- -
- 100%
- +
– Друзья! Пора приготовиться к перегрузкам. Штурман, передайте нашей гостье мой акваланг.
– А как же вы? – спросил Петенька. – Очевидно, я, в свою очередь, должен передать вам свой? Ведь уступают же в трамвае старшим место.
– Ни в коем случае. Вы новичок, а я уже закалённый, – сказал великий астронавт, усмехаясь. – А вы, девушка, следуйте его примеру.
Петенька «облачился» в акваланг и дисциплинированно полез в ванну с подсолнечным маслом. В звездолёте стояло несколько таких ванн, на всякий случай.
– Смелее, смелее, – сказал командир девушке. – Масло смягчает перегрузки.
– А я останусь с вами. Я очень крепкий человек, – заявил Саня, становясь рядом с командиром.
– Юнга! Разве вы не знаете из художественной литературы о том, что только командир имеет право на самые сложные трудности? – непреклонно возразил астронавт.
– А я бы так и лежал целую жизнь в подсолнечном масле, – сказал Кузьма простодушно.
– Слушаюсь, командир! – хитро ответил Саня, а сам, вместо того чтобы подчиниться приказу, точно проказливый мальчик, спрятался за спиной Аскольда Витальевича.
И тут начались перегрузки. Сквозь слой прозрачного масла Петенька увидел, как на его дядю принялся давить небесный потолок. Но командир не уступал: он стиснул зубы, побагровел, натужась, упёрся ногами в пол. В его глазах сверкали озорные искры. Петеньке казалось, будто дядя весело шепчет:
«А ну посмотрим, кто кого?»
Он стоял, точно Атлант, и, набычившись, держал на горбу весь небесный свод, пока звездолёт не вышел на орбиту. Когда перегрузки закончились, командир отряхнулся, расправил плечи и позволил выйти из масла.
А с юнгой произошло нечто поразительное. Саня теперь походил на отражение в кривом зеркале, точно угодил в комнату смеха. Он стал низеньким – с табурет, и толстым, с широкими щеками и пухлыми коротенькими ножками. Он прятался за стулом, стесняясь своего вида. Девушка так и покатилась от смеха.
– Ничего нет смешного, – буркнул юнга обиженно.
Астронавт покачал головой и сказал всем в назидание:
– Друзья, теперь вы сами видите, к чему приводит непослушание.
– Я больше не буду, – виновато промолвил Саня, переминаясь на коротеньких ножках.
– Ничего, это дело поправимое, – сказал командир. – А ну-ка, штурман, возьмите юнгу за ноги. Только не перекручивать, это вам не бельё!
Он ухватил Саню за голову, штурман – за ноги, и они принялись растягивать его, упираясь ногами в пол. Но тело юнги поначалу не поддавалось, потому что астронавт всё время перетягивал штурмана. Тогда на помощь штурману пришли Кузьма и девушка. Они взялись за Петенькину талию, силы сторон стали равными, и дело быстро пошло на лад.
– Ещё… немножечко ещё! Ещё раз взяли! – командовал бывалый астронавт и на глаз мерил юнгу.
Распятый Саня смирно глядел в потолок и лишь напомнил однажды:
– Э-э, не очень-то увлекайтесь! Как бы я не стал похож на восьмёрку.
Когда юнгу поставили на ноги, то оказалось, что его друзья чуточку перестарались и юнга прибавил в росте на целых восемнадцать миллиметров! Его спасители не знали, куда деть глаза, до того им было неловко перед Саней. Даже железный командир и тот обескураженно приговаривал: «Эка, брат…»
– Да вы не расстраивайтесь! – воскликнул добрый Саня. – Ну подумаешь, вернёмся домой – займусь баскетболом. Пам! – И он изобразил бросок мяча по корзине.
– А где же Мяука? Куда он пропал? – спохватилась девушка.
«Мрр», – небрежно ответил Мяука.
Он превратился в плоский мохнатый коврик и лежал на прежнем месте, рядом с табуретом астронавта. Новое состояние ничуть его не озаботило. Нос у Мяуки стал розовым после сна.
– Не огорчайтесь, – сказал командир хозяйке кота. – Это бывает. Мы посадим вас на первый встречный корабль, и, когда начнётся спуск, поставьте кота на задние лапы. Те же перегрузки и подровняют вашего Мяуку.
– А я не хочу на встречный корабль, тем более первый. Мне с вами интересно, вот! И Мяука не хочет. И так он даже красивее, – заупрямилась девушка.
