350 лет современной моды, или Социальная история одного обыденного явления

Старьевщик, портной, кутюрье

Где же мой рай? Или я его еще не выкроил?

Каждый человек совершенен. Я должен изготовить костюм, который помогает ему верить, что он может достичь своей мечты.

Хорошая одежда развивает чувство собственного достоинства.

В Нью-Йорке на Седьмой Авеню сидит бронзовый портной и что-то строчит на своей швейной машинке. Памятник расположен в районе Манхэттена, давно заслужившего славу «портняжного» или «модного», а Седьмая Авеню так и называется – Fashion Street. Считается, что памятник посвящен Айзеку Зингеру (настоящее имя – Исаак Меррит Зингер) – изобретателю швейной машинки и выходцу из семьи еврейских эмигрантов из Германии. Однако члены американского профсоюза дамских портных, который спонсировал установку памятника, уверены, что он посвящен всем швейным работникам США. Национальная принадлежность Портного, судя по кипе на голове, не вызывает сомнений. Автор скульптуры, Джудит Веллер из Тель-Авива, выбрала в качестве модели своего отца – портного.

Место также выбрано не случайно: со времен зарождения Манхэттена и до середины XX в. Седьмая авеню славилась огромным количеством ателье. Гармент-дистрикт, что переводится как «район одежды», имел общую площадь меньше квадратной мили, однако отвечал за бо́льшую часть готовой одежды в США. Тысячи иммигрантов – евреев, итальянцев и ирландцев – нашли работу в мастерских и ателье на Седьмой авеню.

Почему же портняжное дело считается еврейской профессией? Есть в ней и независимость, и достоинство. Портной работает на себя и скорее сам станет командовать заказчиками, чем позволит командовать собой. У хорошего мастера есть собственное мнение обо всём на свете – о работе, фасоне, материи, и даже о высоких материях. Это профессия индивидуалистическая и творческая. К портному идут за особенным, личным костюмом. Портной умеет завуалировать недостатки и подчеркнуть достоинства. Наконец, эта работа требует понимания психологии людей и постоянного общения, ну как же – а поговорить? Сложите всё это вместе – и вот перед вами еврей.

Слово «портной» (на иврите – хаят) впервые было употреблено в мишнаитских53 текстах, в Талмуде портные также упоминаются достаточно часто. Как я уже отмечала выше, евреям необходимо было придерживаться в одежде ряда ритуальных правил, особенно ша‘атнез или цниют54, поэтому практически у каждой еврейской общины имелся свой портной.55

Еще одной причиной популярности этого ремесла у евреев была их ростовщическая деятельность. Истоки множества еврейских ремесел берут свое начало в практике выдавать ссуду под залог вещей – одежды, мебели, ювелирных изделий. Если ссуда не была возвращена вовремя, держатель залога имел полное право оставить его себе. Что-то действительно использовалось лично, но подавляющая часть предметов чистилась, чинилась, переделывалась с целью дальнейшей перепродажи. Такая возможность имелась, потому что торговля подержанными вещами не подпадала под запреты, налагаемые на деятельность евреев. Например, в период Контрреформации евреи перепродавали жителям Рима подержанные предметы гардероба, которые до этого скупались у знати и духовенства. Всё это косвенно помогало заработать портным и красильщикам:

«По свидетельству одного путешественника, посетившего Рим в 1724 г., в еврейском квартале, состоявшем из двух больших и шести малых улиц, жило в крайней тесноте около 3000 семейств, т.е. 20—25 тысяч человек. Большинство их занималось мелкой торговлей и ремеслами. Улицы гетто были усеяны лавками и лавочками, где торговали всем, начиная со съестных припасов и кончая старым платьем. Торговля старьем особенно поощрялась римскими властями, как „привилегированное“ занятие старого народа; старьевщики имели право обходить христианский город для закупки подержанных вещей и даже иметь склады своих товаров вне гетто. Из ремесел самым распространенным было портняжество. „Часто в летнее время, — рассказывает современник, — видишь сотни портных, сидящих за своей работой на улицах, возле дверей своих жилищ. Женщины изготовляют тут же пуговицы и петли для пуговиц. Эти мастерицы так усовершенствовались в своем ремесле, что портные других народностей из всего города заказывают им изготовление пуговиц и петель. В общем три четверти евреев (ремесленников) суть портные, а прочие занимаются другими ремеслами“»56.

