Она – Пристань. Ambo Valentia

– Я думаю, сюрприз для жителей должен состояться как можно позже, мы все должны к этому подготовиться прежде, чем Хак начнет действовать.

– Сюрприз должен состояться немедленно! А ну-ка, давай спросим у нее, – и Рой многозначительно впился в меня глазами. – Послушай, представь, что я хочу преподнести всему Подземному городу дар. Пит хочет повременить, а я считаю что нужно действовать СЕЙЧАС ЖЕ. Пит считает, что вправе спорить со мной. Но он имеет такие же права, как и ты, – он насмешливо покосился на Пита, упиваясь его уязвленным видом. – Ну так, как считаешь ты, девочка?

Я нехотя пришла в себя, оттаскивая взгляд от полюбившегося мне волчка, и оказалась в кабинете. О чем они только что спорили? Сюрприз, дар?

– Сюрприз – это нечто хорошее?

– Ну конечно! – рассмеялся Рой.

Мне так не хотелось голосовать против Пита, что я нашла компромисс.

– Думаю, лучше всего сюрпризы преподносить в праздник, чтобы это было ярко и незабываемо. Через месяц День Памяти Нагваля. Может, тогда?

Рой возликовал. Конечно, месяц – это не «СЕЙЧАС ЖЕ», как он хотел, но, похоже, эта идея ему понравилась.

– Видишь, Пит. Я готов уже послушать девочку. Пристань, так? – он уточнил мое имя, будто не знал его до этого времени.

Пит недовольно глянул на меня, а потом пожал плечами.

– Как скажешь, Рой. Ты же Вождь, тебе виднее.

– Наконец-то ты вернулся в реальность. Сходи к Хаку, расскажи о нашем решении.

– Я? – возмутился Пит.

– Ну не могу же я послать к нему Пристань. Она с ним не знакома, – он снова рассмеялся, оглядывая Пита с явным превосходством.

– Можно сообщить ему в «Зеркале», – намекнул Пит.

– Сходи и скажи лично!

Пит поспешно вышел, стараясь скрыть бурлившее в нем возмущение, но мы оба его заметили.

Рой вернулся к своим делам, а я заносила данные о его утренней встрече с представителем компании Sir Ingo.

Я не обратила внимания на то, как он вышел из кабинета, сколько он отсутствовал. Но его появление оказалось крайне нестандартным. Он застыл в дверях и не шевелился, пока я не заметила неладное и не подняла на него взгляд.

Он стоял с двумя стаканами кофе. Как я надеялась, что это для него и Пита. Примирительный жест. Но, к несчастью, он медленно подошел к моему столу и поставил мне один стакан.

– Господин Рой, зачем это вы? Я бы сама вам принесла. Очень неловко. Это моя обязанность.

– Вот именно, обязанность… А в моем случае это желание. Мне нетрудно, – он прошел к своему рабочему месту. – И прошу, не надо этих «господин Рой», я не так уж стар.

– Как мне к вам обращаться? – разговор становился очень нехорошим, и я не знала, что делать. Что-то мне сильно не нравилось во всем этом.

– Просто Рой.

Я поспешно вдохнула воздух через баллончик, на котором замаячила фраза: «Сегодня – они великие, завтра – тень прошлого».

С того самого дня я вообще перестала как-либо к нему обращаться. Если мне что-то требовалась, громко произносила свою просьбу или вопрос, как будто никому не адресуя. Пусть сами решают, кто мне ответит. И видела, что Вождь покрывается красными пятнами всякий раз, как я подбрасывала в воздух принадлежавший ему вопрос.

Чтобы наблюдать за Приходом, мы с Пересмешником выбрали камень на самом краю Обрыва: отсюда хорошо была видна главная Дорога.

Я набил карманы дьявольскими ягодами и аккуратно уселся, свесив ноги с обрыва. Я любил так сидеть. Помню, еще на парковочной площадке, когда я хотел скинуться вниз и Пересмешник меня остановил, мы потом долго с ним разговаривали, сидя на краю и вот так же свесив ноги в бездну.

– Есть в этом что-то волнующее  ощущать смерть под ногами.

