Безусловность. Рожденная из тьмы и гнева

Я моргаю, застигнутый врасплох.

Я ожидал чего угодно — защитной реакции, неловкости, фальшивой вежливости. Но её проницательность сбивает меня с толку. Может, Коул уже успел ей что-то сболтнуть про мою паранойю?

— Эм… да. Хорошо, — слегка смутившись, отвечаю я и выхожу из-за кухонного острова, чтобы не сидеть в тени, как маньяк. — И часто ты бегаешь?

Вопрос вырывается сам собой. В нём нет подвоха, только искренний интерес. Когда-то утренний бег был и моей привычкой. Способом прочистить мозги.

Эйприл пожимает плечами, поправляя шнуровку на кроссовке.

— Оу, ну, вообще пять-шесть дней в неделю. В одно и то же время. Стараюсь соблюдать режим, хоть с частыми переездами это бывает довольно трудно, понимаешь?

— А… да, поверь, — я усмехаюсь, и на этот раз усмешка выходит немного грустной.

Понимаю ли я. Вся моя жизнь, особенно в детстве, была сплошным кочевничеством. Дешёвые мотели, съёмные квартиры на пару месяцев, жизнь на чемоданах из-за отца и Коула. Я знаю, каково это — не иметь корней. И именно поэтому самым важным, самым светлым периодом в моей жизни стало то спокойное время в маленьком городке в Пенсильвании. Время, когда у меня был один дом, одна школа и… Николь. Тот уютный, стабильный мирок, который в итоге рухнул.

Я трясу головой, отгоняя непрошеное воспоминание, и снова фокусируюсь на Эйприл.

— И сколько ты пробегаешь?

— Обычно километров десять, — легко отвечает она. — Если день свободный — пятнадцать-восемнадцать. Ничего особенного.

Я зависаю.

Просто смотрю на неё, переваривая услышанное. Ничего особенного? Я, конечно, не заплывший жиром лентяй. Я слежу за питанием, выбирая нормальную еду вместо того мусорного фастфуда, который вечно таскает Коул, и каждый день изматываю себя отжиманиями и скручиваниями до дрожи в мышцах. Но все мои тренировки проходят в четырёх стенах тесных мотелей. За наглухо запертыми дверями и задёрнутыми шторами.

Бег на улице — это уязвимость. Наушники в ушах — это добровольная потеря контроля над окружением. Я забросил свободные утренние пробежки с тех пор, как Орден сел нам на хвост, навсегда променяв ветер в лицо на паранойю и безопасность.

А она запросто наматывает по пятнадцать километров, открытая всему миру. Честно говоря, сейчас я по-настоящему завидую этой свободе.

— Ничего особенного? — я не сдерживаю смешка, качнув головой. Мой внутренний параноик на секунду отключается, уступив место обычному парню. — Это внушительная цифра, скажу я тебе.

Я искренне впечатлён. И, честно говоря, немного завидую её дисциплине.

Она слабо улыбается уголками губ.

— Просто поддерживаю форму. Моя работа требует… выносливости. Клиенты бывают очень капризными.

— Риелторская доля тяжела, — соглашаюсь я, чувствуя, как напряжение между нами немного рассеивается. Я опираюсь бедром о столешницу. — Кстати… я хотел спросить. Твоя библиотека в гостиной.

Она вопросительно изгибает бровь.

— Мои книги?

— Да. Не возражаешь, если я одолжу что-нибудь почитать?

Я жду, что она махнёт рукой и скажет: «Бери, что хочешь». Так делают люди, которые покупают книги для интерьера.

Но Эйприл на секунду замолкает. Её взгляд метается к полкам, затем возвращается ко мне.

— Смотря что ты предпочитаешь, — осторожно отвечает она. — Там в основном скучная литература по саморазвитию и пара старых фантастических романов.

Старых фантастических романов. Мой пульс вдруг совершает странный, болезненный скачок. У Николь тоже была стопка старой фантастики.

Я жёстко отрезаю эту мысль, запирая её в самый дальний ящик памяти. Совпадение. В мире миллионы девушек читают фантастику.

— Думаю, я найду что-то по вкусу, — я выдавливаю из себя кривую усмешку. — Если, конечно, там нет двойного дна или тайников. Говорят, в книгах с толстым корешком удобно прятать наличные.

Я говорю это специально. Забрасываю удочку, чтобы посмотреть на её реакцию.

