Игры двойников

11

Меня разбудил сигнал микрокомпа. Это вызывал меня по грависвязи «Энергосектор».

– Командир Хальс, почему в восемь пятнадцать вас нет на месте? – отчитывал меня Балиани. – Снова произошло несанкционированное проникновение в энергостанцию! Вас ждет следователь военной прокуратуры!

Перекличка была назначена на девять, следователю я все сказал накануне, но сейчас спорить не стал, а влез в экзоскелет и через пять минут снова был возле энергостанции. Два новых патрульных в синих «Центурионах» со значками военной прокуратуры на рукавах охраняли нашу станцию. В нижней части двери они зачем-то установили дополнительный замок, но для моего чипа и его программ он был так же прост, как старый – через двадцать секунд работы я уже мог бы его открыть, но решил проявить уважение к военной прокуратуре.

– Здравия желаю, командир Хальс! – сообщила мне грависвязь женским голосом. – Отряд номер пять базового корабля «Дмитрий Донской» прибыл в ваше распоряжение! Командир – лейтенант Стрельцова! Рядовой Симаков, рядовой Брачич, ящики сюда несите! Рядовой Берри, отставить разговоры!

Так это Славка и ее десантный отряд летят с нами по приказу генерал-лейтенанта? Вот, значит, почему «до завтра»!

– Как твои долонаны, Гудок? Раненый жив? А вместо него кто полетит? – снова засыпала меня вопросами Славка. Значит, она будет рядом со мной на Вите! Но если я командир энергостанции, а не ошалевший от нежданного счастья Гудок, я должен не глупо улыбаться, а спокойно делать свое дело.

– Командир Антон! Чикальтинан багра Кевиан от Трех Заливов имеет честь приветствовать тебя! Прошу принять мои документы! – услышал я по связи. Действительно, Кевиан в новом хамелеоновом скафандре, изображающем черное космическое небо, с важностью представлял на взлетной площадке высшее сословие Регдонда. Низшее, длинношерстное сословие было представлено деликатно помалкивающим Сигемоном. Судя по бодро выпрямленным рожкам и крепко сжатому рту за пленкой на макушке скафандра, всеобщий помощник уже достаточно протрезвел. Я принял документы под идентификатор, а на площадке появился следователь военной прокуратуры. Интересно, на каких частотах я должен с ним разговаривать? Мой чип отозвался сразу – дал несколько сигналов, похожих на помехи, а потом я услышал незнакомый голос.

– Сергей Калюшенко, военная прокуратура базы Вита-Дубль! – кричал по грависвязи следователь. – Земля, говорите громче!

Но почему я его слышу, если он говорит не со мной? Этого не должно быть, я только дал мысленный сигнал чипу для поиска связи и я не хакер, чтобы без всяких усилий присоединяться к грависвязи военной прокуратуры! Кто-то деликатно подтолкнул меня под локоть. Я повернул голову – протрезвевший Сигемон подталкивал меня сразу двумя ластами, многозначительно скручивая и выпрямляя рожки, будто подмигивая. Так это что – он? Долонаны с их чувствительностью к электромагнитному полю и гравитации были известны как лучшие специалисты по связи и, разумеется, хакеры. Галактический Арбитраж нередко объявлял регдондских хакеров в розыск и так же часто брал их на работу. Однако даже с помощью Сигемона я слышал только то, что говорил Калюшенко, а его собеседники были слишком хорошо защищены.

– Вы уверены, что не каутилец? А его экзоскелет? И все-таки я прав!

Калюшенко ненадолго замолчал, воспринимая информацию, а потом снова взорвался.

– Когда? Прямо в Солнечной Системе? Поддельные опознавательные маяки, нападение на конвой, и все это в засвете? Похоже, вы не так уж неправы!

Все было ясно – рейдеры были все те же, и наши проблемы уже стали проблемами военной прокуратуры Дубля. Остального разговора я уже не слышал, потому что в ремонтной зоне приземлился унимобиль с эмблемой «Энергосектора» на боку, и знакомые голоса в общем эфире заглушили следователя.

– Повторяю, Гонта, в данном полете ваши люди мне не нужны! – решительно говорил директор Балиани.

