Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

Но время шло, а горлопан всё не унимался. Наконец, одна из покупательниц сердито бросила на ходу:

– Он что, так и будет тут рисоваться? Надоел уже до чёртиков! Вы, охрана, куда смотрите-то? Принимайте меры!

– Применять силу мы не имеем права! – авторитетно пояснил Виталька. – Для этого есть ГБР.

– Ну, так вызывайте это самое ГБР! Делайте же хоть что-нибудь! – та сердито фыркнула, и пошла в молочный отдел.

– Ну, что, может, и в самом деле вызвать? – Виталька достал из кармана пульт «тревожной кнопки» и начал отдирать монету, закрывающую кнопку.

Но я его остановил. Решил попробовать поговорить с горлопаном. Подошёл к этому амбалу, немного его послушал и, как бы, согласился:

– Не, ну это, конечно, ты правильно толкаешь! Фрукты – гниль, овощи – отбросы… Ну а если хочешь видеть начальство – пожалуйста, оно тебя уже ждёт. Идём!

Ломовик отмахивается и горланит своё:

– Хлеб за брюхом не ходит! Вот, пусть они придут сюда, и тут, при людях, дадут мне все разъяснения. А ты кто такой? Охранник, что ль?

– Охранник, охранник… Слушай, тут интересный момент назревает: люди от «митинга» малость уже устали, уже начали бузить, и требуют, чтобы мы вызвали ГБР. Ну, это группа быстрого реагирования. Что посоветуешь?

Он состроил такую физию, как будто ему предложили выйти замуж за предводителя местного филиала ЛГБТ, и упёр руки в боки.

– Какие ещё люди? Чего они там бузят? ГБР, говоришь? А, вызывай! А, пусть приедут! Я их, знаешь, на чём вертел? Я их прямо тут на уши поставлю, всех урою и в асфальт закатаю!..

Потирая руки, изображаю злорадство.

– Вот это я понимаю – нормалёк! Слушай, тогда ты очень даже кстати к нам сюда заглянул. Да! Понимаешь, эти чёртовы ГБРовцы пару дней назад меня ни за что штрафанули на «косарь» (понятное дело, нагло вру). Ну, теперь хоть есть кому за это с ними расквитаться. Виталь, вызывай ГБРовцев, только, в случае чего, не говори им, кто их тут ждёт. Ща он им вставит ума по самое «не балуй»! Ох, и вста-а-а-вит!

Ломовик, как видно, никак не ожидавший такого поворота, начинает ускоренно трезветь. Не проспавшимся бараном он таращится на Витальку и встревоженно машет ему рукой.

– Это!.. Не… Некогда мне тут всякую шантрапу дожидаться. Всё! Пока! Но в следующий раз, когда приду, чтобы порядок в магазине навели!

Покачиваясь, он идёт к выходу и, не задерживаясь, выкатывает на улицу. Виталька сокрушённо качает головой.

– Новый год через два дня, а вся алкашня уже перепилась до поросячьего визга. О, смотри! Васин идёт!

Оглядываюсь, и в самом деле – Васин. Что это он сюда зачастил? А Васин подошёл к нам, начал задавать малозначащие дежурные вопросы, а сам всё принюхивается – не напились ли? Не унюхав спиртных паров, чуточку веселеет. Спрашивает:

– Ну, что, к празднику, небось, уже подготовились? Уже придумали, как будете отмечать?

Жму плечами – а чего там особенно-то готовиться? Ну, праздник, и праздник… Пить не собираемся вообще.

– Прямо, по трезвому встретите? – недоверчиво уточняет Васин. – А то на некоторых объектах уже сейчас есть охранники под градусом.

– Пить – ни-ни. Не собираемся! – горячо заверяет Виталька. – Алексей не любитель квасить, а я без компании не употребляю… – он хитро ухмыляется и помигивает.

