Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

– …Вот вы, как думаете, почему она от меня ушла? Я её любил, и сейчас люблю! Я жить без неё не могу! – Толян с досады только что не скрежещет зубами. – А она мне сегодня позвонила, сказала, что уже подала на развод. Вот, что бы вы мне посоветовали? Что мне теперь делать?!

Господи! Сколько же вас таких, непутёвых, которые сами наколбасят, сами свою жизнь изгадят, а потом ищут у кого-то сочувствия и универсальных рецептов, как всё исправить!

– …Толя, давать советы – не проблема. Вопрос в другом: пригодятся ли они тебе? С одной стороны, я ведь толком не знаю ни Ирину, ни тебя, не знаю вашей жизни – что у вас было, как вы жили… И, второе: сам-то ты захочешь воспользоваться чужими подсказками?

– Петрович, понимаете, я вообще не помню своего бати. Мать умерла, когда я был на «малолетке». Что у меня сейчас есть – я сам всё заработал. А счастья в жизни нет. Вот, нет, и – всё тут! Может, потому что когда-то ремня было некому дать? Вот, я знаю, Володя – ваш сын. Нормальный парень. Вот, как сумели такого воспитать?

Хм-м-м! Он меня, прямо-таки, в тупик поставил. Да, я, толком, и сам-то не знаю – как… Педагогических «академиев» мы не кончали. Воспитывали своих пацанов, как и все. Разве что – да, сам никогда домой не приходил в состоянии «хрю-хрю», тем более, «левыми ходками» от жены не занимался. Кто его знает?! Может быть, благодаря этому как-то так всё и вышло?

– То есть вы считаете, что я должен быть трезвым, и не бегать по бабам? – Толян задумчиво закуривает.

– А ты допускаешь, что тут возможны какие-то варианты?

Он долго молча дымит, потом согласно кивает.

– Да, всё правильно! Дурак я полный был. Ладно, пойду, подумаю, Может, чего и надумаю?..

Подумай. Хотя, думать всегда лучше до, а не после, когда уже едва ли что исправишь, и ушедший поезд не догонишь…

Спасите наши души!

Тринадцатое апреля

Ну, загати твоё болото – опять ТРИНАДЦАТОЕ. Как же мне «везёт» на это число! Уже несколько раз выпадало – или на дни отъезда в Москву, или на окончание вахты. Когда ехал с вахты в Рогожном, билет дали в вагоне на тринадцатое место. Что за странный казус с этим числом? И чего оно ко мне привязалось?.. Загадка, однако!

И снова я в Москве. Но самая главная странность с тем, какое мне выпало место работы на этот раз. Когда я вернулся с последней вахты из Рогожного, то решил с вахтами в охране «завязать» окончательно. Все эти «добрые люди» наподобие Шмагуна и Катьки Хваталовой надоели до чёртиков. К Васину у меня особых претензий нет. Но одолевающая его, прямо-таки, мания засандалить меня именно в «Удачу», уже начала доставать. Поэтому ещё в марте решил: уж лучше устроиться куда-нибудь на стройку. Конечно, там тяжеловато, но уж и заработок с «топтунским» не сравнить.

А тут, как раз, в начале этого месяца, Володька со своими друзьями решил ехать на работу в какую-то столичную строительную фирму. Вот, думаю, и чудненько! Он всё там как надо разведает и, если всё в порядке, то и я «вторым эшелоном» двину туда же. Отправились парни с надеждами на нормальное трудоустройство и божескую зарплату. С ходу оформились в разрекламированную шарашку, и приступили к работе. Дня через два Володька звонит: всё, едем домой – контора запредельно мутная, многое у этой строительной фирмы очень и очень нечисто. Да и условия проживания с зарплатой совсем не те, какие обещались.

Да, досадный пролёт. И тут, как по заказу, мне вдруг позвонил Федька Свистко. Как оказалось, в марте он устроился-таки в «Корзиночку», и ещё на прошлой неделе у него закончилась вахта. Ехать бы домой, но нет замены.

