

И я послушно легла.

Как я и предполагала, аппарат закрылся, погрузив меня в темноту. Да, я ожидала этого, тем не менее страх замкнутого пространства овладел мной, сковывая все тело. Еще мгновение – и я бы закричала. Но аппарат вновь заговорил.

– Ничего не бойтесь, справа от вашей руки вы нащупаете кнопку отмены. Вы можете нажать ее в самом экстренном случае. Аппарат прекратит свою работу.

Удушливый газ начал исходить из ниоткуда. Присоски впились мне в голову, и я закричала. Но мой крик заглушал шум выходящего под напором газа. Воздуха стало слишком много, и от каждого нового вдоха появлялось перед глазами все больше черных точек. Они беспорядочно мелькали, я зажмурилась, но вместо того, чтобы исчезнуть, точки поменяли свой цвет на ярко-оранжевый и продолжили угрожающе мигать. А потом спокойствие окутало меня с ног до головы, в висках запульсировало, и я почувствовала, как медленно падаю в никуда.

Все вокруг превратилось в один огромный монитор. Оказавшись будто посреди ясного голубого неба в невесомости, я не почувствовала стенок аппарата, будто не лежу в нем, а парю в пространстве. Состояние полета – сердце бешено заколотилось, и я ощутила прилив невероятного счастья.

Счастье разливалось по всему телу, щекотало ладошки, ухало в животе, трепыхалось в груди, иногда мешало вздохнуть, а иногда давало слишком много воздуха.

А потом внезапно присоски ударили меня током. Я взвыла, и голубое небо исчезло, а я снова оказалась в темноте аппарата со страшной болью в голове, она стучала в ушах, раскалывалась в затылке, иголками пробегала по позвоночнику, парализуя все тело. В горло будто воткнули холодную спицу, и я не могла даже кричать.

Снова появилась проекция голубого неба, но ощущения парения уже не было. Я почувствовала страх. Я не хотела парить. Я только мечтала, чтобы все поскорее закончилось.

Голубое небо окружало меня, а я зажмурилась и ждала окончания процедуры.

Наконец, аппарат открылся. Я выскочила из него, но не смогла бежать и неуклюже распласталась по полу. Ноги так затекли, что эти первые шаги отдавались больно щекочущими мурашками, которые нещадно бегали от ступней к бедрам и обратно.

Я покорно подождала, когда ноги придут в себя, и, только оклемавшись окончательно, подползла к своему платью и оделась.

Следуя инструкциям, покинула страшную комнату и направилась к лифту. Приложила браслет к монитору возле выхода.

Как только я спустилась на первый этаж, а на это ушло меньше минуты, медик отправил мне на браслет сообщение:

«Следующая процедура назначена на завтра. Длительность 30 минут».

Я уставилась на роковое сообщение. Не ожидала, что мне придется вернуться сюда так скоро. Однако во мне не было никаких эмоций по этому поводу, будто я приняла хорошую дозу снотворного для души. При этом в теле чувствовались бодрость и желание работать.

Рабочий день уже был окончен, и, чтобы хоть как-то растратить энергию, я решила прогуляться до дома. Бездумно гуляющий человек, безусловно, привлек бы ненужное внимание патруля, но на мне был белый браслет, что уже говорило о том, что я на пути исцеления и неприкосновенна. Вот и плюс белого браслета.

Я поспешно миновала остановку монорельса и, пройдя еще около 100 метров, сбавила темп. Теперь моя походка стала похожа на прогулочную, а не вечно спешащую. Идти в таком темпе очень непривычно: такое ощущение, будто я даром трачу время.

Мы договаривались встретиться с Кайтом лишь поздним вечером, а значит, у меня было впереди около четырех часов пустоты.

«Как может такой густонаселенный город выглядеть настолько вымершим?»

Извилистые гладкие дороги, по которым не гуляют, а перебежками передвигаются люди.

Я миновала очередной серый зев переулка с мрачным забытым магазинчиком в глубине. Эти магазины, закрытые прозрачной пленкой, все еще оставались, осторожно выглядывая то из одного переулка, то из другого, будто уличенные в преступлении против Государства в ожидании ликвидации. Конечно, ведь в них собирались люди, магазины могли стать местом встреч. И почти все были упразднены. Теперь все покупки ведутся только онлайн. Через каждый километр стоят высокие электронные щитки-мониторы. Стоит только ввести свой гражданский код и выбрать товары, и уже через час они будут ждать тебя у входа в квартиру.

Справа от меня остановился шаттл, лениво выплюнув спешащую по домам толпу. Последний поток работающих людей. Через 20 минут город окончательно вымрет.

Возможно, мне стоило поторопиться, и, невольно подхватив ритм толпы, я понеслась вперед, сокращая расстояние до дома.

Уже на подходе к дому снова замедлила шаг. Смеркалось, и я остановилась возле квадратной клумбы, наполненной голубоватым гелем, с огромными листьями.

Эти листья блестящего металлического цвета снабжали нас запасами воды, кислорода и тепла.

Какое-то время я просто стояла рядом с клумбой, осматриваясь. Город затих, а ураган-мятежник в моей душе только начинался.

– Сегодня я гуляла по городу. В белом браслете это не опасно. Гулять – это нечто новое в моей жизни.

– Как прошла процедура? Опиши подробности.

– Кайт… Иногда мне кажется, что ты меня не слышишь…

– Правильно, я тебя читаю.

