Все равно будешь моей

Second Chance with the Billionaire © 2015 by Janice Maynard

«Все равно будешь моей» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Кристофер Каванах не находил себе места с тех пор, как услышал, что Элеонора Портер вернулась в город. Силвер-Глен курорт в Северной Каролине, наводнили знаменитости и состоятельные люди, приехавшие отдохнуть и подышать горным воздухом. Шансы встретить ее, рано или поздно, были довольно высоки.

Кристофер был встревожен. Элеонора Портер – часть его прошлого. Печальное воспоминание. Боль, похороненная под слоями безразличия.

Черт, в свои тридцать лет Кристофер наделал ошибок больше, чем иные люди за всю жизнь. Однако он учился на ошибках. Кроме того, Элеонора никогда не была его женщиной. По крайней мере, не в реальности. Он и поцеловал-то ее всего лишь раз.

Правда, в собственном воображении он зашел намного дальше. Элеонора стала частой гостьей его юношеских фантазий и снов. Он был по уши влюблен в нее, его возбуждало все: запах волос, ямочки на щеках, свитер, облегающий грудь. Даже небольшая щербинка между передними зубами. Кристофер был готов на все, чтобы провести с ней хотя бы одну ночь и показать, насколько она дорога ему.

Как бы то ни было, Элеонора и ее брат-близнец Кирби были его лучшими друзьями. Поэтому он держал фантазии при себе и ни разу не признался Кирби, что думает о его сестре не только как о подруге.

Она была популярна в школе. Список ее воздыхателей казался нескончаемым. Не один юноша мечтал о ней так же, как Кристофер. Всякий раз, когда она ходила на свидание с очередным счастливчиком, он страдал.

Элеонора не одобряла его робких ухаживаний. Это с самого начала положило конец возможному романтическому продолжению дружбы.

Он часто задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы Портеры не уехали из Силвер-Глена. Смог бы он убедить Элеонору дать ему еще один шанс? Вопрос так и остался без ответа. Жизнь шла своим чередом, она вышла замуж, а он всячески испытывал себя на прочность, доказывая, что все еще жив.

Громкий всплеск смеха за соседним столом вывел его из задумчивости. Бар «Серебряный доллар», которым владел его брат Дилан, по выходным превращался в довольно шумное место. Кристоферу по-прежнему было непривычно видеть младшего брата, непринужденно разливающего напитки и обменивающегося шутками с завсегдатаями.

Дилан – экстраверт, душа компании, хотя завел семью, остепенился и даже удочерил маленькую Кору. Он слыл отличным семьянином и наслаждался работой в «Серебряном долларе». Местных жителей и туристов бар привлекал атмосферой товарищества и веселья. Хорошая музыка, безупречное обслуживание, а гамбургеры уже успели стать легендой.

Дилан остановился перед Кристофером и выразительно приподнял бровь, указывая на полупустую бутылку пива, которую тот мучил уже больше часа.

– Из-за таких, как ты, я теряю деньги. Не пьешь и толком не ешь. Если бы я не знал тебя, решил бы, что кто-то здесь влюбился.

– Не дай бог. Просто тебе повезло с женой, но это не значит, что все должны ринуться под венец. Я холостяк и совершенно этим доволен. Мне нравится свобода.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься.

В глубине души он знал, что это правда, видя, как старшие братья поражались стрелами Купидона и теперь были счастливее, чем когда-либо. Лиам и Зоуи, Дилан и Майя, Эйдан и Эмма. Даже Гэвин, который в свое время слыл тем еще отшельником и скрягой, был покорен роскошной и жизнерадостной Клариссой.

Действительно, трудно не заметить, какими довольными выглядят братья. Кристофера трогало, какими глазами они смотрят на своих жен, когда думают, что этого никто не замечает. В такие бесценные моменты эти самцы превращаются в преданных щенят. Их глаза лучились любовью, и именно поэтому он тосковал больше всего.

Но с ним, видимо, этого никогда не случится. Единственная женщина, которая могла бы подарить такое счастье, отвергла его чувства. На корню обрубила романтические поползновения в свою сторону. Несмотря на то что он пытался быть с ней честным и объяснить, почему ему так важен спорт. Все равно в конце концов потерял ее.