– …Ты, там как? Не хочешь поработать? – спрашивает. – Место у меня неплохое, в самой Москве, магазин небольшой, живу прямо при нём. Есть даже душевая, есть свободный выход в город. Ну, что скажешь?

Не знаю отчего, но меня начали глодать сомнения.

– А ты уверен, что меня пошлют именно на этот объект? Где гарантия, что я попаду именно туда?

– Я ща созвонюсь с начальником, это Ляркин Александр Антонович, и всё с ним утрясу! – соловушкой заливается Федька.

Ну, звони, утрясай… Час проходит, он снова звонит:

– Всё в порядке, «бугор» дал «добро». Когда сможешь приехать?

– Ну, если так, то, прямо, завтра и выеду. Что уж тянуть-то?

– Только с ним сейчас ты уже сам созвонись, и предупреди, что послезавтра будешь.

Эсэмэской прислал мне номер Ляркина, звоню. Ляркин ответил, но не сразу – гудков после пяти-шести. Голос у мужика какой-то размеренно-механический, как у робота. Честно говоря, он мне сразу чем-то не понравился. Объяснил ему, кто я, и по какому поводу звоню, типа того, хочу подменить Федьку. Он:

– Хо-ро-шо. При-ез-жай-те. На мес-те раз-бе-рём-ся.

Думаю: а чего там на месте разбираться-то, если вопрос – проще пареной репы?.. И вновь одолели сомнения: не зря ли я согласился? Не кинет ли меня этот «робот»? Но, всё же, собрал свою дорожную сумку (пообещал – чего уж теперь переигрывать?!), и – в путь. Занятный момент! Едва наш автобус «Ступково-Уволжск» отъехал от автостанции, его неожиданно подрезал какой-то кретин на иномарке. Шофёру пришлось бить по тормозам. Всех нас мотнуло – о-го-го! Ну, думаю, повезёт ли мне теперь? Ведь, как говорили когда-то? Если перед дальней дорогой конь споткнулся, до её конца можешь и не доехать. А уж когда на первой же остановке из салона ещё и высадили какого-то «алконавта», который собирался проехать «зайцем», понял окончательно: вахта будет – полное фуфло.

Сижу на вокзале в Уволжске. Пока ждал поезд, чтобы избавиться от скуки купил газету, из массово-популярных. На её последней полосе предлагается конкурс: свой год рождения надо на что-то там умножить, потом разделить, потом что-то прибавить, и если в итоге получится ровно миллион, то тебе светит приз – как раз миллион рублей! Ну, мне и подумалось: а неплохо было бы получить этот миллиончик! Считай, заработок с полусотни вахт. Чем плохо? Взял авторучку, на коленке сосчитал… И – надо же такому! У меня и в самом деле получился миллион! Впору бы, конечно, возликовать, но я-то, в принципе, с самого начала понимал, что это – обычное жульничество. Просто, какие-то ловкачи, типа лисы Алисы и кота Базилио, ищут дураков.

Но, от нечего делать, решил поприкалываться над самими организаторами конкурса. Так сказать, потроллить их. Звоню по бесплатному номеру, указанному в условиях викторины, и объясняю, что вот, дескать, в результате математических расчётов, у меня получился этот самый миллион. Как бы мне получить свой приз? И, желательно – поскорее, поскорее, а то, понимаете ли, с кредитом никак не расплачусь, коллекторы уже одолели. Вот бы ваш миллиончик был мне кстати!

Щебечущий, такой, приятный женский голос (ну, понятное дело – ради рекламы, чтобы привлечь лохов, кого только не наймут!) с того конца связи отвечает, что – да, конечно, конечно, миллион уже мой, но-о-о… По правилам викторины я обязательно должен выписать у их фирмы по почте какой-нибудь товар, стоимостью от десяти тысяч. Изображая Кислярского из «Двенадцати стульев», который спрашивал у Остапа Бендера: не спасут ли «гиганта мысли» Кису двести рублей, интересуюсь у этой щебетуньи:

– А на три тысячи двести восемьдесят пять рублей сорок копеек можно что-нибудь выписать? А то у меня больше нет ничего, это – последние. Господи, скорее бы ваш миллион пришёл!

