Примэго: Тот, кто двинул пешку

— И это баба-яга? — вполголоса спросил винодел Михаила, толкнув его ногой.

— Она самая, — с улыбкой ответила младшая Яга, довольная произведённым эффектом.

Прокоп прищурил глаз, ухмыльнулся и поглядел на женщину. Она тоже резко бросила взгляд в его сторону.

— Матушки свет! — воскликнула. — Молодец... Как вас время калечит. Где тот статный молодец?

— Не начинай, — без угрозы, но строго ответил дед.

— Не пыли. Будет тебе, — мило улыбаясь, сказала женщина. — Давай так: кто старое помянет, тому глаз вон.

Прокоп мотнул головой в знак согласия.

— Вот и ладненько, — оживилась младшенькая, довольная реакцией деда. — И на чём вы остановились из-за моего прибытия?

— Я говорила, — произнесла старушка, — что хочу услышать от людей сведущих доводы, почему мы должны им помогать?

— Интересно, — задумалась молодая Яга. — Справедливый вопрос.

— А почему вы не хотите помогать? — прищурив глаз, спросил дед.

Фиил посмотрел на него, затем перевёл взгляд на двух бабок и утвердительно закивал головой.

— Ух-ух, — в разговор вмешался Оракул. Его голос полился, как глас былинного рассказчика. — Вы знаете легенду о Заряне?

Все закивали головами, подтверждая, что знакомы с этой историей.

— Хорошо, — проухал филин. — Вопрос велиросам. Кто отправил в колодец Моргрейва и Элинору, нынешнюю королеву-мать?

— Харнинг, — ответил винодел.

— Точнее, — переспросил Оракул.

— Так, здесь я понял, — поглаживая бороду, сказал Прокоп.

Весельчак и Фиил уставились на него.

— Что ты понял? — спросил Михаил.

— Спасибо, Оракул, — игнорируя вопрос Весельчака, поблагодарил дед филина.

Оракул ухнул в ответ.

— Вы хотите сказать, что Харнинг, — начал дед, — который был подданным Шамсии и работал на Орден Мартемоса, является объектом мести.

— Да, — закивала старушка. — Точнее, сам он мёртв. Но Мортемос и Шамсия должны быть истреблены.

— А при чём тогда Цезария? — удивился Михаил. — Ведь нападения фуранжиров на её территории учащаются.

— И при чём тогда его брат Ингрум? — встрял Фиил.

— Просто, — ответила младшая. — Ингрум не помог, на Цезарию обиделся Десипи.

— Вон оно что… — протянул винодел. — Они ещё и обидушки герцогские приплели.

Михаил посмотрел на винодела, тот кинул заговорщицкий взгляд и еле заметно подмигнул.

— Говори, Михайло, — согласился он.

Весельчак кивнул и, вытерев ладони о рубаху, заговорил:

— Нет, Ягишны, вы не правы.

— Почему? — поинтересовалась молодая.

— В чём? — спросила средняя.

— Потому что не всё знаете. Ошибаетесь в том, что Велиросия не будет объектом мести Моргрейва.

Сёстры переглянулись.

— Объясни, — попросила средняя.

— За последние сто лет Агата и Регина сошлись с правителями Велиросии. Волколаки вошли в состав нашей страны, а вампиры имеют тесные торговые связи с Петром и Иваном.

— Получается, — задумчиво произнесла младшая Яга, — Храбрый встанет на сторону Ингрума.

— Истинно так, — подтвердил винодел. — Тут без вариантов. Велиросия уже в этой войне.

Сёстры опять переглянулись.

— Но вы же, люди, сами создали этих монстров, — иронично высказалась младшая. — Вот и получайте. За что боролись, на то и напоролись.

— Да, — согласилась старушка. — Зло, обращённое к молодому вампиру и девушке, теперь возвращается к вам.

— Это зло, которое требует равновесия, — сказал вдруг Прокоп.

Все посмотрели на него. Кот, который делал вид, что спит, открыл глаза и прислушался. Трухляшь скрипел в окне, пытаясь протиснуться в окно, чтобы лучше слышать.

— Поясни, — с задумчивым лицом попросила средняя Яга.

— Ваш мир — здесь постоянная борьба добра и зла, — ответил дед. — Так?

Бабки согласились.

— Однако какая цель этого сказочного мира?

Все молчали.