– Я не об этом… – но тем не менее послушно описала все максимально подробно.

– Какие ощущения сейчас?

– Все спокойно. А возможно, напряженно.

– Когда следующий сеанс?

– Завтра, после работы пойду туда.

– Какие эмоции по этому поводу?

– Я не хочу идти, присоски делают мне больно. И вообще этот аппарат пугает меня.

– Не бойся.

– Ты так говоришь, будто испытывал уже то, что я испытала сегодня. Тебе легко говорить.

– Как знаешь.

– Ты попадался когда-нибудь так, как я?

– Как ты – никогда. Но все равно, не бойся.

– Я не стану бояться, ты, главное, будь всегда на связи. Если я буду знать, что ты ждешь меня, мне будет легче проходить процедуры.

– Ищи силы в себе, а не в «Зеркале», Пристань.

– Почему нельзя было просто написать «хорошо»?! Неужели я прошу так много??????? – резко нахлынувшие эмоции бросились в пальцы, и те сами собой набрали сообщение.

– Уооо. Ничего себе реакция.

– Прости меня. Прости!! Я не знаю… Я не проконтролировала себя. Это была чистая реакция.

– У человека после терапии не должно быть эмоциональных вспышек.

– Прости, пожалуйста.

– Не извиняйся. Ты тут ни при чем. Расскажи медику о том, что после процедуры у тебя появились вспышки агрессии. Он, видимо, ошибся с аппаратом или с продолжительностью сеанса.

– Я все сделаю, как скажешь…

– Хорошо. Я рядом, не переживай.

Эти Сектанты мешали мне пройти! Они так и стояли на коленях, натирая свой лоб камнем, они заполонили собой всю дорогу!

– Я не хотел больше пробираться через них, касаться их тел! В конце концов, они мешали пройти всем! И если во всем этом болоте всех все устраивало, то меня  нет.

И тогда я попросил Пересмешника отодвинуть Сектантов.

Я должен был его остановить. Но я этого не сделал. Я ждал… …земля стояла твердо, и я смотрел…

А Пересмешник подходил к каждому Сектанту, хватал его руку-плеть с зажатым в ней камнем и расшибал ему голову. Один за одним. Он колол их, как орехи. И никто не сопротивлялся.

Сектанты ждали своей участи, не двигаясь.

– Бордели затихли, изгои, уроды, пленники, приговоренные, рабы  затихли все и молча наблюдали за Пересмешником.

И я видел восхищение в их взглядах. И я видел их страх.

…делайте все, что я попрошу…

Так я вспомнил ту фразу, которую стал забывать…

Когда Пересмешник закончил, он заявил, что я могу пройти свободно. И что так должно быть всегда. Дорога передо мной всегда должна быть свободна.

Мы молча шли к нашей камере, а позади звонил колокол. Последний удар затих не сразу, он еще долго вибрировал в воздухе, пытаясь коснуться меня. Но не коснулся. По ком звонил тот колокол?

Теперь Пересмешника опасались все. Они шептали за его спиной, что он ненормальный. Что он ребенок Пустоши, а значит, худший из всех. Ведь его воспитывает Пустошь.

Никто и никогда после не выиграл у меня на ринге. Они просто не выходили драться со мной. Я не был самым сильным, нет. Но, возможно, они боялись потом не дожить до утра, если обидят меня.

Поэтому я стал вечным зрителем, ходил играть к Женщине с Окраины Пустоши, и все же… искал выход.

Я искал выход не потому, что мне было плохо в Пустоши. Я принял ее…

…я любил тишину… скажи мне: «Тише, ты тише…»

Я искал выход, потому что хотел стать первым, кто его найдет.

Сделать свой авторитет непоколебимым.

И была еще одна причина: я жаждал доказать Отцу, что даже после того, как он обрек меня на бесконечное наказание, я выбрался. Тысячи раз я представлял себе его взгляд, когда он увидит меня перед собой. И частенько смеялся до слез, представляя картины нашей встречи. …чесал зубами свои руки…

Я шел тогда к Рингу поглазеть на новый бой, как вдруг начал ощущать, что вместо ровной дороги иду в горку, сильнее и сильнее. В одно мгновение я осознал, что вся наша равнина вдруг накренилась, и Пустошь превращалась в горку. С визгами, криками люди покатились с горки, я споткнулся и кубарем вращался вместе со всей толпой. Неподвижными остались камеры, здания, церкви. И резко, также в одно мгновение, горка опустилась, и все приняло прежний вид.

Когда я пришел в себя, мы с Пересмешником побежали к Женщине на Окраине Пустоши.

Я ворвался в развалины, в которых она обитала. Но ни один камушек не сдвинулся с места.

Она восседала на камне, уже успела прийти в себя и ничем не выдавала свеё смятение.

– — Я… испугался… за Вас,  сбивчиво объяснился я в ответ на вопросительный взгляд ее бездонных глаз.

…слишком… она вся слишком…

Она молча указала на коробочки, которые, как обычно, лежали в той же самой последовательности.

Я надеялся найти хоть какое-то отличие в их расположении, ведь должна же была хоть одна сдвинуться в момент необъяснимого возникновения горки… но тщетно… один и тот же узор… и я нехотя сел снова их собирать.

Надо было приходить…

…не надо…

Вся Пустошь в тот вечер обсуждала случившееся, а я собирал коробочки у ног Женщины с Окраины Пустоши.