Высоко оценив наши трезвые настроения, Васин фотографирует нас на фоне толпы покупателей и, подтвердив, что после Нового года я остаюсь здесь, отбывает. Виталька, можно сказать, от радости ног под собой не чует. Определяемся с ним на остаток дня. Иду в сторону «алкашки». В окнах уже темновато. Время – восьмой час. Народу – полно. С полок сметают и съестное, и пойло. В толпе замечаю прилично одетую женщину лет тридцати с небольшим, которая в явном неадеквате. Она выглядит отчего-то очень напряжённой, с нервозностью, и даже стервозностью. Какой-то не бедно одетый мужик у неё что-то спросил, но она, на него даже не глянув, очень даже зло огрызнулась. У мужика, как я мог заметить, новогоднее настроение, тут же, в момент испарилось.

Предполагаю, что это, скорее всего, начинающая алконавтка, допившая до жёсткого похмелья. Из-за этого, похоже, она и агрессивничает. Подошла эта покупательница к полкам с «элиткой», стоит, рассматривает этикетки рома, виски, мартини, бренди… Ну, думаю, надо бы как-то уточнить – чего это она там задумала? Подошёл, спросил: не требуется ли помощь? Ожидал, что она и на меня, как и на того мужика, «кобелей спустит». Но, как ни странно, почему-то её реакция оказалась более-менее спокойной. Закивала и спрашивает:

– Вот, скажите… Что из этого всего можно было бы выпить, чтобы сразу же, без задержки отключиться?

Хм… В её голосе чувствуются слёзы. Значит, она не с похмелюги, а кем-то крепко обижена. Советую ей взять хорошего вина. И отключит, и печень не так пострадает, как от водки или виски. Попутно интересуюсь: а с чего бы это у неё такое неформатно-категоричное предпраздничное желание? Она вздыхает и открытым текстом выдаёт:

– Я ненавижу людей. Всех! Без остатка!

Ого! Вот это отморочила! С таким настроением не Новый год встречать, а только идти в шахидки. И что же за причина, если не секрет? Она помялась и начала выкладывать свою, хоть и не самую глобальную, но, тем не менее, драму.

В общем, история эта не из банальных. Моя собеседница (её Надеждой зовут) по ряду причин женщина пожизненно одинокая, и единственная для неё отдушина – общественно-полезная работа. На субботник всем домом – она первая, разбить во дворе клумбы – первая, собрать подписи за мир во всём мире – первая… Этой весной не без её участия во дворе поставили детскую площадку (хоть своих детей нет, но малышню обожает), рядом с которой Надежда сама, лично, посадила три сосенки.

Задумка у неё была, конечно, неплохая. По её мысли в будущем, новогодней порой, их можно будет наряжать, чтобы для всех жильцов этого двора был настоящий праздник. Сосенки принялись и пошли в рост. Что интересно, ни ребятишки, ни местная шпана их не трогали. И вот, сегодня утром, выйдя во двор, Надежда увидела, что деревца загублены.

– …Вы представляете? Их не просто сломали и вырвали с корнями, а сначала изуродовали, как будто пытали, чтобы сделать больно именно мне. Самое главное, не могу даже примерно сказать: кто бы это мог сделать? За что мне так? Почему?

Ну, как – «почему»? Причины тут могут быть самые разные. А вот, кто упакостил… Не исключено, это сделал тот, кого она считает хорошим, приличным человеком. А этот «приличный человек», в те моменты, когда Надежда ухаживала за своими сосенками, имея подлючную натуру, наблюдал за ней из окна, и ждал своего часа. А дождавшись предновогодья – нагадил по максимуму, и теперь ходит довольный, злорадно потирая ручки. Уточняю:

– И теперь вы ненавидите всех, без исключения? Нормально! Значит тот, кто это сделал, своей цели достиг на все сто.