Эйприл выдерживает мой взгляд. В её глазах нет ни испуга, ни раздражения — только странная, тяжёлая усталость, от которой у меня внутри что-то неприятно колет.

— Не ищи подвоха там, где его нет, Эдриан, — тихо отвечает она. — Порой книги — это просто книги.

С этими словами она отворачивается, накидывает лёгкую ветровку поверх спортивного топа, вставляет наушник обратно в ухо и неслышно выскальзывает из дома. Тихо щёлкает замок главной двери.

Я остаюсь один в тёмной гостиной. У меня около полутора часов. Это отличная возможность изучить её территорию.

Я окидываю взглядом первый этаж. Вчера Коул бегло описал мне планировку: третий этаж — личная территория Эйприл, второй она сдала нам, а здесь, внизу — только общая зона, гостевой санузел и запертая кладовка. Меня интересует именно она. Люди с идеальными биографиями часто прячут своих скелетов в таких вот неприметных местах.

Я подхожу к двери, которая должна быть подсобкой, и тихо поворачиваю ручку. Заперто. Скрепка из кармана и пять секунд работы решают эту проблему. Дверь бесшумно поддаётся.

Я шагаю внутрь, аккуратно защёлкиваю замок изнутри, чтобы никто не застал меня врасплох, и хмурюсь.

Никакая это не кладовка. Это спальня, совмещённая с отдельной небольшой ванной.

Какого чёрта? У неё есть целый третий этаж. Зачем прятать свою спальню здесь, на первом, буквально в двух шагах от входной двери, выдавая её за подсобное помещение?

Я действую быстро и методично. Сначала проверяю ящики комода. В верхних лежит свёрнутое постельное бельё и пледы. Я выдвигаю следующий и замираю.

Нижнее бельё. Кружевное, тонкое, шёлковое, изумительно красивое… От одного взгляда на эти невесомые полоски перед глазами непрошеным слайд-шоу проносятся картинки, которые мне сейчас совершенно не следует представлять.

Так, Эдриан, соберись.

Я моргаю, прогоняя наваждение, и резко задвигаю ящик.

Прощупываю дно шкафа, заглядываю под матрас идеальной, заправленной без единой складки кровати. Пусто. Никаких вторых телефонов, паспортов или скрытых сейфов. Комната… нормальная. Это бесит ещё больше.

Я как раз осматриваю небольшую полку встроенного шкафа, когда со стороны прихожей слышится щелчок замка.

Чёрт. Бросаю быстрый взгляд на часы на запястье. Она вернулась на двадцать минут раньше, чем я рассчитывал.

Я едва успеваю бесшумно отступить в самую глубокую тень в дальнем углу комнаты, между шкафом и стеной, как дверь распахивается. Эйприл входит внутрь и привычным жестом защёлкивает замок за спиной.

Тяжело дыша после бега, она бросает ключи на комод и сразу направляется к прилегающей ванной комнате. На ходу она стягивает с себя влажную ветровку, отбрасывая её на край кровати. Распускает волосы, а затем её руки скользят к нижнему краю облегающего спортивного топа. Она медленно тянет его вверх.

Ткань ползёт по влажной коже, обнажая сначала узкую полоску живота, потом тёмную линию позвоночника. Топ скользит через голову и летит в корзину для белья.

Затем — легинсы. Большие пальцы цепляют тугую резинку, и она тянет их вниз одним коротким движением, плавно переступая ткань босыми ступнями.

Мой рациональный мозг орёт: «Это твой шанс, идиот! Пока она в ванной и шумит вода, иди к двери и уходи!»

Но я словно прирос к полу.

Свет из открытой двери ванной падает так, что я прекрасно вижу её со спины. Мой взгляд скользит по ней — по влажному блеску кожи на лопатках. По капле пота, медленно сползающей вдоль позвоночника. По узкой талии, по плавной линии бедра… туда, где тонкая полоска белья контрастирует с гладкой, разгорячённой кожей. Я скольжу глазами ниже, по изгибам длинных, стройных ног, чувствуя, как в груди становится невыносимо тесно.

Мой аналитический мозг полностью отключается. Я просто стою в тени и смотрю на неё, не в силах оторвать взгляд.

Пока вода в душе нагревается, Эйприл подходит к раковине. Привычным жестом она собирает влажные волосы свободной рукой, поднимая их высоко на затылок, а полотенцем с силой проводит по шее. Плотный слой водостойкого консилера, который она, очевидно, наносит каждое утро, смазывается от трения жёсткой ткани.

