- -
- 100%
- +
«Слежка», — подумала Лиза, поймав взгляд сестры поверх страниц. Вместо того чтобы разозлиться еще больше, она вдруг почувствовала азарт. Если гора не идет к Москве.
Максим вышел со стадиона грязный, пропахший потом и озоном (только что полили поле). Мяч слушался идеально, физрук Петр Сергеевич сиял, как начищенный самовар, но удовлетворения не было. Игра требовала эмоций, выброса адреналина, контакта. А он весь день играл роль фарфоровой куклы. Даже отказ рыжей фурии оставил его совершенно равнодушным.
Он достал телефон. Полина так и висела в подписчиках без аватарки. Максим открыл диалог. «Это парк Гагарина. Пять вечера. Ты же любишь наблюдать?» Отправил. Удалил сообщение. Стер из истории вызовов. Глупость какая-то.
Когда он свернул на свою улицу, элитный кирпичный коттедж выглядел неприступной крепостью. У калитки стояла Катя Орлова.
На ней не было ни грамма косметики, волосы все так же туго стянуты в пучок. Она переоделась в простую черную водолазку и джинсы, которые, казалось, стоили дороже всей коллекции одежды местной футбольной команды. В руках она держала стеклянную форму для запекания, от которой поднимался густой аромат печеных яблок, корицы и чего-то неуловимо домашнего.
— Привет, — сказала она, когда Максим подошел ближе. — Я знаю про тренировки. Думала, ты вернешься голодным. Мама заставила испечь. Сказала, что взятка сахарной ватой работает один раз, а желудок нужно прикрывать постоянно.
Она протянула ему форму. Внутри, укрытый вафельным полотенцем, покоился идеальный шарлоточный купол. — Елена Андреевна очень точно бьет в слабые места, — усмехнулся Максим, принимая тяжелую горячую форму. Через стекло было видно золотистые яблоки сорта «Антоновка». — Передай ей спасибо. Но я не ем сладкое на ночь. Углеводы убивают рельеф. — Это не тебе, — спокойно возразила Катя. — Это маме. Ей сегодня привезли какой-то жуткий гарнитур в столовую, она расстроилась из-за цвета дуба. Пирог должен поднять уровень серотонина. А если ты съешь хотя бы кусок, я буду считать, что мы квиты. — За что квиты? — За то, что спасла тебя от позора. Митоз… Амебы… Лиза готовила эту речь три перемены. Использовать биологию для флирта — это дно школьного юмора. Я толкнула ее под локоть, когда она открывала рот. Сказала, что Николай Иванович вызывает к доске именно ее. Пришлось импровизировать самой.
Максим наконец посмотрел на нее прямо. Без прищура, без оценки угрозы. Просто посмотрел. Лицо Кати было лишено той яркой, хищной красоты, что была у сестры. Оно было правильным, почти иконописным, но живым. Только сейчас он заметил крошечную родинку над левой бровью и едва заметные тени усталости под глазами. — Зачем ты мне помогаешь? — спросил он тихо. — Вы же воюете. — Мы не воюем, — Катя поправила лямку рюкзака. — Мы делим территорию. Пока ты нейтралитет, ты интересен обеим. Как только выберешь кого-то одну, вторая станет твоим врагом. Я предпочитаю играть вдолгую. Враг моего врага — мой временный союзник. Кстати, о врагах.
Она достала из кармана сложенный вчетверо тетрадный лист. — Твой водитель Михаил Иванович засветил номера на парковке у супермаркета «Пятерочка». Фотография есть в городском паблике «Подслушано Город N». Комментарии соответствующие. Советую передать отцу, пусть сменит машину или хотя бы номера на этой неделе. Иначе завтра к вам придет журналистка из местной газеты «Вестник Закатов». Очень въедливая дама, пишет стихи про березки, но нюх как у ищейки.
Катя развернулась, собираясь уходить. — Погоди, — окликнул Максим. Он поставил форму с пирогом на забор. — Почему ты такая? — Какая? — обернулась она. — Взрослая. Тебе сколько лет на самом деле? Сорок два? Ты мыслишь схемами ЦРУ. — Мне пятнадцать. Просто я ненавижу сюрпризы, — пожала плечами Катя. — Они мешают спать. Спокойной ночи, чемпион. И ешь пирог, пока теплый. Холодная шарлотка — это преступление против человечества.
