Российский социум: структуры и бифуркации

1.1. Классическая парадигма

На протяжении всей своей истории, особенно начиная с первой научной революции, наука демонстрировала яркий триумф человеческого разума, вдохновлённого прогрессистскими установками. Однако в XX в., особенно во второй его половине, когда развитие техногенной цивилизации породило беспрецедентные глобальные проблемы, социальная роль современной науки стала подвергаться сомнению и критике. Как указывал Р. Нисбет, «бунт против рационализма и науки, культивирование иррационализма в разнообразных формах, религиозных и светских, и поразительный рост субъективизма, озабоченности своим „я“ и своим удовольствиями — все это отличается, по крайней мере, по своим масштабам от всего того, что Запад знал раньше» [270, c. 33—34]. Безграничная вера в научные знания и преобразовательные возможности человеческого разума сменилась скептицизмом, антисциентизмом и нарастающей критикой классического рационализма, который изначально содержал в себе механистические и технократические интенции.

Представления о научности в области социальных и гуманитарных знаний были сформулированы по образцу ньютоно-картезианской физики, провозгласившей в Новое время «свои четыре великие новации: количественное описание природы; её механистическое моделирование; разделение человеческого опыта на сферу обыденного знания и научное знание; секуляризацию природы» [393, c. 44]. Механистическое понимание общества включало в себя идею редукции знаний о нем к фундаментальным принципам и представлениям классической механики. В ньютоно-картезианской парадигме конституировались такие философские и методологические принципы, как рационализм, механицизм, детерминизм, редукционизм, объективизм, линейность, монизм и другие, которые определяли цели и методы научного познания. Классический рационализм исходил из того, что научные принципы, сформулированные в рамках естественных наук, соответствуют природе. Согласно точке зрения С. Тулмина, «неизменный разум господствует над неизменной природой согласно неизменным принципам. Реальным был лишь вопрос: каковы эти неизменные принципы?» [364, c. 36]

В свою очередь, знание этих принципов и законов давало человеку силу и власть над всем, что его окружало, прежде всего — над природой. Научные знания внушали надежду, что можно воссоздать все процессы и события, происходившие в прошлом, и предсказать всё, что случится в будущем. Умами учёных надолго овладела идея о том, что процессы и явления в объективном мире определяются законами ньютоновской механики. В ней мыслители видели ключ к тайнам всего мироздания, и поэтому общенаучная картина мира имела механистический характер. Классический рационализм постулировал, что наука должна иметь дело только с количественными феноменами. Философской основой классического естествознания стал механицизм. В соответствии с его универсальными идеями строилась и механистическая картина мира.

Так, обобщённым образом Космоса в этой картине мира служит гигантский часовой механизм, в котором все состояния и изменения строго закономерны. Время и пространство никак не связаны с движением тел и имеют абсолютный характер. Пространство имеет три измерения и не зависит от материи. Время не зависит ни от пространства, ни от материи. В таком Универсуме события и процессы представляют собой совокупность взаимосвязанных причин и следствий, и поэтому теоретически возможно воссоздать прошлое или предсказать будущее достаточно точно. Другими словами, развитие обусловлено непреложными законами, и цель классической науки состоит в том, чтобы выявить их в ходе исследования. Методологической основой научного познания является стремление свести сложное к простому. Математико-экспериментальная механика рассматривает природу с точки зрения объективизма, редуцируя её к упрощённым схемам. Объективизм точных наук, в свою очередь, исключает всякую субъективность, признавая подлинной реальностью только вещественный Универсум с его детерминистическими законами. В результате новоевропейская наука утратила всякую связь с человеком, смыслом и ценностями человеческого бытия [110, c. 140]. Представление о механической обусловленности природных феноменов проникло и в сферу социально-гуманитарных знаний. «Мир качеств, значений, целей заменяется миром исчисляемым и потому поддающимся математическому анализу, в котором нет и следа свойств, ценностей глубины» [309, c. 207]. Таким образом, идеи и принципы механицизма представляли собой не только физическую, но и философскую программу, суть которой заключалась в том, чтобы свести объяснение Универсума к механическому взаимодействию его элементов.