Указанную взаимосвязь между трудом портного и торговлей подержанными вещами в Италии можно проследить до начала XX в. Как и в Испании, местные евреи начали создавать профессиональные союзы. Так, в Риме еврейская портняжная гильдия существовала с XV в.

В Центральной Европе специализация евреев в портняжном искусстве была также обусловлена законами о ша‘атнезе и торговлей подержанной одеждой. Однако здесь значительным стимулом для развития портняжного дела послужила также и Тридцатилетняя война (1618—1648), во время которой евреи снабжали армию форменной одеждой. По данным Краткой еврейской энциклопедии, в 1724 г. в Богемии из 3093 глав еврейских семейств 182 были портными57.

В Праге шло постоянное соперничество между христианскими и еврейскими портняжными гильдиями. В ход пошло обвинение еврейских портных в нелегальной торговле новым платьем в обход запретов, что послужило одной из причин изгнания евреев из города в 1745 г.

В XVIII в. количество еврейских портных серьезно выросло: если в начале века на одну еврейскую общину в Моравии приходилось от одного до трёх портных, в конце века их было уже от четырех до двенадцати58.

В эмансипированном XIX в. евреи смогли перейти от торговли подержанным платьем к промышленному производству новой одежды. Показательна в связи с этим история семьи торговца старой одеждой Аврахама Манделя (ум. 1836 г.) из городка Простеёв в Моравии, специализировавшегося на перешивке мундиров в гражданское платье. Его сын Моше (1792—1862) открыл собственный магазин подержанного платья и с 1840 г. начал продавать новую одежду. А сын Моше, Меир Мандель (1820—1888), построил в 1859 г. первую в Европе швейную фабрику и обеспечивал форменной одеждой всю турецкую армию, а также армии балканских стран. На протяжении XX в. г. Простеёв оставался одним из центров текстильной и швейной промышленности Чехии.

Широкое распространение среди евреев портняжное дело получило в Польше и Литве. Еврейские портные стали первыми ремесленниками, организовавшими независимую цеховую гильдию с собственным цеховым штандартом. Позже этот цех расширился за счет шапочников и вышивальщиков – это были два практически исключительно еврейских ремесла. Однако в дальнейшем острая конкуренция между польскими и еврейскими портными не раз приводила к кровавым погромам.

В черте оседлости Российской империи надомная портняжная работа была одним из основных занятий обнищавшего населения еврейских местечек. В Польше в 1931 г. евреи составляли 44,1% (504 тыс.) всех занятых в портняжном деле59. Более половины частных работодателей в швейной промышленности были евреями, хотя большинство их предприятий были небольшими или средними мастерскими.

В Германии, как и в других странах Запада, евреи наряду с пошивом одежды для своей общины активно занимались починкой сдававшегося в залог платья, торговлей подержанной одеждой и даже могли позволить себе нанимать для работы христиан. И, как и везде, христиане постоянно жаловались, что еврейские разносчики торгуют в обход запретов не только старым, но и новым платьем на немецких ярмарках.

XIX в. ознаменовался бурным ростом городов, где евреи начали открывать галантерейные, бельевые и другие магазины «аксессуарной группы», а затем – швейные предприятия. По данным упомянутой энциклопедии, в Германии 30—50% таких предприятий принадлежало евреям, такая же пропорция была и в сфере торговли одеждой. Шляпное дело практически полностью было сосредоточено в руках евреев. Из Австрии евреи экспортировали ношеное европейское платье на Балканы и Ближний Восток. После освобождения евреев от цеховых ограничений Марией Терезией Австрийской (1767—1827) они фактически монополизировали производство модных аксессуаров: шляп, зонтов, нижнего белья.