– Командир, а может, их оставить, а? Такая уж у нас будет весёлая компания, командир, – замолвил своё словечко добрейший Саня: он уже простил девушке её обидный смех.
Теперь подошла очередь Петеньки. Девушка обратила к нему умоляющий взор, и штурман погрузился в глубокое раздумье. Что-то подсказывало ему: мол, девушка и кот ещё пригодятся им в путешествии, и всё же он не мог прийти к определённому выводу.
– Дома-то небось ждут её к обеду. Сидят за столом, не приступают, поди… И вообще, если ты собрался в иную галактику, поставь в известность родителей. Дескать, не ждите к обеду или ужину – словом, начинайте без меня! – строго сказал командир.
– У меня летние каникулы, – прошептала случайная гостья, обводя экипаж ну таким уж просительным взглядом, и свои самые большие надежды она почему-то возложила на Петеньку, хотя он был всего лишь штурманом корабля.
Петенька почувствовал, как что-то таинственное заставило его залиться краской, а кто-то загадочный заставил подумать: «Пусть себе летит. У нас места хватит для всех». А Кузьма крякнул и стал делать вид, будто что-то ищет в своём узелке.
– Ну пожалуйста… я ещё пригожусь, – сказала девушка.
– Нет и нет! Сейчас затребуем дежурную ракету. И девушку, и кота доставят домой. Таким вот образом! – заявил командир, споря с кем-то внутри себя, и, щурясь, точно ему слепило глаза, направился в радиорубку, но там на месте рации стоял мотор для обычного скутера.
– Как же так?! Я видел рацию собственными глазами! – удивился юнга. – Куда она делась, не могу понять.
– М-да, – произнёс командир задумчиво, – чтобы интриги начинались сразу, такое бывает редко. – Он выглянул в иллюминатор и покачал головой. – К тому же мы находимся вдали от оживлённых торговых путей… Ну что ж, нашим гостям повезло. Кстати, что вы умеете делать?
– Я знаю множество сказок, – заявила девушка с гордостью, – могу рассказывать хоть целый день.
– Превосходно! – сказал командир, сам ещё не зная, какую пользу можно извлечь из сказок. – Тогда… тогда зачисляем вас в экипаж… стюардессой! – закончил он, не растерявшись.
– Ура! – тоненько крикнула девушка; она взяла юнгу и штурмана за руки и заставила их пройтись хороводом.
Кузьма прихлопывал стальными ладошами и очень походил в этот момент на музыканта, играющего на медных тарелках. А командир усиленно хмурил густые брови, стараясь спрятать свою доброту под суровой внешностью. И только кот Мяука всем видом демонстрировал полное пренебрежение к такому замечательному повороту в своей судьбе.
– Итак, я буду стюардессой! Стюардессой межпланетного корабля! Признаться, я об этом только и мечтала и всегда говорила Мяуке. Только вот, говорю, Мяука, не знаю, как попасть на корабль, – заявила девушка, отдышавшись. – А теперь разрешаю со мной познакомиться. Меня зовут Мариной.
– Юнга Петров, Александр Трофимыч, – представился Саня, делая всё, чтобы его голос прозвучал прокуренно, простуженно – словом, хрипло.
А Петенька назвался просто.
– Доктор наук Александров, – сказал он, поправляя очки.
– Надеюсь, мы будем крепко дружить, – произнесла стюардесса строго.
Звездолёт между тем медленно плыл по орбите вокруг Земли, которая казалась отсюда большущим глобусом.
Командир потёр переносицу в раздумье, затем сказал:
– А ну-ка, юнга, пошарьте на кухне. Нет ли там пустой бутылки, хотя бы с повреждённым горлышком…
Саня с особым старанием исполнил распоряжение командира и принёс бутылку из-под клубничного напитка.
– А вот огрызок карандаша, – сообщил командир. – Стюардесса, пишите: «Дорогие родители, обедайте без меня. Случайно, а на самом-то деле по законам приключений мы с котом Мяукой попали на звездолёт, улетавший в путешествие. Скоро вернёмся. Ваша Марина».
Уже по собственной инициативе Марина приписала следующие строки:
«P. S. Приготовьте к нашему возвращению: мне яблочный пирог, а Мяуке блюдечко свежих сливок».
– Всё! – сообщила Марина, надписав домашний адрес.
Командир вложил письмо в бутылку, закупорил её бумажной пробкой и выбросил за борт корабля.