Во время научной революции XVII века социокультурный идеал науки претерпел изменения, и знание перестало рассматриваться как основа мудрости. Целью классической науки стало рационалистическое знание как сила, которую можно использовать для господства над природой и обществом. Например, Т. Гоббс рассматривал государство в качестве большого искусственного человека — Левиафана, функционирующего как механизм, или механическое соединение отдельных людей, сумма которых представляет колоссальную силу, подчинённую, однако, законам классической механики [99, c. 6]. Классическая парадигма социального знания формировалась под сильным влиянием классической физики, и социальный механицизм получил в обществознании широкое распространение. В свою очередь, успехи биологии с эволюционной теорией Ч. Дарвина способствовали возникновению и активному развитию в общественных науках социального биологизма. Социальный механицизм и биологизм описывали и объясняли явления и процессы в обществе, которое считалось составной частью природы, с позиций естествознания. Поэтому законы общественного развития интерпретировались как естественно-научные, а социальные науки строились по образцу естественных наук.

Наиболее полно и отчётливо классическая парадигма социального знания была представлена в позитивизме, который проявился в таких направлениях, как органицизм, эволюционизм, социальный дарвинизм, механицизм, географический детерминизм, расово-антропологическая школа. Поиски закономерностей общественного развития отвечали научной логике, но различные направления позитивизма объясняли жизнь общества действием соответствующего единственного фактора. Так, например, органическое направление рассматривает общество как организм; в социальном дарвинизме главным фактором социальной эволюции считается борьба за существование и естественный отбор; географическое направление признаёт основой общества географическую среду и пространственное размещение людей; расово-антропологическое направление особое значение приписывает влиянию расовых черт и наследственности человека на социальные явления и процессы, и т. д. Попытки рассматривать общество с естественно-научных позиций приводит к односторонней натурализации социальных факторов и появлению редукционизма, сильно упрощающего понимание сложных, многозначных явлений общественной жизни.

Позитивизм провозглашает фундаментальный тезис о единстве метода всех наук. Позитивистский подход основывается на посылке о единообразии, повторяемости и исчислении элементов, которые являются основой социальных процессов и явлений. В позитивистском обществознании начинают применять такие эмпирические методы естественных наук, как метод наблюдения, метод эксперимента, метод сравнения [310, c. 194]. Социальные науки, провозглашая свою независимость от аксиологических суждений, исключают морально-этические аспекты человеческого существования из эпистемологического анализа. Характерное для позитивизма стремление к объективному знанию, основанному на количественных и статистических методах исследования, приводит к появлению проектов преобразования общества посредством власти, которая претендует на обладание абсолютным знанием. Необходимо было лишь выявить и точно сформулировать законы социальных изменений, способные обеспечить стабильное и инновационное развитие общества как системы порядка и прогресса.

Общество представляется как замкнутая, статичная социальная система, в которой преобладают жёсткие связи и стабильные параметры, обеспечивающие устойчивое социетальное равновесие. В качестве предмета исследования выступают стабильные, устойчивые, повторяющиеся процессы и явления в обществе. Классическая социология основное внимание уделяет исследованию стабильности социума, тогда как проблему социодинамики рассматривает как нечто вторичное, в основном с точки зрения сохранения социального порядка. Социальные процессы развиваются линейно, поступательно, безальтернативно и определяются объективными факторами, которые играют доминантную роль. Функционирование и развитие человеческого общества обусловлено однозначными причинно-следственными отношениями, что позволяет делать прогноз о его будущем состоянии. В ходе исследования социума преобладает поиск равновесия, которое является условием и социального порядка, и социального прогресса. Натурализация общества означает, что методы естествознания также применимы в сфере социальных наук [310, c. 190]. Особое значение приобретает такая методологическая установка, как эмпирический сбор и систематизация данных, позволяющие получать объективные, достоверные знания о социальных явлениях и процессах.