Там, на смуглой коже прямо под линией роста волос, проступают тёмные контуры. Две маленькие буквы, набитые чернилами. Что именно там написано, с такого расстояния разглядеть я не могу. Но сам факт… Она замазывает татуировку. Зачем?

Этот вопрос мелькает где-то на задворках сознания, но тут же тонет в гудящем напряжении.

Внезапно Эйприл замирает. Она чуть приподнимает подбородок, глядя в зеркало над раковиной. В отражении зеркала наши глаза сталкиваются. Она находит меня в полумраке мгновенно.

Моё сердце ухает куда-то вниз. Она не вздрагивает. Не пытается прикрыться руками или закричать. Она просто смотрит на меня сквозь полумрак комнаты. В её глазах нет испуга или стеснения. Только тёмный, почти хищный вызов.

— Что-то интересное увидел, Эдриан? — наконец нарушает она тишину.

Её голос звучит тихо, с лёгкой, почти ленивой хрипотцой. Она даже не оборачивается, наблюдая за моей реакцией через зеркало.

Я медленно выхожу из тени. Чувствую, как к щекам приливает кровь. Отводить взгляд было бы жалко, но смотреть прямо на её полуобнажённое тело оказывается чертовски сложной задачей.

— Я… — я запинаюсь. Прочищаю горло, чувствуя, как голос становится хриплым и звучит на октаву ниже обычного. — Искал… запасные полотенца. Очевидно… ошибся дверью.

Оправдание звучит до нелепого жалко, и я мысленно проклинаю себя за эту заминку.

Эйприл медленно разворачивается ко мне лицом. Теперь нас ничто не разделяет. Она скрещивает руки под грудью, отчего ложбинка становится ещё выразительнее, и чуть склоняет голову набок, откровенно наслаждаясь моим смущением.

— Очевидно, — эхом отзывается она.

Её взгляд скользит по моему лицу, отмечая и сбитое дыхание, и то, как я старательно заставляю себя смотреть ей только в глаза. Уголок её губ дрогает в победной, многозначительной усмешке.

— В следующий раз, Эдриан, если захочешь изучить планировку… или что-то ещё, — она делает микроскопическую, провокационную паузу, — просто попроси. Я проведу тебе экскурсию.

— Эмм… Да… Конечно. Прости, — сбивчиво бормочу я.

Вывалившись в коридор, я торопливо захлопываю за собой дверь.

Твою мать, Эдриан. Позорище.

Я с силой тру лицо руками, пытаясь унять пульс, и медленно бреду в сторону гостиной. Коул бы на моём месте отпустил сальную шуточку и вывернул бы всё так, что она сама осталась бы смущённой. А я просто сбежал, заикаясь, как нашкодивший школьник.

Но стоит мне сделать пару шагов, как смущение начинает медленно отступать. Пульс выравнивается, а на смену стыду приходит холодная логика. Я опускаюсь на диван, гляжу в тёмный потолок и прокручиваю в голове последние события.

То, как Эйприл спокойно смотрела на меня через зеркало. Люди, конечно, разные, и не все склонны к панике, но её реакция была… удивительно уверенной. Я ожидал инстинктивных попыток прикрыться или даже испуганного вскрика. Но то, как она смотрела на меня, говорит о другом: она полностью управляет ситуацией. Она здесь главная, а я лишь незваный гость, случайно вторгшийся в её пространство.

В общем-то, она права, и мне в следующий раз нужно быть куда осторожнее.

Но есть ещё одна деталь. То, как она стирала консилер с шеи.

Она прячет татуировку. Почему? Из-за строгого дресс-кода в сфере элитной недвижимости? Вполне вероятно. Многие так делают, чтобы не отпугивать консервативных клиентов.

Но почему-то мне кажется, что дело не только в этом. Нутром чую, что тут кроется что-то ещё. И я это выясню.

С этой мыслью я поднимаюсь к себе, чтобы урвать хотя бы пару часов беспокойного сна.

Утро наступает слишком быстро. Солнечный свет рьяно бьёт сквозь жалюзи, когда я наконец заставляю себя разлепить глаза. Тело гудит от недосыпа, но мозг уже включается в привычный режим работы.

