Круг Равенства

– Он чемпион по боям без правил, – я кивнула головой в сторону Артема, – поэтому у кого есть лишние зубы, он это исправит. И еще кое-что подправит. Но только после того, как нам принесут нормальный кофе. Ясно тебе? – теперь я развернулась к официантке и ждала хоть какой-то реакции. Но она стояла истуканом и не моргала.

– Люда, – крикнул мужчина, стоявший все это время за барной стойкой. Судя по тому, как его следующие указания беспрекословно выполнялись, он был не последним человеком в этом заведении. – Убери все с пола и сделай им кофе. За кружки и сахарницу я вычту с вас, господа залетные. Потом валите все на улицу. Начнете свои разборки в баре, закрою дверь на замок и вызову полицию. Сдам всех.

Первая в чувство пришла Люда и сразу же кинулась выполнять указания. Затем дядька:

– У вас пятнадцать минут. Встречаемся здесь за углом, – сказал и с важным видом пошел к своим собутыльникам.

Музыку сделали погромче. Все стали шумно переговариваться и о чем-то спорить, изредка бросая на нас насмешливые взгляды.

– У нас есть пятнадцать минут, чтобы что-нибудь придумать, – я наклонилась ближе к Артему и с улыбкой негромко произнесла, чтобы никто и не подумал, что пару минут назад я просто блефовала. Уверенно и, может, даже жестко, но блефовала, стараясь не показать, как на самом деле мне было жутко. Вообще, после той злосчастной вечеринки Сектора Смерти неизъяснимая тревога стала моей постоянной спутницей. Быть бесстрашной мне нравилось намного больше. А теперь эти потеющие ладошки, сердце, готовое умчаться подальше от тебя, и ноги, постоянно отказывающиеся идти по твоему велению. Ужас!

– У тебя есть пятнадцать минут, чтобы вычислить того, кто на грани, кому нужна твоя помощь, – Артем тоже склонился ко мне ближе.

– Ваш кофе, – притворно вежливо сказала подошедшая к нам официантка и аккуратно поставила перед нами кружки. И с кривой улыбкой ожидала, видимо, «спасибо». Но не тут-то было…

– Можете идти, – безэмоционально сказала я. На что официантка возмущенно зашипела, а Артем тяжело вздохнул. Больше я не поднимала глаз на славного работника этой забегаловки. Кофе пить тоже не стала. Вдруг решили отравить или просто плюнули в него. У нас задачка была поважнее: живыми выбраться отсюда. Но, по всей видимости, у Артема несколько жизней в запасе, поэтому он думал совершенно о другом.

– Ева, соберись. Здесь есть как минимум три человека, которым нужна помощь. Я неспроста привел тебя сюда. Чем больше нуждающихся в одном месте, тем сильнее внутри тебя бьет желание прийти на помощь. Спасти. Защитить. Ты хоть что-то чувствуешь? Закрой глаза. Прислушайся к себе.

– Я чувствую своей пятой точкой, что на данный момент помощь нужна только нам, – пробормотала, закрыв глаза. – Думая сейчас о других, мы подставляем себя.

– Пока ты не укажешь хотя бы на одного нуждающегося, мы отсюда не уйдем.

– Конечно, не уйдем. Нас выволокут за волосы. Ты, кстати, не думал коротко подстричься? – совсем не та тема, которую требовалось немедленно обсудить, но я часто замечала, что на нервной почве люди то и дело начинают путаться и нести всякую чушь. Я не оказалась исключением. На самом деле Артему шли волосы до плеч.

– Я жду.

– Может, закажем вина? – с надеждой в голосе спросила, понимая, что это мой единственный шанс заметить хоть кого-то. Кому, со слов Артема, нужна моя помощь. – Один бокал. И я найду их всех. Поверь, алкоголь как-то по-особому действует на мой мозг.

– Нет, – покачав головой и устало потерев глаза, ответил мой мучитель.