С начала XVIII в. евреи Англии, как и повсюду в Европе, были заняты торговлей подержанной одеждой, производством и торговлей головными уборами. Однако здесь они также специализировались на поставке рабочей одежды для моряков. С ростом еврейского населения община постаралась направить еврейскую молодежь на обучение ремеслам – портняжному, шляпному и сапожному делу, – дабы сократить число неквалифицированных торговцев вразнос. Так, к середине XIX в. в Лондоне сложилась сравнительно зажиточная прослойка еврейских ремесленников и предпринимателей в сфере портняжного искусства со специализацией на массовом потребителе. По сути, это был переворот в социальном статусе еврейских портных, главными в котором стали фирмы «Хайэм»60 и «И. Мозес энд сан». Подрядчиками таких крупных компаний были сотни мелких швейных мастерских, получивших толчок к бурному росту с началом импорта американских швейных машин Singer в 1850—60-х гг.

С конца XIX в. вместе с волнами иммигрантов из Восточной Европы в Англию прибывало и большое число евреев-портных. Так, по данным ЭЕЭ61, в 1901 г. среди иммигрантов из России и Польши 40% мужчин и 50% женщин были заняты в портняжном деле. Шляпное дело в Лондоне и Манчестере стало почти исключительно еврейским занятием. Еврейские портные отшивали и поставляли готовое платье торговцам. Уже тогда ими стал применяться основной принцип массового и дешевого производства – разделение труда и специализация на отдельных операциях. В Англии еврейские иммигранты разработали технологию водонепроницаемой, а затем – водоотталкивающей ткани.

В XX в. евреи заняли весьма значимое место в торговле одеждой массового производства. Один из самых знаковых представителей – Marks & Spencer – крупнейший британский производитель одежды и 43-й в списке крупнейших мировых ретейлеров. Компанию Marks & Spencer основал Майкл Маркс – еврейский эмигрант из города Слоним (территория современной Белоруссии). Он открыл Marks Penny Bazaar в порту Хартлепул в Англии, где продавал булавки и другие товары. В 1884 г. Маркс познакомился с Томасом Спенсером и объединил его бизнес со своим. Новую компанию назвали Marks and Spencer. Первый прилавок Marks and Spencer открыли в Leeds Kirkgate Market, где в память об этом событии в настоящее время установлены золотые мемориальные часы. В 1998 г. M&S стал первым британским ретейлером, прибыль которого превысила £1 млрд. На 2018 г. было открыто более 1300 магазинов Marks & Spencer по всему миру.

Создателя другой крупнейшей сети магазинов одежды в Великобритании – Burton of London и Burton Menswear, – будущего сэра Бертона, звали Меше Давид Осинский. Будущий Монтегю, Морис Бертон (1885—1952) родился в Каунасской губернии Российской империи, а в 1900 г. переехал в Британию. Меше Осинский был хорошо образован, обучался в иешиве, он начинал свою деятельность в Манчестере как мелкий торговец одеждой, а затем, одолжив 100 фунтов стерлингов у родственников, открыл цех по пошиву одежды в Честерфилде. Так появилась на свет одежда фирмы Burton. К 1913 г. у Бертона было пять мужских магазинов со штаб-квартирой в Шеффилде и производство в Лидсе. К 1929 г. у бренда было уже 400 магазинов, собственные фабрики и заводы. Монтегю Бертон сделал всё, чтобы обеспечить своим клиентам высочайшее качество сшитых на заказ костюмов, сохраняя приемлемые цены.

В 1924 г. Бертон стал мировым судьей. Он отказался от предложения стать лордом-мэром Лидса. В 1931 г. был посвящен в рыцари – за вклад в развитие английской легкой промышленности и высокую социальную ответственность. Помимо развития собственного бизнеса, он стремился улучшить условия жизни фабричных рабочих: открывал для них больницы, детские сады и школы. Во время Первой и Второй мировых войн Дом Бертон обеспечивал формой военнослужащих Великобритании.