– Теперь она будет дрейфовать на орбите, и какой-нибудь проходящий звездолёт её подберёт обязательно, – пояснил астронавт своим младшим товарищам. Затем он сел за пульт, опустил пальцы на клавиши и объявил: – Ну-с, поехали дальше. Переходим на вторую космическую скорость. – И его пальцы забегали по клавишам.
Едва «Искатель» покинул орбиту, как на одной половине корабля стало темно. Дело в том, что звездолёт сделался маленькой планетой и со стороны, обращённой к Солнцу, у него был день, с противоположной – ночь. Поэтому день и ночь поделили корабль пополам. И в правой половине стояла тьма-тьмущая, только пылали зелёные глаза кота. Петенька стоял как раз на границе дня и ночи, и одну половину его совершенно не было видно. Так и торчала у всех перед глазами одна половинка штурмана.
– Механик, приказываю включить электрический свет на правой половине, – распорядился командир.
Кузьма прошёл во тьму, шаря своими инфракрасными глазами по стенке, отыскал выключатель и зажёг лампочку. Теперь в правой части звездолёта горел по-домашнему уютный электрический свет.
– Ой, совсем как у нас в квартире! – запищала Марина.
«Вот мы и встретили первую девушку. И она будто бы свойский парень, – подумал Саня одобрительно. – Может, это и есть Самая Совершенная? Интересно, что думает Петенька?»
Тут он заметил, что командир тоже внимательно посмотрел на Марину, а потом перевёл свой взгляд на штурмана.
Но Петенькин взор был устремлён мимо Марины, – видимо, штурман искал Самую Совершенную в других, дальних краях.
И Саня неожиданно поймал себя на том, что его это обрадовало – ну, то, что Петенька словно бы не замечает Марину. Но ему сейчас же стало неловко перед товарищем, будто он немножко изменил ему, подумал о своих собственных интересах.
– А куда вы держите путь? – спросила Марина, подкравшись к Сане.
Пришлось открыть ей Петенькину тайну. Сам штурман засмущался, поэтому сделал это словоохотливый юнга, а влюблённый только кивал в подтверждение, надеясь на сочувствие Марины.
– Ой, Её нужно найти! Мальчики, как это интересно! – залепетала Марина, когда Саня закончил рассказ.
Но тут она заметила своё отражение в чёрном иллюминаторе, в том, что находился с ночной стороны, и стала прихорашиваться.
Глава пятая,
в которой пока ещё ничего не происходит, и поэтому великий астронавт, коротая время, делится своими воспоминаниями
Второй день полёта проходил без особых приключений. Экипаж «Искателя» занимался своим хозяйством: прибирал, на ходу достраивал звездолёт. И здесь мастером на все руки показал себя Кузьма. Он достал из узелка кое-какой слесарный инструментишко, собрал из хлама, забытого Эдиком, довольно сносные тормоза в виде ангельских крылышек и вывесил их снаружи, а в заключение поправил кособокий стол. «Искатель» теперь ни в чём не уступал новеньким звездолётам, сделанным на заводе. Не хватало только смотрового окна перед пультом астронавта. Вернее, прорубить его не стоило труда – в узелке у Кузьмы нашлось почти что целое долото. Но без стекла, с совершенно открытым окном, летать по космосу было рискованно. Во-первых, здесь отсутствует воздух. Но это ещё полбеды. Главное, в открытое окно, когда все спят, может забраться каждый, кому не лень. Конечно, с таким командиром экипажу никто не страшен. И поэтому они в основном заботились не о себе, а о тех, кто ещё недостаточно воспитан и лазит по чужим окнам без спроса.
Однако находчивый экипаж «Искателя» ловко вышел из положения, приспособив паровозную трубу. Отныне члены экипажа несли по очереди вахту, сидя верхом на носу звездолёта и сообщая в трубу обо всём, что творится в окрестностях.
Покончив с делами, весь экипаж, кроме вахтенного Петеньки, надел акваланги, обулся в ласты и впервые вышел в космос, чтобы порезвиться в радиоволнах. Космос выглядел празднично, будто его убрали по этому случаю. В темноте горели разноцветные звёзды – красные, голубые и белые. Больше всех веселились Марина и Саня. Они плавали наперегонки, ловили маленькие метеориты, которые пролетали, точно шмели. Даже старый Кузьма, принимавший ванны из прохладного света звёзд, удивлённо качал головой, приговаривая: «Экая пошла молодёжь». С Марининого лица не сходила счастливейшая улыбка, и командир, по-отечески присматривавший за новичками, может, впервые поступился своей легендарной принципиальностью, сделал вид, будто не заметил, как вдалеке промелькнули огни чужого звездолёта, случайно попавшего в эти пустынные места.
