(Не) верь мне

Глава 1

Ночной клуб “Портал” вблизи студгородка Prestige International University (более известного под названием “Элитка”)

Антон Разумовский

Музыка бьет по ушам, впивается в череп и заставляет вибрировать каждую кость. Полумрак, прорезанный синими и красными лазерами, скрывает дешевый алкоголь в бокалах тех, кто не может позволить себе “Вдову Клико”.

Я стою у барной стойки, лениво помешивая лед в своем стакане с виски. Отсюда, с моей наблюдательной вышки, весь этот муравейник виден как на ладони. Вот наши – расслабленные, громкие, одетые в последние коллекции. А вот – они.

Бюджетники. Забились в углы, пьют самое дешевое пиво, смотрят на нас с плохо скрываемой завистью. Их можно вычислить за секунду: по неуверенным движениям, по одежде с масс-маркета, по взгляду, в котором читается “я здесь чужой”.

Смешно.

Они думают, что раз уж пролезли в наш университет по своим олимпиадам, то стали частью нашего мира. Наивные. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки – никогда. Эта пропасть между нами не измеряется деньгами. Она в крови, в воспитании, в праве, с которым мы родились.

Мой взгляд цепляется за яркое пятно на танцполе. Катя Князева. Вся в блестках, смеется, запрокинув голову. Волосы летят, как в замедленной съемке. Она – идеальный трофей.

Дочь партнера моего отца, красивая, дерзкая, единственная, кто до сих пор не растаял от моей улыбки. Это заводит. Вызов – вот что мне нужно в этом болоте скуки и предсказуемости. Я ставлю стакан на стойку.

Иду сквозь толпу, которая расступается передо мной, словно вода перед ледоколом. Я не толкаю их, просто иду, и они сами чувствуют, кому нужно уступить дорогу.

На моем лице – фирменная ухмылка, та, что обещает всё и ничего одновременно. Я подхожу к Кате сзади, наклоняюсь к самому уху, перекрывая грохот музыки.

– Князева, если будешь так сиять, у всего клуба случится эпилептический припадок. Пожалей простых смертных.

Она вздрагивает, но тут же оборачивается, и в ее глазах пляшут опасные огоньки. Она не из тех, кто смущается. Она из тех, кто бьет в ответ.

– Разумовский, а я думала, это от блеска твоего непомерного эго у всех глаза слезятся. Смотрю, ты снова на охоте?

– Я не охочусь, Катя. Я просто выбираю, – я обвожу взглядом танцпол, нарочито пропуская ее. – Хотя сегодня, признаться, выбор невелик. Сплошные серые мыши. Кроме одной королевы, конечно.

Она фыркает, но я вижу, что ей приятно. Еще бы. Она привыкла быть в центре внимания. Она живет этим. Мы с ней сделаны из одного теста – избалованного, дорогого, циничного.

Поэтому мы так и тянемся друг к другу, как два одинаково заряженных магнита, которые должны отталкиваться, но почему-то не могут.

– Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит, Антон, – говорит она, делая глоток из своего бокала.

Шампанское. Конечно.

– Меня? Нет. Она – мой главный актив. Я могу получить любую девушку в этом зале. Абсолютно любую. Стоит мне только захотеть. Щелкнуть пальцами.

Я демонстративно щелкаю пальцами у нее перед носом. Это наглая провокация, и я знаю это. Я хочу увидеть ее реакцию, вывести ее из равновесия.

И у меня получается.

Катя громко смеется, звонко, так, что несколько человек оборачиваются на нас. Ее смех – это вызов, брошенная перчатка. Она не верит ни единому моему слову, и это именно то, что мне нужно.

– Серьезно? Щелкнуть пальцами? – она качает головой, и ее глаза сверкают насмешкой. – Антон, твое эго скоро начнет требовать отдельный VIP-вход. Ты такой предсказуемый.

– Я не предсказуемый. Я эффективный. Это разные вещи, – парирую я, подходя еще ближе. Теперь между нами всего пара сантиметров. Я чувствую запах ее духов и шампанского. – А ты просто боишься признать, что тоже попадешься на крючок, если я этого захочу.

– Я? Боюсь? Разумовский, не смеши меня. – Она делает шаг назад, возвращая себе личное пространство. – Твои чары действуют только на тех, кто хочет быть обманутым. На дурочек, падких на папины деньги и красивую мордашку. А давай проверим твою суперсилу на ком-то посложнее? А?