Она, бедная, услышав такое встречное предложение, аж «выпала в осадок». С полминуты «мекала», «экала», и лишь потом торопливо подтвердила:

– Да, да, да! Конечно, можно! Конечно! Мы рассмотрим ваш вариант индивидуально, и, я уверена, приз вы получите обязательно!

– Ой, спасибо! – причитаю со слезой в голосе. – Ой, спасибо! Всё, прямо сейчас бегу на почту, и сейчас же выпишу товаров на всю свою наличность!.. Ой, как же хочется получить ваш миллион!..

Несу эту ахинею и представляю, как они там радуются, что ещё один лошара клюнул на их хитрую «блесну»! Мог я ли подумать в тот момент, что эта хохма всего через пару часов получит своё, самое неожиданное продолжение?

…В вагоне моим соседом по «кубрику» оказался тоже вахтовик, и тоже из нашего Ступкова. Точнее, родом он из Твери, а в Ступкове проживает меньше месяца. Просто, случилось так, что в нашем городе он женился на ступковской аборигенке, и осел на ПМЖ у своей новой жены. Правда, у него это уже третий брак, а его избранница замужем всего второй раз (совсем ещё «неопытная девочка»!), но, он уверяет, что они любят друг друга очень и очень. Тем не менее, не дотянув до середины своего «медового месяца», новобрачный едет в столицу на трудовую вахту. Слушаю его, и пребываю в крайнем обалдении: так, а на кой же ты женился, если, практически, тут же уезжаешь от жены?! А причина тому, как оказалось, весьма «романтичная». По словам попутчика, свадьбу молодожёны забубенили обалденную, на десятки тысяч, в самом крутяцком ступковском ресторане, для чего брали кредит в банке. А теперь-то его надо отдавать – проценты-то растут! Мрак! О чём они вообще думали, эти два наивно-бестолковых чудака?!

В шутку показываю соседу по купе газету с миллионным конкурсом. Он в неё как вцепится! Объясняю ему:

– Уймись, это – разводилово! Это – лохотрон! Неужели непонятно?!

Куда там! Он меня и не слушает, и слушать не желает. Кинулся свои годы складывать, множить, делить… Но, как видно, в математике был слабоват, и миллион у него не получился. Как же он переживал!.. Господи, сколько же на свете этих недалёких простофиль, которые, и став взрослыми, никак не вырастут из ползунков, для которых и взрослая жизнь – всё та же детсадовская песочница с пластмассовыми ведёрками и совочками?!

…И вот, я в Москве. Приехал на Верховскую, зашёл в «ЛОМ». Нашёл дверь с табличкой: «Менеджер А.А.Ляркин». Вспоминаю: здесь был кабинет Васина. Всё понятно – «съели» Игоря Ивановича, «съели»! Жаль, конечно. С куда большим удовольствием я пошёл бы к нему. Постучался, вошёл. Мать честна! Сидит мужик за столом, на физию – гибрид Фантомаса и жидкометаллического робота из «Терминатора-два». Глаза оловянные, голос насморочно-механический. Объясняю, что я – Бурякин из Ступкова, хочу идти на место Фёдора Свистко. Он, как будто ничего этого не слышит, и гундосо тупит своё:

– По-е-де-те в Ели-се-е-во на у-ли-цу Кас-пий-с-кую…

Ох, заешь тебя короста! Предчувствия меня не обманули: оказался я в такой дурацкой ситуации, что и словами не передать. Ну, а что теперь поделаешь, на что пенять? Число-то сегодня – ТРИНАДЦАТОЕ! Подумалось: а не послать ли кое-куда этого чёртова «робота»? Спорить с ним, как сразу же стало ясно, дело безнадёжное. Уж если Васин, чуть что, закусывал удила, то с этим – и вовсе, какой может быть разговор? Вот, влип! Но, поразмыслив (не отправляться же прямо из этой чёртовой конторы на вокзал?!), решил хотя бы глянуть – что там за «золотая жила», в этом самом Елисеево? Поехал. Нашёл улицу Каспийскую, нашёл магазин «Корзиночка». Это подвал восьмиметровой глубины. Туда только по лестнице спускаться – минут пять. И «Корзиночка», оказывается, не продуктовая, как у Федьки, а с бытовой химией и канцтоварами. Ещё веселее! Что интересно, покупателей здесь полно. Даже бабульки шкандыляют по ступенькам, спускаются в эти химические недра.

Спустился и я. Ощущение, как будто спускаюсь в аварийную подлодку, которая вот-вот пойдёт ко дну. Да-а-а… Это – «что-то»! Воздух в подвале спёртый – сплошная химия. Всякие там фенолы, ацетоны, радикалы, гидроксилы – в воздухе так и шныряют. Судя по всему, здесь не позаботились об элементарной вентиляции – нет ни вытяжной, ни приточной. О, где вы, где вы, былые советские СЭСы, которые достаточно жёстко контролировали санитарно-гигиеническое состояние любого производства, любого объекта торговли?!! Пусть и тогда всякого хватало, но уж такую морилку для тараканов и людей, скорее всего, или закрыли бы, или заставили бы установить хорошую вытяжку.

Охранника нашёл сразу. Им оказалась улыбчивая женщина за сорок, назвавшаяся Анастасией. Она с Донбасса, в Россию пришлось бежать от войны, развязанной киевскими «цеевропейцами». Здесь же, в Москве, и её сын. Он учится в российском вузе, без пяти минут гражданин РФ, а вот у самой Насти с этим процессом как-то подзависло.

Идём с ней осматривать торговую площадь магазина. Сказать о нём можно только одно: жуть! Нет, доже не так, а: ЖУ-У-У-У-ТЬ!!! Скряга-владелец, который по этой части мог бы сравниться лишь с гоголевским Плюшкиным, всё внутренне пространство до предела заполнил стеллажами с товаром. Между полками два человека еле разойдутся, полки высоченные, смежные ряды, по сути, не просматриваются. Спрашиваю у Насти:

– А как тут и кого ловить? Да тут раздолье для любого крадуна! Тут или всех подряд надо «шмонать», или нужен оператор на камерах, чтобы отслеживал потенциальных воришек. Камеры тут есть?

Настя смеётся:

– Есть, только толку-то с них? Просматривать видеозаписи можно лишь по особому разрешению. Так что, здесь ты сам себе – и камера, и сыщик, и ловильщик…

О, небо! Куда я попал?! Хорошо… А где тут жить? Как оказалось, место для проживания имеется. В этом смысле здесь вполне просторно. В бытовом отсеке есть комнатушка (точнее сказать, каземат) с койкой и тумбочкой. Разумеется, и здесь не найти даже намёка на вентиляцию. А кухня где? Кухня – через зал, в крохотном закутке склада бытовой химии. Холодильника там нет, плитка сломана. Туалет имеется, но расположен крайне «удачно» – рядом с кассами, и поэтому войти в него можно лишь расталкивая очередь покупателей. Настя машет рукой:

– Хорошо, что есть хотя бы такой! Я месяц работала в одном магазине, так там туалета не было вообще!

– Как это – вообще?! А куда же ходили по «делам секретным»?

– На ведро. И «по-маленькому», и «по-большому»…

Что делается на белом свете?! Что творится в нашем стольном граде?!! То есть, в том «шопе», все, без исключения, начиная с охранников, грузчиков и уборщиц, вплоть до директора, свои физиологические проблемы решали на ведре? Ой, позорище! Это какая же там царит антисанитария?!! И пусть даже тот магазин не продуктовый, но и в промтоварном такого быть не должно!..

Спрашиваю Настю:

– А ты здесь давно?

