Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

Мужик повздыхал маленько, и пошёл с дочкой к витрине с мороженым. Вот такие встречаются «дети-индиго», которые, явно, умнее взрослых.

Сегодня много играли на автомате с игрушками и, что интересно, выигрывали! А фокус в том, что утром приезжал какой-то молодой «денди», который полазил в игровой электронике, что-то там перерегулировал, и после этого, хоть раз из десяти, грейфер стал доносить игрушку до приёмной воронки. И вот, уже вечером трое старшеклассников решили попытать счастья. Сначала им не везло. Игрушку поднимают – она падает. Опять поднимают – падает. А какой-то мальчонка, лет трёх-четырёх, стоит рядом с этим плексигласовым кубом, в котором куча игрушек, и так азартно за парней болеет! Ну, прямо, как какой-нибудь футбольный фанат на матче «Динамо» – «Спартак». Игрушка падает, он тут же цокает языком:

– Ц! Эх, сорвалось!..

И кулачком махнёт, и ножкой топнет… И вдруг, парням повезло – выиграли симпатичного такого тигрёнка. Уж как он за них радовался:

– Ура-а-а! Есть!!!

Ну и дальше, в течение пяти минут, они выиграли ещё две игрушки. Тут мальчишку позвала его мама – она уже покупки сделала, пора идти домой. Он побежал за ней, но парни окликнули своего болельщика:

– Подожди! На, возьми – это всё тебе!

Словами не описать, сколько было радости у мальчонки! Порадовался и я за него. Впрочем, через пару минут от этого позитива не осталось и следа, после пикировки с одной «кинологшей», которая демонстративно посадила в продуктовую тележку лохматую отраду своей души с грязными лапами.

Вечером опять просрочка. Но… Все уже наслышаны о проверках, о рейдах ГБРовцев, поэтому все друг на друга смотрят и не знают, как тут быть. Мне, конечно, продукты – во, как нужны! То, что уже было, ушло на новичков. Нет уверенности, что и сегодня у них решится продовольственная проблема. Вышел я из терминала на улицу, походил по окрестностям… Глядь, а за углом в тени стоит какая-то подозрительная машина. Раньше там машин ни разу не было. Ну, что ж, значит – не судьба. Зашёл, сказал девчонкам, что, наверное, рисковать не стану. Вдруг, это ГБР? А мне работать-то осталось с гулькин нос. Ну и все тоже побросали свои пакеты в вагонетку. Эх, сколько же добра теперь пойдёт под пресс и на помойку!..

Пятнадцатое марта

Вот он и настал, последний день моей вахты. Да, не зря я поостерёгся одиннадцатого вечером насчёт просрочки! На следующий день, двенадцатого, утром пришёл на работу, а тут невостёшка: оказывается, и в самом деле были рейды, и кое-кто кое-где здорово погорел. Правда, не у нас, а у соседей. Но, какая разница? Могли ведь устроить засаду и у нас. И нет никакой уверенности в том, что в той подозрительной машине не было ГБРовцев. Шли-то мы налегке, поэтому никто нас останавливать и не стал.

Ближе к обеду мне опять пришлось взять на себя роль барона Мюнхаузена. Одна особа «между сорока и пятьюдесятью» «пампушечной» кондиции, попросила меня помочь ей с выбором спиртного. Минут пятнадцать выясняла, откуда какое вино, где производили коньяки, пришлось ей прочесть все технические данные на этикетках, отпечатанные микрошрифтом. В конце концов, она выбрала бутылку дорогого вина и коньяк из «элитки». Судя по её «лопатнику», дама не из бедных.

Набрала она закуси, и снова подходит ко мне.

– Простите, а не могли бы вы мне помочь ещё в одном деликатном вопросе?

Что-то меня сразу же малость напрягло.

– И в чём же это надо помочь, если не секрет? – уточняю.

– Да, знаете, как бы это объяснить? Понимаете, мне сегодня вечером идти к подруге на день рождения, там будет достаточно тесная компания… Ну, не больше десятка человек. Но, дело в том, что все наши дамы будут при кавалерах, а я вот… Увы!

