Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

Тот молча кивает головой – брал. Мужик ещё громче:

– Ах, ты скотина! Дома шкуру спущу!

Жорка хлюпает носом:

– Я у тебя просил копеек, а ты мне не дал…

Говорю мужику:

– Ни с кого шкуру спускать не надо. Оплати два «киндера» – стоят они ерунду, и делов-то!

Мужик посопел, посопел, но деньги достал и оплатил. Пацанята сразу же смылись, ну а он – прямым курсом в «алкашку» за пивом.

Включил я в отчёт и этот дурковатый инцидентишко, отправил SMS-ку, а после обеда Васин сам у нас появился. С ним – Джафар. Довольный-предовольный! Как оказалось, его перевели в какой-то магазин, где одни лишь холодильные установки, и, самое главное: никаких покупателей. Живёт при магазине, там тепло, есть душ… Вот кому подфартило! Меня бы так «наказали». Джафар рассказал, что с Васиным они только что заезжали в привокзальный «Купи!». Азиз с этажа на этаж мечется, пыхтит, психует – он же согласился ехать в Кадухино с прицелом на наш магазин. А тут – такой облом! Уже жалеет, что приехал. Ничего, это ему полезно. Сюда приехал толстый «сумоист», а через три недели домой отсюда поедет стройненький балерун.

После обеда снова нарисовалась детская тема. Подходит ко мне какая-то женщина с глазами, преисполненными скорбью и печалью (прямо, мать Тереза номер два), и начинает расспрашивать про задержание девочки, которая ничего не брала, но её обвинили в краже. Я сначала подумал, что она про ту девочку, которая пару часов назад попалась с «киндер-сюрпризом». Сказал ей, что детей тут, хоть они и совершили реальный вынос товара, никто не обижал и даже не обыскивал. Жоркин отец взятое оплатил, и этот вопрос тут же закрыли. Она:

– Нет, я совсем о другом. Понимаете, моя дочка не хочет идти в школу. Она сказала, что охранник из «Купи!» её задержал и обвинил в краже. А теперь её вызывают в детскую комнату милиции… Или, как её сейчас называют? Полиции? Для постановки на учёт. Все в школе это знают, и над ней насмехаются.

– Не знаю, – говорю, – не припомню такого. А может, это с ней случилось в другом «Купи»?

– Нет, нет, именно в этом, на Новой!

Напрягаю память и уточняю:

– Девочке на вид лет тринадцать-четырнадцать? Она носит серое пальтишко с капюшоном, волосы чуть рыжеватые?

Женщина кивает:

– Да, да, это она! Ну, вот, скажите мне, на милость: ну, для чего нужно было оговаривать ребёнка, да ещё сообщать об этом в полицию?

Смотрю на неё, и пытаюсь угадать: вот, чего такого надо накуриться, чтобы городить подобную чушь?

– Извините, – говорю, – мадам за прямоту, но то, что я от вас сейчас услышал – полнейший бред, не соответствующий действительности. Кто вашу дочку задерживал? Нелепица какая-то! Да, был случай, я спросил её, что она положила в карман. Только и всего лишь! А потом даже извинился, раз уж, как оказалось, она ничего не брала. Всё! Инцидент был исчерпан. Я даже не спрашивал, как её зовут, где она живёт и учится. Как я мог на неё «накатать телегу» в полицию, не зная ни имени, ни адреса?!! Похоже, у вашей девочки слишком буйная фантазия.

Она глазами захлопала, начала всплёскивать руками, «Ах-ах-ах!» да «Ах-ах-ах!»

– Ну а что же, по-вашему, с ней могло случиться? – только что не простонала «мать Тереза»

– Вы МЕНЯ об этом спрашиваете? – еле сдерживаюсь, чтобы не покрутить пальцем у виска (мадам, я, что, похож на Вольфа Мессинга?!!). – Мне-то откуда это знать?! Да, всё, что угодно могло быть. Например, не сложились отношения с одноклассниками.

Моя собеседница полна сомнений.