– Да, всего пять дней. Хватит! Попросила найти другое место.

Моё намерение пойти погладиться Настю очень удручает.

– А это обязательно? Мне надо срочно прибыть на новый объект, он в Подмосковье. Быть там надо к обеду, а сейчас на часах уже – сколько?

Да, время уже – час дня. Хорошо, решил пойти ей навстречу. Иду в бытовку, переодеваюсь в изрядно помятое. Хоть сейчас и не мороз, по привычке надеваю и тельняшку – за эти месяцы она стала для меня чем-то наподобие талисмана или оберега. Нет, в самом деле! Сколько у меня на вахтах было, скажем так, пиковых ситуаций, когда я запросто мог оказаться или в больнице, или даже в морге?! Но ведь миновало же! Не иначе, это всё – она, матросская тельняшка меня выручала…

Потом вместе с Настей заходим к директору. Расписываемся в журналах, отправляем эсэмэску «терминатору-два», и я выхожу в зал уже как новый охранник. Знакомлюсь с персоналом. Сразу же бросается в глаза, что здешние кассиры – не чета тем, с кем работал ранее. Если те выглядели вполне румяными и здоровыми, то здесь у всех, явно, хроническая интоксикация. Кожа лица бледноватая, кое у кого – даже с зеленцой. Это и понятно – тут работать можно только в противогазе.

Зоя, самая бойкая из девчат, просвещает меня об особенностях местной «фауны» крадунов. Имеется несколько «штатных» – тех, что уже не раз попадались на кражах, а есть и ситуационные воришки из числа обычных покупателей. Обзор здесь отвратительный – даже стоя рядом, ничего не увидишь, поэтому украсть могут и в присутствии охранника. Кстати, стоимость украденного хозяин магазина вычитает из зарплаты кассиров (ну, Плюшкин он, Плюшкин и есть – что ещё скажешь?!!).

И – всё-таки: а как же здесь можно выявлять и ловить любителей прихапать чужое? Зоя поясняет, что присматривают все, без исключения. А иначе охраннику одному не справиться. Хорошо, посмотрим, что получится…

Для начала иду в столовку, чтобы там хотя бы попить чаю. Ну, слава богу, пластмассовый электрокипятильник в рабочем состоянии. Не работает только его термо-реле, поэтому, когда вода закипит, отключать надо вручную. Заодно доканчиваю свои дорожные припасы. Теперь до вечера я, как бы, работоспособен.

Начинаю интенсивно курсировать по залу. Контингент покупателей здесь, скорее всего, постоянный – микрорайон этот давнишней застройки. Поэтому, несмотря на его принадлежность к мегаполису, в натуре и повадках здешних людей замечаю немало и чего-то от большой деревни. Проходя мимо меня, гражданин под семьдесят с выправкой отставника, интересуется:

– Новый охранник? А Настя где?

– Ушла на другой объект.

– А сам-то ты надолго?

– Война план покажет. Но, если откровенно, то я тут всего час, а уже надоело до чёртиков.

– Во-о-т! – мой собеседник качает головой. – Не знаю, как тут можно работать?! Душегубка настоящая!

Женщина предпенсионного возраста интересуется:

– Вы издалека?

– С Волги. А что, это сильно бросается в глаза?

– В общем-то, да… Чувствуется, что вы не москвич.

– А это плохо, если не москвич?

– Почему? Может быть, даже, наоборот.

О! Какое неожиданное и здравое суждение! В свободные от беготни минуты общаюсь с кассиршами. От своей работы, конечно, они не в восторге. Все, как одна отмечают:

– Уж, если мы за свой рабочий день в себя столько вдыхаем химии, что домой идём как пьяные, то, как, вообще, охранники тут могут находиться круглосуточно? Настя, бедная, так мучилась, так болела! Вчера её даже рвало и хватало сердце. Уже хотели было вызывать «скорую», но она каплями сама себя поддержала…