Как дальше явствовало из этого «спича», ей я показался где-то – как-то почти импозантным (что, и в самом деле?!), вполне брутальным, и даже слегка интеллектуальным. А потому, подумалось ей, я мог бы вполне сыграть роль её, так сказать, «чичероне». Типа того, со мной прийти туда было бы не зазорно. Заверила, что ничего «такого» в виду она не имеет… Нужно, просто, изобразить, будто мы с ней встречаемся, пусть даже и на «пионерском» расстоянии. Только и всего лишь… Ну, чтобы в компании она не выглядела «белой вороной». Взамен – коньяк и прочее, что есть на столе, в моём распоряжении. Ешь, пей – по максимуму.

– …Как на это смотрите?

Изображаю некоторое раздумье, и утвердительно киваю.

– Вполне положительно! Вот, только… Во сколько начало торжества?

– Так-то в девять вечера. Но если чуть позже, то – тоже ничего!

Теперь изображаю крайнее огорчение.

– Хм-м-м… Так, у нас работа-то заканчивается только в одиннадцатом часу, а окончательно я освобожусь лишь к двенадцати. Дело в том, что, как охранник, я обязан провожать нашу зам директора до дверей её квартиры. Видите ли, на неё недавно было совершено нападение пьяного хулиганья, и теперь это мне вменили в обязанность.

Вижу, по лицу этой дамочки, что она уже собирается сказать: «Ничего страшного! На моей машине отвезём её домой, а потом – на день рождения». Продолжаю «грузить»:

– Но ведь и это ещё не всё! В гостях, надо полагать, хочешь – не хочешь, мне придётся «остограмиться»? Но тогда завтра утром я не пройду алкотестер.

(Насчёт алкотестера – враньё самое наглое и бессовестное.) Но, слушая эту лажу, она несколько даже опешила:

– Какой алкотестер?

– Так, наша фирма переняла алкотестеры у гаишников, и ввела их с этого Нового года после того, как сразу несколько охранников напились и учинили, говоря официальным языком, противоправные действия. Теперь каждое утро надо дуть в алкотестер. Если есть следы алкоголя – в течение одной минуты пинком с работы, причём, без зарплаты и выходного пособия, да ещё и «волчий билет» в зубы.

Вешаю ей лапшу на уши, а в глубине души опасение: а вдруг она сейчас скажет: «Пустяки! Если не заплатят – возмещу все потери. Да и другую работу тебе найду, получше этой!» Вот это был бы «сдвиг по фазе»! И что бы я тогда ей начал врать? Но она, как видно, впечатлившись услышанным, повздыхала, развела руками, и пошла к кассе. Сказала напоследок:

– Очень жаль! Значит, сегодня я буду «белой вороной» …

В это время мимо меня идёт Женька, и почему-то загадочно улыбается. Похоже, ей есть, что сказать по этому поводу. Ну-ка, ну-ка, что там за «секрет на миллион»? Она кивает вслед «белой вороне»:

– Просила выручить – сопроводить её на вечеринку?

Я обалдело киваю – да, просила. А что, с такой просьбой к охранникам это особа обращается уже не в первый раз? Женька поясняет, что – да, что-то похожее она уже наблюдала. Судя по всему, эта дамочка придумала довольно оригинальный способ знакомства с особями мужского пола. Ну, что ж… Сочувствую ей – сегодня у неё пролёт. Ничего! Учитывая её нестандартные способности, «в девках», сто пудов, не засидится…

А вечером двенадцатого у нас снова объявился всё тот же «тайный покупатель». Его я сразу узнал, как только он появился в дверях. Девчонки его тоже заметили. Все сразу напряглись. Уж, он копался-копался, копался-копался… Стою, наблюдаю. Обрыскал он и молочку, и колбасы, и рыбу… Но ничего простроченного найти ему так и не удалось. Оборачивается и видит, что я смотрю на него в упор. Он на меня зыркнул, так, недовольно: дескать, чего надо-то? Стою, демонстративно смеюсь.

