Секрет мэра

Глава 4. Парк Гагарина и правила выживания

Шесть вечера. Фонтаны в парке Гагарина били подсвеченной водой, создавая иллюзию праздника там, где его не было. Максим пришел ровно к назначенному времени. Он переоделся в простые джинсы и черную футболку, но даже они сидели на нем так, словно он сошел с обложки каталога дорогой молодежной одежды.

Сестры Орловы уже оккупировали лавочку у главного каскада. Рядом с ними сидел Димка-фотограф, вооруженный профессиональной камерой с огромным объективом. Лиза что-то оживленно рассказывала, размахивая руками, Катя слушала, подперев щеку кулаком.

— О, явился — не запылился! — крикнула Лиза, заметив Максима. — Мы уж думали, ты заблудился между коробками с вещами. Или Пал Палыч тебя усыновил прямо в кабинете математики? — Я думал о законе сохранения энергии, — невозмутимо ответил Максим, садясь на край скамейки подальше от них. — Это безопаснее, чем думать о том, почему ваш личный папарацци сидит на нашей встрече без приглашения.

Димка ничуть не смутился. — Я везде хожу как бесплатное приложение к сестрам. Они мой социальный лифт. К тому же, кадр «Золотой мальчик общается с простыми смертными» соберет триста лайков. Народ требует хлеба и зрелищ после твоего слалома на стадионе. — Триста пятьдесят, если сделаешь меня на фоне брызг красивым, — поправила Лиза. — Садись нормально, Макс. Не стой над душой. В ногах правды нет, а в моей сумке есть ледяной кофе. Будешь? Сахар я экономлю, предупреждаю сразу.

Максим взял холодный алюминиевый баллончик. От него пахло химозной карамелью. Он сделал глоток, чтобы занять руки. Ему нужно было выстроить дистанцию, но сделать это так, чтобы сестры не объединились против него из-за высокомерия.

— Почему вы вообще решили меня выгуливать? — спросил он напрямую. — В Москве за такое благотворительность никто не берется. Катя наконец повернула голову. Ее серые глаза в сумерках казались почти черными. — Потому что скучно, — просто сказала она. — У нас тут город маленький. Все делятся на три категории: те, кто мечтает отсюда уехать; те, кто спивается; и мы. Нам нужен четвертый элемент. Ты подходишь по всем параметрам: новенький, умный, перспективный. С тобой хотя бы можно поговорить про теорему Байеса, а не обсуждать, кто с кем целовался за гаражами. — А Лизавета хочет проверить, насколько крепко сидят твои короны, — добавила сама Лиза, болтая ногами. — Победитель олимпиад, звезда футбола… Обычно такие либо невыносимые зануды, которые смотрят на всех как на грязь, либо избалованные мажоры. Пока ты ведешь себя странно. Как будто прячешь что-то тяжелое в рюкзаке. Колись, Громов, наркотики или разбитое сердце?

Максим чуть не поперхнулся кофе. Прямолинейность этой девчонки сбивала с ног лучше любого защитника на поле. — Острый язык когда-нибудь останется без хозяйки, — усмехнулся он. — Просто пытаюсь понять ваши местные законы физики. Например, закон Орловой: почему нельзя прожить десять минут, не съязвив? — Потому что иначе люди расслабляются и начинают наглеть, — парировала Лиза. — Ладно, раз физика пошла в ход, давай проверим теорию на практике. Видишь вон ту компанию? У старой карусели.

Максим посмотрел в указанном направлении. Там кучковалась местная элита старшего поколения: ребята лет семнадцати-восемнадцати на старых иномарках с тонировкой. Среди них выделялся тот самый Саня-баскетболист, который утром звал его играть. Сейчас он громко смеялся, обнимая за талию какую-то ярко накрашенную девицу. — И? — Максим снова отпил кофе. — Их лидер — Антон «Тоша» Волков, — вступила Катя, доставая из сумки распечатанную схему парка, больше похожую на план военных действий. — Сын владельца местного бетонного завода. Считает парк своей вотчиной. Девиц меняет каждую неделю. Саня у него на побегушках. Если мы сейчас пройдем мимо их машины вон по той аллее, Тоша обязательно свистнет нам вслед. Проверим реакцию моего брата. — Моего брата, — синхронно фыркнула Лиза. — Вашего общего брата, — закатила глаза Катя. — Так что, эксперимент?

Максим перевел взгляд с схемы на смеющуюся компанию. Весь этот дешевый провинциальный пафос вызывал у него только глухое раздражение. Но вызов был брошен. — Ведите, экскурсоводы.