Она ушла легкой, бесшумной походкой. Максим стоял посреди улицы с горячим яблочным чудом в руках, чувствуя себя героем дешевого сериала.
Дома пахло валерьянкой и мебельным лаком. Елена металась между кухней и столовой, заламывая руки. Гарнитур цвета «выбеленный дуб» действительно оказался тошнотворно-желтым. — Сынок! — она бросилась к нему, хватая пирог. — Божественный запах! Катюша сама пекла? Золотая девочка… Не то что некоторые. Господи, этот желтый сводит меня с ума!
Ужин проходил в молчании. Андрей Викторович ел быстро, просматривая отчеты с экрана телефона, который прятал под столешницей. Когда Максим упомянул вскользь про фотографии машины в сети, отец отложил вилку. — Номера сменить невозможно, они ведомственные, числятся за администрацией области, — мрачно сказал он. — Придется менять тактику. Завтра твоя мать пойдет знакомиться с активистками ТСЖ. Будем создавать образ скучной семьи менеджеров среднего звена. Никаких машин с водителями на виду. Миша будет оставлять тачку за гаражами, дальше пешком. Понял, Макс? Никаких такси. Автобус. Или ноги. — Ноги, — кивнул Максим. — Я люблю ходить. Развивает икроножные.
После ужина он поднялся к себе. Сел на подоконник, глядя на темную стену соседского гаража. Есть хотелось зверски. Он взял форму, ложку и начал есть прямо из стекла. Теплое, кисло-сладкое тесто таяло во рту. Впервые за эти дни он почувствовал что-то похожее на уют.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение в школьном чате «Королевы и Ко». ** [Liza_Owl]: Мышцы забились на футболе, да? Руки не дошли до биологии? Я могу приехать помочь. Практикой. [Maximus_G]: Спасибо, справлюсь руками. (Прикрепил фото своего бицепса). ** [Kat_Strategist]: Не дразни медведицу. Она сейчас ест лимон без сахара от злости. [Maximus_G]: Пусть привыкает к кислому. В жизни пригодится. ** [Kat_Strategist]: Ты странный. Обычно мажоры либо хамят, либо пресмыкаются. Ты игнорируешь. Это новый протокол соблазнения? [Maximus_G]: Это экономия энергии. Протокол называется «Усталость». ** [Kat_Strategist]: Завтра контрольная по алгебре. Профильный уровень. Если получишь меньше пятерки, признаю поражение в споре досрочно. Лиза ставит на твой провал. Я ставлю на то, что ты решишь вариант за десять минут и уснешь на парте. [Maximus_G]: Принимаю. Ставка? ** [Kat_Strategist]: Проигравший выполняет одно желание победителя. Без ограничений. [Maximus_G]: Договорились. До связи, Стратег.
Максим выключил экран. Посидел еще минуту, дожевывая последний кусок пирога. Затем он открыл новую вкладку браузера. Ему нужно было найти расписание местных автобусов. Конспирация начиналась всерьез, и пешие прогулки грозили затянуться надолго.
Глава 7. Алгебра, автобус и правила дорожного движения
Утро выдалось на редкость мерзким. Мелкий дождь, больше похожий на водяную пыль, оседал на волосах, а пронизывающий ветер забирался под легкую куртку. Максим стоял на остановке «Центральная», чувствуя себя участником программы по выживанию в дикой природе.
Мимо с ревом пролетел черный Mercedes Pullman отца. Стекло задней двери чуть опустилось — Андрей Викторович бросил на сына тяжелый взгляд исподлобья, убедился, что тот действительно стоит под ржавым навесом в ожидании общественного транспорта, и дал знак водителю ехать дальше. Конспирация требовала жертв.
Подошел ЛиАЗ старого образца. Двери со скрежетом разъехались, выпуская облако теплого воздуха, пахнущего бензином, мокрой резиной и чужими жизнями. Максим поднялся по ступенькам и замер. Салон был забит до отказа: студенты местного политеха, женщины с тележками, едущие на рынок, сонные рабочие. Воздух здесь имел плотность и вес.
— Проходим в салон, молодежь, не спим! — пробасила кондукторша, женщина-гора в оранжевой жилетке. — Передаем за проезд!