Элеонора хотела, чтобы Кристофер изменился. Призывала к осторожности, приходила к нему в больницу с грустью в глазах. И даже в тот день, когда призналась, что у них нет будущего. Он чувствовал, что она права. Ребенком он страдал от болезней дыхательных путей, из-за чего большую часть времени провел в закрытых помещениях, а когда перерос эти недуги, решил проявить себя. Стремился преуспеть в любом деле, за которое брался.

Эта решимость стоила ему многого.

Жизнь была полна сожалений. Кристофер знал об этом, как никто другой. Ему следовало упорно двигаться дальше, иначе он рисковал навсегда застрять в прошлом. Он убедился в этом на собственной шкуре.

Дилан протянул ему меню:

– Съешь что-нибудь. Пофлиртуй. Здесь из-за тебя становится уныло.

Кристофер с ухмылкой покачал головой:

– Ты просто не можешь позволить мне посидеть в одиночестве, да? Ладно, тащи колу и один из твоих бургеров.

– Так-то лучше.

Дилан кивнул и переключил внимание на мужчин, которые жарко спорили о чем-то за шестым столиком. Немного повременив, он направился к гостям, чтобы по-тихому унять разгоравшуюся ссору. В «Серебряном долларе» не терпели пьяных потасовок.

Пока Кристофер ждал свой заказ, он просмотрел сообщения на телефоне и нахмурился, не увидев ни одного нового. Что, если он появится на пороге ее дома без предупреждения? Просто придет, чтобы сказать «привет». Интересно, изменилась ли она? Будет ли он все так же околдован ею?

Они не виделись тринадцать лет. Или уже четырнадцать? Ей далеко не шестнадцать. Почему он до сих пор так взволнован? Это просто бессмысленно. Тем не менее Кристофер постоянно изводил себя воспоминаниями о тех славных временах, когда Элеонора с братом присутствовали в его жизни.

Кристофер вел себя как восьмидесятилетний старик, который, вернувшись в отчий дом и найдя на его месте новехонький торговый центр, все еще упрямо держится за детские воспоминания. Сами по себе они не причиняли никакого вреда, если только не терялась связь с настоящим.

Несчастный случай двухлетней давности поставил крест на его карьере лыжника, равно как и на будущем с Элеонорой Портер. Эти два факта неопровержимы.

А что же Кирби? Кристофер и Кирби были очень близки. Вместе учились, занимались спортом и стремились к победам. У них были общие мечты. Но все это показалось несущественным для родителей Кирби, которые увезли детей в другое полушарие.

Может ли такая дружба обрести второе начало? Только время покажет. Кристофер очень на это надеялся.

Он покончил с едой и зевнул, несмотря на то что на часах не было и десяти вечера. Прошлой ночью он не выспался, много работал. Теперь он стал большим начальником – управлял горнолыжным курортом Силвер-Маунт. Безделье всегда претило ему. Мейв Каванах, несмотря на богатство и значимость семьи Каванах в Силвер-Глене, воспитала своих семерых детей самостоятельно, приучила их к труду.

Согласно матери, ничто не могло извинить мужскую лень, даже самый большой счет в банке. Сыновья крепко усвоили эту заповедь. Лиам с матерью управлял отелем «Силвер-Бич». Дилан владел и управлял баром. Эйдан жил в Нью-Йорке, где прослыл своего рода гением инвестиций. Детищем Гэвина была фирма «Силвер-Ай», которая занималась компьютерной безопасностью.

Когда Кристоферу исполнилось двадцать три, под его управление перешел лыжный курорт. Такое решение показалось всем очевидным, так как большую часть детства и юности он провел рассекая по его склонам. В то время он мечтал, как будет получать свою первую золотую медаль и слушать национальный гимн в свою честь.

Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Жизнь приняла неожиданный поворот.

Кристофер жил хорошо. У него была прекрасная семья. Он – счастливчик. Так почему он все еще думает об Элеоноре Портер?

Две блондинки за соседним столиком не спускали с него глаз и широко улыбались. Обе обладали милыми личиками и подтянутыми фигурами. Но сегодня Кристофер откажется от компании двух прелестниц в одной постели.

Да что не так-то?!

Он почувствовал, как его плеча коснулась чья-то мягкая рука.

– Кристофер.

Выдавив улыбку, он обернулся, соображая, как бы помягче отказаться от нежеланной компании, и обомлел.