В рамках классической рациональности признаётся приоритет порядка перед хаосом, который рассматривается как начало, враждебное человеку и культуре. Случайность как отдельное событие или проявление свободной человеческой воли исключается в той или иной форме либо рассматривается как проявление и дополнение объективных закономерностей истории. Во всяком случае, случайность не признаётся как самостоятельный и важный фактор социальных процессов. Человек выполняет свою социальную функцию как средство осуществления великой цели. Поэтому свобода ограничивается познанной необходимостью, которая имеет непреложный характер. Случайность отвергается как стохастическое условие альтернативности, способное оказать значительное влияние на возможность выбора исторической альтернативы.

Итак, в центре классического понимания социума находится стабильная социальная система, управляемая объективными законами общественного развития. Открытие этих законов помогает обеспечивать социальный порядок и прогресс, корректируя дисгармоничные общественные отношения. Такой подход к исследованию общества предполагает определённые методологические принципы: объективизм, детерминизм, монизм, универсализм [327, c. 233].

Содержание объективизма выражается в признании существования независимых от человека законов развития общества и истории. Объективные структурные аспекты социума исследовал французский социолог Э. Дюркгейм (1857—1917), который в противоположность социальному номинализму развивал идеи социального реализма. Согласно его концепции, общество возникает как результат взаимодействия индивидов, но является самостоятельной социальной реальностью и развивается по своим собственным законам. «Если… мы утверждаем, — писал Э. Дюркгейм, — что социальная жизнь естественна, то это не значит, что мы находим источник её в природе индивида. Это значит только, что она прямо вытекает из коллективного бытия, которое само по себе является реальностью sui generis» [123, c. 137]. Общество, таким образом, является специфической социальной реальностью, имеющей приоритет перед индивидом, его сознанием и поведением. Индивиды входят в состав общества, но общество — это система, образованная в результате взаимодействия не индивидов, а социальных групп. Изолированных друг от друга людей нет, так как индивиды входят в различные общности. Индивиды как представители определённой социальной группы подчиняются принудительной власти общества. Элементами общества являются социальные факты, которые существуют объективно и оказывают социальное принуждение по отношению к индивидам. В свою очередь индивиды выражают идеи, верования и чувства, свойственные коллективному сознанию общества. По мнению Э. Дюркгейма, для исследования социальных фактов следует использовать объективные методы, принятые в естественных науках. Как он отмечал, «первое и основное правило состоит в том, что социальные факты нужно рассматривать как вещи» [123, c. 40]. Классическая социология изучает социальные факты объективно, как нечто данное извне и, следовательно, независимое, отделённое в своём существовании от исследователя. Поэтому общество, которое существует как объективная социальная реальность особого рода, можно наблюдать, анализировать, измерять происходящие в нем изменения, сравнивать и прогнозировать его будущее развитие. При таком подходе общественные науки абстрагируются от многих сложных социальных явлений и процессов, особенно хаотических, так как их очень трудно или вообще невозможно изучать в количественном аспекте.

В рамках классической рациональности детерминизм является фундаментальным принципом научного познания. На взгляд Л. Мизеса, «поиск знания всегда касается взаимной связи событий и познания факторов, вызывающих изменения. В этом смысле и естественные науки, и науки о человеческой деятельности подчинены категории причинности и детерминизму» [245, c. 72]. В различных вариациях детерминизма признается объективная закономерность и причинная взаимообусловленность всех явлений природы и общества. Детерминизм представляет собой методологический принцип классической парадигмы социального знания. Он (детерминизм) означает наличие причинно-следственных связей, благодаря которым возможно понимание социума как целостного, законченного образования, подчинённого объективным социальным законам.

Принцип монизма, преобладающий в классической парадигме обществознания, связан с вопросом о факторах общественного развития. Общество представляет собой сложную социетальную систему, которая функционирует и развивается под воздействием различных факторов, — экономики, политики, культуры, техники, природы и т. п. В этой ситуации возникает вопрос: что является основой и движущей силой развития общества? В истории социально-гуманитарных наук давались различные ответы, которые можно объединить в рамках двух подходов — монизма и плюрализма. Монизм означает, что из множества факторов выделяется, как правило, какой-нибудь один, который объявляется решающим фактором социально-исторического развития. Напротив, плюрализм предполагает, что развитие общества определяется взаимодействием множества факторов [325, c. 260].

