- -
- 100%
- +
Только астронавт, как известно никогда не терявший душевного равновесия, понял, чтó необходимо сделать сразу, и сказал Марине:
– Стюардесса, немедля накормить товарища. По-моему, он не ел лет этак двадцать.
– Одними бактериями! Если уж откуда занесёт! – воскликнул несчастный.
– Ой, я и не подумала. Конечно, сейчас я приготовлю, я живо… – засуетилась Марина. – Вам что сварить? Может быть, щи? А хотите, потушу голубцы. Я это умею, честное слово!
– Если можно… манную кашу, – прошептал Робинзон застенчиво.
Вскоре он сидел на кухне звездолёта и жадно уплетал из глубокой тарелки манную кашу. Рядом стояла раскрасневшаяся от забот Марина и держала наготове вторую порцию.
Командир сидел напротив спасённого, выпрямившись и скрестив руки на груди. Остальные расположились вокруг стола и, подпирая щёки ладонями, с удовлетворением следили, как ест незнакомец. Один только кот сидел в углу с таким видом, будто Робинзон уже надоел ему порядком.
– С детства не ел её, манную кашу. С того далёкого детства. И в детстве, признаться, не любил. А теперь она снилась мне все двадцать лет, вот что характерно. Так и думал: как спасусь, попрошу первым делом манной каши, – пояснил незнакомец, торопливо отправляя в рот ложку за ложкой.
– Мы где-то уже встречались. Что-то в вас есть знакомое, – произнёс командир задумчиво.
– Нет, вы ошибаетесь. Мы с вами не встречались, это точно, – возразил незнакомец с набитым ртом и энергично замотал головой. – В противном случае уж я-то бы вас узнал сразу. Вы такая, извините, колоритная фигура, Аскольд Витальевич.
– Вполне, вполне возможно, – кивнул командир, – но что-то, понимаете, мне кажется…
– Может, с кем-нибудь путаете, но лично меня зовут Егором, – сказал незнакомец подчёркнуто. – Двадцать лет назад моя ракета потерпела аварию в этих краях. Мой спутник небрежно обращался с газовой плитой, и в один прекрасный момент наш корабль разнесло в клочья. Уж сколько раз я говорил: «Толя, будь осторожен, не шустри». Так оно и вышло. Короче, взрыв разбросал нас в разные части света. Я, как видите, оказался на этом астероиде, а мой товарищ полетел в сторону планеты Алоя. «Егорушка, если спасёшься сам, прилетай, пожалуйста, ко мне на помощь!» – вот что он крикнул мне напоследок, уже издалека. Он так и крикнул: «Егорушка!» – повторил Робинзон, ещё раз подчёркивая своё имя.
– Выходит, я ошибся, – признал прямой и честный астронавт. – Ваше имя мне совершенно незнакомо.
Егор вздохнул тяжело и сказал:
– Вот я сейчас питаюсь манной кашей, а мой несчастный Толя, может быть…
Он не договорил и, будто отрывая от себя что-то дорогое, с усилием отодвинул тарелку с манной кашей.
– Кушайте, кушайте… Кушайте на здоровье! – всполошилась Марина, вновь придвигая кашу. – Мы не оставим в беде вашего Васю. Правда, правда!
– Разве я назвал его Васей? – насторожился Робинзон. – Обычно я всем говорю, что его звали Толей.
– Мы сейчас же отправимся на планету Алоя! – перебил его Саня, поднимаясь и возбуждённо блестя глазами.
– Это очень разумно: когда человек в беде, спешить ему на помощь. Весьма необходимый поступок, – пояснил Петенька, поправляя очки.
Кузьма, не рассуждая, начал завязывать свой узелок. Теперь все вопросительно смотрели на командира.
– Друзья! – произнёс он сурово. – Вы опередили командира и тем самым серьёзно нарушили дисциплину на корабле. То, что вы сказали, должен был произнести командир. Но я понимаю ваши благородные чувства и прощаю на первый раз. Мужайтесь, Егор! Вы встретили отважных и добрых людей. Вашу руку, наш новый товарищ!
– Спасибо! Спасибо! Я сразу понял это, – с чувством ответил Егор.
Они обошли вокруг стола и крепко пожали друг другу руки, а затем Егор, к великому удовольствию экипажа, с удвоенными силами набросился на кашу и мигом уничтожил её.
– Вы не ошиблись? Планету действительно зовут Алоей? Я знаю весь космос, но что-то о такой планете не слыхал, – сказал командир Егору, когда тот опустошил тарелку.
– Мне это давно известно. То, что вы объездили всё пространство. То есть не так уж давно… В общем, как только я увидел вас, так сразу понял, что вы побывали везде. Я так себе и сказал: «Егор, вот человек, который знает Вселенную не меньше Аскольда Витальевича. Как бы это не был он сам собственной персоной». Но нет ничего удивительного в том, что именно об Алое вы слышите в первый раз. Она появилась недавно, из густой туманности, – ответил Егор, облизывая ложку.
– Всё ясно, – сообщил Петенька. – В туманность залетел шальной метеорит и взбил её, точно масло.
– Совершенно верно! Я покажу вам дорогу. Отлично помню, что нужно сразу вперёд и потом налево, – заявил Егор, вытирая рот и становясь у пульта.
После завтрака юнга вернулся на вахту, и «Искатель» стартовал с астероида. Направленный точной рукой командира, он устремился к планете Алоя. Механик Кузьма любовно хлопотал около двигателей, ходил с промасленной тряпочкой, и двигатели звездолёта добродушно гудели.