– Элли?

Женщина с потрясающими голубыми глазами кивнула:

– Да, это я. Нам нужно поговорить.

Кристофер поднялся со своего места, Элеонора почувствовала себя неловко. Она никогда не отличалась высоким ростом, но он казался ей горным пиком, верхушку которого обнимало облако. Светлые волосы местами выгорели, стали почти белыми из-за того, что он много времени проводил на свежем воздухе. Женщины бы выложили баснословные суммы в салонах, чтобы стать обладательницами таких восхитительных платиновых волос.

Его стрижка стала короче, чем когда он был мальчиком. Тем не менее он слишком красив для мужчины. Это просто нечестно. Единственное, что придавало мягкому лицу налет мужественности, – шрам, который шел от подбородка к щеке. В возрасте двенадцати лет он упал с подъемника и рассек лицо о камень.

Они с Кирби сидели позади и с ужасом наблюдали за тем, как снег покраснел от его крови. Но Кристофер тотчас вскочил и помахал им в своей обычной жизнерадостной манере. А ее до сих пор мутило от этого воспоминания.

Тем не менее Кристофер стал очень привлекательным мужчиной. Фигура почти не изменилась, осталась такой же спортивной, несмотря на то что он, конечно, немного набрал вес. Таким он нравился ей больше, чем в детстве, когда, казалось, его можно сломать, как спичку.

Элеонора всегда боролась за тонкую талию, а потому страстно хотела поменяться с ним местами.

Зато его лицо оставалось непроницаемым.

– Слышал, вы с Кирби вернулись.

Она кивнула и обхватила себя руками. По какой-то неведомой причине она чувствовала за собой вину перед человеком, который когда-то был ее лучшим другом. Теперь Кристофер даже не улыбнулся ей.

– Деду нездоровится. Мы решили побыть с ним до приезда родителей. Через девять месяцев они вернутся. Они открыли свою последнюю клинику в Боливии, и требуется некоторое время, прежде чем она сможет функционировать самостоятельно.

– Ясно.

Элеонору тревожила сдержанность Кристофера.

В свое время она, Кирби и Кристофер были неразлейвода. Но потом ее родители сотворили немыслимое – стали врачами-миссионерами и перевезли семью в джунгли Южной Америки, чтобы обеспечивать местному населению своевременную медицинскую помощь.

– Нам тебя не хватало, – тихо призналась она.

Однако еще до переезда у них с Кристофером случился разлад.

Он пожал плечами:

– Да. Но между Силвер-Гленом и Боливией чудовищное расстояние. Неудивительно, что мы потеряли связь.

Она кивнула. Еще несколько месяцев Кирби и Кристофер обменивались электронными письмами, но потом жизнь Кирби круто изменилась, и он больше не находил времени, чтобы поддерживать переписку. Элеонора была слишком задета упрямством Кристофера, чтобы написать первой.

– Знаешь, ведь мы сопротивлялись. Умоляли родителей позволить нам остаться с дедом и окончить школу.

– Я помню.

– Но они настаивали, что все мы четверо – одна семья и должны оставаться вместе.

Кристофер переступил с ноги на ногу, глядя куда-то мимо нее.

– Может быть, сядем за столик? Ты ужинала?

– Да. – Она послушно следовала за ним.

– А кусочек лимонного пирога? Дилан клянется, что здесь лучшие пироги в штате.

– Звучит заманчиво.

Обычно Элеонора никогда не ела сладкое по вечерам, но сегодня предстоит непростой разговор. Нужно чем-то занять руки. Она никак не ожидала, что их встреча сложится таким образом.

Ее отталкивало отсутствие хоть какого-либо интереса со стороны Кристофера. Сделав заказ, он откинулся на спинку стула и поднял на нее глаза, все также без тени улыбки на лице.

– Элеонора, ты превратилась в очень красивую женщину. Еще в школе ты была самой милой девушкой, которую я когда-либо встречал.

Его признание застало ее врасплох. Щеки зарделись.

– Ты очень добр.

– Просто меня с детства приучили говорить только правду. Я парень простой, говорю что думаю. Было нелегко оставаться твоим другом.

– Ты сердишься на меня? – Элеонора не понимала, что происходит.

– Нет, не теперь.

– Но когда-то так было?