У Надежды лёгкий ступор – это, как это? Поясняю популярным языком: всякую гадость человеку делают в расчёте на то, чтобы его морально убить. Если это удалось, пакостник празднует победу – вышло всё так, как он и задумал. Он надолго испортил человеку настроение, озлобил, в чём-то даже сделал его подобным себе. Пакостные негодяи постоянно чувствуют свою ущербность, и их это гложет изнутри. Поэтому такими проделками они и занимается, чтобы иметь возможность доказать самому себе: все такие же, как и он сам. Увидел он сегодня утром, как Надежда у сломанных сосенок исходит нервами, обидой и злостью, и порадовал сам себя: она такая же, как и я. Только до этого умело притворялась какой-то другой…

– И как же мне тогда быть? – она в растерянности, разводит руками. – Что делать?

– Единственно разумный вариант – испортить ему праздник. А способ тут может быть только один – быть весёлой и счастливой, без тени грусти или обиды. А придёт весна, назло этой твари стоит высадить уже не три, а десять сосен. Пусть этот урод захлебнётся собственной жёлчью.

Какое-то время молчим оба. Надежда вдруг начинает меняться. В её глазах появляется азартный, авантюрный огонёк.

– Точно! Вы правы! Именно так я и сделаю: я буду ходить, и улыбаться, как ни в чём не бывало. Пусть побесится от злости! И весной – обязательно! – высажу целую аллейку сосен. Ну а сейчас что бы вы мне посоветовали?

– Взять вина, фруктов, встретить Новый год в хорошей, доброй компании. Не напиваться, но слегка подурачится стоит. Да, кстати! А вам не кажется, что это неприятное событие – не просто так? Может быть, судьба испытывала вас на прочность? Можно же допустить, что это был какой-то узловой момент в вашей биографии? Вот, сломаетесь в такой ситуации – всё теряете, а выстоите – что-то приобретёте. Кто знает? Вдруг, сегодня в виде бонуса за пережитые неприятности вам выпадет и что-то радующее? Например, светит какая-то очень важная встреча? А?

Надежда задумчиво смотрит куда-то в пространство. Не глядя, берёт с полки фасонистую, литровую бутыль дорогого вина в сетчатой оплётке, и негромко резюмирует:

– Кажется, я всё поняла… Да, наверное, это так и есть!

На её лице улыбка, в глазах что-то мечтательное. Она уходит, на ходу оглядывается и, вскинув над головой «фугас», ещё раз повторяет:

– Я всё поняла!

Ёшкин кот! Чувствую себя Дедом Морозом. Где мои – посох, борода и мешок с подарками?! Звонит телефон. Это Виталька.

– Алексей, ты где там застрял? У «алкашки»? Что, много народу?

– С избытком. Что у тебя?

– Тоже полно – как в бочке огурцов. Кстати, помнишь ту ушлую бабку? Так, она здесь. Сейчас идёт в твою сторону.

Так, так, та-а-к… Значит, «не прошло и полгода», как в той песне поётся, а она уже тут, как тут. Смещаюсь к колбасному отделу, и в самом деле вижу ту мадам, которая по параллельному ряду чешет прямо к колбасам. Она меня тоже сразу же заметила (что и говорить – профессионалка!), недовольно зыркнула в мою сторону, и начала копаться в сервелате. А я смотрю на неё в упор, как на инфузорию под микроскопом. Видимо, она это почувствовала, оглянулась, и с ехидством в голосе осведомилась:

– Ну и чё ты на меня таращишься? Боишься, что украду чего-нибудь?

– Не боюсь, но… Опасаюсь!

Посопела она, посопела, и потащилась к сырам. Я снова следом. Она в мою сторону косится, нервничает, её зло разбирает… Баба только что копытом землю не роет. Пошла к сладостям – не отстаю. К «алкашке» – а я уже там… Плюнула она, и шустренько поскакала к выходу. Видимо, старая клептоманка спешила в другой магазин, чтобы успеть хотя бы там чего-нибудь прихватить. Минут через десять бежит Юрка.

– Сейчас просматривал записи, заметил тогдашнюю бабку. Вы её с Виталием видели?

– Видели. Я лично сопроводил её по всем отделам. Ушла, можно сказать, в состоянии радостного, предновогоднего экстаза.