Первым делом я сажусь за ноутбук. Эта рутина всегда помогает мне успокоиться: я проверяю скрытые камеры по периметру дома (всё чисто), пробегаюсь по полицейским базам данных, мониторю форумы в даркнете на предмет любых упоминаний нас или активности Ордена в этом районе. Глухо. С одной стороны, это радует, с другой — заставляет нервничать ещё больше. Тишина перед бурей — худшее из состояний.

Ближе к одиннадцати звонит телефон. Коул.

— Да? — хрипло отвечаю я, протирая уставшие глаза.

— Доброе утро, лапуля, — бодро раздаётся на том конце. На фоне играет какой-то дребезжащий музыкальный автомат и стучат бильярдные шары. — Я на другом конце города. Проверяю одну зацепку у старых знакомых, пытаюсь понять, не было ли чужаков на нашей территории. Как там наша идеальная домовладелица? Ещё не выгнала тебя за занудство?

Я вспоминаю утренний инцидент, и уши предательски теплеют.

— Всё нормально, — сухо отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сосредоточься на деле, Коул, ладно? Если Орден нас выследит, нам будет не до шуток.

— Расслабься, братишка, я всё держу под контролем. Буду к вечеру. Постарайся быть хорошим мальчиком, пока меня нет.

Он отключается прежде, чем я успеваю сказать что-то в ответ. Я только тяжело вздыхаю и бросаю телефон на кровать.

Я провожу за экраном ещё несколько часов: выстраиваю алгоритмы безопасности, чищу наши цифровые следы, проверяю старые контакты. К двум часам дня буквы на экране начинают расплываться, а глаза невыносимо саднит. Желудок жалобно урчит, напоминая, что последний раз я нормально ел… кажется, в прошлой жизни.

Захлопнув крышку ноутбука, я потягиваюсь до хруста в позвоночнике и решаю спуститься вниз в поисках кофе.

На первом этаже светло и тихо. Я направляюсь на кухню и неожиданно застаю там Эйприл. Она ведёт себя как ни в чём не бывало, словно утреннего инцидента вообще не существовало. На ней свободные домашние штаны и безразмерная светлая футболка.

Она стоит у мраморного острова и методично нарезает зелень.

— О, привет, Эдриан, — легко бросает она, не отрываясь от своего занятия.

— Привет, Эйприл, — я подхожу ближе, стараясь звучать максимально непринуждённо. — Готовишь смузи?

— Да. Ну, знаешь, витамины, клетчатка, польза для здоровья, — она смахивает нарезанный шпинат в стеклянную чашу блендера. — Сделать тебе тоже?

— Ой, да нет, не стоит, — быстро отвечаю я из вежливости.

По правде говоря, смузи я люблю. Пока Коул закидывается фастфудом и подозрительными бургерами, я всегда стараюсь следить за питанием. Но мне совершенно не хочется, чтобы малознакомая девушка знала о моих привычках. Это делает меня… уязвимым.

— Да ладно тебе, Эдриан. Тебе-то точно не помешают витамины, — Эйприл достаёт зелёное яблоко и принимается быстро его резать. — Сидишь целыми днями за своим ноутбуком. Вон, какие синяки под глазами.

Она забрасывает кусочки яблока к шпинату и тянется за кувшином с водой.

— Нужно хорошо питаться, иначе ты так долго не протянешь, — добавляет она тоном заботливой сестры, делая новую порцию.

Она устанавливает чашу на базу. И ровно в тот момент, когда она нажимает на кнопку и кухню наполняет громкий, жужжащий рёв мотора, она негромко произносит:

— А мне ты нужен живым.

Я замираю. Рука, потянувшаяся к кофейнику, останавливается в воздухе.

— Что? — громко переспрашиваю я, пытаясь перекричать шум блендера.

Через несколько секунд она выключает мотор. Резкая тишина бьёт по ушам. Эйприл поворачивается ко мне, чуть нахмурившись, и смотрит с абсолютно искренним непониманием.

— Что?

— Прости, я… не расслышал, что ты сказала последнее, — я внимательно вглядываюсь в её лицо, ища хоть намёк на усмешку.

Она легко пожимает плечами, снимая чашу с базы.

— Я сказала, тебе нужны силы.

Я медленно моргаю.

— А… да. Наверное, ты права, — неловко бормочу я, чувствуя себя глупо. Показалось.

— Конечно, я права, — она разливает густой зелёный напиток по двум высоким стаканам и решительно пододвигает один ко мне. — Пей. И это не обсуждается.

Сказав это, она берёт свой стакан, делает большой глоток и довольно зажмуривается.