Ее голос звучит азартно. Она загорелась. Я вижу это по тому, как она закусила губу. Она предлагает игру.

– Пари? – спрашиваю я, вскинув бровь. О, я обожаю пари. Особенно с ней.

– Пари, – подтверждает она. – Если ты выиграешь… я официально стану твоей девушкой. На месяц. Буду ходить с тобой на все тусовки, постить совместные фото. Все, как ты любишь. Демонстрация трофея.

Это серьезная ставка. Князева в статусе “моя девушка” – это поднимет мой рейтинг до небес. Все будут мне завидовать. Но я знаю, что за таким призом должен стоять и серьезный риск.

– А если проиграю? – мой голос спокоен. Я не боюсь проигрывать, потому что я никогда не проигрываю.

– А если проиграешь, – она делает паузу, наслаждаясь моментом, – ты публично признаешь, что Антон Разумовский – просто самовлюбленный болтун, который ничего не может без папиных денег. И перестанешь ко мне клеиться. Навсегда.

Она обводит зал цепким, оценивающим взглядом. Ее глаза скользят по нашим общим знакомым, по разодетым пустышкам и останавливаются где-то в самом темном и дальнем углу зала.

Туда, куда обычно сбиваются те самые бюджетники, чтобы их было меньше видно. Она улыбается хищной улыбкой и указывает подбородком.

– Видишь ее?

Я прослеживаю ее взгляд. За столиком у самой стены сидит девушка. Одна. Она даже не пьет ничего, просто смотрит в свой телефон.

Серый лонгслив, на ногах вроде мешковатые джинсы, волосы стянуты в какой-то пучок. И очки на носу – ловят блики стробоскопов.

Она будто случайно забрела сюда из библиотеки. Полный антипод Кати. Полный антипод всех, кто здесь есть.

– Вот она. Твоя цель. – Катя произносит это с явным удовольствием. – Условие простое: ты должен не просто переспать с ней. Это слишком легко для тебя. Ты должен заставить ее влюбиться в тебя. По-настоящему. Чтобы она бегала за тобой, как собачка, смотрела влюбленными глазами и верила каждому твоему слову.

Я смотрю на эту “цель”. На мгновение мне становится почти брезгливо.

Она… никакая.

Пресная. Скучная. Работа для меня будет не просто сложной, а неприятной. Это как заставить себя есть овсянку без сахара, когда привык к фуа-гра.

Но потом я смотрю на Катю, на ее торжествующее лицо. Она думает, что поймала меня. Она думает, что я откажусь.

Отказаться? Я?

Это было бы равносильно поражению. Признать, что есть что-то, что мне не по зубам. Нет. Никогда. Во мне вскипает азарт и злость. Я докажу ей. Я докажу им всем, что для меня нет ничего невозможного.

– Ее? – я усмехаюсь, возвращая взгляд на Катю. – Князева, ты решила дать мне самое простое задание в моей жизни? Это даже не спортивно. Она же таких, как я, только в сериалах видела. Растает от первого же комплимента.

– Не будь так уверен, Разумовский, – парирует она, но я вижу, что моя уверенность ее немного сбила с толку. – На таких, как она, твои деньги и заученные фразочки не действуют. У них, знаешь ли, мозги есть. И гордость. В отличие от некоторых.

Ее слова должны были бы меня задеть, но они только разжигают огонь. Гордость? Мозги? Чушь. У всех есть цена или слабость.

И я стану тем, кто ее найдет. Я превращу эту серую мышь в свою ручную зверушку, а потом разобью ее сердце на мелкие осколки. Просто чтобы доказать, что я могу.

– Пари принято, – говорю я твердо и протягиваю ей руку. – Можешь уже начинать придумывать подписи к нашим будущим совместным фоткам. Кстати, – я облизываю губы, смерив её взглядом. – Я люблю чёрное белье. И чулки. Запасись, если дефицит.

Зеленые глаза на миг вспыхивают гневом. Она на секунду колеблется, а затем решительно пожимает мою руку. Ее ладонь холодная.

Сделка заключена.

Катя уходит обратно к своим подругам, бросив на меня победный, как ей кажется, взгляд.

Я остаюсь один, снова поворачиваясь к бару. Но теперь мой взгляд прикован к тому самому дальнему столику. К моей цели. Моему проекту.

Это будет забавно.

Очень забавно.

