Слова на кончиках пальцев

Я тут же пожалела, что открыла рот.

– Простите, – быстро бросила я, поспешила откусить новый кусок сэндвича и начала сосредоточенно его жевать, чтобы не иметь возможности сказать очередную глупость.

Кевин еще какое-то время посидел со склоненной головой, а затем вернулся к завтраку.

Тишина стала еще напряженнее, чем была до этого, и я отсчитывала каждый наколотый на вилку Майерса кусок скрамбла, приближающий меня к возможности наконец-то разойтись с ним по разным комнатам.

После завтрака в столовую зашел Натан. Я подала Кевину таблетки, он выпил их и ушел. Как только молодой человек покинул столовую, я облегченно выдохнула.

Управляющий заметил это и приподнял брови:

– Все в порядке?

– Натан, в чем заключается моя работа, если Майерс не принимает от меня никакой помощи?

В первое мгновение мистер Хилл приоткрыл рот, но потом сразу же его закрыл и снисходительно улыбнулся.

Я смиренно кивнула:

– Не задавать лишних вопросов.

– Именно, мисс Тейлор.

***

Подготавливать музыкальную комнату к занятиям от меня не требовалось, поэтому я снова взяла электронную книгу и устроилась на диване в гостиной, который, судя по всему, обещал стать самым востребованным для меня местом в доме Майерсов.

Спустя примерно полчаса ко мне неожиданно заглянул Фил и принес порцию морковного торта. Я поблагодарила его и предложила составить мне компанию, но парень сочувственно поджал губы и сказал, что ему нужно помочь Хьюго.

Пока я неспешно поедала торт, до меня из музыкальной комнаты начала доноситься какая-то отдаленно знакомая классическая мелодия.

Вслушиваясь в печальные аккорды, я размышляла о том, насколько однообразной была жизнь Кевина Майерса. Каждый день расписан по часам. Одни и те же люди. Одни и те же события. Хотя, возможно, его это устраивало. Быть может, упорядоченность придавала ему чувство контроля.

В патронажной службе нам рекомендовали ставить себя на место подопечного, чтобы лучше понимать его поведение и взгляды.

Но Кевин не подпускал меня к себе, и попытка понять его и найти подход давалась с трудом. Я могла делать выводы о том, чем он жил и как относился к такому образу жизни, лишь основываясь на предыдущем опыте.

Несмотря на то, что его опекали и о нем заботились, Кевин не выглядел счастливым. Наверное, он даже не задумывался о том, как жили некоторые незрячие люди – те, у которых не было влиятельной матери и прислуги, готовой выполнять любое его желание.

Мне невольно вспомнился случай со слепым мужчиной, за которым меня приставили ухаживать почти в самом начале работы в патронаже. И это оказался один из самых тяжелых случаев.

Мужчину звали Ричи Беннет, и он половину жизни провел не только в одиночестве, но и в кромешной темноте. Из-за несчастного случая на работе он лишился зрения, а впоследствии – и жены, поспешившей уйти к другому мужчине сразу после трагедии.

Когда я только переступила порог квартиры мистера Беннета, то пришла в ужас: казалось, там не убирались с того самого момента, как этот дом был построен. Горы заплесневелого мусора, покрывавшая серым ковром почти все горизонтальные поверхности пыль, а запах…

В тот день я и смогла по-настоящему оценить отзывчивость своих новообретенных друзей. Руби и Майк без лишних вопросов приехали к мистеру Беннету, и за день мы смогли привести его квартиру хотя бы в пригодное для проживания состояние.

Но на этом проблемы не закончились.

Мистеру Беннету было около шестидесяти лет, и он совершенно отвык от человеческого общения. Он мало разговаривал, практически не выходил из своей комнаты и почти ничего не ел.

Ушло несколько недель на то, чтобы подопечный привык к моему обществу, и к тому моменту, когда к нему приставили другого человека, мы с ним стали почти друзьями.

Мистер Беннет был ужасно одинок, а из-за того, что все время проводил в своей спальне, совершенно не ориентировался в собственном доме, и элементарная дорога до туалета превращалась для него в настоящее испытание.