Они встали. Димка незаметно отстал, прячась за колоннадой — инстинкт самосохранения у него работал отлично. Максим оказался зажатым между сестрами. Лиза взяла его под руку с видом собственника, Катя шла чуть позади, контролируя периметр.

Когда они поравнялись с машиной Тоши, музыка из открытых дверей старого BMW ударила по ушам басами. — Эй, Барби номер один! — окликнул Тоша, перекрикивая музыку. Его голос был пьяным и развязным. — Опять куколдов себе новых нашла? Этот вроде побогаче предыдущих будет, при галстуке! Лиза остановилась. Максим почувствовал, как ее пальцы стальной хваткой сжали его локоть. — Закрой рот, Тоша, пока ворона залетела, — звонко ответила она. Голос ее звучал весело, но рука Максима ощутила дрожь. — Чего ты сказал, малявка? — Антон выбрался из машины. Он был выше Максима на полголовы и шире раза в полтора. От него несло перегаром. — Защитника позвала? Чемпион недоделанный, иди сюда, научу мяч держать правильно.

Саня-баскетболист тоже вылез, встав плечом к плечу с вожаком. Толпа за их спинами притихла в предвкушении шоу.

Максим мягко, но настойчиво высвободил свою руку из захвата Лизы. Сделал шаг вперед, закрывая обеих девушек собой. — Парни, вечер добрый, — сказал он спокойно, глядя прямо на Антона. — Мяч я держу неплохо, могу показать дипломы. Но сегодня не в настроении. Предлагаю разойтись краями. Вы едете пить дальше, мы идем есть сахарную вату. Всем выгодно.

Тоша опешил от такой формулировки. Он привык к агрессии, к страху, к ответным оскорблениям. Спокойствие московского гостя выбило его из колеи. — Ты берега попутал, дятел столичный? — прошипел он, делая шаг навстречу.

В этот момент из тени деревьев бесшумно вышла Полина. Та самая девочка с веснушками и кольцом в носу. Она была в огромных наушниках, капюшон натянут на глаза. Не обращая ни на кого внимания, она подошла к багажнику машины Тоши, достала оттуда свой облезлый велосипед, прислоненный туда полчаса назад, оседлала его и начала крутить педали, медленно проезжая прямо сквозь эпицентр конфликта.

Она задела плечом Антона, даже не извинилась, нажала на звонок — дзинь-дзинь — и скрылась в темноте боковой аллеи.

Этот бытовой абсурд разрядил обстановку лучше любых слов. Компания Тоши заржала. Сам главарь выглядел глупо. — Психичка какая-то, — буркнул он, возвращаясь к машине. — Валите отсюда, цирк уехал.

Как только рев мотора стих вдали, ноги подкосились у всех троих одновременно. Они отошли к ближайшей урне. Лиза шумно выдохнула и осела на асфальт, обхватив колени. — Я думала, он тебе нос сломает, — пробормотала она, глядя на свои кеды. — У него перочинный нож всегда в кармане. Для красоты носит. — Угу, — кивнула Катя, пытаясь унять дрожь в руках. — План «А» провалился. План «Б» заключался в том, чтобы бежать очень быстро, пока твой папа-мэр не перезагрузит систему города. — Спасибо, — тихо сказала Лиза, не поднимая глаз. — За то, что встал вперед. Глупо вышло.

Впервые за весь день маска циничной королевы дала трещину. Перед Максимом сидела обычная напуганная десятиклассница. — Забей, — Максим пнул камушек. — Главное правило столицы: никогда не спорь с людьми, чей уровень интеллекта ниже стоимости их кроссовок. Бесперспективно.

Катя вдруг рассмеялась — тихо, мелодично. — Господи, да ты нормальный, — выдохнула она. — А я поверила слухам, что ты робот-терминатор, присланный для оптимизации учебного плана. — Слухи — это моя вина, — подал голос Димка, материализуясь из кустов сирени. Кадра века не получилось, пришлось спасать шкуру. Но зато я снял лицо Тоши, когда эта ведьма на велике позвонила ему в ухо. Чистое искусство. Выложу с подписью «Битва титанов». — Только попробуй, фотограф, — мгновенно ощетинилась Лиза. — Удаляй всё.

К ним подошел охранник парка — пожилой мужчина в мешковатой форме. — Ребят, сворачиваемся, — зевнул он. — Через полчаса ворота на замок. Нечего мне статистику по мордобоям портить перед пенсией.