— Цель — учить поколения находить равновесие между злом и добром, — загудел дуплом Трухляшь, — дабы не погрязнуть в крайности. Быть абсолютно злым — плохо, но и абсолютно добрым быть нельзя.

— Молодец! — похвалил лешего дед. — Ваш мир хоть и сказочный, но обучающий, он жестокий и добрый одновременно. А что несёт миру Моргрейв? Только обиду и мщение?

Застыла тишина. Все сидели в задумчивости. Были слышны скрип лешего и сверчков одновременно.

Прокоп обвёл всех взглядом.

— Так ответьте мне, бабули, — допытывался он. — Кого хотят научить фуранжиры? Какой смысл их жизни?

— А при чём тут равновесие? — поинтересовалась молодая Яга.

Дед улыбнулся.

— Ягишна, — спросил он среднюю, — в шахматы не разучилась играть?

Та посмотрела на него подозрительно.

— А ты хочешь сыграть? — ответила она вопросом.

— Не откажусь, — согласился дед. — Вот только скажи: хоть раз у меня ты выиграла?

Яга за всё время впервые злобно зыркнула на деда. Он понял без слов.

— Ну так вот. Давай я сыграю с тобой на равновесие.

— Это как? — лицо её зарумянилось. Она с живым интересом посмотрела на деда.

— Играем? — спросил он, не ответив.

— Да! Я белыми.

Дед кивнул в знак согласия. Старушка щёлкнула пальцами, и между ними возник шахматный столик с уже расставленными фигурами. Старушка сделала ход.

Партия началась. Все стали наблюдать за игрой. Трухляшь подпрыгивал и просил озвучивать ходы. Кот перешёл поближе. Филин перелетел на стол.

Дед играл, спокойно поглаживая бороду. Старушка нервничала. По ней было видно, что она хочет выиграть. Однако дед играл хорошо. Ситуация для старушки была не лучшей. Кот залез ей на плечо и подсказывал.

В светлице стало так тихо, что слышно было, как за окном переговариваются сверчки. Трухляшь перестал скрипеть, кот, не мигая, следил за доской жёлтыми глазами, а филин на столе чуть наклонил голову набок.

— Пат! — вдруг сказала она. — Ничья, Прокоп. Ты не выиграл, я не проиграла!

Её лицо озарила счастливая улыбка. Все выдохнули разом, будто сами участвовали в игре. Кот недовольно мяукнул — видать, его подсказки не помогли. Оракул ухнул глубоко, с уважением.

Потом вдруг она стала серьёзной и сердито сказала:

— Ты поддавался. Это нечестно!

Все взгляды устремились на деда.

— Нет, — спокойно сказал он. — Я играл на равновесие.

Потом он поглядел на молодую Ягу и добавил:

— Я стремился не выиграть. Я получал удовольствие от игры. — Он указал на среднюю Ягу. — Она стремилась выиграть, но в итоге тоже получила удовольствие от игры. В этом и есть равновесие.

Все задумчиво смотрели на доску, и тишину нарушила младшая Яга:

— Будут вам окаймлённые грибы, — тихо произнесла она, начав понимать смысл равновесия.

— Только вот с булатом всё сложнее, — сказала средняя. — Он в Кощеевых землях. Там только старшая решает.

— Она их ждёт, — ухмыльнулась младшая и кивнула в сторону Трухляша.

Сверху на его пне сидел ворон. Он каркнул после слов женщины и полетел на запад. Шум его крыльев говорил, что велиросов ждёт царство Кощеево.

---

4 дня до этого — 1 эсталя (июня) 3557 года, шестень (суббота)

Город Курт, Земля Ингрума

Снаружи, за стенами замка, ветер гонял запах гари и сырой земли. Откуда-то со стороны лагеря доносился приглушённый лязг: там правили доспехи, точили клинки.

Дверь тихо открылась. Тишину встревожил мерный шум кольчуги. Свежий воздух разрезал спертый, как острый нож режет кусок масла.

Иван Храбрый вошёл в зал. Без пафоса и показухи, просто как воин, идя размеренным шагом, и шаги его звучали не громко, но так, что их слышал каждый. Выглядел он по-походному — броня, штаны, сапоги. Плащ на широких плечах. Меч на поясе и шлем в руке. Осанка царская. Взгляд спокойный и цепкий — он не обшаривал зал, а сразу нашёл Ингрума и остановился на нём, как останавливается стрелка компаса на севере. И всё говорило: сюда вошла Велиросия.