Пересмешник внимательно наблюдал за Дорогой, а я никак не мог собраться с мыслями. Ягоды коварно утаскивали одну за одной. Они давали мне состояние эйфории, но после высасывали всю мою память. Те, кто злоупотреблял ягодами, со временем полностью забывали о том, кто они, как сюда попали, и пропускали даже свой день выхода из Пустоши, навсегда оставаясь в ней…

Мы с Пересмешником договорились, что ягоды буду есть я, а он будет следить за моей памятью.

Я мельком бросил взгляд на Дорогу и уже собирался закинуть в рот целую горсть эйфории, как вдруг произошло странное. В Пустоши появился еще один ребенок.

…тише ты…

…тише…

…тшшшшш…

Мы с Пересмешником оба подались вперед, жадно наблюдая за сверстником.

Он был невысокий и костлявый, бесцветные коротко стриженные волосы, бледно-серые глаза. От него за милю веяло страхом, впрочем, как и от каждого, кто оказывался в Пустоши впервые.

Я не заметил, как сжал в кулаке горсть ягод, и рубиновый едкий сок потек сквозь пальцы, запачкав штанину.

– Я единственный ребенок в Пустоши! Я и должен остаться единственным! Он не посмеет занять мое место!

Пересмешник рассмеялся. А я инстинктивно закутался во тьму.

– С каких пор. Ты перестал в каждом новом человеке. Искать друга?

– Не знаю, не думаю, что это важно.

И мы с ним побежали наперегонки вниз по склону, и моя тень бежала впереди нас…

День Прихода случался хаотично, но все обитатели Пустоши каким-то образом чувствовали, что именно сегодня будет приход новых пленников.

Я любил быть зрителем и лишь наблюдать за реакцией вновь прибывших.

Каждый раз в конце Дороги новичков ожидало испытание.

Когда я впервые появился в Пустоши, в конце Дороги ко мне сразу же прилипли Сектанты. Они были ласковы и зазывали в свою Обитель. Я помню, как обрадовался доброму отношению, но Пересмешник видел ложь. И он меня вытащил и спас.

…отобрал у них тень своей тени…

А потом он уничтожил собственными руками всех Сектантов, пока те были в каком-то трансе…

…и я слышал колокол между моими шагами…

С Обрыва я видел, что сегодня новеньких поджидают Безликие, чтобы отражать их самые потаенные страхи и плодить затем по всей Пустоши. Страхи увязывались за каждым пришедшим и сводили с ума, пока человек сам не становился безликим и не отражал чужие страхи.

Безликие, как вирус, поставляли в Пустошь все новые и новые ужасы.

Когда я уничтожил Сектантов и Слава о моем безумии и жестокости поползла по Пустоши, ко мне подослали Безликих.

У нас с Пересмешником были считанные секунды, когда мы заметили их приближение.

Решение было принято молниеносно. Пересмешник выступил вперед, заслонив меня от них.

Стыдно признаться, как на мгновение вместо благодарности я почувствовал любопытство. Чего же боялся дерзкий Пересмешник?

Безликие прочитали его главный страх. Я помню, как вся Пустошь завибрировала от удивления. Они не смогли отразить его. Не появилось ни страшных существ, ни человека. Ни какого-то другого явления…

…тише… тише…

Обитатели Пустоши стали считать Пересмешника феноменом. Так мы утвердили свою силу. Нас боялись побольше Безликих, потому что не могли объяснить нашу победу над ними. Необъяснимое всегда страшно.

…их глаза кидались под наши ноги…

А Безликие не могли разговаривать, и не смогли рассказать о том, что они отразили страх Пересмешника, просто никто его так и не увидел.

И никто не знал, как я потом успокаивал онемевшего от ужаса Пересмешника в нашей камере и клялся, что его страх никогда не станет явью.

…можно оно пожужжит, чтобы я уснул?

…можно-можно…

Мы спустились к окраине Дороги. Новеньких было пятеро. Мне были безразличны все, кроме сверстника. Они шли группкой, не замечая друг друга, озираясь по сторонам, содрогаясь от запаха Пустоши.

Я подобрался сбоку и легонько присвистнул, привлекая внимание моей жертвы.