- -
- 100%
- +
Эпизод 1. Оправданное Убийство
Арчер Девис лежал на мокрой земле. Его кожаный плащ пропитался влагой, превращаясь в черное месиво на крепком теле. Кожа облепила хозяина словно кокон, очерчивая бронежилет шестого класса, защищающий все жизненно важные органы. Швейцарская винтовка «Немезис», оснащенная магазином из пяти патронов пятидесятого калибра и наведенная четким прицелом с расстояния пятьсот метров, в ожидании очередной жертвы.
Ждать подходящего момента это искусство, для поражения цели.
Этот чертов день был выбран Арчером не случайно. Дождь лил, не переставая, с самого утра, к нему добавлялся шквалистый ветер. Погода будто игралась с ним, проверяя его на прочность:
«Зря ты затеял расправу над сыном божьим, ибо небеса разверзлись только по молитве великого пророка». – Стихия вряд ли знала, что ему глубоко наплевать на чувства верующих, ибо грехи врага в искуплении.
Арчера в особых кругах называли Чевис или Че. Кто-то называл просто АД: при заключении сделки в договоре стояла подпись «АДэвис». Он не изменял себе, подстраивался под любую ситуацию и выходил сухим из воды. Хладнокровность, выдержка, отсутствие эмоций к происходящему вокруг помогали выполнять ему крайне сложные задачи. Пройдя службу в горячих точках и имея некоторые психические отклонения не смертельные для жизни, он вполне вписывался в повседневную жизнь простых людей.
Подрабатывал брокером у Тони. Он был ближайшим другом и соратником, к которому Арчер относился с особым трепетом. Работал не легально и за символическую плату. Денег на жизнь ему хватало, но работа не приносила особой радости.
Время после полудня охотник застыл в одной позе: упор лежа, локти упирались в землю, кисти рук удерживали винтовку, направляя ее к цели.
Пульс его почти не прослушивался. Только сжатые скулы выдавали напряжение.
«Черт возьми, Арчер, ты хуже маньяка».
Ублюдок Хуакин не хотел мокнуть, поэтому задерживался.
Арчер следил за своей жертвой с большой тщательностью: знал режим дня от звонка будильника до похода в туалет после каждого приема пищи. Падре частенько баловался подозрительными лекарствами в прозрачном оранжевом пузырьке. Судя по названию, ему недолго осталось – «Гидрохлоротиазид» лежал в левом кармане рясы и употреблялся при каждом посещении исповедальни. Томик библии с вырезанным внутри отверстием для пистолета «Дерринджер» был важным атрибутом падре во время мессы, но применялся им крайне редко.
Падре Хуакин был еще тем сукиным извращенцем: шлюх, которые исповедовались у него в церкви, находили изнасилованными в заброшенном доме на окраине.
Шлюхи для Арчера играли свою роль в его жизни. Он помогал им выжить в трудные времена. Некоторых содержал, чтобы те не дохли с голоду. Нет, это были не все шлюхи города. Он опекал тех, кто был вынужден работать не по профессии, чтобы прокормить своих детей и родителей. Они чем-то напоминали ему Руби: также красивы и согласны на все ради денег или семьи.
Когда отец бросил их, Арчеру было тринадцать. Пытаясь дать ребенку все самое необходимое, Руби Девис брала деньги у мужчин, которые захаживали к ней по вечерам. Арчер ненавидел каждого, кто переступал порог их дома. Тогда же он испытал последние чувства к происходящему – после того, как воткнул заточку в сердце нежданному гостю.
Джон Девис, отец Арчера, был копом. За тяжкое преступление сына его отправили в отставку, но дело постарались замять. Учли особенности не сформировавшейся личности и неустойчивой психики ребенка из-за произошедшей трагедии в семье, до убийства мужчины. Совершенное им злодеяние сочли ошибкой. Направить на путь исправления ребенка обязали несостоявшегося родителя.
Семья решила воссоединиться во благо своего сына, но счастье продлилось недолго. Спустя пять лет мать умерла от продолжительной болезни. Отношения отца и сына оставались холодными. Джон от безысходности и потери веры в восстановление отношений с сыном поспособствовал службе Арчера по контракту в армии.
Дождь утих, на смену выглянуло солнце. Непогода уступила, чтобы свершить наказание. Черный мерседес притормозил у заброшенного дома, где падре ждала тихая, скромная белокурая Ненси, не подозревающая о страшной расправе.