Домой шли пешком через дворы. Вечерняя прохлада остужала раскрасневшиеся лица. Разговор перестал быть игрой в кошки-мышки. — Расскажи про Москву настоящую, — попросила Катя, стряхивая невидимую пылинку с рукава Максима. — Не ту, которую показывают в сериалах с огнями и ресторанами. А такую, утреннюю, сонную. — Москва настоящая пахнет хлоркой в подъездах и шаурмой у метро, — задумчиво ответил Максим. — И еще там вечное чувство, что ты бежишь марафон, даже если просто стоишь на эскалаторе. Все куда-то несутся. Здесь время… густое. Как кисель. — Вот! — щелкнула пальцами Лиза, которая успела восстановить боевой дух. — Кисель. Именно поэтому здесь все друг другу кости перемывают. Заняться больше нечем. Кстати, о костях. Завтра дискотека в ДК Железнодорожников. Главный сейшн года. Пойдешь?

Максим хотел соврать про тренировку, но поймал умоляющий взгляд Кати. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде читалось желание спасти обычный подростковый вечер от взрослой лжи своего отца. — Пойду, — сдался он. — Но танцевать медляк с вами обеими я отказываюсь. Физически невозможно. — Посмотрим на твое поведение, чемпион, — фыркнула Лиза, толкая его в плечо. — Может, я проникнусь твоей жертвенностью у фонтана.

У подъезда их дома они остановились. — Мне на пятый, — сказала Лиза, махнув рукой на соседний подъезд. — Мать опять будет сканировать на предмет синяков. — Я рядом, вторая квартира, — кивнула Катя.

Они помахали ему и пошли к своему крыльцу. Близкие, похожие, но впервые за вечер идущие не в ногу. Между ними пролегла невидимая граница пережитого страха.

Максим открыл дверь своим ключом. Из кухни доносился тихий джаз и звон посуды. Мама мыла виноград. — Как погулял? — спросила она, не оборачиваясь. — Варенье Елене Петровне передал? — Передал, мам, — Максим бросил рюкзак на пуф. — Кажется, я записался в школьную сборную по выживанию. И завтра иду на дискотеку.

Елена обернулась. На лице ее отразился ужас пополам с облегчением. — Куда?! В какой ДК? Там же эти… гопники бетонные! — Мам, — Максим подошел и забрал у нее полотенце. — Дай сюда. Иди отдыхай. Я теперь золотой мальчик этого города. Наследник физрука и головная боль директора. Со мной ничего не случится. Ну, максимум, придется станцевать вальс с двумя королевами. Готовь костюм.

Он включил воду и начал домывать виноград, чувствуя спиной удивленный и счастливый взгляд матери. Впервые за долгое время дом начинал пахнуть домом, а не вокзалом. А снаружи, в сгущающихся сумерках города N, разгорались неоновые буквы местного клуба, обещая совершенно новую главу в биографии сына мэра Москвы.

Глава 5. Сестры Королевы

Кабинет биологии на втором этаже считался территорией девочек. Здесь пахло не формалином и гербарием, как в обычных кабинетах, а сладкими цветочными духами, мятной жвачкой и легким ароматом власти.

Лиза и Катя Орловы занимали последнюю парту среднего ряда — так называемый «трон». Отсюда открывался идеальный обзор на дверь и на весь класс. Для остальных учеников они были неразрывным понятием: «Орлихи», «Сестры», «Королевы». Единый организм с двумя головами.

Но если присмотреться, это был союз льда и пламени, скрепленный десятилетней привычкой спать в соседних комнатах. Лиза была огнем. Она сидела, закинув ногу на ногу так, что край клетчатой юбки дерзко открывал бедро. Ее рыжие волосы (она красилась каждые две недели) горели в свете люминесцентных ламп. На шее висел кулон из потускневшего серебра в виде кинжала. Лиза всегда говорила первой, смеялась громче всех и смотрела на мир чуть прищурившись, словно оценивая каждого встречного на пригодность к ее свите.

Катя была водой. Тихая, прозрачная, но способная точить камни. Она сидела идеально ровно, спина прямая, как у балерины. Волосы у нее были русые, гладко зачесанные назад и собранные в тугой низкий пучок, где не выбивалась ни одна прядь. В отличие от сестры, она почти не пользовалась косметикой, кроме бесцветного блеска для губ. Пока Лиза рисовала в тетради карикатуры на историчку, Катя вела таблицу успеваемости всего класса в маленьком блокноте в кожаной обложке, выверяя средний балл до сотых долей.