– Думаете?! Ну, не знаю… У неё всегда было много друзей, она никогда ни на кого не жаловалась. Класс у них очень дружный!

– Дружный… Ага! А заведётся какая-нибудь зараза, которая начнёт строить против неё козни, натравливать своих дружков и подружек, и «дружный класс» тут же превратится в крысятник. Вы этого не допускаете? Что, если ваша дочь их боится, но не хочет никому об этом говорить? Поэтому и выдумывает невесть что, лишь бы не идти в школу.

«Мать Тереза» делает большие глаза.

– Вы, считаете, это реально?

– Да уж куда реальнее! Или у вас есть какие-то другие, более подходящие версии?

– Нет, нет! Вы, скорее всего, правы… И что бы вы мне посоветовали? Может быть, надо пойти в школу, наорать на них?

– И советую, и рекомендую. Совестить тех, у кого совести недохват – дело дохлое. Тут всё решает лужёная глотка и хороший дрын в руке, чтобы «навести шороху» по полной. Ну а уж если вы на это не способны, то переводите свою дочку в другую школу. Хотя, не факт, что и там не найдётся каких-нибудь кровососок.

Гляжу, женщина малость, как будто даже, приободрилась. Смущённо так улыбается…

– Ой, а я шла сюда, и думала всю дорогу: ну, что же это там за зверь такой охранником работает? А вы оказывается… Гм-гм… Да, наверное, вы правы. Наверное, мне самой придётся немного озвереть. Отца у нас нет, живём небогато, вот мою Леру и клюют всякие озлобыши. Спасибо вам, до свидания…

Да, уж, всегда пожалуйста! Вот они, издержки работы в охране, задави её лихоманка! Это большущий плюс, что эта самая Лера, пусть, в отношении меня дури и нагородила, но не самой скверной. А если бы ляпнула что-то запредельно-пакостное? Вон, рассказывали мне, как одна бездельница чуть не посадила охранника. Он её поймал на краже, но пожалел и отпустил. Мол, вали на все четыре стороны, и больше так не делай. Так, зато, она его потом так «пожалела»! Накатала заявление в полицию, будто он обыскивал её и домогался. Его и начали таскать. Благо, нашёлся свидетель, который его поддержал, и подтвердил, что это всё враньё, и он к той пигалице даже не прикасался. А если бы свидетеля не оказалось?.. Впрочем, без «кренделей» тот доброхот не остался всё равно. Магазинное начальство, узнав о том, что охранник, явив непростительную снисходительность, отпустил воровку, «накапало» Васину. Ну а тот его чуть не выгнал с «волчьим билетом».

Вечером прихожу в общагу, а народу там прибавилось, как бы, не больше, чем вдвое. Откуда-то прибыл Лёха, а с ним ещё трое его друзей-дагестанцев. Лбы все здоровенные, но ведут себя вежливо и воспитанно. У одного из них наклейка из бинта и пластыря, закрывающая глазницу. Это тот самый таксист-бомбила, которому не повезло встретиться с «хорошими ребятами». Эту ночь я спал беспокойно. Снилась какая-то чушь, связанная с работой. То ли меня в охрану не брали, то ли в кассе денег не оказалось для расчёта…

Третье декабря

Проснулся в четыре утра, и больше уже не уснул. Пошёл на кухню готовить себе завтрак. Там на голых стульях ворочается один из друзей Лёхи. Отправил его на своё место – пусть поспит в человеческих условиях, да и мне мешаться не будет. Правда, очень скоро бедолага-дагестанец вернулся на свой топчан из стульев – «сумоист» под утро расхрапелся так, что даже на кухне было слышно. Поставил я на плиту сковороду, чайник, и… День начался. В начале шестого на кухню прибежал Азиз, впопыхах выпил чаю, начал собираться на работу. Спрашиваю:

– Ну, как?

Он морщится, отмахивается, цокает языком.

– Ай, не спрашивай! Я думал, буду работать на Новой, а попал чёрт знает куда… Ой, тяжело! Очень тяжело!