За время работы с ним мы построили все маршруты его передвижения, разобрались, как работает старенький черно-белый телевизор на кухне и стационарный телефон, который пришлось перенести из прихожей в комнату.

Мистер Беннет оказался очень добродушным и светлым человеком, совершенно не заслуживающим своей участи. Из общения с ним я узнала, что работал он еще со школы, тогда же влюбился и почти сразу же после выпускного женился на своей первой любви. После свадьбы ему предложили хорошо оплачиваемую работу в строительной компании, которая спустя десять лет и принесла ему столько горя…

Я осекла себя. Сравнивать один случай с другим неэтично. Но проблема в том, что я ничего не знала о внутреннем мире Кевина, и то, что не могла задавать никаких вопросов, еще сильнее осложняло мне работу.

Все, что я могла делать сейчас – это позволить ему привыкнуть ко мне, и таким образом добиться того, чтобы он хоть немного раскрылся сам. В конце концов, я сталкивалась с разными людьми и ситуациями, а этот случай мог стать для меня отличным опытом.

***

Во втором часу я пришла в столовую, чтобы помочь накрыть стол к обеду.

И почти сразу же заметила, какие неуверенные взгляды бросает на меня Фил.

В один из моментов, когда мы оказались с ним вдвоем, он с решительным видом все же подошел ко мне, вынудив отвлечься от раскладывания салфеток.

– Сэм. – Он серьезно посмотрел на меня. – Возможно, я сейчас буду выглядеть глупо, но, пожалуйста, не принимай меня за идиота. – На короткое мгновение его взгляд опустился к моей правой руке, а затем вернулся к лицу. – Если у тебя есть какие-то проблемы, ты можешь обращаться ко мне. Защитник из меня такой себе, – он криво улыбнулся, – но если тебя кто-то обижает и нужна помощь…

Я удивленно округлила глаза. Как только я поняла, что именно Каллахан пытался до меня донести, то не удержалась от улыбки.

– Фил, – протянула я и коснулась его плеча. – Ты неправильно все понял. Меня никто не обижает. Эти шрамы… – Второй рукой я обвела овал своего лица. – Им уже почти два года. И они появились не из-за того, что кто-то хотел сделать мне больно. Это была авария.

Каллахан выдохнул. Он знал меня всего пару дней и так пристально присматривался, потому что решил, что меня кто-то бьет, и потому предложил свою помощь. Похоже, он и правда был хорошим парнем.

– Прости, я подумал…

– Ничего страшного. Спасибо тебе. Мало кто решится подойти и напрямую спросить, что случилось. А тех, кто проявит участие – и того меньше. Обычно все только пялятся и шарахаются.

Фил положил ладонь на мою руку и мягко улыбнулся:

– Никто не заслуживает того, чтобы к нему были предвзяты.

Мне очень сильно захотелось его обнять, но вместо этого я погладила ладонь Фила свободной рукой и благодарно улыбнулась.

Когда Кевин зашел в столовую, у меня было приподнятое настроение. Майерс сел за стол и проделал классическую процедуру с укладыванием салфетки на колени.

Я перечислила блюда, из которых Кевин выбрал овощной суп. Приблизившись к столу, взяла глубокую тарелку возле супницы, сняла с последней крышку и начала наливать бульон. Все это время юноша сидел не шевелясь.

Когда тарелка была наполнена, я аккуратно переместила ее, чтобы поставить перед ним.

В тот момент, когда блюдо уже почти соприкоснулось с поверхностью стола, Кевин поднял руку и потянулся к корзинке за хлебом. Его ладонь столкнулась с моими руками, тарелка дрогнула, и часть супа выплеснулась ему на колени.

– Черт! – Майерс подскочил со стула, сдвинув стол. Я сделала шаг назад, все еще держа в руках полупустое блюдо.

– Боже мой, простите! – запричитала я, испуганно глядя на мокрое пятно на его брюках. К счастью, бульон был теплым, и Кевин не мог получить ожогов.

Майерс беспомощно расставил в стороны руки, его лицо исказила гримаса презрения.

– Да как такую неумеху взяли следить за другими людьми? – возмущался он.