Максим порылся в карманах. Мелочи не было. Он протянул пятитысячную купюру. Кондукторша посмотрела на бумажку так, словно это была ядовитая змея. — Сдачи нет! Разменяй давай, спонсор. — У меня только карта, — растерянно сказал Максим, забыв, что местные терминалы работают через раз и требуют пин-код длиной в вечность. — Ну тогда пешком иди, министр! — отрезала женщина. — Или высажу на следующей.
Ситуацию спасла Полина. Она сидела у окна, закутавшись в огромную бесформенную толстовку с капюшоном, натянутым на самые брови. В ушах гремели наушники. Не вынимая их, она порылась в кармане, достала горсть мелочи, отсчитала нужную сумму и молча кинула в жестяной ящик рядом с кондукторшей. Затем кивнула Максиму на свободное место напротив.
Он сел. Они молчали минут пять. Полина смотрела на грязное стекло, по которому бежали капли. Максим рассматривал ее профиль. Без косметики, с обветренными губами и россыпью веснушек, которые сейчас казались почти черными, она выглядела старше своих лет. — Спасибо, — наконец сказал он. — Сочтемся, — буркнула она, вытаскивая один наушник. — Твой батя реально топ-менеджер? А то слухи ходят разные. Кто-то говорит, что ты беглый свидетель из федеральной программы защиты. — Мой отец продает бетон, — устало вздохнул Максим. — Самый скучный бетон в мире. Поэтому мы здесь. Скрываемся от его конкурентов по цементу. Полина фыркнула. Это был первый звук, похожий на смех, который она издала в его присутствии. — Бетонщики ездят на автобусах без охраны? Смело. Ладно, Гроза Физруков, мне выходить. Школа искусств. Меня там хотя бы бить не пытаются. — Почему тебя вообще должны бить? — искренне удивился Максим. — Потому что я рисую на стенах мэрии граффити с единорогами, которые трахаются, — она пожала плечами. — Искусство требует жертв. Пока.
Она выскользнула на своей остановке, снова оставив его с чувством недосказанности и запахом дешевого цветочного парфюма, исходящего от ее толстовки.
Алгебра началась с объявления войны. Инга Станиславовна положила перед каждым листок с контрольной. Текст первой же задачи заставил половину класса тихо застонать. Лиза сидела слева. Она грызла колпачок ручки и смотрела на Максима взглядом хирурга, оценивающего сложную опухоль. Катя сидела справа. Она просто открыла тетрадь и начала писать. Ее движения были плавными и точными.
Максим взял ручку. Пробежал глазами варианты. Задачи действительно были уровня вступительных экзаменов в хороший технический вуз. Для местных десятиклассников это был приговор.
Он решил свой вариант за двенадцать минут. Проверил вычисления дважды для чистоты эксперимента. Оставшиеся тридцать восемь минут урока нужно было как-то выживать. Оглушающая тишина класса давила на барабанные перепонки. Было слышно, как жужжит муха под потолком и как тяжело дышит Саня-баскетболист на последней парте (он даже не приступал ко второй странице).
Чтобы развлечься, Максим начал решать вариант Кати. Его ручка аккуратно вписала решение между ее строчками. Катя вздрогнула, почувствовав чужое присутствие над своим плечом, но головы не подняла. Когда он закончил, она едва заметно подвинула свою линейку, закрывая его записи рукавом.
Урок закончился. Инга Станиславовна собрала работы с видом полководца, принимающего ключи от поверженного города. — Орлова Екатерина, задержитесь, — бросила она, уже стоя в дверях.
Катя осталась сидеть. Лиза медленно обернулась, глядя на сестру с плохо скрываемым торжеством. — Спалилась, мышка? — прошипела она одними губами. — Решила списать у москвича прямо под носом у исторички? — Я ничего не решала, — ровным голосом ответила Катя. — Иди, Лиз. У тебя окно биологии. Не пропусти митоз.
Когда класс опустел, Инга Станиславовна подошла к парте девочек. Она взяла работу Кати, пролистала, затем вытащила из стопки на столе работу Максима. — Интересный симбиоз, — задумчиво сказала учительница. — Орлова, ваш почерк я знаю с пятого класса. Но эти три страницы… интеграл Лебега решен рукой вашего соседа. Вы решили впустить репетитора прямо во время экзамена? — Это не репетитор, — Катя закрыла книгу. — Это стихийное бедствие. Он утверждает, что сэкономил энергию. — Он сэкономил вам обеим будущее, — хмыкнула Инга Станиславовна. — Работа решена безупречно. Ставлю авансом пятерку тебе и ему. Но на следующем зачете будете писать в разных концах кабинета. Свободны.