— М-м-м, обожаю, — тянет она, слизывая зелёную каплю с верхней губы.

Я невольно ухмыляюсь, обхватив прохладный стакан пальцами. В этой безразмерной футболке, с растрёпанными волосами и стаканом перебитого шпината она выглядит удивительно… милой. Сейчас в ней нет ни капли от той холодной, собранной и почти пугающе уверенной в себе девушки, которую я застал утром в её спальне.

Я делаю глоток. И правда, чертовски вкусно.

— Если захочешь ещё — не стесняйся, кухня в твоём полном распоряжении, — говорит она, опираясь бедром о столешницу. — Можешь пользоваться блендером, плитой, чем угодно. У меня только одно правило: продукты нужно вовремя пополнять.

Она вдруг делает предельно серьёзное лицо и слегка наклоняется ко мне, понизив голос:

— Потому что, если я приду домой после тяжёлой встречи с каким-нибудь невыносимым клиентом, а дома не окажется еды… ко мне не подходи. Серьёзно, Эдриан. В гневе меня лучше не видеть.

Она лукаво подмигивает, и на её губах снова играет лёгкая улыбка.

Я тихо смеюсь, окончательно расслабляясь. Моя паранойя, державшая меня в напряжении всё утро, растворяется без остатка. В этот момент угроза Ордена, наши частые переезды и моя вечная подозрительность кажутся чем-то далёким и несущественным.

— Понял. Записал, — я поднимаю свободную руку в примирительном жесте. — Клянусь стратегическим запасом яблок и шпината: этот дом никогда не останется без еды.

Эйприл довольно кивает, салютуя мне своим стаканом.

— Ловлю на слове. Чем планируешь заняться сегодня? Опять будешь гипнотизировать монитор до красных глаз?

Я смотрю на свой недопитый смузи, потом на неё. Тёплый дневной свет из окна падает на её лицо, и мне вдруг приходит в голову мысль, которая ещё вчера показалась бы мне полным безумием.

— Вообще-то, — медленно начинаю я, подбирая слова, — я думал о том, что мне не помешало бы немного… размяться. Как ты смотришь на совместные пробежки?

На миг она замирает. Стакан в её руке дрогает, а улыбка исчезает, словно кто-то внезапно нажал на паузу. В её глазах мелькает что-то сложное, напряжённое, пока она анализирует мои слова.

Вдруг она, будто выйдя из ступора, моргает.

— Вообще, я бегаю одна. Это моё время побыть наедине со своими мыслями, понимаешь? — она ставит стакан и опирается обеими руками о мраморную столешницу, словно выстраивая между нами барьер.

— О, да, понимаю, конечно, — киваю я. — Я просто решил, что это отличная возможность узнать друг друга получше, раз уж мы тут живём вместе временно.

И я правда так думаю. Мне нужно узнать её лучше. Но не только поэтому. Я нутром чувствую, что что-то тут не так просто, как кажется… Какая-то Эйприл неправильная. Часто люди, сами того не замечая, выдают себя в непринуждённых разговорах. Моё недоверие никуда не делось — наоборот, оно требует пищи.

Эйприл напрягается. Её взгляд скользит по столешнице, избегая моего, губы плотно сжимаются. Кажется, внутри неё идёт какая-то ожесточённая борьба. Наконец она вскидывает подбородок, смотрит мне прямо в глаза и говорит своим «любимым» строгим голосом:

— Я быстро бегаю, Эдриан. И ждать тебя не буду. Так что поблажек не жди.

Я ухмыляюсь, принимая вызов.

— Пусть я и не бегал некоторое время, но всё же в школе у меня были отличные результаты по бегу. Так что можешь не переживать на этот счёт.

Слово «школа» повисает в воздухе, и я готов поклясться, что лицо Эйприл неуловимо меняется. На какую-то долю секунды маска строгой уверенности трескается, обнажая… то ли глубокую грусть, то ли щемящую тоску. Я не успеваю понять.

Она тут же берёт себя в руки, словно захлопнув невидимую дверь, и холодно чеканит:

— Ну хорошо, Эдриан. Но я тебя предупредила. Пять утра, полтора часа бега. Без права на отдых.

— Договорились, Эйприл.

Я делаю шаг вперёд и протягиваю ей руку, чтобы закрепить нашу сделку. Но вместо того, чтобы ответить на жест, Эйприл резко отворачивается, включает воду и начинает торопливо, почти ожесточённо споласкивать чашу от блендера.