– Ладно… – я начала осматриваться по сторонам в поисках хоть одного страдальца. Но вот, честное слово. Все они были похожи на обиженных жизнью. Хотя наверняка многих не смущал их уровень жизни. То, к чему они пришли, а может, и вовсе постоянное пребывание на «дне». С рождения. От таких мыслей я даже невольно вздрогнула.

В этот момент взгляд сфокусировался на одиноком парне в конце зала возле двери с табличкой: «Туалет». Он сидел за столом один, опустив голову, и периодически ею качал.

– Может, вот он нуждается в помощи, – головой кивнула в сторону парня.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось, – честно ответила я. – А вдруг, чтобы понять, что у человека на душе, мне нужно его коснуться. Ты сам говорил, что некоторым нужен тактильный контакт.

– Говорил. Радует, что ты иногда меня слушаешь. Тогда иди и коснись его.

– Что? – спросила, возмущенно выпучив глаза. – А если это не он! Тогда без волос я могу остаться намного раньше. Даже на улицу не придется выходить. Вдруг он из тех, кто не любит чужие прикосновения. Подожди, ты же знаешь, нужна ли ему помощь или нет. Так скажи, я угада… Правильно почувствовала или нет.

– Нет, так дело не пойдет. Ты сама должна это понять. Возможно, что-то внутри тебя подсказывает, что это именно тот способ, который нужен тебе, – Артем даже ехидно улыбнулся. – И поторопись. Большинство уже вышло на улицу в ожидании кровавого зрелища. Долго ждать они не будут. Мне короткая стрижка-то пойдет, а вот тебе…

– Не могу поверить в этот… – я обреченно закатила глаза и сжала кулаки.

– Давай, принцесса, докажи, что я не просто так теряю свое время, – наставник пару раз махнул рукой в сторону моего страдальца, и я, обреченно шипя ругательные слова, все же встала со своего места и направилась в конец зала.

Каких-то пару метров было до нужного стола, но этот путь показался мне вечностью. Я несколько раз оглядывалась на Артема в надежде, что он махнет рукой, чтобы возвращалась. Но тот лишь одобрительно качал головой и показывал на часы, чтобы я поторопилась.

Чем ближе приближалась к незнакомому парню, тем все больше осознавала – этот метод точно не для меня. Чужие прикосновения для меня всегда были неприятны. Сколько себя помню. Никогда не любила все эти объятия, поцелуи, ласку. Даже с кем бы я ни встречалась, как бы парень мне ни нравился. Любая нежность вызывала во мне лишь раздражение. Прелюдия дольше пары минут вызывала раздражение. Мимолетное касание незнакомого человека вызывало раздражение. В общем, меня следовало изолировать от людей, а не заставлять им помогать и тем более касаться.

Но здесь уже было дело принципа.

Я села за стол к незнакомцу, даже не спросив разрешения. Наверняка у них это было не принято.

Парень никак не отреагировал. Я пару раз деликатно кашлянула. И снова ноль реакции. Я даже понадеялась, что он заснул, поэтому, пользуясь моментом, коснулась его рук, лежащих на столе и сцепленных в замок. Ничего. Я ничего не почувствовала, ничего сверхъестественного не увидела. Только напряглась, когда незнакомец поднял свое лицо и уставился на меня своими мутными глазами, опухшими от алкоголя или… От слез.

Я нервно сглотнула. А парень взялся за небольшой графин и вылил остатки содержимого себе в рюмку. Больше на столе ничего не было.

– Чего тебе? – невнятно спросил он.

– Тебе нужна помощь, – утвердительно сказала я и, убежденная в своей правоте, обернулась к Артему и махнула ему рукой. Тот пожал плечами. И как это понимать?

Парень насмешливо цокнул языком и залпом опустошил рюмку. Довольно поморщившись, он заговорил:

– Скорее помощь нужна вам. Чего-то твой компаньон не сильно похож на борца, – парень не смотрел на меня, говорил, опустив глаза в пол. – Извини, красавица, но тебе помочь не могу. Самому на ноги не встать. Придется брату опять звонить, чтобы забрал.