Бертон стал членом Королевского общества антикваров. Он был удостоен почетной докторской степени Лидского университета, почетных степеней в Иерусалиме, Оксфорде, Лондонской школе экономики и политических наук и в Эдинбургском университете.

После смерти сэра Монтегю Бертона управление делами фирмы взяли на себя его наследники. В 1999 г. Burton был назначен официальным поставщиком спортивных сборных Великобритании. Этот Дом моды по-прежнему шьет мужскую одежду, отличающуюся высоким качеством.

Во Франции, как и повсюду на Западе, традиционная еврейская торговля подержанным платьем была популярна, но лишь до Великой французской революции, когда все граждане были признаны равноправными. Однако массовая иммиграция в страну восточноевропейских евреев после погромов (1881—1883, 1903—1905 гг.), а также между двумя мировыми войнами буквально наводнила Париж еврейскими портными. Они были вынуждены наниматься за гроши на предприятия с потогонной системой или же работали на дому. Им пришлось добиваться натурализации во Франции и бороться за создание своего профсоюза. По информации ЭЕЭ, в 1892 г. 55 еврейским шляпникам удалось основать профсоюз, и он оставался исключительно еврейским вплоть до 1936 г., и даже после принятия новых членов евреи всё еще составляли в нём более половины. В союзе трикотажников до 1936 г. евреи составляли более 90% (200 из 220 человек), а с 1936 г. – около 40% (720 из 1820 членов). После Второй мировой войны вместе с изменением структуры модного рынка Франции влияние евреев на французскую швейную промышленность значительно ослабло, хотя польские евреи-иммигранты всё еще занимали большую долю рынка трикотажа и вязаных изделий.62 И всё же, как минимум одного французского кутюрье еврейского происхождения, которого сам президент Франции Николя Саркози назвал «воплощением творческого духа Франции», стоит особо упомянуть в нашем рассказе о вкладе евреев в моду. Это великий Тед Лапидус.

Эдмон Лапидус (1929—2008), будущий творец «новой волны», «поэт французского кутюра», родился в 1929 г. в Париже, в семье еврейского эмигранта из Виленской губернии Российской империи. Его отец, портной Рувим Лапидус, позднее ставший Робертом, подобно тысячам евреев из черты оседлости, в начале XX в. переехал в Париж. Там он поселился с семьей в квартале мануфактурщиков Сантье.

В 1949 г. Эдмон Лапидус отправился изучать ремесло портного в послевоенную Японию, где окончил Техническую школу в Токио. Вернувшись во Францию, он прошел стажировку в Доме моды Christian Dior. А в 1958 г. при поддержке своего друга Шарля Азнавура Лапидус открыл в Париже свой собственный Дом Высокой моды, а чуть позже – магазин готовой мужской одежды «Ted». Лапидус к тому времени поменял имя. В 1963 г. Тед Лапидус стал членом Парижского синдиката высокой моды, в том же году, вслед за Карденом, начал сотрудничать с универмагами, подписав контракт с магазином La Belle Jardinière на выпуск коллекции готового платья под брендом Ted Lapidus.

В 1969 г. израильское правительство заключило с Лапидусом магистральный контракт: под руководством кутюрье в Израиле начали выпускать военную форму для женщин. Через несколько лет почти 50% серийной одежды в Израиле производилась под именем Лапидуса.

В 1969 г. Лапидус выпустил культовую лимитированную коллекцию сумок Bag One в 300 экземпляров с автографом Джона Леннона, созданную специально по его заказу. На знаменитой обложке альбома «Битлз» Abbey Road Леннон одет в белый костюм от Лапидуса. Среди его клиентов были Фрэнк Синатра, Ален Делон и Брижит Бардо.