Глава 2

Ночной клуб “Портал” вблизи студгородка Prestige International University (более известного под названием “Элитка”)

Алиса Калинина

Этот мир пульсирует неоном и деньгами. Я чувствую это кожей. Бас бьет в грудную клетку, заставляя сердце сбиваться с ритма, а воздух густой и сладкий от смеси чужих духов, дорогого алкоголя и какой-то всеобщей эйфории, к которой я не имею никакого отношения.

Я здесь – инородное тело, ошибка в коде. Ника тянет меня за рукав толстовки, ее глаза блестят ярче стробоскопов. О на кричит мне что-то в ухо, пытаясь перекричать музыку, и я киваю, делая вид, что поняла.

На самом деле я просто смотрю. Смотрю, как завороженная. На девушек в платьях, которые стоят больше, чем вся моя стипендия за год. На парней, которые двигаются с такой ленивой уверенностью, будто мир принадлежит им по праву рождения. И ведь так и есть.

Праздник жизни.

Точнее и не скажешь. Для меня это как смотреть National Geographic про какой-то экзотический, хищный и невероятно красивый вид животных в их естественной среде обитания.

Я здесь турист, случайный зритель. Но, черт возьми, мне нравится. Страшно, неловко, но нравится. Ника была права, когда вытаскивала меня из общаги.

– Алис, ну ты видела? Это же Разумовский с Князевой! – вопит Ника, показывая куда-то в сторону танцпола. – Говорят, он ее уже полгода клеит, а она неприступная, как крепость. Ставлю тысячу, что к концу семестра она будет его! У него никто еще не срывался!

Я смотрю на парочку, которую она показывает. Он высокий, темноволосый, с наглой ухмылкой. Она – идеальная блондинка из рекламы шампуня. Они о чем-то спорят, смеются.

Красивые. Опасные. Как два вожака стаи. Мне становится не по себе, и я отвожу взгляд. Такие, как они, даже не подозревают о существовании таких, как я.

Ника ерзает на диванчике, ее взгляд бегает по залу, оценивая потенциальную “добычу”. Она не такая, как я. Ника умеет мимикрировать. Она надевает свою самую яркую улыбку, самую короткую юбку и бросается в эту реку с головой, надеясь, что ее примут за свою.

Иногда у нее даже получается. Но меня выдает все: и старые джинсы, и дешевый лонгслив, и выражение лица “пожалуйста, не трогайте меня”.

– Слушай, я на разведку, – внезапно заявляет она, поправляя волосы. – Вон там у бара пара симпатичных первокурсников из МГИМО скучают. Не могу же я позволить им умереть от тоски в одиночестве. Ты тут посиди, я быстро!

– Ник, может, не надо? – пытаюсь я ее удержать, но куда там.

– Надо, Алиса, надо! – она подмигивает. – Не кисни тут. Закажи себе сок. Я скоро вернусь и расскажу, кто из них будущий министр.

И она уходит. Просто растворяется в этой блестящей, громкой, пьяной толпе, оставляя меня одну за нашим маленьким столиком в самом темном углу.

Сразу становится холодно и неуютно. Мой единственный проводник в этом чужом мире бросил меня. Я инстинктивно съеживаюсь, достаю телефон – универсальный щит от нежелательных контактов и пристальных взглядов.

Делаю вид, что страшно занята. Листаю ленту, читаю какие-то несмешные мемы. Лишь бы не поднимать глаза. Лишь бы никто не заметил серую мышь, случайно забежавшую в вольер с тиграми.

И, конечно же, именно в этот момент я чувствую на себе чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий. Я медленно поднимаю голову, и мое сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле, мешая дышать.

Прямо на меня смотрит он. Тот самый Антон Разумовский. Он больше не с Князевой. Он один, у бара, и смотрит прямо сюда. На меня.

Нет, бред. Наверное, увидел на кого-то за моей спиной. Я быстро оглядываюсь. Никого. Только голая стена. Черт. Я снова смотрю на него, и он… идет сюда. Ко мне.

Спокойной, уверенной походкой, разрезая толпу, как нож масло. Паника затапливает сознание. Я что-то не так сделала? Может, я заняла его столик? Или он сейчас подойдет и скажет что-то вроде: “Эй, бюджетница, выход там”.

Он подходит. Совсем близко.

Молча. Просто стоит и смотрит сверху вниз. Я вжимаюсь в диван так сильно, что, кажется, скоро срастусь с ним. Дыхание перехватило. Я не могу выдавить ни слова, просто смотрю на него снизу вверх, как кролик на удава.