– Ну, это хорошо… А Васин чего там приезжал? Что он вам говорил-то?

– Чтобы мы с Виталькой не напились на Новый год. А ещё сказал, что после праздника вместо Витальки он оставит меня.

Теперь уже «радостный экстаз» испытывает Юрка. Он скривился и молча ушёл к себе. Мои соболезнования! Очень жаль, что испортил парню грядущий праздник. Но! Если, по совести, то мне и самому оставаться тут не очень-то хотелось бы. Не устраиваю, как охранник? Шевели плавниками, любезный, принимай меры, чтобы меня сразу после праздника куда-нибудь перевели. Дай бог, в хорошее место. Этой ночью было не скучно. Часов до трёх невозможно было уснуть из-за трескотни и грохота пиротехники.

Второе января

Сегодня встал очень рано – около пяти. Вчера в магазине был выходной, поэтому я почти весь день продрых. Ну а сегодня утром дверь открыли, а покупателей-то – ни одного. Лишь ближе к десяти начали тянуться. Все измученные, измотанные, с похмелюги зелёные, как ёлочки новогодние. Да и наши, особенно, грузчики – тоже болеют. А сразу после обеда – я едва успел перекусить, как снег на голову, заявился Васин. И с ходу мне объявляет:

– Едем в Стукачиху. Две минуты на сборы!

Вот это «новогодний подарочек»! Во-первых, за две минуты мне никак не собраться. А во-вторых, что за объект он собирается мне подсуропить? Если опять «Удача», то лучше пусть сразу пристрелит. В «Купи!», тем более, хороший – согласился бы без возражений. Но Васину то ли вожжа, то ли даже оглобля под хвост попала: давай, давай, быстрее, быстрее! Пришлось собираться в пожарном темпе. Чуть не забыл утюг. Витальке на прощание помахал уже на ходу, а Юрку (вот кто сегодня будет в радости!) вообще не видел. Пусть ликует, прыгает и скачет.

Когда мы сели с Васиным в его «Мазду», он объявил:

– Продолжишь вахту в тамошней «Удаче».

Что, что, что?!! Это что за дуристика?! И какова причина такой рокировки? Либо, тамошний охранник на праздник нахрюкался? Оказывается, нет. Охранником там отставник, в звании капитана, мужик трезвый и серьёзный. А причина… Ну, не нашёл экс-капитан общего языка с тамошним «особистом». Во-о-н оно чего! Интересно ветер дунул… А чего ж они не поделили-то?

– …Понимаешь, – голос Васина задумчив и печален, – особист там ещё молодой, его малость «заносит». Ну а охранник – мужик с характером. Как офицер больше привык командовать, чем подчиняться. Вот у них и начались трения.

Уточняю:

– А этот особист в армии хоть один день служил?

Оказывается, нет, не служил особист ни полдня, ни пяти минут. Белобилетчик, в общем. Ну, тогда, ничего удивительного! Я хоть и не офицер, но прогибаться перед белобилетчиком считал бы для себя унизительным. И почему это Васин считает, что именно я с этим ККП обязательно сумею сработаться? Нет, если вести себя он будет по-людски, то, понятное дело, напрягать отношения не стану. А уж если начнёт не по делу выёживаться – безо всяких реверансов пошлю ко всем чертям.

Когда я ещё только приехал в Чихалово, Виталька мне рассказывал про бывшего особиста, работавшего до Юрки. Вот это был мужик! И толковый, и работяга. Он всегда работал в связке с охранником, поэтому задержаний было в достатке. А ещё он не был жлобярой, втихую разрешал пользоваться просрочкой. Колбасой, сыром, шоколадом объедались. По словам Витальки, он себе при том ККП такое пузо и наел!