Моя рука нелепо повисает в воздухе. Я медленно опускаю её.

— У меня дела до конца дня, — бросает она через плечо, перекрикивая шум воды. — Так что, скорее всего, увидимся уже утром.

Её голос звучит ровно, но в позе чувствуется какая-то неестественная скованность.

— Да, конечно, — тихо отвечаю я, отступая на шаг. — Эм… не буду тогда мешать.

И действительно, до конца дня я её больше не вижу. Она будто испаряется в стенах этого огромного дома.

Глава 8. Эдриан

Встречаемся мы только рано утром. В без пяти пять я спускаюсь в холл первого этажа, завязывая шнурки на ходу, и вижу, что Эйприл уже ждёт меня, полностью готовая к пробежке.

— Привет, — говорю я, едва подавляя зевок. Голос спросонья звучит немного хрипло.

— Привет, — отвечает Эйприл на удивление бодрым и звонким голосом.

Я ухмыляюсь, выпрямляясь. Она совершенно не похожа на человека, который недавно проснулся. Никакой заспанности, ни капли утренней вялости. Откуда в ней столько энергии?

— И в чём твой секрет? — спрашиваю я с лёгкой улыбкой.

Она вдруг чуть прищуривается. В её взгляде на долю секунды мелькает явная настороженность, и она с осторожностью переспрашивает:

— Секрет?

— Да, — просто отвечаю я, не придав значения её реакции. — Такое раннее время, а ты выглядишь так, будто уже готова пробежать марафон.

Напряжение мгновенно сходит с её лица, уступая место привычной лёгкости.

— Ну, всё дело в правильном зелёном смузи, — подмигнув, отвечает она и тянется к дверной ручке. — Пошли. Время идёт, а я люблю точность.

Мы выходим из дома, вдыхая свежесть ещё спящего города, и направляемся в сторону парка.

Воздух над рекой Чарльз по-утреннему ледяной и влажный. Лёгкий туман ещё цепляется за воду, когда мы выбегаем на Эспланаду — длинный живописный парк вдоль берега.

Эйприл не шутила: она задаёт высокий темп с первой же минуты. Мы бежим плечом к плечу, и единственный звук между нами — ритмичный стук кроссовок по асфальту и глубокое, ровное дыхание.

Глядя вперёд, на проступающие сквозь дымку силуэты бостонских мостов, я вдруг ловлю себя на мысли о том, насколько сюрреалистична эта ситуация. Мы с Коулом в бегах. Каждую секунду ждём удара в спину от могущественного тайного Ордена. И при этом прямо сейчас я совершаю утреннюю пробежку с девушкой, которую знаю пару дней.

Я невольно ухмыляюсь своим мыслям, качнув головой.

Эйприл, не сбавляя темпа, скашивает на меня глаза.

— Что такое? — ровно спрашивает она. Дыхание у неё даже не сбилось.

— Да так, — я пожимаю плечами, перестраиваясь на бег чуть ближе к воде. — Просто подумал… Сначала ты бегаешь со мной в пять утра, потом, наверняка, пойдёшь спарринговать с Коулом. А ведь ещё пару дней назад мы знать друг друга не знали. Интересно получается, не находишь?

Я не вкладываю в это никакого обвинения или подозрения — просто наблюдение вслух.

Эйприл смотрит прямо перед собой. На её лице мелькает лёгкая, почти философская полуулыбка.

— Жизнь — вообще странная штука, Эдриан, — тихо, но чётко произносит она сквозь шум ветра. — Никогда не знаешь, какие сюрпризы она преподнесёт и с кем в итоге пересекутся твои пути.

Смысл её слов кажется мне чуть глубже, чем просто фраза из мотивационного паблика, но я не зацикливаюсь на этом.

— Это так, — соглашаюсь я. — Но ты пустила нас в свой дом, хотя совсем нас не знаешь. Как и мы тебя. Ты даже ни разу не спросила, чем мы вообще занимаемся.

Эйприл хмыкает.

— А зачем спрашивать? Я и так вижу, что вы явно не менеджеры среднего звена, — она легко перепрыгивает через небольшую ветку на дорожке. — Вы скрытные. Осторожные. Слишком наблюдательные для обычных парней. Но при этом… вы не похожи на плохих людей, Эдриан. Я вижу, как вы с братом относитесь друг к другу. Вы защищаете своё, и вы не причините вреда тем, кто не желает зла вам. Для меня этого пока достаточно.