«Ладно уж, в другой раз, – уговорил он себя. – Так уж хорошо этой девочке. И потом, если уж она к нам попала, значит это всё-таки неспроста, хоть мой племянник не придал этому факту никакого значения».
А близорукий штурман смотрел на далёкие звёзды и, облокотившись о трубу, размышлял о Самой Совершенной. С той минуты, как «Искатель» отправился в путь, Петенька стал спокойным и рассудительным, как и подобает учёному, ведущему серьёзное исследование.
Перед сном экипаж собрался в тесный кружок за столом. Только Кузьма приютился в углу, грел свои металлические косточки, подключившись к аккумуляторам. Командир прочистил горло и рассказал об одном из своих бесчисленных похождений.
– Приключение… – начал великий астронавт и проглотил слюнки, настолько вкусным оказалось это слово. – Это приключилось со мной давно, – продолжал он, устремляя свой мужественный взгляд в суровое прошлое. – Я вёл в тот раз большой пассажирский звездолёт с туристами. Мы облетели полсвета и теперь возвращались домой. До Земли оставалось всего половина пути, и ничто не предвещало опасности. В кают-компании, как всегда, играло радио, пассажиры отвечали на вопросы викторины, а я в свободное от вахты время посиживал тут же на диванчике и вспоминал свои минувшие приключения. И вот однажды, когда припомнилась забавная встреча с живой водой в созвездии Водолея, в кают-компанию вошёл, скрывая озабоченность, второй пилот и прошептал мне на ухо: «Командир, справа по курсу подозрительный корабль. На его борту нарисованы череп и кости». Я вернулся в рубку и в самом деле увидел через стекло чёрный космический бриг под названием «Весёлая сумасшедшая собака». Это были свирепые пираты из созвездия Гончих Псов, я узнал их сразу. Они носились по космосу и, нападая на мирные звездолёты, отнимали всё сладкое. Даже не щадили маленьких детей. И вот сейчас эти разбойники находились всего в полутора парсеках[2] от нашего бедного звездолёта. Поэтому не мешкая я включил наши двигатели на полную мощность и вызвал помощь с Земли. Едва мы сделали это, как тут же из рации послышался дьявольский голос.
«Эй, вы! – неприятным голосом закричал пиратский радист. – От нас никуда не уйдёшь, и лучше остановитесь подобру-поздорову. У нас очень чуткие носы, и мы уже всё пронюхали. Мы знаем всё про ваши запасы карамели! Ха-ха!»
На нашем корабле оказались только воспитанные люди, мы не стали связываться с пиратами и пулей полетели прочь. И не случись тут же авария с двигателями, не было бы этого весьма любопытного приключения, о котором я хочу рассказать… Итак, к счастью, мы рванули с бешеной скоростью, и корма вместе с дюзами не успела за основной частью корабля, так и осталась на прежнем месте. И сразу по радио понеслись свист, улюлюканье – это совсем не по-джентльменски радовались пираты. А наш бедный корабль теперь летел только за счёт инерции, да и та падала с каждым мгновением. Я, как вы догадываетесь, оценил обстановку мгновенно. Впереди под острым углом к нашему курсу двигался небольшой астероид, позади неотвратимо приближался пиратский корабль. Из его люка уже торчали пожарные багры, с помощью которых эти озорники хотели взять на абордаж наш беззащитный звездолёт. Нас ещё разделяло порядочное расстояние, а космическим разбойникам уже не терпелось ограбить наше несчастное межпланетное судно.
«Вот что, дружище, – сказал я помощнику. – Сажай корабль на астероид, пока я займусь этой нехорошей компанией».
«Будьте спокойны, я сделаю всё как надо», – ответил помощник, даже не вдаваясь в подробности: он верил, что его командир всегда найдёт выход из любого скверного положения.
Я облачился в скафандр, вышел в космос и некоторое время висел в пространстве. Наш звездолёт уходил всё дальше и дальше, сближаясь с астероидом. Потом послышались возбуждённые выкрики, и возле меня остановился чёрный корабль.
Из него, точно из банки с консервированным горошком, посыпали люди, гермошлемы которых были повязаны красными косынками – этим знаком, что ещё отличал древних земных пиратов от прочих людей. На их скафандрах я увидел вытатуированных змей, обвивающих рукояти сабель, сердца, пронзённые стрелами. У ближайшего ко мне громилы, особенно яростно размахивающего перочинным ножом, на груди было выколото синими чернилами женское имя: «Бэлла».