Он усмехается, видя мой ужас. И эта усмешка еще хуже, чем прямой наезд. Она снисходительная, и насмешливая. Я для него букашка под микроскопом.

– Простите, феи из библиотек обычно не залетают в такие места. Боюсь, вы заблудились, и мой долг, как местного рыцаря, проводить вас… хотя бы до бара, – его голос низкий, с легкой хрипотцой и нескрываемой насмешкой. Садится на стул напротив, даже не спросив разрешения.

Я хлопаю ресницами, пытаясь переварить эту фразу.

Это был подкат? Или издевка? Мой мозг, привыкший решать дифференциальные уравнения, отказывается анализировать этот бред.

Почему он здесь? Почему он говорит со мной?

– Я… не заблудилась, – выдавливаю я.

– Да? – он картинно удивляется, вскидывая бровь. – Тогда у вас, должно быть, очень серьезная причина прятаться здесь от всего этого веселья. Изучаете повадки золотой молодежи для научной работы? Социологическое исследование? Могу стать вашим главным экспонатом. Бесплатно.

Он ослепительно улыбается. И я понимаю, почему по нему сохнет половина университета. Эта улыбка обещает всё и сразу: приключения, опасность, порочные развлечения.

Но я-то знаю, что за такими улыбками обычно скрывается пустота или что-то похуже. Я видела таких парней. Правда, только в кино.

Он наклоняется ближе, и я чувствую запах его парфюма – дорогого, терпкого, совсем не похожего на дезодоранты парней из нашей общаги.

– Я жду подругу, – говорю я чуть тверже, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

– Подругу, которая бросила вас в этом аквариуме с акулами? – он качает головой. – Не очень-то по-дружески. Акулы здесь голодные. Особенно я. – он снова улыбается, но теперь в его взгляде появляется что-то хищное. – У вас очень серьезные глаза. Как будто вы решаете в уме теорему Ферма, а не выбираете, какой коктейль выпить. Это интригует.

Комплимент? Мне? От него?

Это так странно, так неуместно, что я на секунду теряюсь. Я не привыкла к комплиментам. Тем более к таким. Он продолжает смотреть, не отрываясь, и мне становится неловко под этим взглядом.

Я чувствую себя голой, прочитанной. Но вместе со страхом просыпается что-то еще. Злость. Какого черта он тут устроил? Решил поразвлечься, подцепив самую забитую девчонку в клубе? Показать друзьям, какой он крутой?

– Не думаю, что мои глаза или теорема Ферма – это то, что вас действительно интересует, – отвечаю я, сама удивляясь своей смелости.

Он на секунду замирает, а потом тихо смеется. Не издевательски, а как-то… одобрительно, что ли. Словно я прошла какую-то проверку.

– А вот тут ты ошибаешься, – он переходит на “ты”, и это сокращает дистанцию до опасного минимума. – Именно это меня и интересует. Что такая девушка, как ты, забыла в таком месте, как это? Меня зовут Антон. А тебя, фея?

– Алиса, – выдыхаю я. Сердце все еще колотится, но уже не от страха, а от чего-то другого. От странного, дурного азарта.

Я знаю, что должна встать и уйти. Сказать ему, чтобы отвалил. Но я не могу. Он смотрит на меня так, будто я – самый интересный человек в этом зале, полном ярких и богатых людей.

И я, дура, почти начинаю в это верить. Я соглашаюсь поговорить. Он заказывает мне какой-то коктейль, который я никогда не пробовала.

Разговор течет легко, он шутит, рассказывает истории, и я понемногу расслабляюсь. Краем глаза я замечаю, как он бросает быстрый взгляд куда-то в сторону танцпола. Там стоит Катя Князева и смотрит на нас.

На губах Антона мелькает тень торжествующей улыбки. Он тут же поворачивается ко мне, и улыбка снова становится обаятельной и искренней. Но я успеваю заметить. И холодок пробегает по спине.

Может, он пытается заставить её ревновать? Игры у них такие? Но разве подобные ей могут ревновать к таким, как я. Для этого он выбрал бы кого-нибудь… породистее.

Я отметаю эту мысль и, не имея другой, снова включаюсь в беседу.

Глава 3

Антон Разумовский

Коктейль, который я ей заказал, – какая-то розовая дрянь с зонтиком. Она держит его двумя руками, словно боится уронить, и смотрит на меня своими огромными, серьезными глазами.

Я продолжаю травить байки про универ, про преподов, про тусовки, и вижу, как лед в этих глазах потихоньку тает. Она даже пару раз улыбнулась. Неуверенно, криво, но все же.