Босая, со спутанными длинными волосами, она вышла навстречу. Белая сорочка в пол, мягко обрисовывала ее изящные формы, придавая невинность. Образ совпадал с запросом падре: меньше макияжа, больше естественности. Полные груди колыхались при каждом ее вдохе. Тонкая талия, округлые бедра – чистый ангел… Ангел милосердия.
Хуакин жестом руки отослал автомобиль. Шины зашуршали по гравию, раздавая приятный хруст в тихом месте на окраине.
Ехидно улыбаясь и перебирая крупные бусины четок, падре крался к Ненси, заманивая ее «хвалебными» речами о насущном. Девушка рассмеялась. Верх сорочки слегка приоткрылся, и на миг мелькнуло полушарие полной груди. Ненси, будто все произошло случайно, подхватила вырез, сжав его ладонью, и плавно двинулась к падре. Притронулась к его плечам, завела руку за воротник рясы и шепнула пришедшие по вкусу Хуакину сладкие слова.
Арчер шевельнулся и подкурил сигарету. Курил он редко, для снятия напряжения во время выстрела. Руки его крепче сжали ствол винтовки. Прицелившись, парень ели различимо прошептал:
– Отправляйся в ад… – затвор, выдох, плавное нажатие на спусковой крючок, – Аминь.
Пуля глухо вылетела и попала в сердце падре с точностью до миллиметра. Платье Ненси окрасилось кровавым цветом.
– О Господи! – от шока малышка не сразу осознала происходящее. Подхватив уже мертвое тело, осела, опуская Хуакина на холодную землю.
***
– Засек, черт! Твою мать, опять! – в ушах мужчины зазвенело от раздражающего скрипа, ухо оглушило. Он отъехал на стуле, пытаясь сорвать с себя застрявший наушник, который никак не хотел затыкаться. Мужчина несколько раз ударил ладонью по столу, от чего записи с листками разлетелись в стороны и тихо осели на пол. Наступила тишина, лишь шум записывающегося устройства нервировал и бесил наблюдателя…
Прошлое
10лет назад
В одной комнате сидели продажники, брокеры, инвесторы – люди разных мастей, промышляющие и знающие все о лизинге и кредитах.
Подпольный биржевой фонд создавался как развлечение, игра. Манипуляции с ценными бумагами и последующий выигрыш был как кусок сладкого торта. В клубе состояло человек десять начинающих брокеров, у кого-то была лицензия, кто-то пришел с улицы и был любителем. Проверка банками была нулевая. Их искали, но не могли найти. Через некоторые банки проходили огромные потоки серых операций, что не могло остаться незамеченным. Особо крупные размеры денежных средств старались проводить через брокеров с лицензией.
Каждый хотел свой кусок сладкого. Они делали ставки, скидывали процент в кассу. Выигрывал брокер, заключающий самую дорогую сделку за день. Кто не мог вложить деньги, отчислялся из клуба. Кто не умел добиваться своей цели, сходили с дистанции, имея опыт годовалых брокеров со стажировкой в неделю. Существующая схема не давала просиживаться и стимулировала людей: хочешь зарабатывать больше, чем тратить, покажи, на что ты способен.
Кропотливое изучение рынков и акций способствовало большому притоку покупателей низших слоев населения. Большинство из них мало понимало и не разбиралось в базовых правилах. Клиент всегда шел на риск от нелегального сотрудничества. У брокера с лицензией были выше ставки, поэтому его услуги пользовались наименьшим спросом. Денежные средства клиентов находились на брокерских счетах. Люди вкладывались, кто во что: футбольные или баскетбольные клубы, «Гугл», акции «Эпл»…
Наилучшим вариантом считалось вкладываться в разные компании, но некоторые зацикливались на одном и нещадно прогорали.
Один человек в этой компании отличался от других. Британский стиль в одежде: деловой твидовый костюм тройка цвета кубинской сигары, без единой складки; белая рубашка; галстуком он пренебрегал и просто расстегивал две верхних пуговицы.
Взгляд Арчера Девиса был тяжелым, пронзительные темные глаза иногда застывали и смотрели в одну точку без движения. Лицо всегда как будто находилось в тени. День или ночь – не имело значения. Волосы цвета вороного крыла, несмотря на стильную стрижку, были в хаотичном беспорядке, падая на лицо скрывали глаза от окружающих.