Как же приятно сознавать, что на ближайшие несколько недель я избавлен от такой вот необходимости без конца куда-то спешить, напрягаться, надрываться… Я своё сделал. Пусть немного коряво, пусть чуточку сикось-накось, но зато – сделал! И сегодня получу за это – своё, заработанное. А завтра уже буду дома… Эх, скорее бы!

В последний раз иду в «Купи!». Вскоре следом за мной примчался и Лёха. Расписались в журнале приёма-передачи смены, я отправил Васину эсэмэску, что смену сдал. А вот Трапезиной на месте всё нет, и нет. Подумалось даже: уж не решила ли она сквитаться со мной за доставленные ей неприятные моменты? Что, если она сегодня вообще не приедет на работу? Мне ведь у неё брать характеристику, без которой расчет в «Секьюрити» не получишь!..

Но директриса всё-таки приехала. Заполнила бланк, пришлёпнула печать и даже пожелала счастливого пути. Слезу, конечно, не прошибло, но, тем не менее, приятно удивило – надо же! Ну и вам всем тут не хворать! Попрощался с кассиршами, и – дранг нах вокзал! Шёл и вспоминал далёкий весенний день восьмидесятого, олимпийского года, когда мы, три сержанта-дембеля, шли на «железку» славного города Старороузловска, где базировался наш батальон.

Созвонился с Володькой. Как оказалось, он задержится ещё на два дня – сменщик где-то завис, а другого пока не подобрали. Досадно! Думал, что и назад поедем вместе. В офисе «ЛОМа» – столпотворение. Приехали за зарплатой из «Купи!», из «Вкусов» и «Удач». Ждать пришлось больше часа. Скучать, правда, времени не было – столько всего наслушался! О денщине, которая уже три или четыре года не повышались, о магазинах-скрягах, где чёрта с два чего дадут, и магазинах, где просрочка обильна и доступна. А ещё о клопах, зажирающих обитателей некоторых общежитий… Наконец, вызывают и меня. Как ни странно, оплатили разъезды на электричке, и даже такси.

Ну, всё! Пора в дорогу. И вот уже колёса отстукивают первые километры в сторону МКАДа. Соседи по купе таращатся на то, как я что-то там карябаю в тетради. Интересуются – чего это ты там сочиняешь? Секрет! Ну, пока, «белокаменка»! Как ни грустно об этом думать, но очень скоро опять придётся снова ехать сюда…

В «Удачу»? Вот, ведь незадача!

Двадцать третье декабря

Как же быстро всё кончается, в этой нашей скоротечной жизни! Отпуск промелькнул – я и оглянуться не успел. А ещё быстрее улетели деньги. Хотя, если, по совести, разобраться, то какие это деньги?! Лет сорок назад тысяча рублей – это были даже не деньги, а деньжищи! А сегодня? Так себе, деньжата. Ну, получил я на руки какие-то семнадцать зелёненьких бумажек. И? Что дальше? По курсу рубля сорокалетней давности, это даже меньше, чем семнадцать красненьких, десятирублёвых бумажек, с профилем вождя мирового пролетариата. Примерно, месячная зарплата главбуха среднего колхоза. Попробуй, пошикуй на эти «капиталы»!

Тают они, блин, как снег в апреле: только что были – и вот, уже нет. Поэтому, как только настала третья декада декабря, «первым звоночком», извещающим о скорой нехватке дензнаков стал вопрос хранительницы нашего семейного очага, которая начала выяснять, насколько широко будем встречать Новый год – одним лишь чаем, или чаем с сахаром?