– Да. Я был уверен, что вам с Кирби следует упорнее настаивать на своем и остаться.

Она закусила губу.

– Ты не знаешь, каково это было. Мы вели себя как угрюмые подростки, когда что-то шло не по-нашему. Кричали, вопили, умоляли, дулись. Но мама и папа настаивали, что мы семья, а кроме того, нам с братом было слишком рано оставаться одним. Самое интересное, они оказались правы. Мы с Кирби получили бесценный опыт.

– Как же ваши занятия?

– В миссии были преподаватели. Мы работали в клинике. О, Кристофер, как бы мне хотелось, чтобы и ты был там! Джунгли – это нечто невероятное. Конечно, там опасно, но…

– Я очень рад, что в итоге у тебя все наладилось.

Грусть наполнила сердце Элеоноры. Когда-то с этим человеком она делилась всеми своими переживаниями и тайнами. Он оказывался рядом в самые важные моменты жизни.

– Может быть, потанцуем, – выпалила она. – Как в былые времена.

Его тело, казалось, отвергало это предложение, однако вслух он сказал:

– Если хочешь.

Всего лишь танец посреди битком набитого бара. Кристофер привлек ее к себе и легко повел в танце.

Неуверенный подросток изменился до неузнаваемости. Теперь она осталась один на один со спокойным, уравновешенным мужчиной. Точно, юный Кристофер канул в небытие.

Элеонору смутило то, как живо отозвалось ее тело на легкое прикосновение его руки и запах. Возможно, это лишь отголоски былой близости. Она пришла поговорить о брате, а все закончилось тем, что они танцуют, и в его руках она испытывает непривычное волнение. Ощущает терпкий запах его лосьона. Кристофер одновременно и знакомый, и совсем чужой человек. Элеонора списала это на время.

Ее летнее платье без бретелек. Рука Кристофера легла ей на талию, другой рукой он слегка сжал ее пальцы. Интересно, испытывает ли он нервную дрожь, впервые после столь долгой разлуки прикоснувшись к ней?

Когда песня закончилась, они вернулись к столу. Кристофер вздохнул:

– Я, конечно, был рад увидеть тебя, Элеонора. Но ты сказала, что тебе нужно о чем-то поговорить со мной. Мы уже обменялись любезностями. Это прекрасная ночь. Хочешь прокатиться, чтобы мы могли спокойно поговорить?

Шум в баре час от часу нарастал. Предложение Кристофера было соблазнительным, но Элеонора не располагала временем.

– Это хорошая мысль, но я тороплюсь. Кристофер, у меня ведь ребенок. Сын. Я уложила его спать, прежде чем идти сюда. Кирби, конечно, присматривает за ним, но рано или поздно он проснется.

Несмотря на то что признание потрясло Кристофера, он смог выдавить из себя улыбку.

– Ребенок Кирби, полагаю?

– Невероятно смешно. – Элеонора сильно нервничала. – Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы немного времени уделил Кирби.

Ее просьба прозвучала скорее как требование, но Кристофера это не смутило.

– Конечно. Неплохо как-нибудь встретиться и всласть поболтать, как в старые добрые времена.

– Я не об этом. – Да, им понадобится много времени, прежде чем они смогут принять и смириться с тем, что произошло. – Ты нужен Кирби. Ему пришлось нелегко, и мне кажется, твое присутствие пойдет ему на пользу.

– Почему я?

Элеонора не могла винить его за равнодушие. Ее немало удивило, если бы спустя столько лет он обратился к ней за помощью. В свое время Кирби приглашал приятеля на свадьбу, но тот вежливо отказался, прислав открытку с поздравлениями. Четырнадцать лет – немалый срок, чтобы забыть о том, что они когда-то делили.

Она потерла виски.

– Тебе сулили великолепное будущее. Все знали, что ты станешь выдающимся спортсменом, самый молодой лыжник. Ты вошел в национальную сборную, и тебе все было по плечу.

– Ну да. А потом повредил колено, – сухо резюмировал Кристофер.

– Да, но ты справился. Научился жить заново.

– Элеонора, не обижайся, но я бы предпочел не вспоминать тот год. На редкость черный год.

– Прости.