– Что, борец за халявную жрачку, облом? Да? Пролетел ты сегодня с халявой!

Он ничего не сказал, себе что-то под нос буркнул и, чуть не бегом, к выходу.

В общем и целом, двенадцатое число днём оказалось очень спокойным, если не считать визита сразу двух «дам с собачками». Все эти дни у нас с «зоопарком» проблем почти не возникало. А тут – пришли сразу две мадам с барбосами, висящими на сгибе руки. Обе в наглую прут прямо в зал. Ну, я, естественно, дорогу им загородил и предложил своих любимцев оставить в вестибюле. Они – ни в какую. Дескать, всегда было можно, а теперь почему-то нельзя! Кипятились они, кипятились, но я с места так и не сдвинулся (Александра сама в такие конфликты влазить не любит, но мне дала «ЦУ»: «китнологов» в зал не пускать). Тогда они объявили, что их собаки стоят огромных денег, и они боятся, что их украдут. Поэтому оставить без присмотра не могут.

– …Хорошо, мы их оставим, пристегнём за поводок, а вы – стойте, и их караульте!

На ходу сочиняю байку, что с минуты на минуту мы ждём комиссию Роспотребнадзора, а тут – они, со своей живностью.

– Нас и так могут штрафануть – мама не горюй! – втолковываю им. – А уж при наличии собак в торговом зале – у-у-у… Башку сорвут! А своих собак вы можете сами караулить по очереди. И ещё. Пройти в зал, даже вопреки моим требованиям, вы, конечно, можете. Но если приедут контролёры, отвечать будете лично. Я на себя ответственность, понятное дело, не возьму. А штрафы сейчас – знаете, какие? Ваши собачки очень дорого вам обойдутся!

Глянул в сторону входной двери, а через её стекло и мне, и им видно, как перед нашим крыльцом останавливается какой-то здоровенный чёрный джип. Изображаю озабоченный вид и указываю в его сторону:

– О! Уж, не они ли это? Ой, что сейчас будет!..

Дамочки, не говоря ни слова, спешат в угол рядом с дверью и пристёгивают там своих собак. Одна остаётся караулить, другая идёт за покупками.

Вечером, обходя зал, заметил знакомое лицо. Вспомнил: эта молодая особа, как их сейчас называют, мерчендайзер, представляет какую-то кондитерскую фирму. Её раза два я видел в Кадухино, где она занималась раскладкой шоколада. Раскладывает шоколад и здесь. Подошёл, спросил, давно ли была в кадухинском «Купи!». Как ни странно, оказалось, что меня она помнит. Сказала, что в Кадухино заезжала недели две назад. Лёху Магомедова почему-то не видела там с самого Нового года. Куда-то он внезапно исчез. Специально его судьбой она не интересовалась, а так – никто о нём не рассказывал.

…Тринадцатое выдалось очень даже нескучным. Часу в десятом утра, вижу, в магазин впопыхах вбегает молодая женщина, и с нею двое мужчин. Один из мужиков (я так понял, муж их спутницы) спешно ко мне подходит, и на ухо спрашивает:

– Вы не могли бы нас выручить? Очень, такой, неудобный момент… Понимаете, вот ей срочно нужно в туалет. Мы тут в одну организацию по делам приехали, попросили их помочь с этим делом, но они нам отказали, хотя, мы их корпоративные клиенты. Зашли в один магазин, в другой – везде отказ. Чёрт знает что! Платных туалетов не видно вообще. Ну, может быть, хотя бы вы нас выручите? Мы заплатим! Нам-то с приятелем – всё по барабану. Мы и за угол можем завернуть. А она – женщина, стесняется. Ну, что скажете?

Иду к девчонкам: помочь человеку можем? Они: только через директора! Иду к директрисе, на ходу сочиняю правдоподобную версию, что к нам зашла беременная покупательница, и ей вдруг стало плохо. Срочно нужно в туалет. Ну, Александра, не мешкая, явила гуманизм, и дала «добро». Возвращаюсь. Вполголоса женщину уведомляю:

– Вы – наша покупательница, вы «в положении» и вам стало плохо! Всё ясно? Девчонки, кто-нибудь проводите – Александра Юрьевна разрешила.

