Слова на кончиках пальцев

– Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой только потому что это мэр, а ты являешься для нее лицом нашего центра. Понимаешь, о чем я?

Я снова кивнула. Крис знал, что я всегда слишком трепетно относилась к своей работе. Порой даже чересчур. Интересы подопечных для меня всегда оставались превыше всего, и я считала это нормальным. В то же время Симмонс, как чуткий руководитель, в первую очередь думал о благополучии своих сотрудников. Мы с ним оба помнили случай с 67-летней женщиной с шизофренией, в работу с которой я погрузилась настолько, что забывала о себе и даже о том, что мне элементарно нужно питаться. Спустя почти месяц Крис вызвал меня к себе в кабинет и в первый и последний раз по-настоящему отчитал. Мою подопечную передали другому специалисту, а меня отправили в двухнедельный отпуск для восстановления потерянных килограммов, без которых я сама рисковала в скором времени обратиться за помощью.

Я попыталась отшутиться:

– Давайте будем честны: в этот раз мои личные интересы учитываются как никогда.

Но у меня не вышло. Крис покачал головой:

– Ты знаешь, что я имею в виду, Сэм. Пожалуйста, не молчи, если возникнут проблемы, хорошо?

Они уже были. Но разве я не в состоянии с ними разобраться? Тем более, что я не одна. Мне помогал мистер Хилл. Да и у меня самой уже было достаточно опыта…

Но, поскольку так просто директор бы не отстал, мне пришлось успокоить его:

– Хорошо, Кристофер.

***

Когда в понедельник я приехала к Майерсам, то сразу же почувствовала неладное.

Во-первых, меня не встретил Натан. Во-вторых, за неделю, проведенную здесь, я привыкла к тому, что в доме так или иначе кипела жизнь: либо играла музыка, либо кто-то что-то ремонтировал или убирал, либо кто-то с кем-то переговаривался.

Сейчас же у Майерсов стояла гробовая тишина.

Решив, что что-то случилось, я поспешила на кухню, где теперь, как правило, начинался мой рабочий день, и облегченно выдохнула, обнаружив там готовившего нарезку для завтрака Фила. Хьюго крутился около духового шкафа.

– Привет! – Я сняла рюкзак и оставила на стуле у островка.

– Доброе утро! – Фил поднял голову и радостно улыбнулся. Мистер Чбоски помахал мне, не отвлекаясь от своего занятия.

Пока мыла руки, я ждала, что Каллахан поделится со мной какими-то новостями, но парень продолжал с невозмутимым видом нарезать слайсами сыр.

Вытерев руки бумажным полотенцем, я выбросила его в мусорное ведро и приблизилась к Филу. Он подарил мне еще одну лучезарную улыбку.

– У вас здесь все в порядке? – поинтересовалась я.

Брови парня удивленно приподнялись:

– А что может быть не так?

– Ну… такое чувство будто все вымерли.

– А-а-а, – весело ухмыльнулся Фил. – Миссис Майерс сегодня работает из дома.

Я напряглась:

– Мэр здесь?

– Ага. – Каллахан принялся аккуратно раскладывать сыр на блюде.

Со стороны духового шкафа что-то громко щелкнуло, заставив нас дернуться. Наконец выпрямившийся Хьюго с довольной улыбкой продемонстрировал нам жест «окей» и отвлекся на распаковку бекона.

– И что, в ее присутствии все обязаны ходить по струнке? – не удержалась я.

Фил засмеялся, отставил готовую тарелку и повернулся ко мне, опершись одной рукой о столешницу, а вторую уперев в бок:

– Так как-то само собой получается.

Мой взгляд неосознанно опустился на шею Каллахана и на расстегнутые сверху пуговицы клетчатой рубашки. Из-под ткани были видны темные волоски, заставившие меня увести взгляд.

– Что-то не так? – Фил ухмыльнулся. – Ты покраснела.

Я поспешно отвернулась, схватилась за ближайшую упаковку салфеток и принялась торопливо ее разрывать.

– Д-да нет, – пробормотала я. – Все хорошо.

Позади послышался очередной смешок.

Заполняя салфетницу, боковым зрением я следила за Филом и увидела, как он подобрал тарелки с нарезкой и переставил их на островок в центре кухни.

Когда я развернулась, чтобы переставить туда же салфетницу, то едва не врезалась в оказавшегося прямо за моей спиной Каллахана.