Бинго.

Музыка, до этого долбившая по мозгам каким-то тупым битом, внезапно сменяется на что-то тягучее и медленное. Медляк. Идеально. Сценаристы этого вечера работают на меня.

– Ну что, фея, – я поднимаюсь, протягивая ей руку. – Не пропустим же единственный медленный танец за вечер? Или ты танцуешь только с учебниками по квантовой физике?

Она вздрагивает, смотрит на мою протянутую руку, как на змею. В ее глазах плещется паника. Конечно, она в жизни не танцевала с парнем. Тем более с таким, как я.

Она привыкла сидеть в углу и оставаться невидимой. А я сейчас вытащу ее в самый центр, под свет софитов, на всеобщее обозрение. Жестоко? Да. Но эффективно.

– Я… я не очень хорошо танцую, – лепечет она, опуская взгляд.

– Пустяки, – я не убираю руку, мой голос звучит мягко, обволакивающе. Я умею так говорить, когда мне что-то нужно. – Просто следуй за мной. Я отличный партнер. Обещаю не отдавить тебе ноги.

Она колеблется еще секунду, но отказаться, видимо, смелости не хватает. Неуверенно вкладывает свою ладонь в мою. Ее рука маленькая и холодная. Я веду ее в центр зала, сквозь пары, которые уже прижались друг к другу.

Я чувствую на себе десятки взглядов. Все видят, с кем я танцую. С серой мышью в шмотках с Озона. И я знаю, о чем они думают. Но мне плевать. Это часть шоу. Главный зритель этого шоу сейчас стоит у бара и пьет свое шампанское.

Я мельком смотрю на Катю. Она наблюдает, на ее лице – смесь удивления и насмешки. Она все еще думает, что контролирует ситуацию.

Наивная.

Я кладу одну руку Алисе на талию, другую беру в свою. Ткань ее лонгслива такая… дешёвая. Я привык к шелку, кашемиру и тонкой коже. Этот контраст почти физически неприятен.

Она вся какая-то… неправильная. Не из этого мира. Она пахнет не духами, а просто мылом и чем-то еще, едва уловимым. Чистотой. Это так странно здесь, в этом прокуренном, пропитанном алкоголем воздухе.

Я осматриваю ее, пока мы медленно движемся в такт музыке. Волосы стянуты в хвост, на лице ни грамма косметики. Под светом стробоскопов ее кожа кажется почти прозрачной.

Я сравниваю ее с Катей. Катя сейчас – это фейерверк. Блестки, идеальная укладка, платье, которое кричит о своей цене. Она – произведение искусства.

А эта… Алиса… она как черновик, набросок, который забыли раскрасить.

– Тебе… тебе здесь нравится? – ее голос тихий, почти теряется в музыке. Она наконец-то набралась смелости поднять на меня глаза.

Какой дурацкий вопрос. Нравится ли мне здесь? Я владею этим местом. Я и такие, как я. Это наша песочница, наши джунгли. А она здесь случайный гость, которого вот-вот съедят.

– Вечер перестал быть томным, когда появилась ты, – отвечаю я с самой обезоруживающей улыбкой. Классика. Банально, но на таких, как она, это всегда работает безотказно.

Она тут же смущается и снова прячет взгляд. Я чувствую, как она напряжена в моих руках. Деревянная. Неуклюжая. Она понятия не имеет, как двигаться, как себя вести. Я веду, а она просто семенит за мной, боясь оступиться.

И все это веселит меня до чертиков. Вспоминаю условия пари. “Заставить ее влюбиться в тебя. По-настоящему”. Смотрю на нее и понимаю: Катя поставила не на ту лошадь. Это не вызов, это легкая прогулка.

Она ведь никогда не получала такого внимания. От парня из “высшей лиги”. Я для нее – принц из сказки, который спустился со своего олимпа к простой замарашке. Да она уже по уши втюрилась, просто сама еще этого не поняла.

Я притягиваю ее чуть ближе. Она не сопротивляется, только дышит чаще. Чувствую, как колотится ее сердце. Страх или волнение? А может, и то, и другое. Для нее это, наверное, событие года. Для меня – очередной ход в партии.

– Ты интересная, Алис, – говорю я, понижая голос до шепота, наклоняясь к ее уху. – Такая искренняя, настоящая… редкая находка, я бы сказал. Это и бросилось мне в глаза, когда я тебя увидел.