— Он опаздывает уже на три минуты, — тихо сказала Катя, не отрывая ручки от бумаги. Голос у нее был под стать внешности — ровный, безэмоциональный, гипнотизирующий. — Расслабься, стратег, — Лиза щелкнула подругу по затылку кончиком карандаша. — Новенькие всегда теряются между туалетом и расписанием. Или он заблудился в нашем серпентарии? Димка сказал, Пал Палыч его вчера до слез довел формулами. — Не до слез, а до четырех баллов, — поправила Катя. — Разница существенная. И я не волнуюсь. Я просчитываю риски. Если он действительно олимпиадник, физмат-класс потеряет половину финансирования спецкурсов. Нас заставят снова учить производные. Я ненавижу математику, когда в ней нет логики выживания. — Зато какая будет драма! — мечтательно закатила глаза Лиза. — Представь: холодный гений из столицы против простых сельских парней. Ромео и Джульетта версии два-ноль. Только Монтекки будут играть в футбол, а Капулетти решать уравнения Максвелла.

Дверь скрипнула. Класс затих мгновенно, даже отличница Маша Соколова перестала шептаться с соседкой. Этот эффект тишины возникал вокруг Максима Громова сам собой, стоило ему появиться в радиусе десяти метров. Дело было не только в дорогой одежде или идеальной осанке. От него исходила вибрация абсолютной уверенности человека, который знает ответы на вопросы еще до того, как их задали.

Максим прошел к своей третьей парте. Когда он поравнялся с «троном» сестер, траектории их взглядов пересеклись.

Это длилось доли секунды.

Для Лизы время замедлилось. Она увидела парня, который выглядел слишком взрослым для десятого класса. Его плечи казались шире дверного проема, а движения были экономными, хищными, как у крупного кота. Но самым опасным были глаза — светло-карие, цвета гречишного меда, с темным ободком вокруг радужки. Они смотрели не сквозь людей, как у большинства ботаников, и не нагло, как у местных хулиганов. Они сканировали пространство, фиксируя всё: трещину на потолке, облупившийся лак на ногтях Кати, криво висящий плакат Дарвина. Взгляд профессионала. И этот взгляд мазнул по лицу Лизы, задержавшись на долю секунды дольше приличий. Внутри у нее что-то щелкнуло — туго натянутая струна лопнула, отзываясь жаром где-то внизу живота.

Катя же видела другое. Анализатор в ее голове работал со скоростью суперкомпьютера. «Одежда: бренд неизвестен местным магазинам, цена выше годового дохода семьи Сани-баскетболиста. Оценка — статус «А». Походка: центр тяжести смещен вперед, вес перенесен на носки. Бывшее спортивное прошлое, вероятнее всего — футбол или бег. Оценка — скрытая угроза. Лицо: отсутствие макияжа, идеальная кожа. Ресницы натуральные. Не пытается понравиться намеренно. Оценка — аномалия. Опасность уровня «Красная Королева».

И самое главное — искра. Катя заметила, как зрачки Лизы расширились, делая ее глаза почти черными. Это случалось крайне редко, обычно перед хорошей дракой или страстным поцелуем за школой. Впервые за десять месяцев сестринского симбиоза Катя почувствовала ледяной укол ревности. Территория помечена. И метил ее не какой-то местный дурачок, а равный. Тот, кто может разрушить их дуополию просто фактом своего существования.

Урок биологии вел седой Николай Иванович, прозванный Дрозофилой за любовь к наглядным опытам. Он монотонно бубнил о митозе, выводя мелом схемы деления клетки.

Лиза достала телефон под столом. Пальцы летали над экраном. [Лиза, 10:15]: Он смотрит как рентген. [Катя, 10:15]: Не будь дурой. У него уровень кортизола ниже нашего. Он нас считывает. [Лиза, 10:16]: Плевать. Вызов принят. Спорим на желание, он влюбится в меня первой? [Катя, 10:16]: Ты путаешь влюбленность с инстинктом самосохранения. Он видит в тебе угрозу. Пари глупое. [Лиза, 10:17]: Струсила, мышка?

Катя стиснула ручку так, что побелели костяшки. Она ненавидела, когда сестра использовала ее детское прозвище. [Катя, 10:18]: Хорошо. Но условия меняются. Кто первый останется с ним наедине вне школы — тот победил. [Лиза, 10:19]: Принято. Готовь список желаний.

В этот момент Николай Иванович поднял голову. Его близорукие глаза растерянно моргнули. — Так… А где у нас схема профазы? Он смотрел прямо на последнюю парту. Девочки переглянулись. Листок со схемой, которую должна была нарисовать Катя, лежал пустым. Стратег забыла выполнить базовое действие, потому что ресурсы мозга ушли на анализ конкурента.