Люба машет рукой – идёмте! Ушли. Я уж и забыл про них – не до того. Хожу по залу, слежу за порядком. Вдруг, вижу, это «трио», уже с полной корзиной покупок, направляется ко мне:

– Чем будем вам обязаны?

– Да, ничем. Дело-то, как говорил Карлсон, житейское!

Женщина смеётся и, так, вполголоса сообщает:

– Кстати, своего директора вы не обманули – я и в самом деле жду ребёнка. Вот, набрали у вас в дорогу продуктов. И люди, я гляжу, у вас хорошие, отзывчивые, и цены божеские…

Ну, вообще-то, это верно, у нас и директорша не злыдня, и девчонки работают вполне душевные, отзывчивые. Казалось бы, такие везде должны быть в большинстве. Но на самом деле-то мы оказались явным меньшинством в сравнении с теми, кто скорее скажет «нет», чем «да»… Вот такая пессимистическая статистика…

Тем же днём у нас тоже случился казус из числа неординарных – некоторые из наших девчат чуть не поседели на своём рабочем месте. Серьёзно! Стою у касс, и вдруг слышу, как из цветочного киоска у самого входа доносится истошный, прямо-таки, нечеловеческий, душераздирающий женский вопль:

– А-а-а-а!!! Помогите! Помогите!..

Наши девчонки переглядываются, бледнеют, ойкают. У некоторых, особо впечатлительных покупателей, чуть ли не предкондрашечное состояние – одна дама даже выронила из рук корзину с покупками. Я срываюсь с места и, на полном ходу влетаю в киоск… Тьфу, твою дивизию! Оказывается, это киоскерша включила телевизор, а он был у неё на полную громкость, и как раз в этот момент шёл какой-то боевик… При моём появлении она сначала и сама испугалась. Но до неё тут же дошло, в чём дело, начала извиняться, и поскорее убавила звук. Но наши девчонки долго ещё не могли оправиться от такого шока.

Ну а после обеда, наоборот, выдался очень даже смешной момент. Видимо, по пути из школы, к нам завернула компания старшеклассников. Стоят перед соками и лимонадами, никак не договорятся, что будут покупать. Спорят, спорят, спорят… Один из них, как видно, потеряв терпение, хватает бутылку «Тархуна» и орёт на весь магазин:

– Ну, и чего вы тут тупите? Да, давайте, вот, возьмём трахун!

Общий смех. Его приятели, хватаясь за животы, громко гогочут…

А после обеда мне позвонил какой-то молодой человек, который сообщил, что он – мой сменщик. Нужно лишь определиться, когда ему прибыть. Суть вопроса в том, что он сейчас тоже, где-то как-то, занят, и у него в ближайшее время приехать не получится. Договорились встретиться вечером пятнадцатого. Ура! Есть замена! Странно… Хоть сегодня и тринадцатое, а такая замечательная новость!

…Ну а вчера, четырнадцатого, днём мне довелось оказаться в роли ирода, изверга и супостата. Да! Из-за некоторых покупателей-бездельников мне несколько раз приходилось бегать на улицу за брошенными ими там тележками. И вот, когда в обед одну из этих тележек я затаскивал в вестибюль, всё и произошло.

В этот же самый момент на крыльцо поднималась бабушка с внучком. Одета бабуля была с претензией на канцелярскую моду сорокалетней давности (каракулевая шуба, и каракулевая же шапочка-«таблетка»). При этом нос у бабушки подозрительно напоминал запрещающий сигнал светофора – то ли от морозца (хотя, сегодня плюсовая температура), то ли от сорока градусов, принятых «для бодрости»… А её внучок (ему года четыре) убежал по ступенькам вперёд и, знай себе, вприпрыжку скачет следом за мной. И вот, в тот самый момент, когда я, войдя в тамбур, следом за собой через дверь протаскивал тележку, юный экстремал, ни с того, ни с сего, вдруг надумал проскочить между тележкой и дверным косяком. Но не рассчитал, и стукнулся. Правда, несильно – даже не захныкал.