Наконец, универсализм как методологический принцип проявляется в стремлении создать всеобщие модели и схемы исторического развития, пригодные для всех времён и народов. Социологический универсализм утверждает, что общество — это нечто единое и целостное для всех представителей человеческого рода. Социальное есть не просто некая совокупность индивидов, а типичная надындивидуальная основа, характерная для всех разновидностей обществ, созданных людьми на земном шаре. Общество существует как универсальный социальный феномен. Социология имеет дело не с обществами, а с единым, цельным обществом, а его вариантам присущи лишь специфические черты. Хотя общества отличаются друг от друга определёнными особенностями, все они едины в своей универсальной сущности. Общество — универсальная надындивидуальная социальная реальность, и поэтому под объектом социально-исторических изменений подразумевается всё человечество, которое подчиняется единой логике истории.

Согласно точке зрения П. Штомпки, «в XIX веке возникли три великие классические концепции социальных и исторических изменений: теория эволюции, теория социальных циклов и исторический материализм Маркса. Они по сей день сохранили свою силу в различных модифицированных формах и до сих пор остаются объектом дискуссий» [414, c. 513]. Эти теории нашли своё отражение в разнообразных эволюционистских и циклических концепциях исторического развития, в том числе в теории общественно-экономических формаций. В контексте эволюционного подхода общеисторические закономерности обычно представляются как необходимые, существенные, повторяющиеся связи между явлениями, задающие социальным системам единый путь развития. Хотя могут возникать те или иные социальные отклонения, единый путь развития остаётся устойчивым и неизменным. По сути, эволюционные изменения рассматриваются как линейные, и эволюция носит постепенный, непрерывный, восходящий и кумулятивный характер. «Развитие социума мыслилось направленным — от примитивных к совершенным формам, от простых к сложным состояниям, от распыленности к агрегации, от гомогенности к гетерогенности, от хаоса к организации» [415, c. 145].

Линейно-монистический подход — один из методологических постулатов классической парадигмы социального знания — обосновывает и оправдывает европоцентристский вариант мировой истории как глобальную вестернизацию всех стран и народов. Модернистский проект является концептуальной основой модернизации традиционных обществ, — более того, он до сих пор занимает центральное место как в либеральной, так и в марксистской доктринах. Классическая социология использует линейный подход к исследованию процесса развития сложных самоорганизующихся систем, что подразумевает поступательное движение в ходе социальной эволюции. Поэтому понятийный аппарат обществознания включает в себя такие линейные дефиниции, как прогресс, законы эволюции, стадия, переход от простого к сложному, смена формаций и т. п. По мнению П. Сорокина, «общественно-научная мысль XVIII—XIX веков была занята большей частью изучением разнообразных линейных тенденций развития, разворачивающихся во времени и в пространстве. Она оперировала главным образом понятием человечества вообще и стремилась отыскать „динамические законы эволюции и прогресса“, определяющие магистральное направление человеческой истории» [337, c. 358]. До сих пор социальные науки развиваются преимущественно в рамках линейной и циклической парадигм, хотя периодически делаются попытки их модификации.

В рамках классической парадигмы был разработан, пожалуй, самый величественный социальный проект о справедливом обществе — научный коммунизм. Марксистская модель общества строилась на представлении об обществе как системе общественных отношений, складывающихся в процессе добывания материальных благ. Немецкий философ, социолог и экономист К. Маркс (1818—1883) считал, что взаимодействие человека и природы — первоначальная основа человеческого бытия. Человек есть животное, но одновременно разумное и мыслящее существо. Если животные лишь рефлекторно приспосабливаются к природной среде, то человек стремится её преобразовать, используя свой разум. Мыслящее человеческое существо, в отличие от животных, способно заниматься производством. Животные всё, в чём они нуждаются, добывают в природе в натуральном готовом виде. Даже социальные животные ведут зоологический образ жизни, навсегда оставаясь естественной частью дикой природы. Животные не в состоянии заниматься производством. Общественное производство — уникальный удел разумного человека. Поскольку человек есть биосоциальное существо, то в этом качестве он физически не может жить без средств к существованию. На протяжении всей истории он вынужден заниматься добыванием жизненно необходимых ресурсов. Примерно около 10 тыс. лет назад начался переход от охоты, собирательства и рыболовства к земледелию, скотоводству и ремеслу, от присваивающего хозяйства к производству материальных благ. Неолитическая революция, характеризуемая технологическим продвижением и повышением экономической производительности, вызвала далекоидущие изменения в экономике, политике, религии, культуре. Когда общества начали производить экономические излишки, возникли конфликты из-за контроля над ними. По мере увеличения излишков борьба усиливалась, системы стратификации становились более сложными. Переход к сельскому хозяйству привёл к поселениям и общинам, которые на некоторое время оставались относительно уравновешенными, но в конечном итоге уступили место стратифицированным обществам. Примерно 5000 лет назад в нескольких частях мира общества, превратившиеся в вождества, начали переходить на государственный уровень политической организации. Большинство цивилизаций были аграрными обществами и культивировали землю с помощью плугов и тягловых животных. Подобно неолитической революции переход к цивилизации и государству был процессом независимой параллельной эволюции в нескольких частях мира.