Наконец я поставила тарелку на стол, подхватила лежавшее на краю полотенце и подскочила к подопечному с тем, чтобы вытереть испачканные в бульоне руки.

– Пожалуйста, давайте я помогу, – предложила я. На кону не стоял вопрос жизни и смерти, не стоял даже вопрос травмирования, поэтому я не могла прикасаться к нему пока он не позволит.

– Ты уже помогла, – процедил он, делая шаг назад и задевая стул, который с грохотом рухнул на пол.

В столовой появился Фил. Окинув нас обеспокоенным взглядом, парень вмиг оценил обстановку.

– Позову Натана, – заявил он и выскочил в коридор.

Кевин, брезгливо морща нос, потряс руками, разбрызгивая по сторонам капли.

– Мистер Майерс, давайте я вытру вам руки, – уже почти просила я.

Тот замер и ткнул указательным пальцем в мою сторону:

– Даже не смей приближаться ко мне и тем более прикасаться.

– Но я же…. – Я почувствовала как к горлу подкатил ком слез и прижала полотенце к груди. – Я же не специально. Вы протянули руку когда я…

– То есть теперь ты еще и хочешь свалить всю вину на меня? – в голосе Майерса появились истерические нотки, и я испуганно закусила губу.

Фил вернулся в столовую вместе с мистером Хиллом. Я взглянула на управляющего с мольбой. Тот посмотрел на Майерса и слегка нахмурился.

– Сэр, – сказал он и шагнул к Кевину, – вам стоит переодеться.

– О, здорово, что ты заметил! – Майерс огрызнулся и на Натана.

Я предпочла стоять в стороне, молча теребя полотенце и сдерживая слезы обиды.

Кевин нащупал руками сдвинувшийся стол и, сориентировавшись в пространстве, медленно направился к выходу.

– Пообедаю позже. – Объявил он уже у двери. – Когда мне будет помогать кто-то с прямыми руками.

Но это же он поднял руку! Он слышал как я наливала суп и наверняка предугадал момент когда я ставила тарелку перед ним!

Все то время пока подоспевшая горничная протирала плитку на полу и стол, я еле сдерживалась от того, чтобы не начать оправдываться. Разумеется, мои лепетания звучали бы до смешного непрофессионально.

Пока Натан следил за действиями уборщицы, я продолжала стоять в углу и терзать полотенце.

– Мисс Тейлор? – вдруг обратился ко мне управляющий. Я уже чувствовала, как слезы подкатили к глазам и все начало расплываться.

– Мистер Хилл, – мой голос дрогнул, и я стиснула полотенце так сильно, что у меня зажгло ладони. – Меня уволят, да?

Черты лица до этого момента хмурившегося мистера Хилла смягчились:

– Безусловно, инцидент неприятный, и лучше бы такое впредь не повторялось, но повода для вашего увольнения нет.

Я то ли безнадежно, то ли облегченно всхлипнула:

– Он так ругался…

Уголки губ управляющего на секунду дрогнули.

– Привыкайте, мисс Тейлор, – и многозначительно добавил: – если рассчитываете и дальше здесь работать.

***

Мистер Хилл сжалился надо мной и снова отпустил раньше. Я помогла разобрать на кухне и почти сразу же управляющий вызвал такси и отправил меня домой.

Я переживала из-за того, что произошло в доме Майерсов. Ясно как божий день, что я не виновата в произошедшем, но доказать этого при всем желании не могла. Свидетелей не было, а сам Кевин мог убедить себя в том, что не он стал причиной неприятного инцидента – он же ничего не видел.

Наверное, все же стоило плюнуть на гордость и на чувство справедливости, если я хотела и дальше продолжать работать у Майерсов. Они и так пошли мне навстречу, не вышнырнув из дома сразу, хотя с их установками и положением вполне могли это сделать не раздумывая.

Решив, что завтра же извинюсь перед Кевином, я зашла в общий чат с Руби и Майком. Руби рассказывала о своем новом подопечном, к которому ее приставили пару недель назад – 83-летнем старичке с Альцгеймером и невыносимой женой. Подруга уверяла, что женщина была недовольна практически всем, что она делала или же не делала.

Сама Голдштейн, хоть и делилась разными историями, относилась к причудам стариков спокойно. У нее уже был большой опыт ухода за пожилыми людьми. Перед тем, как устроиться в патронажную службу, она два года следила за своей больной раком бабушкой, до самой ее смерти.

Майк же жаловался на отца, который снова напился и разнес половину квартиры. Я знала, что Мур занялся патронажем по большей части из-за того, что хотел быть полезным. Парень чувствовал вину за то, что не мог помочь матери усмирить вечно пьющего отца, к тому же склонного к рукоприкладству. Майку было комфортно проводить время в других семьях, там он помогал нуждающимся и при этом не видел пьяные выступления старшего Мура.

Я же могла только читать сообщения друзей и морально их поддерживать. Когда Руби спросила, как обстоят дела с моим подопечным, я лишь ответила, что «пока непросто и мы притираемся». Ребята, как обычно, предложили помощь, а я даже не знала, какого рода помощь мне нужна.

Если только с тем, чтобы я почаще держала язык за зубами и смиренно принимала капризы Майерса.

***

Нет, это было за гранью!

Кевин Майерс продолжал молча поглощать завтрак, никак не реагируя на мои извинения!

Может, он, ко всему прочему, еще и оглох?!

«Так, Сэм, спокойно. Ты уже знаешь, что этот парень не из простых и подход к нему нужен особенный… Только какой, черт его подери?!»

Было стыдно признаться в этом самой себе, но я пристально наблюдала за Кевином в надежде, что он почувствует мой взгляд и хотя бы поперхнется своим гребаным панкейком.

Это что-то новенькое. Я работала в семье всего третий день, а мне уже хотелось придушить своего подопечного. Хотя о чем это я? Мне никогда раньше не хотелось убивать подопечных.

Покончив с панкейком, Майерс приступил к капучино. И не просто приступил, а громко прихлебывая! Да что с ним сегодня такое?

Чтобы усмирить раздражение, я принялась жадно глотать апельсиновый сок. Вместе с этим пыталась судорожно придумать, как действовать дальше. Считать ли его реакцию безмолвным принятием моих извинений? Или же он, наоборот, всем видом пытался дать понять, что ему глубоко плевать на меня и на мое раскаяние? Которого, к слову, не было и в помине. Слова прощения я смогла выдавить только благодаря своей уступчивости и намерению сохранить рабочее место.

Я до сих пор была уверена в том, что виновником инцидента с опрокинувшимся супом стал сам Кевин.

Сок был допит, в голову так и не пришла ни одна стоящая идея, а Майерс продолжал раздражающе громко смаковать кофе.

Чтобы занять себя чем-то, я подорвалась с места, вытерла руки влажными салфетками, взяла из буфета пузырьки с таблетками и заранее подготовила воду.

Поставила все это по правую руку от Кевина и не успела вернуться на свое место, как услышала звон разбитого стекла.

Обернувшись, обнаружила, что Майерс отставил кружку с капучино, а его рука лежала там, где я только что оставила лекарства и воду. Разбитый стакан, вода и таблетки лежали на полу, а Кевин с невозмутимым выражением лица протянул:

– Неужели вы додумались оставить все это на краю?

Я едва не задохнулась от возмущения, но быстро собралась с мыслями.

– Стакан стоял не на краю стола, – едва не по слогам процедила я, сжимая и разжимая кулаки в попытке не сорваться на истерику.

Майерс шумно вздохнул, вновь взял в руки кружку с кофе и уперся локтями в стол. Перед тем, как пригубить капучино, произнес:

– Пользуетесь тем, что я ничего не вижу? Как это низко.

Мне хотелось топнуть ногой и закричать, но вместо этого я прикусила щеку, взяла из буфета рулон бумажных полотенец и принялась молча собирать осколки и вытирать воду. Я же надеялась, что сегодня все пройдет спокойно…

Он сделал это специально. Теперь у меня не оставалось ни единого сомнения в том, что и вчера все было подстроено. Чего он этим добивался? Пытался вывести меня из себя? Но зачем?

А я еще унизилась перед ним, принесла извинения… Идиотка.

Что ж, пора перестать тешить себя надеждами и признать тот факт, что Кевин Майерс – самый настоящий придурок.