Рассказывают и о себе. Кто-то здесь неделю, кто-то – уже полгода. Но текучка в этой «Корзиночке» очень высокая. «Главный старожил» здесь Зоя – четыре года работает. Сюда пришлось устраиваться только потому, что ничего другого найти не удалось. Раньше она жила в другом конце Москвы, был муж, вместе растили сына. Но потом он сошёлся с другой, а Зое пришлось с их жилплощади уйти вместе с сыном (ох, и урод, судя по всему, её бывший муженёк!). На Каспийской нашла съёмную квартиру подешевле. Самая ближняя работа – здесь, в «Корзиночке». За годы работы в этом подвале успела заработать серьёзную аллергию, появились патологии печени и поджелудочной. Да и почки работают не лучшим образом.

– …Ну, а что поделаешь? Сына надо ставить на ноги… – Зоя разводит руками. – Буду работать, насколько хватит терпения и здоровья.

Так-то оно так, но не получится ли, что, к той поре, когда терпение кончится, от здоровья тоже совсем ничего не останется?

Выбрав свободную минуту, звоню Федьке: что за идиотчина? Как так могло случиться, что ты с Ляркиным обо всём договорился, а он меня засандалил в эту химическую помойку?! Он начинает что-то путано объяснять, из чего делаю вывод: врёт, зараза! Ни о чём Федька с «роботом» не договаривался. Поди, только и хватило духу робко проблеять в телефон о том, что надо бы его сменить, и что есть претендент на это место. А конкретной договорённости не было и в помине. Ну а у самого-то что сейчас? Федька всё так же занудливо дундит:

– Да, вот… Завтра обещают кого-то прислать…

Всё понятно. Связался я с лохотронской шарашкой и её борзым главарьком. Уж как бы ни полоскали Васина, но в сравнении с этой роботизированной «сво» Ляркиным – он, прямо-таки, золотой человек. Ну и как быть дальше, с учётом всех тех обстоятельств, которые мне на данный момент известны? «Упереться рогом» и отработать в этой душегубке до конца, невзирая на потери, понесённые здоровьем? А чего ради? Только из-за того, что впустую улетели тысяч пять на разъезды, и я хоть как-то должен их «отбить»? Не слишком ли будет велика цена заработка?

Есть хорошая старинная поговорка: за зайцем погнался – коню голову сломал. Вот именно! Этого рублёвого «зайца», может, ещё и не поймаешь. А вот «коня» – то есть, своё здоровье, загубишь безвозвратно. Упереться-то можно, но тогда каждый день, проведённый здесь, будет как дополнительный якорь, вынуждающий оставаться на этом месте и, невзирая ни на что, тянуть до конца. Ведь если я сойду с дистанции, то не получу ни гроша! Но таких гарантий нет и в том случае, если даже я героически «оттоптыжу» все двадцать дней.

Во-первых, учитывая характер этого «терминатора-два», люди для него ничто, и, скорее всего, «кинуть» он может любого, не моргнув глазом. Зарплата в «ЛОМе» – непонятно какой «нал»: то ли белый, то ли серый, то ли беспросветно чёрный. Оставить нас без денег могут по любому формальному пустяку. А судиться с этой конторой, скорее всего, бесполезно. Тут, наверняка, всё и везде «схвачено» на самых разных уровнях. Может быть, пока не поздно, собрать вещи и уйти? Ладно, до завтра поработаю – там видно будет.

Ну а пока «суд да дело», я решил организовать хоть какую-то вентиляцию на свой лад. Поднялся по лестнице на самый верх и, открыл настежь обе двери стеклянного тамбура. Заблокировал их всем, что попалось под руку, чтобы не закрывались. Одну закрепил куском полипропиленового шпагата, под другую подсунул найденный неподалёку обломок асфальта. Внутрь химической норы сразу же потянуло сырым апрельским ветерком. Девчонки это тут же отметили:

– О! Посвежело! Хоть продохнуть стало можно.