– Что такое, господин директор? – возражал не менее уверенно знакомый голос Фреда Гонты. – Сами согласились на военный отряд в помощь охране, а теперь уже заявляете, что охрана не нужна! А у хиляков на Вите – двадцать человек во главе с подполковником! Я возьму с собой только Кантора, Ольсена и папашу Хальса, что вы упираетесь!

Две фигуры в «Центурионах» сделали шаг к Гонте, будто подтверждая готовность работать. Отряд охраны из четырех человек? И четверо десантников, считая Славку, против двух десятков каутильцев? Разве это охрана? Видимость одна! Особенно Мануэла Кантор и Роди Ольсен! Конечно, Фред Гонта мог похлопотать за них по старой памяти, а Мануэла мог даже подрасти и поумнеть за десять лет…

– Мне не нужны в охране люди, которых я не знаю! – заявил Балиани. В общем, он был прав. В общей связи раздалось сдавленное хихиканье, и я понял, что умственное развитие вечного адъютанта Мануэлы осталось на школьном уровне.

– Эй ты, плевок природы, хорош ржать!– заглушил его хихиканье голос моего отца. Одетый в «Центурион», отец направился прямо в энергостанцию. Куда он, там же место преступления, то есть несанкционированного проникновения! Но как к нему обратиться, не папой же называть? Ну, хоть он и в отставке, но когда-то же имел военное звание!

– Капитан Хальс, отставить! – быстро проговорил я.

– А ты, сопля, не приказывай! Куда надо, туда и иду! – прорычал отец. Так, еще одна проблема на мою голову.

– Капитан Хальс, назад!

Чип включил двигатель «Берсерка», а я быстро схватил отца за руки, чтобы его «Центурион» не отбросил меня в сторону, и потащил прочь от энергостанции. Еще один неадекватный охранник!

– Ты что, сопляк, на всю голову больной? – гаркнул отец, но ребята из прокуратуры уже оттеснили его.

– Командир энергостанции Хальс и Сигемон с Большой Реки! Вы подключены к моей грависвязи, и в этом полностью неправы! – ударил мне в ухо на общих частотах голос следователя Калюшенко. Похоже, долонанское хакерство не прошло незамеченным. – Объясните, командир, почему вы вчера не доложили в прокуратуру военной базы об оставленном в энергостанции трупе?

– Да, командир, будьте любезны объяснить это вопиющее нарушение закона и должностной инструкции! – изобразил сдержанное негодование Балиани. Ну, дело естественное – какой начальник не хотел бы свалить свою вину на подчиненного? Впрочем, моя начальница в конструкторском отделе, Нина Робертс, никогда и никого из нас не винила, а в разговорах с заказчиком все брала на себя. Но Нина вообще была особая начальница – хотя она и позволяла звать себя по имени, и выслушивала каждое вздорное предложение, ее мнение мы всегда принимали как истину. А Балиани делает вид, будто не он подписывал вместе со мной отправленный по грависвязи экземпляр докладной! Кстати, экземпляр, бесследно пропавший. Хорошо, что я вчера сам отнес в штаб подлинники!

– Все сведения о погибшем находятся в докладной, которую я передал в штаб гарнизона под идентификатор вместе с документами погибшего.

– Здесь вы не так уж неправы. Но зачем вскрывали дверцу анабиозной камеры? Второй раз за ночь, причем на опечатанном месте преступления!

Звезды великие, а это еще что? Возразить мне не удалось – в общем эфире загремел бодрый бас генерал-лейтенанта Хантера.

– Слушай меня, Антон Хальс! Допустить хиляков на территорию военной базы я не имею права. Заберешь труп профессора с собой на Виту и передашь подполковнику Радхавану под идентификатор в присутствии свидетелей, копии документов перешлешь в штаб по грависвязи. Ты, Калюшенко, верни Хальсу под идентификатор документы хиляка, а дальше разбирайтесь со своими делами сами. А вы, Балиани, не стройте из себя девицу, а принимайте любую помощь, а то хиляки вас там в нанопленку размажут!

Генерал-лейтенант отключил рацию, следователь отдал мне пресловутые кристаллы с документами, а Балиани уставился на меня так, как будто увидел не командира энергостанции, а долонана с крыльями.

– Командир, отвечайте, это вы вскрывали станцию? – заговорил Калюшенко.

– Нет, не я! Вы сами вчера заперли ее на свой замок!

– Тут вы не так уж неправы, но наш замок открывается хорошо, а ваш старый не открывается! Возможно, ночью он снова был поврежден дистанционно.