Надо сказать, это меня впечатлило более чем серьёзно, и поэтому рука сама, автоматически потянулась к телефону. Васин ответил на удивление быстро. Хотя, обычно, до него – попробуй, дозвонись. Как можно было понять по скорости ответа, дела с кадрами у «ЛОМа» в предновогодье обстояли, мягко говоря, скудновато. Это и понятно – много ли найдёшь таких дураков, которые Новый год захотят встречать не с семьёй, а у чёрта на куличках? К слову сказать, когда в начале декабря в «ЛОМе» я получал свой «гонорар», то среди охранной братии ходили разговоры о том, что праздничные дни в нашей шарашке (вроде бы!) оплачиваются в полуторном размере. Конечно, лучше бы в двойном, но… Как говорят в народе: привыкай коровка к соломке, сенцо – тю-тю, закончилось.

Ладно,, остаюсь без праздника. В конце концов, если за новогодние дни дадут, пусть, и полуторный тариф (где наше не пропадало?!), то уж хотя бы, бог даст, этот раз натяну до двадцатки. И вот, услышав васинское «да?», уведомляю:

– Это Алексей Бурякин. Добрый день, Игорь Иванович.

Лишь услышав мой голос, Васин с места в галоп исторгает наболевшее:

– А-а-а-а, Бурякин?! Срочно сюда! Завтра же быть в Чихалове!

– Не получится, Игорь Иванович, только послезавтра. Сегодня на все поезда до Москвы билетов уже нет. Если только «ЛОМ» оплатит самолёт? Ну, тогда я – запросто!

Инспектор издаёт душераздирающий вздох, и неохотно соглашается:

– Ладно, приезжай послезавтра… Но, сразу же едешь в Чихалово, в «Удачу» на Берёзовой.

В «Удачу»? О, как! Он, что же, и эту сеть курирует? Силён, силён, однако!

Двадцать пятое декабря

Утренней порой на электричке с Курского вокзала мчусь в подмосковное Чихалово. Ехать туда больше двух часов, поэтому пытаюсь хоть немного подремать – поезд в Москву прибыл раненько, так что спать хочется очень и очень. К тому же ночью не давало покоя население вагона. Получилось так, что и в моём, и в соседних купе, оказались студенты какого-то столичного колледжа. Они возвращались домой с экскурсии в Волгоград.

В целом, народ, конечно, позитивный. Но уж очень, как таких называют, шебутной. Хай и галдёж – не уснёшь. Днём это было ещё так-сяк. Вечером – уже напрягало. Ночью – нервировало. Хотя… Что с них возьмёшь? Кровь молодая, насыщенная избытком гормонов, кипит и бушует…

Продолжением суматошной ночи стало и суматошное утро. Когда на Павелецком выходил из поезда, меня чуть не сшиб с ног какой-то торопыга, который бежал встречать кого-то своих. А позже и я сам, когда бежал из метро к электричке, в дверях тоже чуть не сшиб с ног какого-то интеллигентного деда, типа профессора. Видимо, это его так впечатлило и воодушевило, что он тут же в нескольких словах открытым текстом прочёл мне лекцию не вполне печатного формата о правилах хорошего тона.

И вот, сижу в вагоне, расслабляюсь, пытаюсь уснуть. Но, не тут-то было! К несчастью, соседка напротив оказалась не только чрезмерно общительной, но ещё и крайне начитанной особой, эрудированной и политически подкованной. Почти до самого Чихалова мне пришлось слушать её лекцию о международном положении. От неё я, наконец-то, узнал (а для меня это было так важно!), что Обама – потомок какого-то кенийского колдуна, а потому вынужден искупать своей дурацкой политикой напрочь испорченную карму чернокнижно-чернокожего предка.

Кроме того, всезнайка-грамотейка рассказала о том, чем Меркель отличается от Блин-Клина. Голубушка! Между прочим, о том, что Билл и Ангелка различаются хотя бы анатомически, как-то смутно я догадывался и сам. Что и говорить, встретить её для меня было редкостным «счастьем»! Я всю предшествующую жизнь, об этом только и «мечтал»!

…И вот оно, Чихалово. Выхожу на привокзальную площадь, её засыпает снегом, с крыш капель (прямо, дежавю какое-то – погода точно такая же, как в день прибытия в Кадухино). Ищу нужный мне автобус. Местные почему-то не могут вспомнить, где находится магазин «Удача» на Берёзовой улице. Наконец, кто-то догадывается:

– А! Так это вам нужен «Пиф-паф»! Садитесь на третий автобус и сойдёте на Берёзовой.