Не зная, что сказать, я вновь обернулась на Артема. Парень рассматривал свои руки.

– Надеюсь, он вспоминает, как правильно сжимать кулак при ударе, – почти шепотом сказала я. Немного засмотрелась на него. Артем действительно был больше похож на художника, музыканта, актера… Но не на борца. Холодный серый взгляд – единственное, что могло напрячь при знакомстве с ним.

– Что может заставить молодого человека прийти сюда и напиться до такого состояния? – осторожно поинтересовалась я. Парень вновь на меня никак не отреагировал.

Я начинала терять терпение, тем более что все уже вышли на улицу. При этом каждый по дороге на выход успевал напомнить, что у нас осталось не больше пяти минут. Кто-то специально дернул меня за локон волос, но я кроме злого рыка, ничего не произнесла и сразу же вернулась взглядом к своему страдальцу.

– Почему ты сдался?

– Тебе ли не все равно? – парень спросил, но на меня так и не посмотрел.

– Если честно, то все равно. А тебе даже не хватает мужества признаться, что ты слабак и неудачник, – выпалила я. Правда, из меня получился бы отменный психолог?

Парень заторможенно поднял голову и озадаченно на меня посмотрел. Наверное, он не ожидал, что в таком месте его начнут отчитывать и тем более оскорблять. Хотя на правду не обижаются. Так ведь?

– Что ты знаешь о слабости и неудачах? – задал он вопрос с таким задумчивым видом, что напомнил моего преподавателя по философии. Самое главное, сделать загадочный вид и подобрать правильную интонацию. А то, что ты и сам слабо понимаешь изречения великих мыслителей, так не беда. Эта молодежь все равно ничего не поймет.

Мне одного занятия хватило, чтобы понять, что на парах у этого человека мне делать точно нечего. Тем более старшекурсники подсказали, какую денежную сумму нужно положить в зачетку на экзамене, чтобы получить хорошую оценку. Денег я не пожалела, так что по философии у меня «отлично».

– Достаточно, чтобы напиться до такого же состояния, – уверенно отвечаю, а сама задумываюсь, действительно ли это так.

Наверняка многие мечтали бы оказаться на моем месте. Редкие встречи с родителями и их нравоучениями, и банковский счет перманентно пополняемый. И неважно, заслужил или нет. Все хотят денег. Особенно, когда не приходится самому их зарабатывать.

С другой стороны – сложный характер, отталкивающий многих, а зачастую я и сама держалась на расстоянии, не желая новых знакомств и близкого общения со старыми друзьями. Хотя «со старыми друзьями», это громко сказано. Скорее, люди, которым было выгодно видеть меня в своем обществе. Золотая молодежь собирает возле себя ребят по статусу. Вернее, по статусу их родителей. Ведь сами мы из себя ничего не представляли. Избалованные детки богатых родителей. Я всегда это понимала. И меня всегда это устраивало. Хотела бы я что-то изменить? Нет… Наверное, нет. Вот только КТО-ТО решил изменить мою жизнь кардинально.

– Ты тоже потеряла дочь? – спросил он, прикусив нижнюю губу, которая начала дрожать.

– Я… Нет я… Черт… – у меня не получалось сказать что-то вразумительное. Я совсем не это ожидала услышать. Маленькая зарплата, жена не готовит обеды и ужины, друзья не зовут на рыбалку… Что-то вроде этого должно было прозвучать из его уст. Слова, которые еще раз дали бы возможность упрекнуть молодого человека в его слабоволии.

Наготове были пренебрежительный взгляд и пару холодных эпитетов. Советов я точно не собиралась ему давать, отчитывать тоже… Не в моих правилах это было. И он не заслуживал слов поддержки… Не заслуживал до того момента, пока я сама не почувствовала себя жалкой и беспомощной.