«Вот это проклятье! Ха-ха! Вот это улов! Сам знаменитый Аскольд Витальевич! Вот уж что будет вспомнить!» – орали пираты, забыв на радостях о нашем звездолёте.
В этом и заключался мой простенький план. В том, чтобы использовать себя как приманку. Так оно и получилось. Пираты потеряли голову, заполучив в плен этакую важную птицу, а тем временем мой помощник успел приземлиться на спасительный астероид.
Пираты бросились ко мне, расталкивая друг друга, очевидно стараясь выслужиться перед своим предводителем, и потащили в свой чёрный звездолёт.
«Минуточку, я сам», – сказал я им, усмехаясь.
«Вот то-то обрадуется старина Барбар!» – воскликнул один из пиратов, когда мы ступили на их противный корабль, и я сообразил, что попал в плен к самому отъявленному злодею во всей Вселенной.
И хотя бывалые путешественники утверждали, что Барбар не живое существо, а кибернетическая машина, собравшая команду пиратов, это его ни капли не извиняло. Словом, плен у безжалостной машины не сулил ничего хорошего. Но главное было сделано. Уголком глаза я увидел в иллюминатор, как мой звездолёт благополучно сел на астероид и помчался на нём в безопасные края, туда, где его встретит аварийная ракета и возьмёт на буксир.
«Проклятье! Они убежали вместе с уже нашими карамельками!» – закричали пираты, перехватив мой взгляд, и, опомнившись, поспешили вдогонку за астероидом.
Но астероид уже превратился в маленькое пятнышко, а затем и совсем исчез из поля зрения. Поняв, как ловко я обвёл их вокруг пальца, пираты взвыли от ярости. Затопали, засвистели…
«Ты нам ответишь за это! Ишь какие шутки! Вы только посмотрите на него, как он злоупотребляет нашим простодушием!» – обиженно закричал самый старший из них, со шрамом на щеке.
Вернувшись на свою необитаемую планету, пираты первым делом повели меня в штаб Барбара. Мы пришли в тёмную, сырую пещеру с низкими сводами, и в дальнем углу, освещаемом двумя тусклыми факелами, я увидел электронную машину устаревшего образца. Когда меня втолкнули в пещеру, машина захихикала и, видно потирая свои несуществующие руки, произнесла:
«Ба, никак к нам пожаловал самый выдающийся астронавт всех времён и народов? Собственной персоной, вот потеха!»
Пираты загалдели, жалуюсь наперебой, как я помешал захватить запасы карамели.
«Ах вот как? А ну-ка подойди поближе, Аскольд Витальевич! Дай-ка я получше тебя рассмотрю», – вкрадчиво поманил Барбар.
Мне и самому хотелось хорошенько разглядеть эту необычную машину. Я шагнул, и под моим каблуком что-то хрустнуло. Осторожный взгляд, брошенный вниз, помог мне установить, что это была обычная куриная косточка. Многое я видел на своём веку, но чтобы машина ела курицу – такого ещё встречать не приходилось.
«Вот ты, значит, какой», – сказала машина, ехидно посмеиваясь.
«Ух ты, сейчас Барбар ему покажет… Ну и задаст ему наш великий свирепый Барбар, ух и задаст, мать честная!» – зашептались за моей спиной пираты.
А я на всякий случай полез в карман и – о удача! – нашёл там зёрнышко перца. Так вот, я растёр его между пальцами и незаметно сдул пыльцу в сторону машины.
«Значит, мои бедные шалунишки остались голодными? Разутыми и раздетыми? – задумчиво сказал Барбар и вдруг грозно рявкнул: – И в этом виноват ты! Ты помешал им взять законную добычу, сухой и чёрствый человек!»
«Я выполнил долг командира и не боюсь тебя, Барбар», – ответил я с достоинством.
«Эй, касатики мои, птенчики, взять его! – взбеленился Барбар. – Я придумал ему самую ужасную казнь. Дайте-ка этому преступнику мешок… нет, целый вагон семечек. А там его самого не оттащишь! Он будет лузгать и лузгать. Потом у него распухнет язык. Ха-ха! Потом вся глотка! А он всё будет лузгать и лузгать, не в силах оторваться. Во!»