Уточняю:

– А почему именно – «Пиф-паф»?

Как оказалось, изначально там в одном помещении когда-то базировалось аж три торговые точки, одна из которых – охотничье-рыболовный магазин, называвшийся именно так – «Пиф-паф». Дела у хозяина шли в гору, и пару лет назад он перевёл свою торговлю на более бойкое место. Прочие тоже ушли оттуда по разным причинам, и всё это помещение заняла «Удача». Понятненько! А то сначала подумалось, что на этой территории города местные «крутые» выясняют отношения, из-за чего там то и дело происходят перестрелки.

Едем долгонько, больше четверти часа. Когда мы проезжаем под виадуком, направляюсь к выходу, стоящий впереди меня парень залихватски бросает шофёру:

– Пиф-паф!

Следом за ним выхожу из автобуса, и невдалеке вижу пристроенный к многоэтажке довольно-таки большой магазин. На вывеске значится: «Удача». Вот оно, это новое место моих дальнейших трудов… Поднимаюсь по ступенькам на высоченное крыльцо. Вхожу в людный торговый зал. У касс прохаживается рослый гражданин средних лет, в чёрных штанах и синей рубашке с галстуком. Очень здорово похож на главу семейства Ворониных из известного телесериала, только худощавее. Даже голос похож.

– О-о-о! Кто к нам пожаловал?!– радостно улыбается он и представляется. – Виталий!

– Алексей!

На нас с интересом смотрят кассирши и покупатели. Оценивающе так, смотрят… Спрашиваю коллегу, давно ли он на вахте.

– Третий месяц… – магазинный старожил удручённо вздыхает.

Третий месяц?!! Ого! Это что же за шарашка такая, если охранника сменить никак не могут? Тут же делаю очень неутешительный для себя вывод: похоже, я следующий в местные «долгожители». Ну а конкретно: почему же до сих пор не нашли замену? Или Виталий сам решил пойти на рекорд?

– Да, на чёрта бы мне притовокался, такой «рекорд»! – он в сердцах машет рукой. – Замену никак не найдут! Никто сюда не хочет идти. Иные только заходят, и тут же лыжи в обратную заворачивают.

Вот это я влип! Может, тоже, пока не поздно, развернуться и – гуд бай, май лав, гуд бай?! Но… Куда потом? Ладно уж, рискну… До весны, надеюсь, смыться удастся. Спрашиваю Витальку:

– Ну, что, сейчас будешь передавать мне свои дела?

Он громко смеётся.

– Ты что-о-о?! Тебя прислали мне в подкрепление, а не на замену. Если бы на замену, я бы сейчас прыгал и скакал от радости. Нет… Просто, перед большими праздниками в таких магазинах, как наш, прибавляют охранников, чтобы легче было уследить за воровством. А то ведь тут перед Новым годом может начаться такое…

Во-о-н оно чего! Ну, тогда – ладно. Поработаем, так и быть. Для начала идём с Виталием в хозяйственный блок. Там – офис директора и менеджеров. На месте оказалась замдиректора Елена Фёдоровна и особый специалист – ККП, то есть, контролёр качества продаж. Проще говоря, «особист» этой торговой точки, его зовут Юрий Александрович. Елена к моему появлению отнеслась вполне спокойно, а вот Юрка, как и положено особисту, начал выспрашивать о прежней работе – сколько и где отработал смен, сколько было задержаний и тому подобное. Когда узнал, что это моя всего лишь вторая вахта, а реальных задержаний – только одно, он сразу же резко поскучнел. Как видно, такие кадры ему не по вкусу.

Закончив расспросы, ККПшник прочитал мне инструкцию по работе на данном объекте. В общем и целом, требования те же, что и в «Купи!», но было и кое-что местное: стучать, стучать, и ещё раз – стучать! Юрка в категоричной форме приказал докладывать ему обо всех делах и поступках (особенно, проступках!) кассиров, грузчиков и всех прочих (ну, наверное, в том числе и Витальки?).