Но, несмотря на это, тут же, со всем конторски-пролетарским гневом (почти по Маяковскому – во весь голос), издала вопль его бабуля. Она начала голосить, будто я (ирод, изверг и супостат) преднамеренно толкнул мальчика. Даже, более того – злонамеренно! Стараюсь не заводиться и втолковываю этой «милой» перечнице, что её внучка я толкнуть никак не мог, ни случайно, ни преднамеренно – когда он меня догнал, я уже был в тамбуре. Однако бабка стоит на своём: робёнка изувечил, изверг окаянный, последнего здоровья его лишил, ирод! И тут до меня дошло: да, сто пудов, эта «шапокляк» – коллега того стукачихинского шантажиста, которого, якобы, ударили тележкой по коленке (может, и у неё припрятан в кармане включенный диктофон?). Уведомляю бабулю, что, вообще-то, этого самого «робёнка», учитывая его возраст надо бы держать при себе, и вести за руку. Но она этого не слышит. Она гнёт своё: безобразие! За коз… Пардон! За мальца – ответишь!

Ну, каргуся-ягуся… Да, я уже насквозь тебя вижу! И на все сто уверен, что ты специально учинила истерику, чтобы на меня наехать, нагрузить своими претензиями, и этим заранее отбить у меня всякую охоту контролировать тебя в торговом зале. Ну, уж, нет! Всё будет совсем наоборот: проконтролирую по полной программе.

С отдаления поглядываю: пойдёт она к директрисе и в самом деле, или первым делом побежит к товарам? Как и следовало ожидать, «шапокляк» идти к Александре и не подумала – напрямую почесала к сырам и колбасам. Интересный «ход конём»! И, что же дальше? А бабуля как бульдозер прёт по всем рядам и отделам. Главное, на внука при этом – ноль внимания, хотя он лезет куда попало, того гляди, куда-нибудь рукой или даже головой угодит. Зато в мою сторону бабулька поглядывает постоянно – далеко ли я от неё, не наблюдаю ли? Петляла она по всем отделам с полчаса. Прошарила все витрины и полки, набрала полную сумку продуктов, и пошла на кассу. Там начала затяжную эпопею выгрузки покупок: вы-ы-нет – поло-о-о-жит, вы-ы-нет – поло-о-о-жит… Я, понятное дело, стою, и с отдаления считаю, чего и сколько она там достала.

Это её отчего-то сразу же напрягло. Гляжу, задёргалась, и уже с нервозностью, в сердцах, прямо-таки, выбросила из сумки последнее. Палкой дорогого сервелата об прилавок демонстративно – стук! Пачку масла «высший сорт» – шлёп! На, мол, тебе, подавись! После этого, глядя на меня, как Берия на «врага народа», даже потрясла своей сумкой – вот, гляди, нет в ней ничего! Но это меня только убедило: значит, голубушка, ты и в самом деле умышляла что-то не самое хорошее. А со стороны-то глянуть – прямо, боярыня Морозова перед отправкой на Колыму. Пошла она к выходу, и так дёрнула своего внучка за руку, что чуть не оторвала её напрочь. Ну, бабка! Тебе бы не внука водить, а конвоировать особо опасных рецидивистов!

Как же она мне напомнила главбухшу нашей воинской части, несравненную Клавдию Ардальоновну! Даже лицом похожа. Вот уж та была прохиндейка! Из жулябий – жулябия. Все, кто из батальона ездил по служебным делам в командировки, от сержанта до офицера, были ей вечно должны. Приезжаешь (а мотался я по командировкам частенько, не реже двух раз в месяц), в авансовом отчёте – все билеты (даже трамвайные), чеки и квитанции, всё в наличии. Всё сходится копейка в копейку. Чёрта с два! Через месяц выясняется, что чего-то там не хватает. И ни за что не докажешь обратное, хоть лоб расшиби. Так всё подмастрячит, старая мошенница, что едва ли кто разберётся, откуда и как вылез долг. А гасить недостачу чем? Только из своей копеечной зарплаты. Как же я её «любил» и «обожал»! Да, что – я, сержант-срочник?! От этой мымры офицеры чуть не плакали, не говоря уже о прапорах. Как-то мой хороший приятель, прапорщик Базанов, сдав отчёт, спросил её напрямую:

– Клавдия Ардальоновна, какая, примерно, будет недостача в этот раз?