И тут машина чихнула. Затем чихнула ещё и ещё раз. Тогда я схватил её и отбросил в сторону. Она оказалась пустой, а там, где она только что стояла, сидел по-турецки человек и чихал, прикрывая лицо руками.
Пираты остолбенели, а человек водил глазами сквозь растопыренные пальцы, потом вскочил и выбежал из пещеры.
«Лгунишка! Обманщик! Авантюрист! Братцы, держи его!..» – закричали пираты и, подняв над головой ножницы и перочинные ножики, помчались за Барбаром.
Я тоже вышел из пещеры. Барбар бежал на космодром, петляя между цирками и кратерами и по-прежнему пряча лицо. За ним, спотыкаясь о разбросанные там-сям метеориты, неслись вконец рассердившиеся пираты и покрикивали:
«Постой, проходимец! Погоди! Ах ты окаянный!.. Мы сейчас тебе покажем, как пользоваться нашей темнотой!..»
Барбар нырнул в одну из ракет и мигом вознёсся в небо. Пираты столпились на месте старта и, запрокинув головы, потрясали ножиками и говорили между собой:
«Он поступил с нами, бедняжками, нечестно. Если мы неотёсанный народ и не учились в школе, значит делай с нами что хочешь? Выходит, так?»
Я не спеша зашёл в ближайшую ракету, сел за пульт и посидел немного, чтоб сохранить достоинство. Чтобы все знали, как я ничего не боюсь. Только уж потом нажал на кнопку старта. Двигатели взвыли, заревели, но ракета так и осталась на земле. Я выглянул в иллюминатор и обнаружил, что из дюз ракеты бьёт, как и положено, пламя, но чего-то ей ещё недостаёт. А пираты уже помчались в мою сторону, выкрикивая:
«Вот мы сейчас на тебе отыграемся! Ух и душу отведём!..»
А двигатели выбивались из сил, но ничего не могли поделать с притяжением.
Я, как всегда спокойно, всё ещё выглядывал наружу и вдруг чихнул, потому что тоже невольно нанюхался перца. Вы скажете: какое это имеет значение? А я вам отвечу: именно это меня и спасло. Ракета оторвалась от земли! Теперь вы и сами догадались, что двигателям недоставало мощности всего лишь в один чох. Да-да, я и сам бы не поверил, расскажи это кто другой. Но подобное произошло именно со мной лично. Я чихнул, и ракета, оттолкнувшись от планеты, ушла в космос. Последнее, что у меня осталось в памяти: пираты, бегущие к моей ракете. Вначале мне стало неловко оттого, что я улетел не попрощавшись, то есть вроде поступил как невежа. Но в конце-то концов, они и сами не были гостеприимными хозяевами. Так что это им будет наукой и впредь… Ну, а теперь спать, ребята. Если мне не изменило чутьё, завтра нас ждёт любопытное происшествие.
Так закончился рассказ об одном из бесчисленнейших приключений бывалого астронавта.
Глава шестая,
свидетельствующая о том, что ни одно порядочное путешествие не может обойтись без встречи с Робинзоном
Вахтенный Саня Петров откупорил переговорную трубу и зычно возвестил:
– Земля! С правого глаза земля!
Он очень обрадовался своему открытию и даже слишком приподнял прозрачное забрало гермошлема, приблизив губы к трубе, и оттого немного надышался вакуумом. Но к счастью, не произошло ничего страшного, потому что в вакууме, как известно, ничего нет.
– Включить тормоза! – через плечо приказал командир, исполняя на клавишах пульта что-то бравурное.
– Есть включить тормоза! – отозвался механик бодро.
Звездолёт осторожно опустился на крошечный голый астероид, похожий на необитаемый остров. У подножия корабля скакал как сумасшедший заросший мужчина в рваном скафандре.
– Я спасён! Я спасён! – истошно вопил он, обливаясь слезами от радости.
Затем он сделал колесо не хуже циркового артиста.
– Ну, вот и хорошо всё кончилось. Теперь вы с нами, – благородно сказал командир, первым ступивший на почву астероида, и протянул ладонь Робинзону.
– Да, да! Я ждал вас целых двадцать лет, – забормотал неизвестный, горячо пожимая ладонь командира обеими руками.
Чувствительная Марина плакала вместе с ним не стесняясь. А Саня и Петенька переминались с ноги на ногу, готовые сорваться с места и чем-нибудь помочь бедняге. Кузьма глазел из люка, открыв металлический рот. А кот Мяука обнюхивал ноги нового человека и, судя по всему, не знал, как отнестись к незнакомцу.