Мой мозг нарисовал мне обманчивую картину, поддавшись выводам, сделанным по внешнему виду человека и по статусу заведения, куда он пришел со своей проблемой. Но потеря близкого человека – это не проблема, а горе, которое надо еще суметь пережить. И вот в тот момент я поняла, что не знаю, что следует сказать. Мой стервозный настрой куда-то испарился, я бы сказала, забился в самый дальний угол моей души. Все-таки я не была бессердечной куклой. Хотя многие считали по-другому. Даже та самая Наташа не раз мне говорила, что вместо сердца у меня осколок льда. Но это было далеко не так…

Я смотрела на парня, понуро повесившего голову, и не знала, что делать.

– Я вложил в нее всю душу, всю свою любовь… – речь парня была заторможенной, но понятной. Мне было не по себе. Почему-то стало не хватать воздуха, а в горле что-то покалывало, мешая сказать хоть что-то. Ан нет, в моем случае просто доставляло дискомфорт. Потому что сказать мне просто нечего было.

Что там Артем говорил? Правильные слова всегда найдутся? Наверное, не в моем случае. Все-таки карбонадо ошибся. Дарить надежду – не про меня. Я даже слов поддержки не могу вспомнить.

Правда, мне с трудом верилось, что они помогли бы.

– Знаю, это не повод так часто напиваться, но… Не могу… Уходи, – с горечью в голосе бросил он мне. И в этот же момент чья-то рука легла мне на плечо.

– Ева, милая, нас ждут на улице, – я вздрогнула от неожиданности. Артем стоял рядом и показывал на дверь. Зал уже был практически пустой.

Я послушно встала и даже сделала пару шагов в сторону выхода. Но нет, не смогла…

– Скажи ему… Хоть что-нибудь… У меня не получается, – прошептала Артему в надежде, что хоть он сможет помочь человеку, который не смог смириться с потерей ребенка. Отчаяние – вот, что плескалось в глазах парня. Оно было настолько безмерным, что даже я понимала, что человек не справляется сам и ему нужна помощь.

– Думаю, он как-нибудь без нас справится, – довольно резко произнес Артем и потащил меня к выходу.

– Ты серьезно? – его слова ввели меня в полное замешательство. Я сама совсем не альтруист, но раз так получилось. Человек поделился своим горем. Даже такой равнодушной, как я, захотелось, может, и самую малость, но помочь, как-то поддержать. И если я не знала, как это сделать, то была уверена, что Артему не составит никакого труда найти нужные слова. По крайне мере, он убеждал меня в этом последние несколько дней.

– Ева, ты ошиблась, ему не нужна твоя помощь. Пойдем, нам пора, – держа за руку, он потащил меня к выходу. За несколько шагов до входной двери, я раздраженно вырвала свою руку из цепкого захвата и остановилась на месте.

– Что значит ошиблась? Он потерял дочь! И уже как…

– Он соврал тебе, – всего три слова, а меня словно ледяной волной окатило.

– Подожди? Ты видел его отчаянный взгляд? Он что драматический актер, чтобы так искренне сыграть?

– Да!

– Что да?

– Он актер, которому снова досталась роль второго плана, а не первого, о которой он так мечтал. И, скорее всего, он понимает, что не быть ему солистом. Таланта не хватает или связей. Вот он и пытается алкоголем заглушить профессиональную несостоятельность.

– Нет… Неужели ты смог это почувствовать? – недоверчиво спросила.

– Я не настолько всесилен, – Артем криво улыбнулся. – Мужики за соседним столом начали обсуждать его, когда увидели, что ты к нему подсела. Вот так и узнал, что его гложет.

– Это уже слишком! – я развернулась и быстро зашагала к столу актера-неудачника.

– Ева, у нас нет на это времени, – обреченно вздохнув, сказал Артем.

Но я никак не отреагировала на его слова. Сказать такое… Даже для меня слишком. Соврать про что угодно, но не смерть близкого человека!