Вокруг царили суматоха и гам, все радовались удачным соглашениям. Арчер всегда относился к окружающему вокруг с равнодушием. Его не волновал полученный результат, он не стремился к успеху. Когда он входил все замолкали. От него веяло холодом и решительностью, некоторые испытывали страх, другие уважали его и просто держали дистанцию. На женщин он производил совсем другое впечатление. После общения с Арчером, клиентки уходили из клуба немного взвалнованными и смотрели на окружающих сквозь опущенные ресницы.
Коллеги старались меньше контактировать с ним. Иногда незнающие люди, несмотря на его отчужденность, пытались зависти с ним беседу.
Арчер отвечал только по рабочим вопросам и давал короткий, но понятный с перового раза ответ.
– Чевис, я просидел за компом полдня и не одной сделки. Как ты это проворачиваешь?
Арчер даже не посмотрел в сторону собеседника и проговорил на автомате.
– Бобби, подсядь к Микки и послушай, как он общается с клиентом.
Тот печально вздохнул и откинулся на спинку стула. Глотнул кофе, которого в клубе было навалом.
– Эй, Микки! Я присоединюсь по второй линии? – задал он вопрос сотруднику, которому мотал нервы два дня подряд.
– Отстань, идиот.
– Козлина… Че, он отшил меня! Тебе не нужен…
– Значит, это не твое, Бобби, – закончил разговор Девис.
Девис в первые полгода службы отдавал предпочтение экономике, которая не входила в список военной подготовки. Упор был на конституционное и военное право. Разработка стратегий и схем тактик изучалась самостоятельно, онлайн. Пользуясь этим, он успевал усвоить законодательные акты и методические материалы по рыночной экономике, что помогло ему в дальнейшем получить лицензию после службы в кратчайшие сроки.
Арчер щелкал сделки, как орешки. Никто не понимал, как это у него получалось. У него была самая низкая процентная ставка от суммы операции.
Для себя же он был больше инвестором – играл на бирже, как и его клиенты. Предугадывал падение акций и их взлет, на чем и заработал небольшой капитал. Арчер отказался от процентов от выигрыша, иначе коллеги по интересам давно бы обанкротились.
Подпольный клуб временами плевал на всеобщие правила. В него вступали фанаты «Волка с Уолл-стрит». Они сразу обламывались на месте.
Главный оратор, Хью Браун, высокий, одетый в спортивный костюм "Джордан", проходил вдоль столов и вещал двум соплякам в очках.
– Забудьте все, что вы видели в фильмах. Реальность другая. Первое правило брокера – сделка всегда должна проходить по поручению клиента, – Хью прищурил глаз и злобно уставился на парнишку, у которого, казалось, тряслись не только пальцы, но и внутренности.
Многие это правило не соблюдали, чтобы не сидеть на голодном пайке, в брокерскую деятельность включали выгодные продажи.
– Второе правило – брокер не дает советов по вложениям и не отвечает за результат сделки. Все намного сложнее, чем кажется. Принять правило клуба или валить – выбор есть всегда.
Большинство работало по существующему регламенту, при этом иногда нарушая закон ради выгоды с минимальными потерями.
Второму правилу следовал и Арчер, но именно его пришлось нарушить, когда позвонил Тони.
– Добрый день. Арчер Девис?
Арчер сморщился от громкого голоса.
– Да.
– Я занимаюсь грузоперевозками и выиграл аукцион. Мне попадаются тупые менеджеры или, как там вас, брокеры. Хочу оформить банковскую гарантию.
От слова «тупые» Арчер напрягся. Но вспомнив, что он должен делать свою работу, четко проговорил по инструкции.
– Вы должны отправить список документов: квартальные отчеты, заявление, соответствующее образцу, используемому выбранной организацией. Банковская гарантия дается на год. Когда гарантия будет одобрена, необходимо внести оплату.
На том конце провода тяжело вздохнули.
– Сумма контракта стоит пять тысяч долларов. Не могли бы вы подобрать наиболее выгодные, точнее – более дешевые условия для меня.
Разум Арчера то и дело поглощался темнотой. Взяв себя в руки, парень продолжил.
– Я выберу способ и предоставлю данные о расходах.
– Позвоните мне, когда все будет готово, назначим встречу. У меня четыре мелких объекта, и я могу быть в любой точке города. Верчусь, как белка в колесе, ну, вы понимаете.
– О нюансах договоримся при встрече. Всего доброго.
– Подождите. Еще у меня составлен виртуальный портфель, отправьте вашу почту по месенджеру. Я определился, какие акции хочу купить и на какой срок. Мне нужна помощь с бумагами, вы согласны со мной работать?..
Девис отключился
Встреча состоялась в небольшой квартире Тони. Практически за семейным ужином. На первый взгляд, Арчер был отстранен и холоден, перечислил все пункты в договоре и возможные риски, если клиент изменит решение после подписания договора. Но когда Тони познакомил Арчера со своей десятилетней дочкой Александрой, сердце его дрогнуло, и ему стало тяжело дышать.
Девочка была взбалмошной и капризной, родители едва справлялись с ней. Арчер видел в девочке безумную любовь к родителям, ощущая свое отчаяние. В душе вспоминая свое детство, он не мог долго находиться с ней рядом.
В дальнейшем после многих совершенных сделок с Тони, который нашел к Арчеру свой подход и стал практически близким другом, у них основалась небольшая компания, и Арчер стал личным брокером Тони.
Эпизод 2. Бордель
Ночная прохлада треплет черные занавески, воздух наполнен запахом секса и вонью выхлопных газов, приносимых с улицы, смешанных с дешевой китайской едой. Мрачный район для милых созданий. Приличный на вид бар, в котором ошивается вся элита города, на втором этаже бордель и красная комната. Круглая кровать в центре, неоновый свет в виде лучей на стенах.
В глазах темнеет от спазмов внутри черепа. Это мешает сконцентрироваться на девушке. Она ластится и трогает мой член, но он мертв. Смотрю ей в глаза, в них читается интерес и что-то еще. Возможно, она под кайфом.
Ты занимаешься древним ремеслом ради удовольствия. А может, ты просто страдаешь. Ты ищешь выход, тебе нужна помощь? Попроси. В жизни так много вариантов, воспользуйся ими.
– Хочешь уйти, беги прямо сейчас, или ты пожалеешь, что я трахнул тебя, – мои руки скользят по ее бедрам. Остановившись на ягодицах, сжимаю их сильно, до белых отметин. Грубый толчок бедрами, и шлюха уже громко стонет, закатывая глаза. Стук и гул в висках не прекращаются. На мгновение откидываю голову назад. Она пользуется моментом и впивается в мои губы. Я, будто под гипнозом, наблюдаю за ее закрытыми веками. Эффект абстракции: красные стены играют на контрасте с тенями на ее глазах. Серебристый оттенок, в центре чуть темнее насыщенного голубого цвета, в уголках черная стрелка. Мне мерещится огонь с мозаическим свечением, все перемешивается в сияющие блики.
Ее губы искусны, длинный язык блуждает внутри, заставляя меня действовать. Я стараюсь ответить, но боль перебивает все инстинкты. Рубашка на мне распахнута. Торчащие соски в кожаном корсете без чашек прикасаются к моей горячей коже. Она хочет меня и промежностью трется о ткань брюк, оставляя мокрые следы. Ее запах приторно сладкий. Черт, не люблю парфюм. Она разглаживает морщинку между моими бровями, нежно касается щетины на щеках. Сжимаю ее волосы, отстраняя от себя. Мой взгляд плывет, с усилием концентрируюсь на нежном овале лица и тонкой изящной шее. Она раздраженно шипит и c большим усердием натирает ширинку. Идеально надутые губы шепчут:
«Ты же не гей… Боже, я так мечтала… О тебе ходят легенды… Твоя энергетика, твое тело… пожалуйста…».
Резко хватаю ее за шею и душу, чувствуя трахею.
Гребанные стереотипы живут в этой маленькой головке, она глупа и не видела жизни. Нельзя раскидываться словами без последствий.
Слюни из приоткрытого рта стекают по моему запястью. Хрупкие пальцы отрывают пуговицы на рубашке, ткань трещит по швам от нашей возни. Острые коготки ищут, за что зацепиться, и оставляют царапины на шее. Ее силиконовые губы синеют, несмотря на вколотую жижу. Судорога, закат глаз, хватит с нее… Разжимаю пальцы с усилием, это нелегко. Она долго хрипит, милое лицо измазано подтеками от туши.
– Да ты сумасшедший… – Рухнув на пол, она ползет к двери и судорожно стучит. – Пустите! Он маньяк, слышите… Помогите!
Всем похрен, они привыкли. Это уже четвертая шлюха за месяц.