– Сейчас я открою! – Гонта деловито обошел меня и направился к лесенке, выпущенной поверх воронки ловушек. Он что, хочет все за меня сделать? Что я буду за командир, если от меня на станции не зависят даже дверные замки? Тогда зачем был нужен весь мой сизифов труд во все эти десять лет? Ну нет! Выжав из «Берсерка» все, что мог, я подлетел к станции и поднялся вслед за ним. Калюшенко смотрел снизу, ничего не говоря, Гонта стоял у двери. Неловко как-то, человек мне помочь хочет, а я отталкиваю, но отступать было поздно.

– Сам открою, – проговорил я, включив общую связь. Ну что я тут глупостями занимаюсь? Но вместо того, чтобы подвинуться, Гонта сделал шаг ко мне и уперся плечом в мое плечо. Кажется, глупостями занимается именно он. Не хватает, чтобы кто-нибудь из нас свалился на воронку ловушек со всего размаху! Я включил двигатель, и слегка оттолкнул начальника охраны. Двигатель «Центуриона» зажужжал, Гонта отступил и ловко приземлился рядом с Калюшенко. Что за детские игры? Утвердившись на верхней ступеньке, я не спеша открыл дверь и пропустил внутрь Калюшенко и двух его бойцов. Замок анабиозной камеры действительно был обожжен, но моему чипу легко подчинился, а Калюшенко с помощниками обследовали его и мертвое тело внутри всеми им доступными способами.

– Хальс, ты слышишь меня? – снова загремела грависвязь голосом генерал-лейтенанта Хантера. – Возьми еще вчерашнего биополевика, Подгорецкого. Документы у него в порядке, а я не дам гонять челнок туда-сюда из-за одного пассажира!

– Это недопустимо, господин генерал-лейтенант! – вступил в разговор Балиани.– В интересах сохранения коммерческой тайны «Энерго-Виты» мы не можем брать посторонних на борт энергостанции! Не забывайте, что ваша избирательная кампания…

– А это к делу не относится! – отрезал генерал-лейтенант Хантер и отключился, а Подгорецкий уже подлетел к нам на двух двигателях своего экзоскелета.

– Ну вот и я! Вместе полетим! Вот кристаллы, вставляй, командир, куда надо! – затараторил лохматый биополевик. – Вот разрешение на вылет с идентификатором вашего генерал-лейтенанта, а вот лицензия на работу в пределах ССП и его колоний!

Наконец, все было улажено, прокуратура в лице Калюшенко дала разрешение на взлет, и все погрузились в энергостанцию.

– Готовность один, начинаю запуск…

12

Через два часа энергостанция уже вращалась по орбите вокруг Виты. Десантники и охрана дремали на своих местах. Балиани равнодушно крутил мираж своего микрокомпа с какими-то графиками. Подгорецкий, в коричневом биоволновом шлеме, увлеченно разглядывал Виту, наплывающую круглым красным боком на обзорное окно.

Гонта уселся рядом со Славкой, небрежно, будто напоказ, обняв ее за плечи.

– Фред, отставить нарушение субординации! Мне не до того! – скомандовала Славка и стряхнула его руку. Отлично, победитель и герой войны, конечно, вне конкуренции в глазах женщин, но пусть хотя бы на энергостанции воздержится от любовных дел.

Долонаны беспокойно двигались на своих местах, чувствуя колебания магнитного поля. Сигемон ворошил на себе шерсть, расстегнув скафандр, а Кевиан, пытаясь сохранить достоинство чикальтинана, судорожно поправлял символический багор на поясе.

Картинки и цифры в миражах над пультом беспрерывно мелькали один за другим, я едва успевал за ними следить. Электромагнитное поле Виты менялось каждую секунду, а особенно сильно над знаменитыми энергетическими колодцами. С орбиты колодцы были хорошо видны – черные круглые окна свободной океанской воды среди красно-розового буйства лесной растительности. Над ними магнитное поле бушевало вихрями, но именно там легче всего было откачивать энергию, что и должна была делать наша энергостанция. Потом предстояло отправлять энергию стволами переброски на энергоприемники Дубля и использовать на заводе искусственного регдондита. Чип то и дело поднимал передо мной то колонки с показателями электромагнитного поля в очередном колодце, то картинки с круглыми окнами черной воды среди бело-розовых и красных растений. До расчетного времени спуска оставалось меньше пятнадцати минут. Пульт дал первый сигнал.