Теперь, и в самом деле, даже в самых дальних закоулках, работать стало легче. Тут же стали появляться другие мысли: «Ну, а что? Может быть, потихоньку и дотяну до «дембеля»?» Когда уже стемнело и покупателей убавилось, я поднялся наверх и сбегал в соседний продуктовый магазин. Взял кое-каких харчей – батон, крупу, масло, сахар…

Работа закончилась в десятом часу. Все ушли домой, двери заперли снаружи. Теперь я – некое наподобие каторжника. Чтобы иметь возможность сварить ужин, занялся ремонтом электроплитки. Провозился около часа (из инструментов лишь кухонный нож и вилка), но работать она начала. Наконец-то смог погладить штаны и рубашку. Спать лёг уже ближе к полуночи. Настроение – хуже худшего. Особенно, потому что к этому времени весь запас свежего воздуха закончился, и мне снова пришлось дышать химическими испарениями. Тринадцатое, что б ему пусто было!

Четырнадцатое апреля

Подъём сегодня оказался более чем ранним. Когда я проснулся, то почувствовал, что мне не хватает воздуха: ощущение такое, будто я задыхаюсь от нехватки кислорода. Поднялся с койки, немного походил, малость отпустило. Лёг снова, и тут же показалось, будто угодил в какой-то ядовитый газовый бассейн – в лёгкие попёрли плотные химические испарения. Глянул на часы – начало третьего ночи. Но сна уже не было ни в одном глазу. Стало ясно, что сегодня поспать больше уже не удастся – стоя, толком, не поспишь. А лёжа можно было в любой момент «откинуть копыта».

Скорее всего, из забитого химией склада и из товаров в торговом зале непрерывно выделялись летучие химические соединения. Они тяжелее воздуха, и поэтому накапливались в нижней части помещения. Когда испарений стало избыточно много, и их уровень поднялся до уровня койки, я начал задыхаться. Ну, что ж… Буду теперь бодрствовать до утра. В шестом часу приготовил завтрак, а когда появилось начальство, объявил без обиняков: сегодня же ухожу!

В восемь пошли покупатели, я снова открыл верхние двери хоть для какой-то продувки накопившейся за ночь отравы. Девчонки, конечно, отнеслись к моему уходу по-разному. Кто-то сразу же согласился: всё правильно, тут можно только подохнуть, а не заработать на жизнь. Кто-то двинул своё:

– Что, слаба «пружинка» оказалась? Вот мы – работаем же!

Да, с определённых точек зрения это резонно. В жизни я уже не раз замечал, что у некоторых наших людей стадность – на первом месте. Их логика проста и однозначна: «Если я прогибаюсь перед «бугром» – прогибайся и ты! Если я ем это «добро», то и ты – не выпендривайся, ешь и похваливай!..»

Зоя, узнав о моём предстоящем уходе, только лишь вздохнула:

– Ну, вот, и вы нас уже покидаете! Хоть бы недельку продержались…

Это если только отработать её за «здорово живёшь»? Мне ведь это никто не оплатит…В девять утра я поднялся наверх (в этой поганой яме даже сотовый работает с перебоями) и позвонил Ляркину. «Робот» выслушал меня молча и в ответ проскрипел лишь:

– За-ме-на бу-дет…

В голосе столько недовольства и злости! Да, злись на здоровье – людей «кидать» не надо. Как говорят в народе: на каждый чих – здоровья не нажелаешься. Уход – уходом, а пока что я хотя бы чисто формально продолжил исполнение обязанностей охранника. Пусть даже для того, чтобы время проходило побыстрее. Хожу по залу. Неожиданно ко мне подходит Ольга Евгеньевна, одна из кассирш, условно говоря, «старожилов» (как-никак, здесь уже около года!). Вполголоса спрашивает:

– Вы, что, и в самом деле от нас уходите? Ну, что уж так сразу-то? Наверное, ночью стало плохо? Это – да, тут у многих так бывает… Тут вот был у нас один охранник, так он в магазине на ночь и не оставался. Познакомился с женщиной из этого же дома, снял у неё угол, и на работу приходил, как и все.