Она знала, чего ему стоило отказаться от того, что составляло большую часть жизни. Врачи сказали, что после операции он может кататься, однако любые перегрузки, иначе говоря, профессиональный спорт грозил инвалидностью. Несмотря на это, Кристофер смог это пережить.

– Что с Кирби? Что случилось?

Элеонора утерла набежавшие слезы.

– Он потерял ногу. Врачи ампутировали ее выше лодыжки.

Глава 2

Кристофер сжался, потрясенный до глубины души.

– Господи!

Кирби казался несокрушимым! В свое время он играл в футбол, баскетбол и, несмотря на то что не был таким фанатиком спорта, как Кристофер, превосходно катался на лыжах.

– Расскажи, что произошло.

Кристофер шумно вздохнул. Он не был уверен, что хочет это знать.

Элеонора побледнела как полотно.

– Полтора года назад он окончил медицинскую школу и интернатуру. О, Кристофер, ты мог бы им гордиться! Кирби был блестящим студентом и таким же превосходным врачом, как наши родители.

– Это меня не удивляет. Он всегда служил для нас примером.

Элеонора кивнула:

– В точку. Я прилагала массу усилий, чтобы прилично сдавать экзамены, тогда как Кирби было достаточно просто пролистать учебник. Знания просто прилипали к нему.

– Ладно, сейчас не об этом. Что произошло?

– Мы хотели взойти на Аконкагуа. Он отправился без меня, с другой группой, все они были опытными альпинистами. Но они попали в снежный буран. Кирби сорвался с высоты, нога застряла между камнями. Спасателям понадобилось двое суток, чтобы добраться и освободить его.

Кристофер смотрел на нее с ужасом, не в состоянии представить, каким образом Кирби смог пережить два дня и две ночи на горе, чтобы потом вдобавок лишиться ноги.

– Ему повезло, что он выжил.

Слезы блестели на ее ресницах.

– Ему пришлось пройти через три операции и длительный курс терапии. Теперь он может самостоятельно ходить, пользуется протезом. Но, Кристофер…

Он подался вперед и накрыл ее руку своей ладонью.

– Что «но»?

– Он думает, что больше не сможет быть хорошим врачом.

Кристофер видел, что Элеонора на грани. Былые чувства нахлынули на него с новой силой. В первую очередь он хотел защитить ее, впрочем, как всегда, хотелось стать ее спасителем. Переполненный бар явно был неподходящим местом для разговора.

– Пойдем. Я провожу тебя до машины.

Снаружи воздух был теплым, густым и вязким, как патока, тогда как внутри Кристофер чувствовал могильный холод. Теперь, когда узнал, что его друг серьезно пострадал, он досадовал на себя за то, что долго оплакивал собственную загубленную карьеру. Его травма ничто по сравнению с тем, что случилось с Кирби.

Улицу освещали фонари, в их рассеянном свете Элеонора стала обретать гораздо большее сходство с девушкой, которую он когда-то знал. Медно-рыжие волосы рассыпались по плечам. Кристофер помнил, что она всегда расстраивалась из-за того, что они не вьются, а он находил их восхитительными. Ее фигура была очень женственной. Он смутился от того, что сейчас его занимают подобные мысли. С одной стороны, хотелось поддаться искушению, с другой – утешить.

– Мне нужно идти, – едва слышно пролепетала она.

– Элеонора, иди сюда. – Он обнял ее, она разрыдалась, плакала так, словно сердце разрывалось на части от боли. Может быть, так оно и есть.

Кристофер где-то вычитал, что между близнецами существует особенная связь. Наверняка она ощущает травму Кирби как свою собственную.

Он гладил ее спину, бормотал слова утешения. Положив подбородок ей на макушку, размышлял о том, что испытывает к ней, и это неподвластно ни времени, ни расстоянию. Даже просто держать ее в объятиях бесценно для него.

Наконец поток слез иссяк. Он отпустил ее, и она тут же отступила. Почему ее не утешал муж? Куда он вообще запропастился?

– Прости, я слишком долго держала это в себе. Крепилась ради Кирби.

– Я все понимаю.

– Спасибо, Кристофер.

Неужели он бездушное животное? Единственное, о чем он мог думать, – о соблазнительном декольте и как прекрасно было бы ласкать ее спину.

– За что?

– За то, что выслушал меня.