Ну, вообще-то, если учитывать, что у него и сейчас нехилая «трудовая мозоль» – это что же за пузо у него было в те времена? И вот, в прошлом году, хозяин «Удачи» поменял старшего, кустового особиста – тоже был мужик стоящий. Ну а новый, некий Шмагун, тут же поменял по магазинам всех прежних ККП без остатка. Причём, новых набирал себе особенных – чтобы посволочнее, чтобы любого взять могли за горло. Так что, насчёт стукачихинского особиста заблуждаться не стоит – скорее всего, ещё то «счастье».

И вот, едем мы в сторону Стукачихи, интересуюсь:

– И далеко нам ещё пилить до этого объекта?

Васин рукой машет – да, всего-ничего, километров полста. Ну, думаю, минут через двадцать будем на месте. Куда там! Полдороги проехали, кто-то ему звонит. Он послушал, заматерился, и на первом же перекрёстке попёрли мы куда-то вправо. Васин бурчит:

– Что за день идиотский?! С утра трое напились. Теперь вот придётся гнать в Шахино – в «Миллиошке» охранник надрался до потери пульса. Вроде, всегда был мужик надёжный, ответственный… А тут – на тебе. Что за чертовщина?!!

И началось… То в один магазин заедем, то – в другой, и везде одно и то же – пьянка, пьянка, пьянка. Васин весь на нервах.

– …Да, что ж это за дурдом?! Люди дома праздник отмечают, а я, как проклятый, по объектам мотаюсь. Думал, тебя в Стукачиху отвезу, того – на другой объект, и – всё, поеду домой. Чёрта с два! Как бы до ночи не пришлось мотаться…

А тут у него ещё со здоровьем не заладилось. Неделю назад в платной клинике удалял зуб, заплатил очень даже приличные бабки, а коновал-зубодёр умудрился занести в рану инфекцию. К тому же, когда выдирал зуб, повредил мениск челюсти. На следующий день от боли Васин концы чуть не отдал. Дня три промучился с распухшей щекой и температурой под сорок. Сейчас, вроде бы, щека опала, но десна, распухшая до сих пор – есть невозможно. И это называется – столичная медицина?!! Да у нас в Ступково, в провинциально-захолустной районной поликлинике, в сто раз лучше лечат. Руля от посёлка к посёлку, Васин ругается:

– Ну, вот, где? Где набраться хороших кадров?!

Ну, как это – где? Они там, где их устраивают условия. А в «ЛОМ» идёт контингент из тех, кто в хороших местах не сгодился. Разве не так? Васин кивает: это точно… Но в «ЛОМе», всё решает гендиректор, который так не думает. Раз дыры пока ещё удаётся затыкать, и двуногие «затычки» всё ещё находятся, значит, всё нормально.

– …Только это, конечно, не для обсуждения где-нибудь, и с кем-нибудь! – напоминает он.

Само собой! Виталька рассказывал, что Васина в «ЛОМе» кто-то усердно выедает. Удержаться ему пока что ещё удаётся. Но, говорят, дела его плохи – сожрут, скорее всего, очень скоро. Хотя, как начальник отдела, у охранников он на хорошем счету.

И вот она, эта самая Стукачиха. Здешняя «Удача» размещается на первом этаже девятиэтажки. Она занимает его большую половину. Остаток этажа занят другим магазином, который называется «Забегай!» Уже в ночной темноте (промотались с Васиным около пяти часов!) входим в магазин. На улице идёт мокрый снег, пол в магазине тоже в снегу – ногами натаскали, покупатели мокрые…

Прямо от порога вижу, что внутреннее устройство магазина дико кретиническое. Жуть и кошмар. Простенками он, фактически, разделён на три части. Кроме того, вдоль основного зала тянутся два ряда прямоугольных «колонн» метр на два каждая, из крашеных древесно-стружечных плит. Надо понимать, в них спрятаны коммуникации, идущие в квартиры жильцов на верхних этажах (водопровод, канализация, и т.п.) Из-за этого видимость в магазине никакая, обзор очень ограниченный, проще говоря, тут созданы идеальные условия для крадунов. Тут и пяти охранников не хватит, чтобы всё держать под контролем. Куда я попал?! Дайте мне кило стрихнина!