Как свидетельствует опыт всемирной истории, материальное производство представляет собой взаимодействие человека и природы. В процессе производственной деятельности человек с помощью средств производства оказывает активное практическое воздействие на природную среду и тем самым создаёт материальные блага, необходимые для выживания человеческого рода. Без общественного производства он обречён на неумолимую физическую гибель. «Подобно тому, как человеческий организм разрушается, когда он перестаёт непрерывно воспринимать, преобразовывать и ассимилировать необходимые для его существования вещества… так же точно и общество может существовать лишь тогда, когда оно непрерывно производит всякого рода предметы потребления, служащие для удовлетворения его материальных жизненных потребностей» [204, c. 126]. Это — объективный биологический и экономический факт, который не нуждается в дополнительных доказательствах. Если человек прекратит заниматься производственной деятельностью, то неизбежно наступит трагический конец истории. Следовательно, производственные отношения, которые складываются в процессе общественного производства, не зависят от воли и сознания людей. В любом случае их субъективные намерения и желания не могут отменить их объективную биологическую жизнь, принуждающую человека всегда и везде заниматься производством материальных благ. В свою очередь производство по своей природе обязательно существует в определённой общественной форме.

Производственные отношения испытывают активное влияние со стороны производительных сил, которые демонстрируют технологическое и интеллектуальное превосходство человека над природой. Производительные силы — это не только техническая мощь человека, но и техническая система, которая нуждается в соответствующей общественной форме. Производительные силы и производственные отношения диалектически связаны друг с другом, хотя и являются в аналитическом смысле разными сторонами общественного производства. Компонентами производительных сил являются средства производства (предметы труда и орудия труда) и люди, обладающие трудовыми знаниями и умениями. Совершенствование производительных сил стимулирует развитие общественного производства, и в этом процессе главную роль играют орудия труда, так как они являются наиболее динамичным и подвижным элементом производства. Человек со своей специфической двойственной природой всегда нуждается в удовлетворении своих физиологических потребностей, а это можно сделать только с помощью различных потребительных благ, созданных в экономической системе благодаря орудиям труда. Люди желают потребительные блага, и это побуждает их к непрерывному преобразованию орудий труда, техники, рабочей силы. Изменяя орудия труда, люди тоже сами изменяются и приобретают в этом инновационном процессе новые знания, умения и навыки. Производственный опыт, техника, технологии передаются людьми от поколения к поколению. Этот процесс совершается непрерывно и образует материально-техническую основу развития общественного производства.

Согласно К. Марксу, базис определяет надстройку — совокупность идей, учреждений и отношений. В свою очередь надстройка активно воздействует на базис, способствуя его укреплению и развитию. Наиболее динамично развиваются производительные силы. В итоге между двумя сторонами способа производства возникают сложные и противоречивые взаимодействия, вызывающие в базисе тенденцию к регрессу. Новые производительные силы со временем приходят в противоречие с существующими производственными отношениями. Это фундаментальное противоречие разрешается путём социальной революции, которая упраздняет старые, отжившие производственные отношения и устанавливает новые, которые открывают возможности для дальнейшего развития производительных сил, экономики и общества.