– Я рад, что ты отыскала меня, и, конечно, навещу Кирби. Но нам есть еще о чем поговорить. Почему бы тебе не взять с собой сына и не навестить меня на работе? Я покормлю вас обедом.

– Не хочу мешать.

– Мои уехали в Ашвилл на концерт на все выходные, чтобы отдохнуть на свежем воздухе. Буду только я.

Она нерешительно кивнула:

– Думаю, это неплохая идея.

– Силвер-Глену не хватало Портеров.

Она улыбнулась:

– А что насчет Кристофера Каванаха?

Не в силах противиться желанию, он погладил ее по руке:

– Ему тоже. Он скучал больше всех.

Элеонора быстро вернулась домой, в глубине души радуясь тому, что Кристофер не стал спрашивать о Кевине. Было бы трудно рассказывать еще и об этом. После того как расплакалась у него на плече, она чувствовала себя страшно уставшей. Эмори – спокойный мальчик и обычно крепко спит, тем не менее он отнимает у нее много сил. Помимо сына ей приходится заботиться о Кирби и дедушке. Временами Элеонора буквально выбивалась из сил.

Ощутить поддержку Кристофера, пусть даже на минуту, стало волшебным ощущением. Он сильный, достойный. И вообще стал весьма соблазнительным мужчиной. Хотя в глубине души остался прежним, только стал еще лучше, взрослым, уверенным в себе. И с ней был добр и предупредителен. Тем не менее Элеонора чувствовала, что между ними таится что-то еще.

Конечно, ей не могло привидеться некоторое сексуальное напряжение, возникшее между ними. С ее стороны это вполне понятно: Кристофер великолепен, привлекательный мужчина в расцвете сил. Вероятно, остальное она сама себе придумала. Слишком уж утомлена, практически перестала следить за собой и, по ее мнению, невероятно располнела.

Элеонора не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя желанной и привлекательной. По крайней мере, до этого вечера. Что-то в том, как Кристофер смотрел на нее, заставило мысленно вернуться к воспоминаниям о том, как подростком она была влюблена в лучшего друга своего брата. Не раз она завидовала той, казалось, нерушимой связи между братом и Кристофером. Несмотря на то что близость с Кирби глупо было отрицать, у двух мальчиков одного возраста общих интересов оказывалось гораздо больше. Они часто брали ее с собой, хотя порой она чувствовала себя пятым колесом в телеге. И кто их обвинит в этом.

Она в жизни не признавалась Кирби в своей симпатии к Кристоферу. Даже когда Кристофер едва не погиб, а она стояла рядом с его постелью, выдвинув ультиматум. Это стало одним из немногих секретов, которым она не поделилась с Кирби. Именно этот он наверняка бы выболтал, несмотря ни на что.

Припарковавшись около небольшого уютного домика, принадлежавшего ее деду, Элеонора сделала глубокий вздох. Прежде чем войти, решила перевести дух и подняла глаза на звезды. Ее охватила неописуемая тоска. К лучшему или нет, но сейчас она стала тем, кто объединил семью. Временами эта непосильная ноша давила на плечи.

Кирби сидел в полумраке, развалившись в кресле, и смотрел программу новостей по кабельному каналу. Элеонора включила небольшую настольную лампу и, зевая, села напротив брата.

– Привет, сестренка. Тебе лучше?

Она сказала Кирби, что едет проветрить голову.

– Да, спасибо. Спасибо, что позволил мне уехать ненадолго.

Нет необходимости рассказывать ему, где она была на самом деле. Во всяком случае, пока.

Кирби пожал плечами:

– Даже я могу справиться, когда дети спят.

– Как дедушка?

– Сегодня неплохо. Почти час рассказывал мне истории о бабушке, прежде чем уснул.

– Хорошо.

Между братом и сестрой повисло неловкое молчание. Как они ни пытались делать вид, что жизнь идет своим чередом и они успевают за ней, это было не так. Элеонора бросила взгляд на часы:

– Хочешь чего-нибудь? Молока? Сэндвич?

Кирби глубоко вздохнул:

– Нет, спасибо, все хорошо.

Но, конечно, и это не так. После несчастного случая он страдал бессонницей. Вероятно, и сегодня не вернется в спальню, останется дремать в кресле перед телевизором.

Чувствуя себя беспомощной и расстроенной, Элеонора поднялась. Поцеловав брата в щеку, пожала его руку: