Кавказская петля: дневник егеря + тропа алхимика

- Видимо не ожидали меня здесь увидеть, Анар?

- Добрый день, госпожа Вебер! Да, не каждый раз встречается начальник отдела, гуляющий в обеденное время.

Она рассмеялась:

- Пойдёмте, Анар. Здесь кроме меня вы никого не дождётесь. Или вы хотели встретить роковую красотку?

Я даже немного покраснел от того, что она так ловко угадала мои мысли. Сейчас я уже понимал от кого была эта записка и теперь мне было особо тревожно. Госпожа Вебер не была моим прямым начальником, но всё же в какой-то мере я подчинялся ей и то, что на встречу вытянула меня именно она придавало всей ситуации лишнюю нервозность. Между тем она вела себя очень спокойно, да и что ей было беспокоиться. Госпожа Вебер получила должность начальника отдела ещё до того, как к власти в Германии пришли нацисты, сейчас же, в свои пятьдесят пять лет, она всё так же уверенно занимала свой пост, хотя и не поддерживала идею партии. Она вообще была очень осторожным человеком, за всё время никто не слышал от неё каких-то неосторожных слов или высказываний. Её нейтралитет можно было истолковать как в одну, так и в другую сторону.

- Анар, - она говорила спокойно в таком тоне, как будто мы находимся с ней в кабинете, и она растолковывает мне какое-то поручение, - у вас появился новый друг?

- Это вы о господине Кане? – осведомился я.

- Да, именно о нём.

- Я не могу назвать его другом, скорее собеседником. – ответил я.

- Интересное трактованные ваших взаимоотношений. А ты знаешь, где служит господин Кан?

- В общих чертах да. – я не стал скрывать от неё то, что, по моему мнению, она знала и так.

- И как ты относишься к принципам и идеям партии?

- Я не политик и не принадлежу ни к какой партии. К тому же я воспитан в традициях уважения к другим людям не зависимо от их национальной принадлежности.

- Тогда на чём же основываются ваши взаимоотношения? – спросила она всё с той же интонацией.

- Мне неудобно об этом говорить. – сказал я ей. – Но и врать вам не хочу.

- Что ж, это похвально, - сказала она, - но я и так всё понимаю и вижу. Вижу, что ты стал заложником обстоятельств и роль твоя расписана наперёд. - И какова же моя роль?

- Разменной монеты, Анар. Как только ты перестанешь быть нужен, ты станешь частью тех, против кого настроена вся система.

Я молчал. Я и сам понимал всё это, но в ситуации, которая была создана вокруг меня, я ничего не мог изменить.

- Зачем вы захотели со мной встретиться, госпожа Вебер? – спросил я прямо.

- Чтобы понять суть твоих действий и узнать твои планы на будущее.

- Суть моих действий вы и так поняли, а что касаемо планов, то у меня их пока нет. Пока господин Кан заинтересован во мне, то как-то строить планы я не могу.

- А вы хотите изменить ход настоящего, чтобы строить планы на будущее? – спросила она.

- Безусловно. – ответил я.

Она кивнула. Дальше наша беседа перетекла в другое русло, но меня не оставляла мысль, что она услышала то, что хотела услышать, а другая моя часть противилась этому и предупреждала, что это может быть провокацией господина Кана.

Но к моему счастью вторая мысль оказалась всего лишь моим опасением и не более. При встрече с господином Каном я не заметил изменения в отношении, а через некоторое время в мой кабинет пожаловала сама госпожа Вебер.

- Анар, хочу вернуться к нашему разговору. – начала она, убедившись, что никого в кабинете больше нет. – Я могу предложить тебе очень интересные условия, от которых зависит будущее твоё и твоей семьи, а также многих народов.

- Я слушаю вас. – ответил я ей.

- Информация, которую ты передаёшь господину Кану, используется для получения партией новых идей националистической направленности, но, кроме этого, есть ещё одна немало важная деталь. Мистификация всей верхушки правления – это не игра с легендами, а реальный поиск способов установить влияние на весь мир. И, поверь мне, они весьма близко к этому.

- И как же я могу на что-то повлиять? Я не понимаю. – я говорил тихо, так чтобы даже случайно нас никто не мог услышать.

- Я предлагаю тебе такой вариант: тексты, которые ты должен передать господину Кану, ты сначала показываешь мне, я редактирую кое-что и тогда ты даёшь ему текст.

- Я согласен. Но всё равно не пойму, как это сможет мне помочь?

- Не торопись, всему своё время. Главное не спеши и не делай ничего необдуманного.

- Хорошо, госпожа Вебер. – согласился я.

- Тебе придётся чаще бывать у меня, возникнут вопросы, в том числе и у господина Кана. И чтобы не было недопонимания, поддерживай слухи, что мы любовники.

Я даже покраснел от этих слов.

- Не переживай, дальше слухов не дойдёт. Несколько раз принесёшь мне цветы и всё.

Я молча кивнул.

- Вот и отлично. – сказала она и вышла из кабинета.

Теперь я понимал, что нити интриги запутались ещё сильнее, что ситуация менялась на глазах и куда она выведет я не понимал. Лично для меня ничего не прояснилось, да и выхода из ситуации я никакой не видел. Поэтому принял решение успокоиться и делать так как договорились. Финансового вознаграждения от госпожи Вебер я не получал, но того, что давал мне господин Кан хватало. Я старательно копил деньги, прикидывая в голове как лучше поступить и куда отправить семью.

Так прошло два года. Летом 1941 началась война Германии и Советского Союза. К этому времени я уже отчётливо понимал во что превратилась Германия и видел её желания. Советский Союз для меня на тот момент был страной вроде бы и не родной, но тем не менее я переживал за людей. Мне был неприятен политический строй СССР, власть и та грызня между людьми, но Германия была ещё хуже. В моей семье я видел нервозность, касающуюся всей этой ситуации, видел, что отец очень взволнован, хотя и старался не подавать вида.

В конце 1941 года я встретился в очередной раз с господином Каном.

- Господин Дауров, вы слышали, что наши войска победоносно шествуют по вашей бывшей родине? – сказал он.

- Моя родина Российская Империя, а Советский Союз заставил меня и мою семью покинуть родные края. – как можно трепетнее сказал я.

- Да, да. Я помню. Но сейчас не об этом. – он отхлебнул кофе. – Летом следующего года планируется экспедиция в места откуда вы родом. Слышали об этом?

- Нет, господин Кан, - ответил я. – первый раз слышу.

- Я бы очень хотел, чтобы вы отправились туда, стали там моими глазами и ушами. Вы понимаете, о чём я?

- Да, конечно, господин Кан. Но как я попаду в состав экспедиции.

- Ну это не сложно. Я бы, конечно, мог решить это по моим связям, но тогда к вам будут относится с опаской. Но и вы сможете сами это сделать.

- Я? Как?

- Через вашу близкую подругу. Госпожу Вебер.

Я покраснел, что не упустил из вида господин Кан.

- Она руководит экспедицией и вы, я уверен в этом, сможете без проблем попасть в её состав.

- Я понял вас, господин Кан. Думаю, что у меня всё получится.

Он улыбнулся в ответ и взял кружку с кофе.

В тот же день я вместе с госпожой Вебер пил кофе в кафе в парке и рассказал ей обо всём. Она задумалась и попросила немного времени, чтобы обдумать всё.

Мы встретились с ней вновь спустя неделю. Вместе прогуливаясь по улицам, мы обсуждали идею, подброшенную господином Каном.

- Анар, - госпожа Вебер как обычно говорила тихо, так чтобы никто не мог услышать, - я обдумала всё, что вы мне сказали. Мне кажется, что в этом есть какое-то подводное течение. Вы всё же не самый активный шпион господина Кана, я так думаю. Но всё же для вас он приготовил какую-то игру, где вы, как мне кажется, не несёте особого задания и скорее направляетесь туда с другой целью. Возможно, как отвлечение внимание от кого-то иного, возможно просто как один из вероятных вариантов получить информацию, а возможно и просто как разменная монета и в случае чего на вас свалятся все проблемы и неудачи. Я даже, не исключая, что на ваше возвращение он особо и не надеется и самого возвращения может и не быть.

- Вы думаете, что я могу погибнуть там? – спросил я.

- Я не исключаю этого. – ответила она, - но всё же для Аненербе послать в экспедицию своего человека не составит труда. Но посылать вас я не вижу смысла.

- И я не вижу.

- Я думаю, что вам всё же стоит туда поехать. Если вас не отправить из Германии, то в скором времени вы узнаете, что такое лагеря Третьего Рейха.

- Вы мне поможете попасть в состав экспедиции?

- Да.

- А как же моя семья? Я не могу бросить их на произвол судьбы.

- Я не смогу всех вас отправить вместе, но я придумала способ увезти твою семью из Германии.

Уже вечером я сидел дома за столом с отцом и наш разговор начался с того, что Германия в нынешнем её политическом режиме не та страна, где нам будет хорошо жить. Отец и сам это уже понимал и теперь мне было легче довести ему идеи, высказанные госпожой Вебер.

- Анар, когда мы приехали сюда, то я думал, что здесь мы сможем жить спокойно, но, к сожалению, ситуация изменила так, что и тут мы лишние, но изменить это пока нет возможности. – отец сидел на стуле и смотрел в тёмное окно.

- Отец, - я наклонился над столом, - есть одна возможность, которая обезопасит всю семью от будущих проблем. Меня летом, как сотрудника института отправляют в Советский Союз для экспедиции на Кавказ. Ситуация сложная, возможно, мне придётся там остаться на некоторое время, возможно, я не смогу вернуться обратно в Германию. Но я не хочу, чтобы вы тут оставались. Есть человек, который вам сможет помочь. И, я прошу тебя отец, довериться мне. Я не могу сказать тебе всё, но другого выбора у нас нет.

- Анар, - отец посмотрел на меня, - ты уже взрослый мужчина, который в этой стране понимает больше, чем я. Но я не могу рисковать семьёй, не зная всего.

- Отец, - я понимал к чему он клонит, - такая сейчас ситуация, что даже тебе я не могу сказать всего. Остаётся только довериться мне. Тоже переживаю и за тебя, и за маму, и за сестёр, поэтому и говорю всё это тебе в надежде, что ты поймешь. Я думаю, что в ближайшее время всех, кто не немцы арестуют и отправят в лагеря, поэтому другого выхода нет.

Отец кивнул. Он всегда был человек понимающий, поэтому и не любил много говорить лишнего.

- Когда я уеду в экспедицию, - начал я, - к тебе придёт человек, который поможет всей семье перебраться во Францию, а потом в Швейцария. У меня есть деньги, которых тебе хватит, чтобы купить в Швейцарии дом в какой-нибудь деревне в горах, работу ты себе там найдёшь, купите скотину, да и так жить будет за что.

- А ты? – отец посмотрел на меня.

- Я, как только смогу покинуть Советский Союз, то приеду к вам. Мне помогут найти вас.

- Анар, - отец посмотрел на меня как-то по-особенному, - я переживаю за тебя. Мне кажется, что ты впутался в какую-то очень плохую ситуацию и не хочешь мне говорить.

- Я и сам пока не знаю на сколько всё опасно и запутанно. Но, когда вы будите в безопасности, то мне будет легче спастись самому.

Отец молчал. Я понимал, что он принял мои условия, хоть с тяжёлым грузом на сердце, но принял. Он понимал, что от него зависит жизнь и судьба мамы и моих сестёр и как бы он не хотел воспротивится моей идеи, другой у него не было. И мне было спокойно. Я ещё не знал, как смогу выкрутиться из всё этой ситуации, но понимал, что главное я уже сделал – спас свою семью, как когда-то её спас отец.

Зима и весна прошли без каких-либо явных изменений у нас, а вот Третий Рейх уже со всю воевал в Восточной Европе, Африке и океане. В начале лета госпожа Вебер сообщила мне, что смогла сделать так, чтобы я оказался в составе экспедиции. Господин Кан был доволен этому и вот какие он дал мне рекомендации.

- Задача состоит в следующем, - говорил он, попивая кофе, - среди всех сотрудников, которые будут в этой экспедиции, много тех, кто стоит с разных сторон нашей идеи, и каждый хочет перетянуть заслуги на себя, чтобы выслужиться. К сожалению, большая часть из них полные идиоты и таким своим стремлением могут загубить всё дело. Вот таких идиотов нужно будет опасаться. К тому же нужно будет следить за теми, кто разбирается и полностью поглощён идеями. Они тоже опасны, так как для них наша цель не важна. У них свои цели. Но! – тут он поставил кружку с кофе на стол. – Их цели нам не важны. У нас одна цель. И ты должен получить все сведения об их успехах и передать мне через радиосвязь. А если будут найдены материальные объекты, то предупреди меня, чтобы по прибытию экспедиции в Германию, никто их них не смог утаить что-то.

Задача моя была предельно ясна. Шпионить. Это я понимал и до беседы, но вот как это всё сделать мне, человеку, не искушённому в шпионских играх, я не знал. Да и для меня это было не особо важно на тот момент. Я просто хотел покинуть Германию.

Вылет был назначен на конец августа. Почти перед самым вылетом в кабинет ко мне вошла госпожа Вебер и, взяв меня под руку, вывела на улицу. Мы шли по тенистые аллеи под кронами лип. Она держала меня под руку и тихо шептала мне на ухо.

- Анар, как только ты улетишь, мой человек придёт к твоему отцу. Он должен быть уже собран. Ничего не стоит из дома брать. Пусть все вещи останутся там. Пусть возьмут только деньги и документы. Их переправят во Францию, а потом в Швейцарию. Человек мой не вернётся обратно и только он будет знать где твоя семья. Связь с ним поддерживать буду только я. Через меня и узнаешь, где они. Какое задание тебе дал господин Кан?

Я рассказал всё, что господин Кан поведал мне. Она выслушала всё и потом добавила:

- Когда ты будешь в Советском Союзе, я думаю, что возвращаться тебе не стоит. Постарайся остаться там. Сбежать, спрятаться, как угодно. Там ты хоть и будешь не свой, но и не чужой. Чтобы тебя не расстреляли и не приняли за предателя, тебе нужно найти офицера НКВД по фамилии Аше. Он из числа обрусевших немцев. Я давно с ним знакома и о тебе он знает. Знает, что будешь там и поможет тебе.

- Можно я задам вам один прямой вопрос? – сказал я.

Госпожа Вебер мотнула головой, и я спросил:

- Вы тоже шпионка?

- Нет, - ответила она, - я немка и ставлю интересы немцев превыше всего, но то, что сейчас делает Гитлер со своими обезумевшими приближёнными мне не нравится. Я считаю, что он рушит Германию и всё, что было создано. Поэтому я помогаю сведениями Советскому Союзу, хоть и не люблю политику его. Я не люблю насилие. А его сейчас больше, чем предостаточно.

Я молчал, понимая, что она права. Я и сам не любил Советский Союз, хоть и не знал его. Но и Третий Рейх я не любил. Я не хотел бы быть ни на одной стороне, но сейчас так нельзя было. Если бы я жил где-то в Америке или Австралии, то меня бы это всё не касалось, но сейчас я был как раз между границами войны.

3.

Мы вылетели из Германии на Юнкерсе. Экспедиция не была большой, потому что основная часть её уже ждала нас на территории Советского Союза. Со мной в самолете был Альфред фон Корсен – доцент философского факультета Кёнингсбрегского университета, несколько представителей других факультетов и солдаты СС, и наш командующий экспедицией – групенфюрер СС Генрих фон Митке. До этого момента я с ним никогда не сталкивался, да и слышал лишь краем уха. В моём понимании все высшие командные чины Третьего Рейха были солдафонами, но Генрих фон Митке даже на первый взгляд не был похож на это описание. Наверное, если бы я увидел его в обычной жизни в обычном костюме, то никогда бы не подумал, что это групенфюрер СС. Это был человек среднего роста, худоватый, с простыми чертами лица, больше похожий на фермера или мелкого чиновника, голос тихий без интонаций командиров, но самое интересное в нём был – это взгляд. Когда этот человек говорил об истории и исследованиях, то в его глазах я читал какую-то ненормальную увлечённость, схожую с учёными, которые всю свою жизнь положили на алтарь науки. Когда же речь заходила о Аненербе или Третьем Рейхе, то глаза его были пустыми, но вот, когда он был зол или отчитывал нерадивых офицеров, то глаза сразу же становились мрачно ледяными и от него самого сразу веяло какой-то внутренней силой, так что даже мне, стоящему рядом и ни в чём не виновному, становилось не по себе и даже как-то тревожно. Мне даже казалось, что Аненербе и Третий Рейх – это всего лишь способ для него самого получить что-то заветное.

И так, 28 августа 1942 года мы приземлились в аэропорте Майкопа. В подчинение фон Митке передали отборную роту 1-й горнострелковой дивизии вермахта, на Кавказе вообще было много войск Верхмата, причём войск весьма умелых и наученных вести бой в условиях гор. Мы поселились на окраине города. Всё время пока мы ехали через город я поражался увиденному и это не могло не удручать меня. Я не видел Майкоп до войны, но сейчас город был в руинах, частично разрушен полностью, а те здания, которые уцелели, стояли словно призраки – мрачные и безжизненные. До этого я не видел поля боя, но то, что предстало перед моими глазами сильно впечаталось в моё сознание. Пока мы ехали я думал о том, как же сейчас выглядят города Союза, в которых идёт бои, или те, которые уже оставлены. За время жизни в Германии я отгородился от всей войны и не воспринимал её, но сейчас я понимал, что тот занавес рухнул и осознание всей действительности больно ударило по мне.

Я не показывал вида, что меня поразило всё даже, когда приехали в дом, где нас поселили. На следующий день я познакомился с фройляйн ван Винкье из отдела народных легенд, сказок и саг гауптштурмфюрера Плассмана. Она собирала фольклор в местных деревнях и сёлах. Пока она была занята своим делом, к нам всё прибывали и прибывали солдаты. По разговору я понял, что скоро выдвигаемся, но куда никто не знал. Мы выдвинулись в путь на следующий день и уже 5 сентября прибыли в пункт назначения. Я не знаю, что это за место, но то, что я увидел меня поразило. В горах была построена взлётно-посадочная полоса, а рядом с ней мачта для причаливания дирижабля. От своих коллег я узнал, что всё это сделали немцы. Там же в горах была пещера, оборудованная как штаб.

Несмотря на то, что у всех у нас было одно желание – поскорее обследовать всю местность, пришлось уделить не мало времени на обустройство быта и приготовление всего необходимого для исследования. И всё же мы двинулись на обследование этой пещеры.

Даже сейчас мне трудно описать тот восторг, который она у меня вызвала, я хоть и прожил какую-то часть своей жизни в горах, но такого не видел. Её глубину даже не смогли толком измерить, потому что множество различных ответвлений не давали понять, где же оканчивается она. Но глубина поразила меня! Несколько сотен метров она простиралась под горой. А в одном из ответвлений, которое ещё до нашего приезда было принято, как окончание пещеры были найдены письмена, исполнение на чёрных базальтовых плитах.

Часть из нашей экспедиции была уверена, что письмена оставили асы, но я придерживался одной версии с Альфредом фон Корсеном, что к асам они не имеют никакого отношения. Но одержимость Третьего Рейха всем мифическим связанным с древними ариями, меня забавляла. Они во всём видели тайну и скрытый посыл к ариям. Это похоже на метания школьника, когда он точно не знает ответ, но каждый из вариантов считает правильным и принимает его на веру. Так и здесь, ещё не получив никакого ответа и мнения специалистов, они сделали свои выводы, которые, естественно, соответствуют их идеям и целям.

Ну да это не главное. Что меня поразило, так вот эти письмена и рисунки. Если долго смотреть на рисунки, то начинает кружиться голова. Я сначала думал, что это из-за давления, но, когда перестал на них смотреть – головокружение прошло. Изучая рисунки, я обратил внимание, что основным элементом, который повторялся практически везде было дерево. С виду оно напоминало конус и имело четыре ветви. Среди многообразия рисунков выделялся ещё один – существо с крыльями за спиной и какими-то щупальцами вместо бороды. Мне, как христианину, сразу же показалось это отождествление с дьяволом, но рисунки эти были сделаны задолго до появления христианства тут. Так что вопрос о том, кто это остался открытым. Это был наш первый ознакомительный поход, так что долго мы не задержались и вернулись обратно.

Ночью я был свидетелем странного события: к посадочной площадке причалил дирижабль, но что на нём увезли я не видел. Но на этом странности не закончились. В разговоре солдат я слышал рассказы о странной женщине. По их рассказам она появлялась ночью, одетая в белое платье, но на окрики или хихикает, или совсем не отзывается, но при попытке её поймать, она прячется за деревьями и исчезает. Я думаю, что это всё же выдумка, потому что никто из солдат не осмелился пойти в ночь непонятно куда. А женщина, если она не приманка для засады, скорее всего, сумасшедшая. Сам я её не видел, хотя несколько ночей провёл на улице недалеко от периметра.