– Отряд, по местам! К спуску готовься! – энергично распорядилась Славка, освобождаясь от руки Гонты и выпрямляясь в кресле. Десантники зашевелились.

– «Центурионы» на какой режим ставить? Или вообще отключить? – спросил Василь Симаков. В новом форменном комбинезоне, с наградами и при оружии, он выглядел таким же рекламно-красивым, как в день парада, когда шел со знаменем.

– Идем в легких экзоскелетах, – объявила Славка. – На Вите не до того будет, чтобы на себе лишний груз таскать! «Центурионы» берем с собой в ящиках, а вместо лучевиков – «Амфибии».

– А может, в одних комбинезонах? – поинтересовался бывший знаменосец Василь Симаков. – С кем там на Вите бой вести?

– Отставить возражения! – отрезала Славка. – Это техника безопасности!

– Молодец, генеральша, правильно!– улыбаясь, одобрил Гонта.– Мало ли что! А лучевик только километрах в двух, а то и трех, от колодца даст луч!

– Замучаемся без усиления, вообще!– затараторил темноволосый и веснушчатый Патрик Берри. – На Вите сила тяжести на пятнадцать процентов больше, чем на Земле! Это у нас на Меркурии можно было хоть в «Легионере» здоровенном ходить и не включать двигатель! Вообще! А я однажды в нем даже спал!

– Врешь ты все, никогда ты в «Легионере» не спал! – страшным басом возразил рослый Йозеф Брачич. – А двигатели у колодца, в переменном магнитном поле, все равно работать не будут, замучаешься «Центурион» на себе таскать!

Славка посмотрела на них так, что оба вмиг замолчали. Я остался в «Берсерке» – он был похож на легкие экзоскелеты десанта. Я не собирался воевать, но все же техника безопасности нужна, а семь килограмм это не двадцать, как у «Центуриона». Стандартный армейский нож и огнестрельная «Амфибия», способная стрелять в любой среде и на любой планете, у меня тоже были. В радиусе двух километров от любого колодца это было все оружие, которым можно было защититься. Весь вопрос – от кого. Каутильцы в последние десять лет с нами войны не вели, а живые существа Виты на людей, как правило, не обращали внимания. Чип немедленно поднял над пультом мираж со статьей. Статья была взята из справочника для отлетающих на Виту, и подтверждала, что стрелять на Вите действительно не в кого.

– А базуки обязательно берите, они везде сработают! – снова подал уверенный голос Гонта. Кажется, он решил единолично распорядиться вооружением не только охранников, но и десанта. Славка явно была недовольна, но вслух не возражала. Я тоже не стал вмешиваться – судя по всему, Гонта был прав. Через минуту огнестрельные базуки, стреляющие тирококсовыми зарядами, уже были в руках у всех десантников, Роди и моего отца. Мануэле базуки не дали – отдачей его сбило бы с ног.

– Верно! – проворчал отец, проверяя тирококсовые заряды, – Человек должен быть хозяином положения в этом гадюшнике.

–Что за выражения, капитан Хальс! – брезгливо покосился на него Балиани. Вслед за мной и он начал величать отца по прежнему военному званию. – Планета Вита не гадюшник, а источник благосостояния акционеров объединения «Энерго-Вита». А ваша непосредственная задача в состоит не в том, чтобы быть хозяином чего бы то ни было, а в том, чтобы выполнять работу, для которой вы наняты руководством объединения.

А вот это он сказал зря, у моего отца еще с довоенных времен было штук пять акций «Энергосектора».

–А я и есть хозяин, если чей-то горшок с ушами не додумался! Акционер «Энергосектора» и вашей загаженной «Энерго-Виты»! – огрызнулся мой родитель, вскакивая с кресла. Акций у отца было две, и доход с них был таким же символическим, как багры и топорики регдондских чикальтинанов.

Кевиан выкатился со своего места, держа ласт на лучевике, Славка привстала в кресле, Роди громко заржал, а Мануэла хихикнул из-за его спины. Да что за бедлам они тут устроили! Почему Гонта не призовет их к порядку? Не может или не хочет? Но командир энергостанции все же я, а значит, отвечаю за всех.