– …Никаких личных тем с кассирами, никакой лирики – разговоры только по служебной тематике. Это ясно?» – объяснял он, тыча пальцем в потолок.

О-о-о! Да, ясно, ясно… Только я в штатные стукачи ККП не записывался. У меня есть своя инструкция, её я и должен выполнять. А всё остальное – меня не колышет.

Далее Виталька показал здешние бытовые условия. И только теперь я узнал, что жить-то мне придётся прямо здесь, в магазине. Да! Общага для охранников в «Удаче» не предусмотрена. Охранники спят в бытовом отсеке. Теперь я в этой шарашке, как бы, круглосуточный сторож (или заключённый – уж, кому чем это больше кажется).

Продолжаю изучение коммунальных и всяких прочих удобств, и прихожу к выводу, что это вовсе не удобства, а чёрт знает что, и сбоку бантик. Еду готовить можно в тесном коридорчике «чёрного хода» на плитке. Правда, есть душ с горячей и холодной водой, но его дверь почему-то без запора. Там же можно и постираться. А вот сушить постиранное можно только в тёмной кладовушке на трубах отопления, где уборщицы имеют обыкновение сушить половые тряпки. Гладиться можно в общей раздевалке. Однако самый главный вопрос: где и на чём мне спать, пока без ответа. Сам Виталий спит в компьютерной, на раскладном кресле. А насчёт меня распоряжений ему не поступало. Дас ист фантастиш!

Отзвонился я Васину, очень обрадовал его известием о своём прибытии, хотя сам всё ещё пребываю в полном обалдении и сомнении: оставаться ли в этом первобытно-пещерном «раю»? Поскольку время ещё только около десяти утра, Юрий объявил, что я должен немедленно приступить к работе, и тогда день мне зачтётся полностью. Но я попросил у него полчаса на сборы – надо же погладиться хоть немного! Он изобразил на своей физии недовольство, но полчаса дал.

В раздевалке, которая, заодно, была и бытовкой, и кладовкой, стола для глажки не имелось. Вышел из положения тем, что сдвинул пару скамеек и постелил взятое у Витальки одеяло. Быстренько «подмарафетился» своим утюгом (без утюга на вахте делать нечего!), и вышел в зал. Витальки почему-то нигде не видать. Подошёл к кассиршам, познакомился. Молодая симпатяшка назвалась Фаиной, мадам лет пятидесяти представилась как Лидия. «Полняшка» лет сорока назвалась Валерией.

Девчата с ходу просветили по части здешних порядков. Послушал их, и сразу понял: в сравнении с «Удачей», кадухинский «Купи!» – лучшее место на земле. Если там дури – полным полна коробушка, то тут она, кое в чём, даже перехлёстывает через край. Здесь каждый «чих» – с особого дозволения. Кроме того, основной охранник (в данном случае, Виталька) каждое утро должен пересчитывать поштучно палки салями, сервелата, бутылки спиртного, которое дороже пятисот целковых, пачки элитного чая и кофе, и всякую прочую чушь. А потом эти цифры надо сверять со вчерашним результатом продаж и давать их особисту. И если что-то не совпадает, учиняется внутреннее расследование. Да, о таком можно только «мечтать»! К счастью, эта дуроломщина меня пока что не касается. Купить себе продукты здесь также непросто (если ещё не сложнее!) чем в «Купи!». Здесь надо не только клеить на продукт специальную марку, но ещё и записывать всё это в специальный журнал.

Ну да ладно! Пока поработаем, а там – видно будет. Хожу по залу (он раза в полтора больше, чем мой прежний объект в Кадухино), запоминаю, где что лежит. Замечаю любопытствующие взгляды местных. Всё понятно. Меня уже засекли и, не исключено, начали изучать, как возможную помеху в деле прихватизации товаров. Откуда-то появился Виталька. Он принёс с собой целую пачку компьютерных распечаток, на которых кадры видеосъёмки зала, где изображены схваченные объективом местные крадуны. Ого! Это уже интересно. В отличие от бестолковых прибабахов «Купи!», здесь эта система используется сполна.