На перемене Максим оказался в плотном кольце. Димка-фотограф прыгал вокруг с камерой: — Лицо победителя! Нет, смотри в потолок! Там энтропия вселенной! Лиза, скажи что-нибудь интеллектуальное! — Митохондрии — это силовые станции клетки! — тут же отчеканила Лиза, повиснув на локте у Максима. От нее пахло яблочным шампунем и духами. — Макс, поможешь мне с лабораторкой после уроков? Нужно препарировать лягушку. Я боюсь повредить ей мозги. Хотя… некоторым мозг не мешает. — Мне некогда, у меня встреча со штангой, — Максим попытался мягко отстраниться, но Лиза держалась крепко. — Вечером опять занят? — она надула губы. — Парк отменяется? Может, придешь к нам? Посидим, чай попьем. Мама шарлотку печет… — Шарлотку я уже ел, — честно ответил Максим. — У Кати. Очень вкусно. Передай привет Елене Петровне.
В наступившей тишине стало слышно, как тикают часы в рекреации. Лицо Лизы медленно заливала краска. То, что враг знает имя-отчество ее матери и хвалит ее стряпню — это был удар ниже пояса. Информационная война перешла на личности.
— Ах вот оно что, — протянула Лиза, отпуская его рукав. Голос стал ледяным. — Стратегический ход. Пирог сближает. Ну-ну.
Она резко развернулась и пошла прочь. Катя, стоявшая поодаль, проводила ее спину долгим взглядом, потом подошла к Максиму. — Ты играешь с огнем, — тихо сказала она. — Теперь она захочет эту шарлотку сжечь. Вместе с домом. — Я просто люблю яблоки, — пожал плечами Максим. — Кстати о пожаре. Ваш местный паблик кипит. Фотографии моей вчерашней посадки в муниципальный транспорт набрали сто лайков. Версии варьируются от «сын мэра экономит на бензин» до «это тайная сходка масонов». — Пабликом занимаюсь я, — спокойно кивнула Катя. — Уже запустила контр-слив. Фото, где физрук Петр Сергеевич целует завуча столовой в подсобке. Народ переключился. Главное правило информационной гигиены: людям плевать на власть, пока им есть кого обсудить из соседей.
К ним подбежала запыхавшаяся девочка из параллельного класса. — Девчонки, видели? Там новенького поставили в спарринг с Быком на физре! Пал Палыч психанул.
Сердце Максима пропустило удар. Пал Палыч обещал подготовить его к международной лиге, но забыл предупредить, что местная проверка на прочность проходит через мордобой.
Они выбежали в коридор, ведущий к спортзалу. Оттуда уже доносились глухие удары и одобрительный гул толпы. Максим оттолкнул зевак от дверей.
В центре зала, на ринге для отработки ударов, Саня-Бык пытался встать на ноги. Колено его правой ноги было неестественно выгнуто. Над ним возвышался Максим. На руках у него были боксерские перчатки, дыхание ровное. Ни капли пота.
Физрук смотрел на него с выражением священного ужаса и восторга одновременно. — Какого… как ты его сделал? — выдохнул Петр Сергеевич. — Ты же говорил, что футболист! — Футболисты тоже много тренируют ноги, — спокойно ответил Максим, снимая перчатки. — Просто вектор приложения силы другой. Вызывайте скорую, у него разрыв связок. Кажется.
Лиза стояла у стены, прижимая ладонь ко рту. Впервые в жизни она видела человека, который ломает противников быстрее, чем она успевает придумать язвительный комментарий. И этот человек вчера отказался от ее рафа, похвалил пирог ее соперницы и теперь методично уничтожает мужское эго всей школы.
Это было не просто поражение. Это была аннигиляция.
Глава 8. Синдром спасателя и законы термодинамики
Медицинский кабинет в школе пах хлоркой, дешевой бумагой и отчаянием. Саню-Быка уже унесли на жестких носилках — диагноз Максима подтвердился: разрыв передней крестообразной связки. Для баскетболиста это означало конец сезона, а возможно, и спортивной стипендии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.