«Люди в моей одежде выглядят на десять лет моложе и на десять фунтов стройнее», – говорил Лапидус. Его талант проявился в идеальном крое, в пристальном внимании к деталям – и всё это в молодежном стиле. Он развил стиль сафари, предложенный Сен-Лораном. Его излюбленной материей был деним, а Брижит Бардо в знаменитой приталенной куртке песочного цвета со шнуровкой спереди стала лицом Дома Лапидуса. Самого себя он называл «кутюрье улицы». Тед Лапидус был одним из первых, кто понял, что роль женщины в современном мире необратимо меняется. Его новый стиль получил название «унисекс».

В 80-е гг. Лапидус почувствовал, что в мире утилитарности и стандартов эпоха Haute Couture клонится к закату. Распродав лицензии на производство аксессуаров и в 1989 г. вверив Дом сыну Оливье, Тед Лапидус скрылся от публики на Французской Ривьере, где и прожил последние свои 20 лет. Такова история сына бедного еврейского портного-иммигранта, ставшего одним из столпов французского кутюра, Теда Лапидуса.

Но самый значительный вклад евреи сделали в модную индустрию США. Фактически весь современный fashion-истеблишмент в США имеет еврейские корни. Но начнем с более ранней эпохи, швейной промышленности и профсоюзного движения США, в которых евреи также сыграли видную роль.

После окончания Гражданской войны (1861—1865) в США вместе с ростом городского населения значительно расширился рынок сбыта готового платья. Еврейские иммигранты из Германии стали ведущими производителями в этой области, а значительная часть евреев из Восточной Европы, прибывавших в США с 1880-х гг. и селившихся в районе Нью-Йорка, нанималась в быстро развивающуюся швейную отрасль.

В конце XIX в. 95% швейных фабрик принадлежало евреям, как и 80% легкой промышленности США первой половины ХХ в. К 1912 г. в портняжном деле Нью-Йорка евреи составляли 85%.

В 1880-е гг. в Нью-Йорке производили больше одежды, чем в четырех мировых текстильных центрах (Париже, Лондоне, Милане, Токио). К концу XIX в. США полностью обеспечивали себя массовой одеждой, а вот дорогие платья и мужские костюмы шились из привозного сукна и копировали европейские образцы.

А теперь коснемся важнейшего социального вопроса, связанного с текстильным производством, – вопроса о защите интересов работников, остро вставшего вместе с развитием капитализма. И здесь огромную роль также сыграли евреи. Специализация работников многочисленных потогонных предприятий в еврейских районах на одной операции не требовала квалификации и обучения, что привело к еще большей дешевизне труда. Профсоюзы портных выступали против подобной системы, однако они защищали интересы лишь квалифицированных рабочих. И только созданные иммигрантами из Восточной Европы крупные профсоюзы – Интернациональный Союз по изготовлению женского платья (1900 г.) и Объединенный союз рабочих швейной промышленности (1914 г.), – в которых евреи составляли абсолютное большинство, смогли добиться существенного улучшения условий труда и защиты интересов занятых в портняжном деле иммигрантов.63 В 1920—30-х гг. признанным лидером этих профсоюзов был еще один представитель еврейского народа – Давид Исаак Дубинский, получивший в Америке имя Дэвид Дубинский (1892—1982).

Будущий лидер американского профсоюзного движения, которого президент США Джон Кеннеди назначит членом президентского Совета по вопросам труда и управления, а другой президент Ричард Никсон наградит высшим гражданским отличием – президентской медалью Свободы, родился в Российской империи в традиционной еврейской семье простого пекаря Бецалеля. Как и многие еврейские юноши, Давид заразился революционным духом эпохи и примкнул к Бунду64. В 1908 г. Давид Дубинский был арестован за участие в организации забастовки, попал в тюрьму, а затем был сослан в Сибирь. Но по пути в ссылку он сумел бежать и отправился в Америку по билету, присланному братом.

Так Давид Дубинский в 1911 г. оказался в Нью-Йорке. Там он поселился в Бруклине и поначалу устроился на работу закройщиком, но его по-прежнему увлекала революционная борьба. Он вступил в ряды Социалистической партии Америки и стал активным участником профсоюзного движения. В 1918 г. Давида Дубинского избрали в Исполнительный совет Интернационального профессионального союза рабочих по изготовлению женского белья. Это был преимущественно еврейский профсоюз. Весь дальнейший его жизненный путь был связан с профсоюзным движением, где он сделал успешную карьеру.