– А ну, прекратить! – я развернулся в кресле и, оглядев всех, добавил как можно четче и спокойнее. – Готовность номер один.

– Отставить разговоры! – поддержала Славка. Все притихли, Гонта посмотрел на меня, как на говорящий экзоскелет, а Кевиан и мой папаша послушно сели.

– До посадки – один оборот по околопланетной орбите. – объявил я. – Расчетное время – двенадцать минут.

Подгорецкий, поправляя рыжие кудри, торчащие из-под биоволнового шлема, подмигнул мне. Не он ли успокоил всех своим внушением? Мог, конечно, дело естественное, а что шлем у него на голове – так кто его знает, насколько он мешает внушению и слушанию мыслей? И вообще – это биоволновой шлем или подделка?

Но разбираться в этом было некогда – до спуска оставались считанные минуты. Впрочем, миражи и экраны один за другим показывали мне картину исправной работы, а чип и автопилот работали точно по программе. Я даже загудел под нос, но по счастью, этого никто не услышал.

Давай-давай, Сизиф, давай,

И камень свой скорей катай

Уже работе виден край,

Коль боги не солгут.

Однако долго петь мне не пришлось. Золотистая полупрозрачная пелена вдруг закрыла черное небо в обзорном окне, и пультовую залило нежным золотистым светом. Овальное полотнище длиной метров десять, изгибаясь, как знамя на ветру, скользнуло мимо станции, а за ним следом пролетели еще с полдесятка таких же знамен. Золотые искры пробегали по ним, когда они изгибались и вились на лету. Полупрозрачные края полотнищ, испускали яркий золотистый свет. К центру овалы становились плотнее, толще, и переливались всеми оттенками золота и бронзы. Долонаны при их приближении задергали рожками так, будто рядом с ними заработал стокиловаттный электродвигатель – электроэнергия на Вите была во всем, и в живых существах тоже.

И кто же это такие? Чип поднял над моим рукавом мираж с картинкой, изображающей точно такое же существо, и статьей из справочника: «Фламбойян, в переводе со старофранцузского – пылающий, – одно из живых существ, обитающих на планете Вита. Имеет сильное электромагнитное поле. Биополе очень слабое, соизмеримое с биополем червей или растений Земли. В условиях Земли, землеподобных планет (Стики, Каутильи, Регдонда), а также в космосе внутри космических аппаратов дальше двухсот километров от поверхности Виты может прожить не больше одного стандартного земного часа. Фламбойян – единственный представитель углеродной жизни в Галактике, способный преодолеть притяжение своей планеты и свободно вылетать в космос в пределах указанного расстояния».

13

В мираже локатора показался желто-красный строительный модуль, кубик-времянка с гнездами для присоединения других модулей по бокам. На больших стройках из таких модулей строят целые городки, но у «Энергосектора» на Вите был только один. Рядом сверкала белизной новая посадочная платформа из космического композита, а за ней плескалась черная вода. Вот он, наш колодец! Мощный слой плавучей растительности Виты, ее мембрана, как называли этот слой биологи, мог выдержать достаточно большой вес, но на его мягкую поверхность мог сесть только военный катер или перехватчик. Энергостанции, чтобы точно перебрасывать энергию на энергоприемник, требовалась точная установка, и для нее строители «Энергосектора» специально строили платформу с прочной поверхностью.

Судя по всему, строительство еще шло. Но почему до сих пор? Работа еще неделю назад должна была закончиться! У кромки колодца виднелся человек в оранжевом рабочем экзоскелете с откинутым шлемом и пара небольших роботов на высоких суставчатых ногах. Приблизив изображение, я увидел круглое чернобровое лицо начальника строительства Феликса Борского. Разводя руками, Борский давал команды роботам, и те шагали по краям платформы, срезая куски толстых извивающихся лиан. Струи пара вихрями летели за ними – в переменном магнитном поле двигатели могли работать только на паровой тяге или пневматике, а автоматика у роботов была изолирована регдондитом. Один из роботов отошел в сторону, и выпустив толстый рубчатый шланг, начал всасывать обломки композита, из которого была построена платформа. Почему на готовой платформе столько мусора? Где мощные строительные роботы в корпусах с регдондитовой изоляцией двигателей? И где Нина? Начальница проектного отдела, должна была прилететь на Виту заранее и дождаться прилета энергостанции, но ее не было видно нигде.