Напротив касс, вдоль глухой стены – длинный стол, прислонившись к которому стоит мужчина среднего роста, лет пятидесяти, в униформе «ЛОМа». Увидев Васина и меня, идёт нам навстречу. Здороваемся, он представляется:

– Пётр!

Расспрашиваю коллегу о причинах его трений с ККП. Он машет рукой – полная идиотия и кромешный мрак! Здесь он уже две недели, и за это время не единожды убедился в том, что здешний особист – редкостный экземпляр сопливого недомыслия с непомерными амбициями и идиотическими замашками («я начальник – ты дурак!»).

– …Может у тебя терпения будет больше, чтобы сносить всю его дурь?.. – жмёт он плечами. – А с меня довольно.

Щас! Как бы моё терпение не кончилось ещё раньше. Буду я терпеть наезды всякого полоумного остолопа! Пару дней посмотрим, а потом можно и переиграть – потребовать перевода на другой объект, пусть даже и на полную вахту. Пётр показывает мне место проживания. Это кабинет ККП с монитором камер наблюдения. Там раскладное кресло, подушка, одеяло. Бытовой отсек в грузовом терминале. Идём туда. Там холод, почти как на улице. Малюсенькая столовка, где ни газовой плиты, ни электроплитки. Здесь только микроволновка. Круто! И как же на ней обед варить? Ё-моё! Это же каменный век! Бытовые условия даже в Чихалове в сравнении с этими – свет в окошке! Ну, Васин! Ну, и «удружил»!

Как я понял, послушав то, что рассказал Пётр, чихаловский «особист» Юрка и тамошняя система контроля персонала – можно сказать, образец доброты и благопристойности. А тут… Это, просто какой-то тюремно-концлагерный режим, при котором всё, без остатка, чуть не каждый вдох-выдох – только под видеокамерой. Возвращаемся в зал, Васин о чём-то разговаривает с молодой женщиной в офциозном костюме. Пётр вполголоса поясняет, что это – директор магазина Нина Анатольевна Ульева. Женщина, в целом, неплохая, но достаточно жёсткая. Рядом с ней молодой мужчина. Нет, это не ККП, а один из замов Ульевой, Вадим Рябов. Особиста, его зовут Антоном Малюхиным, сейчас здесь нет – уже смылся домой. Он не из тех, кто готов рвать жилы на работе. Он больше любит жилы тянуть из других

Знакомлюсь со здешним начальством. Вопросы ко мне стандартные – сколько отбыл вахт, сколько задержаний, и тому подобное. Рассказал. Ульева выслушала мои ответы и, скорее всего, расстроилась. Надо думать, она ждала некоего охранника-супермена, который в день выдаёт по сотне задержаний. Но Васин, который это тоже заметил, поспешил сделать мне кое-какую рекламу:

– …Алексей – работник неплохой, стопроцентно трезвый, ответственный, физически крепкий мужик. Вон, в кадухинском «Купи!» алкашей и наркош выкидывал в момент – труса не праздновал. Так что, порядок обеспечит не хуже Петра.

Это местных малость утешает. Подошёл Пётр со своей сумкой. Они с Васиным отбывают, а я иду с Вадимом смотреть отделы. Как же они тут сквернотно устроены! «Алкашка» длинным аппендиксом тянется вдоль наружной, глухой стены метров на двадцать, посередине её разрывает сантехническая «колонна», а чуть дальше она делает «ступеньку» вбок, из-за чего не просматривается целиком на всём протяжении. Камера наблюдения, которая установлена в дальнем конце отдела, загорожена висящим под потолком аншлагом. Говорю об этом Вадиму: убрать бы! Он отмахивается – не усложняй!

Колбасы и сыры размещаются с другой стороны зала, в отдельном помещении. Туда от «алкашки» бежать не меньше минуты. За это время в обоих отделах можно «прихватизировать» всё, что угодно. Ну и объектик мне достался! Вадим рассказал, что у Петра за две недели работы было всего одно задержание. Это и неудивительно! Вернее, очень даже удивительно: в таких условиях вообще едва ли кого задержишь.