И она (вот, ведь в конец оборзевшая хапуга!) не моргнув глазом, объявила:

– Рубля три!

Кинул он ей трояк, молча повернулся и ушёл…

По натуре я не садюга, над кем-то куражиться и издеваться – это не моё. Но, вот, когда «пас» эту каракулевую каргусю-ягусю, видел её жёлчную нервозность, то в эти моменты испытывал какое-то, прямо-таки, садистское удовольствие, как будто это была та самая бухгалтерская жлобовка Клавдия Ардальоновна. Как будто это ей, а не кому-то другому, я не даю провернуть аферу.

…Вчера вечером опять набралась не маленькая тележка класснейшей просрочки. Но теперь-то по некоторым причинам «масленица» для нас закончилась! Направляясь к выходу из терминала, все наши проходили мимо этого изобилия и тяжко воздыхали. Можно сказать, сердце кровью обливалось из-за того, что и видит око, да зуб… Вернее, рука неймёт. Хотя, мне-то, собственно, что за нужда тужить? Я уже почти на взлёте. Я уже – не от магазина сего!

…Ну а сегодня, пятнадцатого, я чувствовал себя почти именинником. Ё-моё! Неужто, дотянул до финиша? Как там в старом детском мультике? «Какой чудесный день, какой чудесный пень…» Да, день, между прочим, выдался прикольный.

После обеда иду в администраторскую. Директорша куда-то уехала, вместо неё хозяйничает Светлана. Попросил подготовить характеристику, чтобы вечером её можно было забрать – не тащиться же сюда завтра утром?! Пообещала, что сделает. Потом добавила, что недавно слышала разговор директрисы и Катьки Хваталовой. Ревизорша настаивала на том, что на следующей вахте меня здесь быть не должно. Да и вообще, объявила, что на те объекты, которые она курирует, меня не допустят и на пушечный выстрел. Обещала и Васину об этом сообщить.

– … Может быть, поговорите с Екатериной Захаровной? Она сегодня здесь должна бы появиться. Может быть, вам удастся как-то сгладить углы и найти какие-то точки соприкосновения? – как бы в раздумье говорил Светлана.

Ну, да, думаю, с этой чванливой хамлюгой, пожалуй, договоришься! Да и никакого нет желания вести с ней переговоры. Ни-ка-ко-го! Поблагодарил Светлану за поддержку, но сказал откровенно, что нам с этой мадам вместе никогда не уработаться. Вышел в зал, там – малолюдье, настоящее сонное царство. Полчаса проходит, гляжу – в магазине Катька появилась. Походила по залу, подошла к кассиршам, и даже (где-то, наверное, все горшки полопались!) немного с ними о чём-то там мило пошутила, и даже изволила посмеяться. Ах! Ах! Ах!

Стою рядом с «алкашкой», краем глаза наблюдаю за происходящим. А Катька от кассирш неспешно так пошла вдоль по залу, и рулит по ближнему ко мне ряду. Меня, конечно, «не замечает», но я вдруг сообразил: да это же она сама попросила Светлану организовать, якобы, «утечку информации»! Она сама ждёт, что я к ней подойду, и начну договариваться. И вовсе не потому, что я для неё чего-то там могу значить. Нет! Как и большинство работающих здесь, для неё я – ноль, никто. Но! Есть одно очень серьёзное «но»: в отличие от многих других, я перед ней не прогнулся. И вот именно из-за этого её всё последнее время «душит жаба»: ну, как это так?! Какой-то там охранник – и посмел ей перечить, посмел разговаривать без уничижения и пиетета! Да тут и сна, и аппетита недолго лишиться…