Охранник, ответственный за девчонку, поднимает вывалившееся в коридор тело, подхватывает ее на руки, цокая языком, смотрит на меня осуждающе и быстро отводит взгляд, увидев мои покрасневшие, дикие глаза. Жажда убийства накрывает с головой, адекватное состояние покинуло меня в этот момент. Не помню, как оказался возле двери, дыша как бешеный зверь. Сильный хлопок отрезвляет. Дерьмо, мужик просто закрыл двери перед моим носом.
Встряхиваю головой, виски ломит… В кармане нахожу обезболивающие. В поисках воды беру первый попавшийся набор из мини бутылок, надо покрепче. Шатаясь, расплескиваю водку, чудом попадая в стакан. Чертова мигрень, поганый день. Запиваю пилюли и падаю мимо кровати, прикладываясь хорошенько лбом. Херовое приземление: челюсть сводит, бросает в ледяной пот. Вытаскиваю ремень из петель брюк, оборачиваю вокруг шеи и затягиваю как можно туже. Воздуха не хватает, сердце бьется медленно, еле слышно. Очередная затяжка ремня отключает сознание, вспышка и рябь перед глазами.
Воспоминания накатывают и мучают меня. Чертовы таблетки…
– «Ман…честер»– двадцать три доллара за акцию. «Манстер»– сто один доллар. «Дженерал моторс» – тридцать четыре доллара, двадцать…
– Арчер, что ты делаешь! Сукин сын, прекрати!
– Уйди, тебя больше нет… девять цен…тов…
– Твоя агония убьет тебя, больной ублюдок!
Моя рука тянется к нему. – Трой… – хриплю, скулы уже онемели. – Трой… скоро… скоро… – Не могу сказать больше ни слова. Закрываю глаза.
Мое тело лежит без движения, лицо покрывает испарина, наконец-то меня отпустило. Сквозь воспаленные веки, ощущаю прохладу щекой, не могу пошевелиться. В комнате темно, вижу, как падает тень приглушенного света, в приоткрытую дверь. Наблюдаю, как босые ступни, с изящными пальчиками покрытые красным лаком ступают по полу. В комнату вплывает бледная Ненси.
– Арчер! Нет! – в комнате загорается неоновый свет. Ненси подбегает ко мне, окутывая своим нежным запахом духов и чего – то домашнего, родного, не могу разобрать. Она старается поднять меня.
– Ну же, очнись, не смей…
С усилием приподнимаюсь и карабкаюсь на кровать, в горле пустыня.
– Воды…
Ненси подносит к моему рту бутылку и помогает снять разорванную одежду. Делаю жадные глотки, откидываясь на подушки. Она обрабатывает и дует на мои воспалённые раны.
– Неужели Шелли смогла так взбодрить тебя?
– Верно, – хватаю Ненси в охапку, укладывая ее рядом. Она целует меня.
– Чевис, девочки ранимы, в мире столько дерьма.
Я пропускаю пряди ее белокурых волос сквозь пальцы, тяжело дыша.
– Девчонка фальшивит… Ей не место здесь.
– Дорогой, мы выживаем, как можем, тебе ли не знать. – Ее ладонь скользит по моей груди и плавно движется к поясу брюк. Перехватываю ее руку. Она понимающе кивает, – сегодня трудный день, тебе необходимо поспать.
– Я дал тебе денег, Ненси, почему ты все еще здесь? – Приподняв ее подбородок, замечаю в печальных голубых глазах слезы. Она уткнулась в мою ладонь, рвано вздохнув.
– Я не могу оставить это место: здесь моя жизнь, мы все как сестры, понимаешь? Не хочу жить без них.
– Вы все сдохните здесь рано или поздно.
– Чевис, пожалуйста, сегодня на моих глазах убили падре. Я еле унесла ноги перед приездом копов. В городе творится безумие.
Малышка, зачем ты согласилась на это? Ты не должна была быть там.
– Здесь небезопасно.
– Знаю-знаю. Обними меня покрепче, я так устала…
Комната погружается в темноту, я засыпаю…
***
Справедливость судебного процесса в отношении себя самого я наблюдал один раз – в детстве, когда тюремный психолог счел мое деяние непредумышленным. Несмотря на давление ФБР и прокуратуры.