– Разве можно так врать? Потерял дочь? – я была зла. И вроде отчитывать – не в моих правилах, но в этом случае ему просто повезло. Мог вообще уйти из бара с расцарапанным лицом. Все-таки ложь я тоже не любила. Особенно, когда врали мне.

– Ты же сказала, что тебе все равно, – не поднимая головы, ответил парень.

– Пускай так! Но врать про смерть близкого!

– Я со студенчества мечтал сыграть Алексея Турбина. Эта мечта, эта роль… Это мое детище, к которому я слишком долго готовился и опять остался ни с чем. У меня нет семьи. И, наверное, никогда не будет. Хотя кому я рассказываю… Тебе же все равно. Тебе не понять.

Парень наконец-то поднял голову, и я смогла увидеть его воспаленные глаза, наполненные разочарованием. Присмотрись повнимательнее, и сможешь прочитать в них: «Мир так несправедлив».

Мечта. У него хотя бы была мечта. Пускай пока несбыточная. Но он так яростно желал эту роль, что можно было позавидовать такому рвению. Еще бы результат был от этого рвения.

Мне действительно было не понять. Наверное, я разучилась мечтать, когда жесткий жизненный опыт наступил на горло юношескому максимализму. Я перестала верить в чудо и строить грандиозные планы. Многие мечтали о тех материальных вещах, которые я и так могла себе позволить. Захотела что-то: пару верных действий, и желаемое стоит на пороге твоего дома в красивой коробочке. Хочешь куда-то поехать? Не проблема. Только найди с кем. Оплатить поездку несложно. На крайний случай можно отправить девочку-подростка за границу с двумя телохранителями.

У меня никогда не было желания проявить себя как-то по-особому в творческой деятельности и связать с этой сферой свою жизнь. Хотя с детства меня постоянно пихали в разные кружки, и при том, что я не особо старалась, что-то да все равно получалось весьма неплохо. К примеру, игра на пианино и бальные танцы. В общем, чтобы только дите не сидело без дела.

Мечтала я нечасто, а если что-то и всплывало по первости, то связанное с личным. Все хотят, чтобы в них нуждались, их любили. Не за что-то, а вопреки всему. Но эта моя несбыточная мечта давно уже мозгом была переработана и выкинута в корзину прочего ненужного хлама.

Неожиданно для самой себя мне захотелось помочь парню. Ведь Артем правильно заметил, что таланта иногда не хватает – нужны связи. А есть они далеко не у всех.

– Ты прав, мне не понять, – не видела смысла больше выяснять отношения, поэтому направилась к выходу, но напоследок бросила. – Заканчивал бы ты пить, а то так скоро и в массовку не позовут.

– Ты знаешь, в каком театре он играет? – спросила, уже подойдя к Артему.

– В их местном вроде. А что?

– Отлично, моя троюродная тетя замужем за министром культуры. Как думаешь, сможет ли она повлиять на замену артиста? Если он действительно заслуживает этой роли.

– Ева, я же сказала, что ему не нужна твоя помощь. Он не такой уж и незаслуженный актер. И ты собираешься нечестно поступить по отношению к кому-то другому. Это опять твои барские замашки.

Я обиженно надула губки, обдумывая его слова.

– Благо сейчас ни от моих барских замашек, ни от твоей нудной правильности ничего не останется, – сарказм был неуместным, но делать было нечего. Я открыла входную дверь и вышла в тамбур, глубоко втянула спертый воздух. Со всеми этими разборками даже забыла про тошноту от неприятного запаха этого заведения. Приготовилась к встрече с пьяными варварами, взялась за ручку входной двери…

– Не спеши, – Артем приобнял за талию и отодвинул в сторону, взял мою руку и сказал: – Держи мою руку крепко, старайся двигаться бесшумно и смотри под ноги, чтобы случайно не задеть какой-нибудь мусор. Самое главное – молчи до того момента, пока я не разрешу говорить.