По словам Витальки, видеоизображения распечатал Юрка. Изучаю портреты крадунов. Правда, в любом случае, уверенности в том, что эти распечатки реально помогут кого-то задержать, не ощущается. Виталька подтверждает – так и есть: за всё время своей вахты, благодаря распечаткам, он смог задержать только двоих.

Незаметно наступает обед. Виталька уходит перекусить первым. Потом иду я. Покупаю продуктов и бегу в бытовку. Быстро на плитке готовлю, ем, остатки своих припасов кидаю в продуктово-посудный шкаф. Как позже оказалось, это был очень даже опрометчивый шаг. И снова – ходьба по залу, изучение портретов крадунов.

Дело идёт к вечеру. Всё чаще вспоминаю о том, что спального места у меня нет, как нет. А тут ещё, как назло, отчего-то спина приболела. Наверное, неудачно спрыгнул со своей полки в вагоне поезда. Но делаю вид, что всё – «хо-кей». А как же иначе? Надо удержаться на работе, невзирая ни на что, ни на какие болезни и обстоятельства.

Когда время уже подходит к закрытию, звоню Васину: так, как же быть с ночлегом-то? Он долго вздыхает и зовёт к телефону Витальку. Тот его слушает и, при этом, усердно кивает, как будто Васин его сейчас может видеть. Закончив разговор, Виталька объявляет, что мне можно расположиться в столовой. Идём с ним туда. Сдвигаю скамейки, стулья, из раздевалки Виталька приносит уже первой новизны матрац. Обнаруживается даже кое-какая подушка. Ну, вот, это уже – что-то! Ведь могут же, если захотят!

Часу в десятом напоминает о себе голод. Виталька на ужин уже ходил. Теперь иду я. Открываю шкаф, а там – что-то странное такое… Пакет сахара, который в обед был почти до краёв, теперь почти пуст. В холодильнике полбатона и полпакета масла загадочным образом «испарились». Что за чепуха? Как ни верти, а в «Купи!» ничего похожего не наблюдалось. Подкрепившись тем, что осталось, иду к Витальке и интересуюсь ситуацией. Нет, человек я, в принципе, не мелочный, не скряга. Но помимо себя прокормить ещё и энное число здешних страждущих – мне не по карману.

Виталька огорчённо вздыхает. Оказывается, здесь, в общем и целом, народ не из проглотов. Продукты, как правило, не тырят. Но дико обожают чай. И грузчики – их тут сразу трое, и кассиры, и все остальные. Пьют его немеряно много, причём, каждую свободную минуту. Поэтому всё, что к чаю (заварка, сахар, какие-нибудь там пряники-печенья) воспринимается местным «бомондом» как «общенародное достояние».

– А в холодильнике? – спрашиваю его.

Виталька разводит руками. Возможно, считает он, там поработал грузчик Максюха. Он здесь недавно, к тому же, в конце лета «откинулся» из «мест, где нет невест». Так что, лучше много продуктов не набирать – что взял, то и съел.

Десять вечера. Зал уже пуст. Кассирши и грузчики расходится по домам. Все выходят через «чёрный ход», с обязательным показом Ленке своих сумок под объективом видеокамеры. Виталька рысью скачет по залу, пересчитывает колбасы, «алкашку» и прочее. Помогаю ему в этом «мартышкином труде» (какой смысл считать, если, как говорится, волк овец и считаных берёт?!). Финальный штрих: Ленка выходит из зала в бытовой отсек последней, и закрывает его дверь на ключ. Теперь мы от зала отрезаны. Одевается, выходит на улицу, Виталька запирает за нею дверь «чёрного хода». Это успокаивает: случись пожар – у нас есть шанс выйти. Уже неплохо!