Отработанный ход. Работает на сто процентов. Девушки обожают слышать, что они “особенные”. Особенно те, кто всю жизнь считал себя никем.

Она поднимает на меня взгляд, и в ее глазах я вижу именно то, что и хотел. Восторг и благодарность. Она смотрит на меня так, будто я только что открыл ей какую-то великую тайну о ней самой.

Алиса улыбается, и на этот раз улыбка получается искренней, широкой. И в этот момент я понимаю – все. Game over. Я победил.

Победа. Такая быстрая, такая легкая, что даже немного скучно. Я ожидал сопротивления, каких-то трудностей. “У них, знаешь ли, мозги есть. И гордость”, – говорила Катя. Где это все?

Я вижу только наивную девочку, которая растаяла от пары комплиментов и одного танца. Она уже моя. Осталось только задокументировать победу и предъявить приз.

Мысленно я уже репетирую разговор с Катей. Представляю ее лицо, когда я расскажу, как легко сломал эту “неприступную” серую мышку.

Музыка затихает. Танец окончен.

Мы останавливаемся, но я не спешу ее отпускать. Еще несколько секунд я держу ее, наслаждаясь моментом своего триумфа.

Она смотрит на меня снизу вверх, и на ее лице написано столько эмоций, что их хватило бы на целый роман. Роман, который я написал за один вечер. И который я так же легко сожгу, когда мне это надоест.

– Спасибо, – шепчет она.

– Это тебе спасибо, Алиса, – говорю я, отпуская ее. – Ты спасла меня от скуки.

Я подмигиваю ей и веду обратно к столику. Моя миссия на сегодня выполнена.

Пари в кармане. Катя будет моей.

А эта… что ж, она получила свой маленький кусочек сказки. И скоро получит свой жестокий финал.

Глава 4

Антон Разумовский

Я оставляю ее у столика, ошеломленную и растерянную, как котенка, которого впервые вынесли на улицу. На ее лице застыло то самое выражение, которое я видел уже сотни раз – смесь благоговения и неверия в собственное счастье.

Она смотрит мне вслед, и я чувствую этот взгляд спиной, он греет мое эго, как кашемировый свитер.

Победа. Быстрая, легкая, почти оскорбительная в своей простоте.

Я иду к бару, и во взглядах окружающих я читаю удивление. Они видели меня с ней, и теперь пытаются понять, что за игру я затеял. Это забавляет.

Катя стоит там же, где я ее и оставил. Опирается на стойку, лениво покачивает в руке бокал с шампанским. Она делает вид, что не следила за мной, но я-то знаю. Она видела все.

Каждый мой шаг, каждое слово, каждый взгляд. Она ждала, что я провалюсь. Ждала, что серая мышь пискнет и убежит в свою норку.

Я подхожу и становлюсь рядом, заказывая себе еще виски. Лед в стакане звякает, как маленькие победные колокольчики.

– Ну что, Князева? – я небрежно облокачиваюсь на стойку, поворачиваясь к ней вполоборота. – Можешь начинать готовиться. У тебя есть ровно месяц, чтобы привыкнуть к статусу моей девушки. Предлагаю начать с похода по магазинам. Та серая толстовка, в которой ты была в прошлый вторник, – это преступление против моды. Я не могу позволить, чтобы моя девушка выглядела так.

Я ухмыляюсь, глядя ей прямо в глаза. Я жду чего угодно: злости, разочарования, может быть, даже неохотного признания моего мастерства. Но Катя не злится. Она смеется.

Тихо, мелодично, но в этом смехе столько яда, что им можно было бы отравить небольшую армию. Она делает глоток шампанского, не отрывая от меня насмешливого взгляда.

– О, Разумовский, ты такой предсказуемый. Уже празднуешь победу? – она ставит бокал на стойку. – Ты станцевал с ней один танец, сказал пару заученных комплиментов, и думаешь, что все, она твоя? Ты серьезно считаешь, что она от тебя без ума?

– Считаю? Я это знаю, – я отвечаю с максимальной уверенностью, хотя ее реакция меня сбивает с толку. – Ты бы видела ее глаза. Она смотрела на меня, как будто я подарил ей вселенную. Она готова на все. Так что да, можешь считать, что ты проиграла. Осталось лишь оформить все документально.

Я подмигиваю ей, но это уже не выглядит так эффектно. Что-то пошло не так. Она должна быть в ярости, а она развлекается. Катя снова смеется, качая головой.