Я растерянно взглянула на него. Фил улыбался:

– Я тут подумал, – он осторожно забрал у меня из рук салфетницу, задумчиво посмотрел на нее и снова поднял глаза на меня. – Не хочешь как-нибудь погулять вместе?

Я скосила глаза на Хьюго. Того, казалось, совершенно не интересовало происходящее за спиной – с таким упоением он занимался поджариванием бекона. Возможно, он даже не слышал нашего разговора или только делал вид.

Вновь посмотрев на Каллахана, подумала о том, что он с первой нашей встречи относился ко мне приветливо. Я, конечно же, была реалисткой. Его предложение совершенно ни к чему ни его, ни меня не обязывало: достаточно посмотреть в зеркало и понять, что Фил претендует исключительно на дружбу.

С чувством облегчения и легкой грусти я улыбнулась ему в ответ:

– Да, конечно. Почему нет?

Глаза Фила радостно заблестели:

– Значит, дело за малым: надо определиться со временем и местом.

Я пожала плечами:

– Как ты мог заметить, я свободна после семи и в выходные.

Каллахан понимающе кивнул, и мы уже вместе принялись готовить столовую к приему пищи.

Ровно через двадцать минут в дверях показалась Шарлотта Майерс в сером свитере с высоким воротом и черных широких брюках.

При одном взгляде на строгое выражение лица и идеальную осанку мэра захотелось встать по стойке «смирно» и перестать дышать, чтобы не дай бог не сделать это неправильно.

Я понимала, что, по большому счету, миссис Майерс была самой обычной женщиной со своими проблемами и заботами, но никак не могла отделаться от образа чиновницы, выступающей с громкими речами по телевизору.

Только заняв место во главе стола, миссис Майерс заметила меня. Ее брови удивленно изогнулись.

– Мисс?..

– Тейлор, мэм, – с готовностью откликнулась я.

– Если честно, не ожидала вас здесь увидеть. Я полагала, что уже пора озадачивать Натана поисками нового социального работника.

– Пока держусь, мэм, – я улыбнулась, но она не отреагировала на мою улыбку, а лишь взглянула на наручные часы и недовольно цокнула языком.

Я в свою очередь покосилась на висевшие за ее спиной настенные часы и отметила, что обычно пунктуальный Кевин сегодня задерживался. Очевидно, именно это стало причиной недовольства его матери.

Пока миссис Майерс стелила на коленях салфетку и накладывала в тарелку порцию омлета с овощами, в столовой наконец появился мой подопечный.

Волнение внутри меня, разбавленное беспокойством, усилилось во стократ.

Первым, что сделал Кевин, едва переступив порог – это с шумом втянул воздух. И только после этого проследовал к столу и занял свое место.

– Дорогой, ты задержался, – отметила миссис Майерс, приступая к завтраку.

– Надеюсь, ты не будешь требовать от своего слепого сына доклада о причинах опоздания, – язвительно отметил Кевин и немного резче обычного стянул с тарелки салфетку.

Миссис Майерс бросила на меня мимолетный раздраженный взгляд, намекающий на то, что я здесь лишняя. Но мне нужно было выполнять свою работу, поэтому я сделала шаг вперед, приготовившись озвучить Кевину список блюд, находившихся на столе.

Я только открыла рот, как мой подопечный произнес:

– Мисс Тейлор, вы же позавтракаете с нами?

Мой рот так и остался приоткрытым, а взгляд метнулся к хозяйке дома, исподлобья посмотревшей на сына. Фил заранее предупреждал, что во время приема пищи с участием миссис Майерс мне есть не положено. Я могла перекусить позже.

Мэр перевела взгляд на меня и нехотя кивнула на стул напротив Кевина.

– Конечно, сэр. – Я осмелилась ответить лишь после ее одобрения. – Но давайте я сначала позабочусь о вас.

Кевин выпрямился, приготовившись слушать. Пока я ухаживала за ним, миссис Майерс сосредоточенно ела завтрак, как мне показалось, слишком вызывающе звеня столовыми приборами.

Когда тарелка Кевина была заполнена, я прошла к стулу напротив него и неспешно села. Для меня не была подготовлена посуда, поэтому я не знала, что делать дальше.

Заметив мою растерянность, миссис Майерс снова цокнула языком.

– Фил! – позвала она.

Спустя пару мгновений в столовой показался Каллахан.

– Принеси приборы для… – она пренебрежительно махнула рукой в мою сторону, – девушки.

Фил перевел взгляд на меня, и его глаза удивленно расширились.

– Хорошо, мэм, – ответил он и скрылся за дверью кухни.

В ожидании Каллахана я неуверенно заламывала под столом руки, вместе с этим не зная, куда девать глаза. В отсутствие миссис Майерс было легко наблюдать за Кевином, но сейчас женщина время от времени бросала на меня внимательные взгляды, от которых становилось некомфортно, и я больше обычного боялась сделать что-то не так.

Наконец Фил принес чистую посуду. Все те полминуты, что он присутствовал в столовой, я чувствовала на себе его вопросительный взгляд. Вероятнее всего, после завтрака меня ожидал допрос с пристрастием.

Когда Каллахан ушел, я неслышно вздохнула, набираясь решимости для того, чтобы положить себе какое-нибудь блюдо.

– Хьюго всегда идеально обжаривает бекон, – подал голос Кевин.

Я тут же покосилась на миссис Майерс, которая снова посмотрела на меня, на этот раз с подозрением прищурившись.

– Спасибо, сэр, – пробормотала я, смущенно уткнувшись взглядом в тарелку. До этого момента Кевин никогда не давал мне советов по еде.

– Кстати! – Парень вдруг оживился. – Я думаю, мы могли бы обращаться друг к другу по имени. Ты же ненамного младше меня… Сэм?

Меня замутило. Создавалось впечатление, что Кевин намеренно выводил из себя миссис Майерс. Я ощущала это по прожигающему взгляду, который она теперь не отрывала от меня ни на секунду.

– Я… не уверена, – пролепетала я.

– Брось, Сэм! – Голос Кевина звучал наигранно весело. – Мы с тобой знакомы уже целую неделю, пора переходить на новый уровень общения.

Как же сильно я хотела спрятаться под стол…

– Мне всего двадцать, какой из меня сэр? – Кевин усмехнулся.

– Сын, это элементарный этикет, – заметила миссис Майерс. Боковым зрением я видела, как она сложила приборы и потянулась к графину с соком. – Мисс Тейлор не может себе позволить обращаться к тебе по имени. Ведь так, мисс Тейлор? – с нажимом поинтересовалась она.

Я с трудом оторвала глаза от тарелки и, взглянув на мэра, поспешно закивала. Я и не могла отреагировать иначе, видя, с каким вызовом на меня смотрит эта женщина. Кевин хоть и был моим подопечным, наняла меня именно она, поэтому разум подсказывал к ней прислушиваться.

– Да, мэм, с моей стороны это было бы неприлично, – торопливо пролепетала я.

Миссис Майерс удовлетворенно улыбнулась и наполнила свой стакан соком.

– Вот видишь, дорогой, девушка знает, как правильно себя вести. – Она потянулась за пустующим стаканом сына, чтобы наполнить и его.

– По-твоему, называть человека в его присутствии безликим «девушка» – правильно? – резко спросил Кевин, и столовую на мучительно долгие несколько секунд накрыла звенящая тишина.

Рука миссис Майерс так и осталась протянутой к стакану сына.

Когда неловкая пауза очевидно для всех слишком затянулась, мэр опустила руку и, серьезно взглянув на Кевина, приподняла подбородок.

– Кевин Абрахам Майерс, ты портишь своей матери аппетит, – ледяным тоном произнесла она.

«Везет», – с тоскливой обреченностью и совершенно не к месту подумала я. – «У нее хотя бы был аппетит».

Воздух наэлектризовался так, что казалось, от гневного дыхания миссис Майерс над столом образуется грозовое облако, из которого во все стороны начнут сыпаться молнии.

Кевин, к моему удивлению, не стал парировать, а лишь ухмыльнулся и с невозмутимым видом отправил себе в рот кусочек жареного бекона.

– Сэм, можешь налить мне сок?

Он никогда раньше сам не просил меня за столом налить сока. Более того, он никогда не просил меня ни о чем, в чем действительно нуждался. Хотя сейчас необходимость во мне очевидно вызвана желанием насолить матери.

Мне было не по себе от того, как они общались. Это же мать и сын – два самых близких друг для друга человека во вселенной, но они вели себя так, будто единственным, что их объединяло, была только их фамилия.

– Давай я налью, – откликнулась миссис Майерс, снова потянувшись за его стаканом.

– Нет, – обрубил Кевин. – Я хочу, чтобы за мной ухаживала Сэм.

Наверное, то, с каким трудом я сглотнула, было слышно даже в самых отдаленных джунглях Амазонии.

Стиснув зубы так, что проступили желваки, и не глядя на меня, миссис Майерс передала мне графин.

Я прикладывала все усилия, чтобы мои руки не дрожали, но тщетно. Пока стакан Кевина наполнялся соком, я молилась лишь о том, чтобы ничего не пролить.

Когда я уже была готова поставить стакан на место, Кевин вдруг протянул ладонь, показывая, чтобы я подала стакан прямо ему. Я привстала, для надежности осторожно обхватила одной рукой кисть Кевина, и отдала ему сок.

Взяв стакан, парень улыбнулся так приторно, что мне захотелось выпить крепкого черного чая. Хотя, быть может, причина была в усилившемся чувстве тошноты.

– Спасибо, Сэм, ты очень любезна.

Каким-то чудом я высидела еще девять минут и шестнадцать секунд завтрака. Почему я знала время так точно? Потому что без конца косилась на настенные часы и молилась, чтобы больше никто из Майерсов не попытался через меня взбесить другого.

Шарлотта Майерс, не поднимая глаз, отложила приборы, промокнула губы салфеткой и резко встала из-за стола.

– Я буду в кабинете. Работать. – Почему-то на последнем слове она кинула на меня еще один взгляд, будто намекая на то, что она единственная в этом доме занималась делами и, круто развернувшись, стремительно покинула столовую.

Настроение Кевина с ее уходом резко переменилось. Пока юноша с задумчивым видом неторопливо допивал сок, я подготовила лекарства. Он молча принял их и, не произнеся ни слова, тоже вышел в коридор.

***

Подготавливая учебную комнату к занятиям, я размышляла о том, что наблюдала сегодня за завтраком.

Интересно, миссис Майерс ко всем малознакомым людям относилась с таким пренебрежением или именно я почему-то заслужила репутацию человека, недостойного мало-мальского уважения? В конце концов, я соблюдала правила, вела себя приветливо и почти уже даже смирилась с отвратительным поведением ее сына.

Кстати, о нем… Я не дура и прекрасно понимала, что все его сегодняшнее показное дружелюбие было только ради того, чтобы вывести из себя Шарлотту.

Я пыталась вспомнить в деталях все события завтрака и то, как вела себя в стремительно меняющихся условиях. Поразмыслив, пришла к выводу, что со своей стороны действовала предельно аккуратно.

И почему Кевин провоцировал мать? Что за кошка между ними пробежала? Так было всегда или это лишь единичный случай?

Меня бы не так сильно волновал этот вопрос, если бы от их взаимодействия не зависел выбор моей модели поведения. Нужно было стараться не выводить из себя Шарлотту, – что совсем не просто, – и в то же время угодить подопечному.

Разобравшись с учебной комнатой, я вернулась в столовую, чтобы помочь Филу. Каллахан, увидев меня на пороге, тут же изобразил страшное лицо.

– Как ты это сделала? – спросил он когда я взялась собирать оставшиеся грязные тарелки в одну стопку.

Разумеется, я знала, что он имеет в виду, но не очень хотела обсуждать эту тему, поэтому попробовала отшутиться:

– Взяла одну тарелку, положила ее на другую, – сказала я, сопровождая свои слова соответствующими действиями, – потом взяла еще одну…

– Сэм!

Я бросила взгляд на Фила. Тот стоял с сердито сведенными бровями, грязными стаканами в одной руке и тарелкой с остатками несчастного бекона – в другой.

Вновь опустив глаза на стол, пожала плечами.

– Я работаю здесь десять месяцев и пока ни разу не видел, чтобы миссис Майерс позволяла кому-то из соцработников есть с ней за одним столом.

– Меня попросил Кевин, – еле слышно пробормотала я.

– Что?

Я подобрала тарелки и выпрямилась, встав лицом к лицу с Каллаханом.

– Кевин попросил меня позавтракать вместе с ними, – произнесла я четче.

На мгновение лицо Фила приняло задумчиво-отстраненное выражение, после чего парень утвердительно промычал какой-то своей мысли и, развернувшись, понес посуду в кухню.

Недоумевая над его реакцией, я проследовала за Каллаханом.

– Что значит это твое «угу»? – спросила я, ставя стопку тарелок на островок.

Фил подал Хьюго стаканы, чтобы тот убрал их в посудомойку.

– Это значит, что я думаю.

– И что ты думаешь?

Прежде чем ответить, Каллахан поставил на столешницу тарелку с беконом и почесал макушку.

– Что младший Майерс, похоже, придумал новый изощренный способ побесить мэра, – с усмешкой сказал он.

Об этом я и сама уже догадалась…

– Почему они так относятся друг к другу? – спросила я.

Каллахан и Чбоски переглянулись и почти одновременно пожали плечами.

– Не только соцработникам запрещено задавать в этом доме лишние вопросы, – сказал Фил и двинулся в сторону столовой. Я пошла за ним. – С того самого дня, как устроился сюда, я видел, что у Майерсов специфические взаимоотношения, – говорил Фил, собирая скатерть. – Причем миссис Майерс вроде как относится к Кевину со вниманием и заботой, а тот всячески отталкивает ее от себя.

Скрестив на груди руки, я следила за тем, как методично Каллахан складывает скатерть.

– И ты так и не выяснил почему?

– Да по большому счету мне оно и не надо, – парень улыбнулся мне. – Просто я в первый раз вижу, чтобы мать с сыном так общались между собой.

– Вот и я тоже, – пробормотала я себе под нос.

***

Обед, к огромному облегчению, прошел уже без Шарлотты Майерс. Если раньше мне казалось, что общество Кевина вызывало дискомфорт, то сейчас я готова была взять свои слова обратно. Его мать – вот кто вызывал одним случайно брошенным взглядом чувство неловкости, вины и страха одновременно. Даже если ты ничего не сделал, а просто сидел на стуле и смотрел в пустоту.

И хотя Фил рассказал, что именно миссис Майерс всегда первой шла навстречу сыну, отчего-то мне казалось, что все было не так-то просто. Кевин становился совершенно другим в присутствии матери. Да, он изображал потребность в моей помощи и в целом будто бы вел себя по отношению ко мне почти дружелюбно, но от меня не укрылось то, с каким неприятием он общался с самой Шарлоттой.

Я решила пока не делать поспешных выводов, а понаблюдать за ними со стороны. Быть может, дело в элементарной ссоре?

Миссис Майерс попросила мистера Хилла принести обед к ней в кабинет, а мы с Кевином снова остались в столовой одни.

– Сэр, сегодня… – начала я, но Майерс тут же перебил меня.

– Перестань, – сказал он.

Я недоуменно уставилась на него:

– Что именно?

– Называть меня «мистером» и «сэром». Да, во время завтрака я хотел выбесить маму, но это не значит, что я действительно не считаю такое обращение нелепым.

Мне не верилось. Во-первых, Кевин сам признался, что его утреннее выступление служило цели вывести Шарлотту из себя. А во-вторых, да, я работала с молодыми ребятами, с которыми мы по взаимному согласию общались на «ты», но они не имели такого статуса и матери, какие были у Кевина Майерса.

Я неуверенно проследила за тем, как он постелил салфетку и выпрямился, приготовившись слушать. Казалось, сейчас он передумает, и призыв обращаться к нему по имени окажется шуткой.

– Хорошо, сэр… Кевин, – выдавила я. Про себя я все время называла его «Кевином», но произносить имя парня вслух показалось не то, чтобы непривычным, но как будто чем-то торжественным. Я уже почти смирилась с тем, что мой подопечный выстроил между нами прочную стену, в которую я упрямо билась всю прошлую неделю, а теперь он вдруг внезапно стал инициатором нашего условного сближения.

Майерс был импульсивным, непостоянным, и я не всегда могла предположить, что он выкинет в следующее мгновение. Но надеялась, что маленький шажок, который мы сделали сегодня, положит начало нашему дальнейшему, хотя бы сносному, общению.

Остаток обеда Кевин был удивительно спокоен и даже сам обратился с просьбой подать ему таблетки. Стыдно признаться, но внутри я ликовала.

После обеда у Майерса было всего одно занятие, поскольку один из преподавателей простыл.

Как только Кевин освободился, он попросил дать ему время побыть одному и ушел в свою комнату, я же направилась в учебную, чтобы разложить там все по своим местам.

Разобравшись с делами и пока не получив нового задания, я двинулась в сторону кухни, чтобы составить компанию Филу и Хьюго, и, быть может, чем-то им помочь, но по пути туда столкнулась в коридоре с миссис Майерс и мистером Хиллом. Управляющий, до этого выглядевший серьезным, заметив меня, чуть улыбнулся, а затем снова обратил все внимание на хозяйку дома.

– …И, пожалуйста, Натан, позаботься о том, чтобы на ночь в спальне Кевина закрыли окно.

Мистер Хилл молчаливо склонил голову. Миссис Майерс стояла спиной, поэтому, так и не увидев меня, обошла управляющего и исчезла за дверью кабинета.

Я уже почти перестала задаваться вопросом, почему возилась с Кевином там, где он прекрасно справился бы и без посторонней помощи, свалив все на условности жизни богачей. Но это…

– Разве он не в состоянии сделать это сам? – негромко спросила я в пустоту, зная, что все равно не получу ответа.

– В состоянии, – неожиданно раздалось позади меня. Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице Кевина. Он делал это медленно, крепко держась за перила. – Просто моя мать отказывается принимать тот факт, что отсутствие зрения не делает меня беспомощным младенцем.

– Сэр, ваша мать всего лишь беспокоится о вас, – примирительно произнес мистер Хилл.

– Моя мать всего лишь упивается тем, что я не могу никуда от нее деться, – с печальной усмешкой заметил Кевин. – И ты это прекрасно знаешь, Натан.

Управляющий вновь покорно склонил голову и посмотрел на Майерса исподлобья.

– Хочу прогуляться, – сказал Кевин и, придерживаясь за стену, двинулся в сторону входной двери. – У миссис Майерс есть еще одно удивительное свойство – выкачивать весь воздух из помещения, в котором она находится. Сэм? – вдруг окликнул он, заставив меня встрепенуться.

– Да?

– Не составишь мне компанию?

Я уставилась на Натана, который выпрямился и, взглянув на меня, удивленно приподнял брови. Очевидно, поняв, что оба мы не могли страдать одной и той же слуховой галлюцинацией, он молча кивнул подбородком в сторону продолжавшего медленно продвигаться по коридору Кевина.

– Да, конечно! – откликнулась я и заторопилась вслед за подопечным.

Кевин передвигался неторопливо, но уверенно. Я лишь посматривала на него со стороны, готовая в любой момент прийти на помощь. Хотя она ему наверняка и не понадобилась бы.

Майерс спустился с крыльца и повернул налево, в сторону торца здания. Я молча следовала за ним, удивляясь тому, какими выверенными были его шаги: будто он провел не один день за тем, чтобы досконально изучить путь от выхода из дома к бассейну. Уже это заслуживало уважения. Он хотел быть самостоятельным и делал для этого все возможное.

Мы прошли к площадке возле бассейна, на которой стояли несколько шезлонгов с разложенными на них подушками и пара чайных столиков.

Ступив с травы на плитку, Кевин замедлился. Его движения стали осторожными. Делая очередной шаг, он немного вытягивал носок, видимо, для того, чтобы ни обо что не споткнуться. Наконец он уперся в один из шезлонгов и неспешно улегся.

Только дождавшись, пока юноша устроится, я заняла соседний лежак.

Долгое время Кевин лежал, почти не шевелясь. Я лишь видела, как от тяжелого дыхания приподнимались его плечи и грудь, и как он беспокойно поджимал и покусывал губы.

Когда спустя, наверное, минут пять тишины я уже пришла к выводу, что мы будем молча отдыхать, и отвлеклась от разглядывания Майерса, он подал голос:

– Сэм, расскажи что-нибудь.

Это была бы обычная, нормальная просьба, будь на месте Кевина любой другой мой подопечный. Всю прошлую неделю игнорировавший, огрызающийся, срывающийся на мне Майерс вдруг как ни в чем не бывало попросил меня что-то ему рассказать. Так, будто с первого дня нашего знакомства мы при встрече только и делали, что вели светские беседы.

Я не знала его. Имела смутное представление о его интересах. Музыка? Я ничего в ней не понимала, поэтому рисковала выставить себя посмешищем. А о чем еще я могла с ним говорить?

– Например?

– Что угодно. Просто говори со мной.

Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Кевина, все еще не веря, что он изъявил желание со мной пообщаться.

– Обычно в первую очередь меня спрашивают о том, почему я пришла работать в патронаж… – неуверенно начала я. – Но если вам… тебе это неинтересно, то можем поговорить о чем-то другом…