Я видел застывшие слезы и ужас у матери в глазах, смотревших на меня, измазанного чужой кровью. Она будто очнулась от долгого сна. Крепко прижала меня в свои объятия и произнесла: – прости… – дрожащими губами. Я говорю ей, что все хорошо и люблю ее.
В воздухе витает запах смерти, а я прижимаюсь к ней сильнее, втягиваю носом ее запах, из-за которого на глазах у меня выступают слезы…
Я грешен и умру только тогда, когда заберу всех подонков в ад…
За совершенное убийство в детстве каких-либо действий со стороны органов предпринято не было. По классике – сыграл статус отца. Отделавшись лишь штрафом, он подписал рапорт об увольнении по собственному желанию в отставку.
Именно тогда я понял, что система правосудия не работает. Вся госструктура взаимосвязана и своих легавых старается не трогать. Государство закрывает глаза на крупные махинации, убийства и хищения, в которых участвуют сама власть.
Связи, деньги… Закон карает только тех, кто бессилен.
Система, делает вид, что все под контролем.
Контроль давно утерян.
Человек не может творить определенные вещи, которые ему неподвластны: не может убить за причиненное зло, не может взять взятку за доброе дело и жить свободно не может. Запреты и рамки порождают хаос и ведут людей к гибели. В каждом есть зависть, алчность, гнев. Находясь в постоянном поиске легких денег и похоти, общество разрушает судьбы.
Я наказываю тех, кто посмел нарушить мой моральный кодекс. Служитель господа или законопослушный гражданин – не важно…
Правосудие за убийство, произошедшее восемнадцать лет назад, скоро наступит.
Звонок телефона
– Да?
– Федерал много знает, советую лечь на дно.
– Мало времени, говори.
– Следующий – Люк Картер.
Эпизод 3. Случайный свидетель
Люк Картер, откинувшись на спинку вращающего кресла, хрустнул пальцами и впился взглядом в своего помощника Эванса.
– Сколько на этот раз? – Прожорливый сукин сын задрал цену, – зло прошипел Люк.
Эванс вытер вспотевший лоб, расслабляя галстук, и уставился в документы, делая некие подсчеты и умозаключения.
– Сенатор просит двадцать тысяч. Черт, это средняя цифра. Возможно, сумма возрастет, – его лицо побелело. – Ты прекрасно знаешь, куда вляпался, Люк! Он будет шантажировать нас до конца своих дней. Федералы скоро начнут слежку и не успокоятся, пока не прихлопнут клинику.
– Только двое людей знают правду, – шумно вздохнул Люк и стукнул кулаком об стол из красного дерева. – Это ты и я. Но ублюдки уже шпионят за нами.
Теперь и Люк расслабил галстук. – Слушай, Эв, я устал. Необходимо как-то остановить это, иначе я просто разорюсь. Ни одни таблетки мира не спасут мою шкуру от решетки, однажды я уже был там, под угрозой репутация клиники, ты не должен допустить этого. Понял меня? – Картер хмуро сдвинул брови, нервно взъерошив волосы. – Ни один онкобольной не должен узнать, что лекарства, которыми их пичкают, пустышка. Не важно, что ты будешь делать, но разбейся в лепешку и достань компромат на сенатора. Уверен, у него много подводных камней, которые стоит достать.
Раздался стук в двери, и Люк ударил кулаком по столу во второй раз.
– Сколько раз повторять: не надо беспокоить меня в это время!
– Извините, что прервала вас, сэр, – раздался голос Александры за дверью, – но вас ожидает мисс Картер.
В приоткрытые двери выглянула рыжая макушка, а затем и пунцовое веснушчатое лицо Александры.
– Я старалась объяснить ей, что у вас совещание, но она не захотела слушать.
– Передай жене, что я приму ее через пару минут, – раздраженно ответил Люк, приподняв бровь и давая понять, что разговор закончен, поэтому стоит убраться из кабинета. Александра, кротко опустив глаза, проскользнула к выходу.
– Какая робкая девочка, молоденький румянец на щечках, думаю, за очками прячутся восхитительные глазки, – плотоядно улыбнулся Эванс, – впервые вижу ее. Она в качестве стажера или уже работает на полную ставку?
– Отстань от нее, Эв. Она дочь Энтони Доусона, он оторвет твои яйца до того как они подкатятся к ней.
– Тони? Неужели ты помирился с ним после стольких лет?
– Черт, идиот замолкни, как я могу общаться с тем, кто подставил меня много лет назад.
– Но у тебя его дочь?