Всё это время мы изучали найденную пещеру, зарисовывали письмена, рисунки и их расположение, иной раз возвращались уже ночью. 10 сентября солдаты не дали нам доработать и, сославшись на приказ, отправили нас обратно в лагерь. Уже там я узнал, что один из секретных сторожевых постов горных стрелков был полностью вырезан. Когда же принесли тела обратно в лагерь, я, как и многие из членов экспедиции пошли посмотреть на них. Я не специалист в области медицины и смерти повидал немного, но мне показалось, что на лицах покойных застыла гримаса ужаса. На тех лицах, которые ещё сохранили свой вид. Признаюсь честно, что, несмотря на всеобщее убеждение, я не верил, что русские могут так сделать. Проломить насквозь грудную клетку и потом вставить туда отрезанную голову... Может быть кто-то из них и обладает такой силой, да и если бы это был один из солдат, я бы поверил, но, чтобы всех, да ещё и без огнестрельных ранений, нет, такого не бывает. Фон Митке приказал усилить охрану лагеря.

Вообще после обнаружения горных стрелков начались какие-то странности. Например, ван Винкье начала стрелять в палатке, сказав, что видела тёмную фигуру, да и многим стало что-то мерещится.

Через несколько дней услышал разговоры, что где-то на Эльбрусе нашли находку, которая изменит всё, но что это я так и не смог узнать.

Уже вечером 16 сентября я сидел на улице, смотрел как становятся ярче звёзды, когда ко мне подсел Альфред фон Корсен.

- Анар, - он всегда обращался ко мне по имени, - ты ведь родом из этих мест?

- Не совсем их этих, - ответил я ему, - но всё же с этих гор.

- Скажи мне, Анар, может быть такое, что человек сходит с ума в горах?

- Если один и заблудился, то да.

- А если нет? Если он в обществе?

- Не знаю даже. – ответил я.

- Мне кажется, что у меня первые признаки сумасшествия. – сказал он.

- С чего вы это решили?

- Вчера ночью в моей комнате был посторонний. И, поверь мне, Анар, он не мог пройти через все посты. Он просто появился из ниоткуда и исчез в никуда.

- А что же он хотел? – меня это взволновало.

- Предупредить или сообщить о гибели. Я не понял. А ещё удивительно то, что он говорил на немецком языке, правда, с каким-то то ли итальянским, то ли испанским акцентом. И самое странное, что он знает кто я и знает что-то обо мне. Да. Он так прямо и сказал, что лучше бы я сидел дальше в библиотеке Альбертины, а сейчас вместо этого я оказался в этой мясорубке. А я даже спросить ничего не мог, так онемел. А он, то ли понял это, то ли… - Альфред запнулся. – Он мне сказал, что читает мысли и что я молчу по его воле. Он потребовал от меня прекратить эту экспедицию, иначе все умрём, а кроме этого, оставил мне вот это, чтобы я передал фон Митке.

С этими словами он достал из кармана перстень с янтарём.

- Даже не знаю, Альфред, - сказал я, рассматривая перстень, - я бы на вашем месте передал его фон Митке. И уж точно рассказал бы ему всё. И вы не сходите с ума. И этот перстень тому доказательство.

- Да, да. – мрачно сказал он, положив перстень обратно в карман.

Беседа наша дальше на заладилась, да и трудно было о чём-то другом говорить. Мне стало казаться, что всё это не совпадение, а предупреждение. И это мне не нравилось. Наверное, после этого я и решил делать то, для чего меня отправили сюда. Я стал подслушивать всё, что только мог. Конечно, большое количество солдат мешали мне в этом, но то, что было рядом, я мог подслушивать.

Мне довелось услышать разговор Альфреда и ван Винкье. И этот разговор как раз и касался всех этих таинственных вещей.

Ван Винкье говорила с ним о мифах, которыми изобилуют эти земли, о том, что всё это не совпадение. Она была напугана и напугана не историями, а тем, что происходит вокруг. Она говорила о том, что сама видела это и что хочет поговорить с ними, чтобы выбраться отсюда живыми. Как и с кем она собиралась поговорить я не услышал. Но вот через несколько дней она поделилась с Альфредом ещё одной новостью. Она сказала, что при попытке дойти до «Приюта Одиннадцати» вся группа будет уничтожена, а также то, что одна из экспедиций откопала то, чего не следовало и об этом уже доложили фюреру, убедив его, что это супероружие. И что это действительно было чем-то очень опасным. Настолько опасным, что могло погубить весь мир. А потом она сказала очень странные слова о том, что кто-то готов оставить Альфреда живым, но Альфреду нужно залечь, когда всё начнётся.