Ну, что ж, сон и аппетит – это её проблемы. Но от меня реверансов она не дождётся, ни за что, и никогда. Подошёл к девчонкам. Прикалываюсь:

– Екатерина-то сегодня какая добрая! Прямо, сама на себя не похожа…

Алла смеётся:

– Так ей, говорят, вчера последнее предупреждение сделали, – оглядевшись, шёпотом добавляет. – Недавно её главного покровителя «ушли», теперь не за кого прятаться. Вот и начала добреть…

Опять хожу по залу, время тянется невыносимо медленно. Часов около девяти вечера зазвонил телефон. Это мой сменщик, он уже в Рогожном, но не может найти наш магазин. Стал его расспрашивать, на чём и докуда он доехал, куда пошёл, оказалось, доехал он правильно, вот только перепутал «право-лево», и пошёл совсем не в ту сторону. Пришлось детально объяснять, где именно находится «Вкус».

Минут через пятнадцать в магазин зашёл рослый парень , с сумкой на плече. Сразу понял, что это – мой сменщик. Зовут его Андрей, приехал сюда из Стукачихи. Ранее хотел устроиться охранником там, на месте, пусть даже и в «Удачу», но его нигде не приняли потому, что местный. По месту жительства, оказывается, не берут нигде. Поэтому послали к нам, в Рогожное.

Пошли с ним к директорше – она уже на месте, я объявил о прибытии сменщика. Но Александра что-то никаких восторгов по этому поводу не проявила, только и кивнула: «Угу, угу…» Что сразу обратило на себя внимание: она почему-то даже вскользь не поинтересовалась у Андрея числом его вахт и задержаний. О, как! Почему-то у меня об этом допытываются все, всегда и всюду. Или у Андрюхи фейс внушает куда больше доверия? Отправил Васину эсэмэску, потом заполнили с Андреем журнал передачи дежурства, и поехал он в общагу.

. В десять вечера последний раз закрыл магазин, попрощался с девчонками, забрал характеристику и – на остановку. Сел в автобус. Там едет несколько членов местной сборной по баскетболу. Все «под газом», да ещё и на ходу добавляют коньячка (сегодня днём у нас покупали). И вот мы едем, в небе – полная луна. По обочинам лес – чёрный, мрачный. Сразу вспомнилась старая американская кино-страшилка про одного мужика, который стал оборотнем. И тут кто-то из баскетболистов как ляпнет:

– Парни! Так, сегодня же полнолуние! Самое время для оборотней и вампиров. Эх, если сейчас автобус сломается, что тогда будем делать?

Его приятели смеются, комментируют. И тут… Мотор вдруг как-то непонятно хрюкнул, крякнул, умолк, и автобус остановился. В салоне все тут же обалдело приумолкли – вот это он пошутил, ёшкин кот! Сами шутники – в первую очередь. Вот, такое непонятное, и даже загадочное совпадение! Даже не знаешь, что об этом и думать. Кто-то из пассажиров, сообразив, что, в общем-то, ничего страшного не произошло, начал смеяться, кто-то – возмущаться:

– У, блин! Накаркал!

Шофёр полез в мотор, и оказалось, что пропала искра, хотя, по его словам, трамблёр совсем ещё новенький – только недавно поменял, да и катушка со свечами вне подозрений. Кондукторша стала по телефону вызывать другой транспорт. А замены-то нет! Правда, сказали, что следом за нами должен идти ещё один автобус, и он нас всех заберёт. Забрал…

В общаге – сборы, укладывал сумку… Пошёл готовить ужин. Вдруг, на кухню заваливает Толян. Как всегда, под хмельком. Что-то эти дни его вообще не было видно. От кого-то из парней он уже узнал, что завтра утром я уезжаю. Стал расспрашивать о семье, сколько раз я был женат, начал жаловаться на свою жизнь. Сказал, что, когда расписались с Ириной, он был уверен в том, что у них будет дружная, крепкая семья, дети… Но, вот, почему-то не сложилось.