Неожиданно к нам подходит какой-то стручок лет двадцати пяти, ростом повыше меня, с несколько округлыми жестами и манерами, хотя из себя он, явно, силится изобразить брутала. Мордочкой очень похож на чудилу-палача из фильма-сказки «Три толстяка». Манерно поздоровавшись (как будто этим сделав мне большое одолжение), он представляется:

– Антон Олегович Малюхин, контролёр качества продаж. Вы новый охранник?

Подтверждаю, что именно я охранник и есть. Он тут же с места в галоп начинает инструктаж. Талдычит, примерно, то же самое, что и Юрка: ни с кем из сотрудников – никакой лирики, на всех «стучать», быть трезвым и т.д, и т.п. Кончив свой трёп, быстренько сматывается. Теперь уже сам обхожу торговые залы. Попутно знакомлюсь с персоналом. Большинство, похоже, люди нормальные, но есть и довольно-таки занозистые. И если директоршу при знакомстве интересовали задержания, то первый вопрос кассирш:

– Вы служили на флоте? Как здорово! Пётр Николаевич был офицером, он за нас всегда заступался. Вы – моряк… Теперь у нас снова надёжная защита!

Хм… Назвался груздем – полезай в кузов. Надел тельняшку – соответствуй! Ну, куда денешься? Буду! Как говорится, линкор пропьём, но флот не опозорим!

Время – девятый час. Появляется Вадим. Он уведомляет, что сейчас я должен с ним снимать деньги с кассы. Снимать будет он, а я обязан находиться рядом, как охрана. Потом его надо сопроводить до кабинета, где он запирается для пересчёта. Минут через двадцать прибывают инкассаторы. Их я должен записать в специальный журнал. Да-а, уж, не скучно тут!

Позвонил Виталька, интересуется, как у меня дела на новом месте. Как дела… Да, как сажа бела! Рассказываю ему об особенностях стукачихинскогй «Удачи». Он в обалдении. До него вдруг доходит, что его объект, в общем-то, не так уж и плох. Он мне сочувствует, но даже по его голосу можно понять, как у мужика в момент поднялось настроение. Ну и ладно, хоть кому-то теперь будет хорошо!

Десять вечера. Выпускаю последних покупателей, дверь закрываю. По одному подходят сотрудники, под камерой показывают мне сумки. Малюхин в своём инструктаже уж очень упирал на то, что сумки я должен проверять с особым пристрастием. Типа того: если на записи он увидит, что сумки я проверял тяп-ляп, то будет считать, что я потакаю воровству. Помнится, я его спросил: а он не допускает, что эти люди не крадут? Просто: не крадут, и всё! И не потому, что я их буду проверять, а потому, что по своей натуре они не воры.

Он на меня посмотрел, как на ненормального: как это люди – и могут быть не воры?!! И снова начал блеять про «самый жёсткий и придирчивый контроль за каждым». Ёшкин кот! В какой же недобрый час появилось на свет это антропологическое недоразумение, эта пародия на человека?! Поэтому при проверке сумок кассирш я малость покомедничал с «пристрастной проверкой» всего и вся, утрированно изображая запредельную дотошность. Девчонки сразу же поняли в чём дело, и хихикали в кулачок, косясь на камеру.

Но и это ещё не конец рабочего дня! Вадим сидит в директорском кабинете, чего-то там опять считает, подводит какие-то балансы… Пользуясь моментом, бегу в столовку, в стеклянной кастрюле в микроволновке варю рисовую кашу. Получается что-то полусъедобное, но и это, с учётом ситуации, неплохо. Ближе к одиннадцати Вадима выпускаю, запираю дверь, теперь я здесь один. После ужина включаю внутреннюю сигнализацию и – отбой! Ну и денёк! Ну и объект!