Дэвид Дубинский был президентом Союза Международных Дамских швейников (ILGWU) между 1932 и 1966 гг., принимал участие в создании CIO65 и был одним из основателей Американской рабочей партии и Либеральной партии в Нью-Йорке.

Борьба профсоюзов привела к принятию в 1935 г. национального акта о трудовых отношениях, который принципиально поменял отношения рабочих и работодателей. Он упрощал процесс создания профсоюзов неквалифицированных и низкоквалифицированных рабочих. Были изданы законы об ограничении продолжительности рабочей недели, о минимальном уровне почасовой заработной платы, о социальном страховании. Запрещалось использование труда подростков моложе 16 лет. Всё это привело не только к расширению соцгарантий и более справедливой оплате труда швейников, но и к тому, что их труд стал более затратным для американского капитала. Последствия были весьма неоднозначны для американской швейной промышленности. К 90-м гг. XX в. практически всё швейное производство США было вынесено в страны с менее требовательным рабочим законодательством в Центральной Америке и Азии, на фабрики с ужасающими условиями труда с потогонной системой, где кроят и шьют для транснациональных корпораций, таких как Nike и Gap.

В своем знаменитом бестселлере 1999 г. «No Logo. Люди против брендов» канадская журналистка, родившаяся в еврейской семье эмигрантов из США, – Наоми Кляйн (р. 1970 г.) – так описывает бывшие швейные кварталы канадского Торонто:

«Бурые склады, серо-желтые дымовые трубы, выцветшие краски на кирпичной стене, рекламирующие давно исчезнувшие бренды: Lovely, Gaywear. Это старый промышленный район Торонто, район швейных фабрик, скорняков и оптовых торговцев свадебными платьями…

Когда я писала эту книгу, я жила в полуреальном швейном квартале Торонто, в десятиэтажном доме, который раньше использовался под склады. У многих других зданий такого типа двери давно уже заколочены досками, окна зияют выбитыми стеклами, трубы затаили дыхание… В 20—30-х годах сновали по этим улицам русские и польские эмигранты, заскакивали в закусочные потолковать о Троцком или о руководстве Международного профсоюза рабочих легкой промышленности. Ныне старики-португальцы всё еще толкают по тротуарам вешалки на колесиках с блузками и пиджаками…

Муниципалитет счел нужным заказать серию художественных инсталляций для публики «в ознаменование» истории Спедайна-авеню. Первыми появились стальные фигуры, взгромоздившиеся на фонарные столбы: женщины, склонившиеся над швейными машинками, и толпы бастующих рабочих, размахивающие транспарантами с неразборчивыми лозунгами. Потом случилось самое худшее: явился гигантский медный наперсток – как раз на углу нашего квартала. Хорошо хоть Эммы Гольдман, знаменитой анархистки и организатора рабочего движения, жившей на этой улице в конце 30-х годов, уже не было в живых, и она не могла увидеть, в какой китч вылилась борьба трудящихся швейной промышленности с потогонной системой производства»66.

Это описание можно смело отнести ко всем подобным швейным кварталам Северной Америки.

Но вернемся к нашей основной теме – еврейскому портняжному делу в США. К началу Первой мировой войны еврейские иммигранты из Европы составляли большинство работодателей в сфере портняжного дела и сохранили эти позиции до настоящего времени.67

Со временем нью-йоркский Швейный квартал превратился в район бутиков, штаб-квартир американских домов моды и редакций модных журналов. В 1960—1980-е гг. в Нью-Йорке были основаны многие современные прет-а-порте бренды: Ralph Lauren (1967), Calvin Klein (1968), Michael Kors (1981), DKNY (1984). Далеко не все основатели этих компаний были ньюйоркцами, а многие даже не родились в США, но все они приезжали в Нью-Йорк, чтобы воплотить мечту о собственном Доме моды.