— Орлова Екатерина, я вас не узнаю, — проблеял учитель. — Обычно ваш аналитический ум… — Прошу прощения, Николай Иванович, — перебила его Лиза, поднимаясь во весь рост. Она встала так, чтобы Максим, сидящий через ряд, видел ее в профиль. — Мы обсуждали фазы мейоза и немного увлеклись биохимией страсти. То есть, процесса. Давайте я отвечу?

Она начала тараторить текст параграфа, сопровождая рассказ плавными, завораживающими жестами рук. Это была чистая манипуляция. Лиза работала на публику, главной целью которой был новенький.

Катя опустила глаза в стол. Ей было физически плохо. Желудок скрутило узлом. Она посмотрела на чистый лист перед собой. Вместо схемы деления клетки рука сама вывела быстрым почерком одно слово: «МАКСИМ».

Когда прозвенел звонок, Лиза действовала молниеносно. Она сгребла свои вещи, подошла к парте Максима и облокотилась на нее, нависая сверху. — Слушай, чемпион, — прошептала она так громко, чтобы слышал весь класс. — Говорят, ты задачи решаешь быстрее, чем я ресницы крашу. Поможешь мне с этим проклятым митозом? У меня после слова «хромосома» начинается мигрень. Кофе-парк, пять часов? Расскажешь мне про амеб, я расскажу тебе сплетни.

Она улыбнулась. Это была знаменитая «улыбка Орловой №3» — смесь невинности и открытого флирта, которая валили с ног мальчиков постарше.

Максим медленно закрыл учебник. Посмотрел сначала на Лизу, потом перевел взгляд на Катю, которая стояла у шкафа, делая вид, что ищет сменную обувь, хотя шкаф был пуст. Их взгляды столкнулись. В серых глазах Кати читалась холодная сталь вызова.

— Извини, — вежливо ответил Максим, застегивая рюкзак. — Сегодня в пять у меня тренировка. Физрук обещал персональные ворота поставить, если забью десять из десяти. Приоритеты. Может быть, в другой раз.

Он обошел замершую Лизу, едва не коснувшись плечом ее груди, и вышел из кабинета.

Тишина повисла густая, как кисель, о котором говорил Максим накануне. Лиза стояла посреди класса с открытым ртом. Первой отказ прозвучал не для нее — он прозвучал мимо нее. Как будто она была частью интерьера.

К ней подошла Катя. Она ничего не сказала. Просто протянула руку и аккуратно, почти нежно заправила выбившуюся рыжую прядь волос сестре за ухо. — Десять из десяти, — тихо констатировала она. — Добро пожаловать в настоящую игру, сестренка. Кажется, наш золотой мальчик умеет не только считать интегралы.

Лиза резко выдохнула, сбрасывая оцепенение. Ярость обожгла горло. — Ничего, — процедила она, глядя вслед закрывшейся двери. — Митоз мы изучим. До самой последней хромосомы.

Глава 6. Кофе, физика и яблочный пирог

Пять часов вечера. Кафе «Кофе-парк» на центральной площади города N пахло пережаренными зернами, корицей и отчаянием провинциального гламура. Стены были выкрашены в кислотно-розовый цвет, а диваны обтянуты искусственным леопардом.

Лиза сидела за столиком у окна уже двадцать минут. Она выбрала это место специально: неоновые вывески магазинов напротив идеально подсвечивали ее профиль для случайных прохожих. На столе перед ней остывала третья чашка карамельного рафа. Лиза ненавидела сладкий кофе, но заказывала его здесь всегда — назло местным эстетам, которые пили только американо.

Она видела, как Максим прошел мимо витрины ровно в пять ноль-ноль. Он даже не замедлил шаг. Просто скользнул взглядом по розовым стенам, оценил обстановку профессиональным сканером и пошел дальше, к стадиону. Отказ был вежливым, холодным и окончательным. Для девочки, которая привыкла вертеть парнями одним движением брови, это было оскорблением масштаба катастрофы.

— Еще что-нибудь? — официантка, замученная жизнью женщина с химической завивкой, кивнула на нетронутый раф. — Счет, — буркнула Лиза. — И салфетку. У меня тушь потекла от несправедливости этого мира.

Расплачиваясь, она заметила Катю. Та сидела через два столика, спрятавшись за огромным фикусом в кадке. Стратег пришла сюда сразу после уроков, заняла позицию наблюдателя и ждала. В руках у нее была книга — толстый том Мураками. Читать она ее явно не могла, просто водила пальцем по строчкам, делая вид, что поглощена сюжетом, пока исподтишка разглядывала сестру.