В кают-компании было тепло и уютно. Отъевшийся Егор развалился в кресле в качестве пассажира и повествовал Марине и Петеньке о своей бурной жизни. Приключения следовали одно за другим, одно необычайнее другого. Рассказывать Егор был мастер, но по временам нет-нет да и проглядывал в нём большой хвастунишка. Командир сидел за пультом, поигрывая на клавишах, вполуха прислушивался к рассказам Егора и снисходительно усмехался, когда тот терял чувство меры.
Егор обращался главным образом к Марине, из кожи лез, стараясь произвести на неё впечатление, и он достигал своего понемногу. Марина смотрела на него во все глаза, качала головой, приговаривала:
– Ах, какой вы смелый!.. Ах, какой вы находчивый!..
– Да что вы, какой я смелый, – возражал Егор, опуская глаза застенчиво. – Это ещё пустяки! Был случай похлеще этого…
И он принимался за новую сверхудивительную историю.
Петенька, сидевший сбоку, вдруг почувствовал в сердце лёгкий укол. Он вдруг обнаружил, что манёвры Егора вокруг Марины и её ответное восхищение ему почему-то не по душе. «Как тебе не стыдно! – упрекнул себя Петенька, краснея. – Твоё-то какое дело? Ведь ты любишь Самую Совершенную, и Марина тебе только товарищ. Такой же, как Саня. И может, она уже любит Егора. Может, они поженятся и у них будут дети, которые потом пойдут в школу. И пусть тебе станет стыдно».
Так пожурил себя Петенька. И чтобы загладить свою тайную вину перед Егором, он начал слушать его ещё внимательнее. Идиллия в кают-компании была восстановлена.
Только Мяука беспокойно ворочался в углу. Ему снились собаки.
А на носу корабля завершал своё дежурство Саня. Он болтал ногами в космосе и распевал во всю Вселенную ломающимся баском:
– Нам нипочём и жар и холод, мы поможем тебе, бедный Егоров друг!
Глава седьмая,
в которой Петенька сталкивается с явлением, ещё не известным науке
– Полундра! – завопил Егор и замолотил кулаком по обшивке звездолёта.
Он находился на вахте, хотя пассажиры не имеют никакого права её нести. И дело не в специальных знаниях; если на то пошло, чем меньше человек разбирается в навигации, тем больше у него шансов впутать свой корабль в какую-нибудь занятную историю. Кстати, здесь и кроется причина запрета, потому что все приключения, происходящие с кораблём, должны по праву принадлежать только членам его экипажа, а вахтенный имеет все основания получить самые сливки, и, как вы догадываетесь, было бы крайне несправедливо, если бы они достались человеку, совершенно постороннему на корабле.
Но Егор долго и горячо умолял своих новых товарищей и в конце концов добился своего. Он вылез на нос звездолёта и тут же проявил себя везучим человеком, потому что не прошло и пяти минут, как появилась опасность.
В лоб кораблю очертя голову летела неизвестно откуда взявшаяся комета.
– Караул! Спасайся! – кричал Егор, пытаясь пришпорить звездолёт пятками.
Командир навалился на пульт и перед самым носом кометы свернул с дороги, но в последний момент та изловчилась и огрела звездолёт колючим хвостом по корпусу. Совершив этот коварный поступок, комета скрылась среди звёзд.
– Беда, командир! Сдают механизмы, – доложил Кузьма, поливая их из маслёнки.
И механизмы, будто бы стараясь поддержать авторитет Кузьмы, заглохли, звездолёт повис в пустоте.
– Так-так… – протянул командир.
Не поведя и бровью, он нахлобучил свой гермошлем и, кивнув механику, пошёл в космос. Кузьма понял, что хотел сказать великий астронавт, вытащил из своего верного узелка молоток и отвёртку и последовал за командиром.
– Виноват, загляделся. Всё размышлял о бедном товарище. Как он, мол, там, на планете Алоя? – засокрушался Егор, топчась по пустоте и заглядывая виновато командиру в лицо.
– Что уж, – сказал астронавт, – так или иначе, но что-то всё равно должно было произойти. Пора бы давно случиться какой-нибудь неприятности, – добавил он и полез под звездолёт.
Рядышком с ним разлёгся Кузьма, и они занялись ремонтом. А Саня забегал у них на посылках: то проводок поднесёт, то гайку. Петенька и Марина тоже не утерпели, вышли наружу.
– Не желаете ли прогуляться по космосу, пока суд да дело? – предложил Марине Егор тоном легкомысленного мотылька, будто бы не он был виновником столкновения.
– А почему бы и нет? – ответила Марина, а сама посмотрела на Петеньку с вызовом.
Егор подхватил её под руку, и они удалились, точно по проспекту.
«Ну и пусть она прогуливается с Егором, – почему-то подумал Петенька с грустью. – А я пойду поищу Совершенную. Авось она где-нибудь в здешних местах». И, вооружившись сачком, он поплыл по космосу.
В космосе стоял полумрак, который то и дело, точно трассирующие пули, пересекали всякие частицы. Петенька вначале передвигался на ощупь, но потом привык и стал различать даже те звёзды, что называют белыми карликами. Он огибал каменные глыбы, дрейфующие в пространстве, и один раз попал в сильный поток радиоволн. Исполнялся концерт для рояля с оркестром Чайковского. И до того темпераментно, что Петеньку сразу подхватило, завертело, понесло к той неизвестной планете, куда транслировалась передача. Петенька вначале отдался во власть радиоволн и поплыл, наслаждаясь музыкой, но потом, спохватившись, забарахтался, заколотил ластами и еле выбрался из музыкальной стремнины.
Он прислонился к подвернувшемуся по дороге астероиду и немножко отдохнул. Потом интуиция талантливого учёного подсказала ему, что этот астероид связан с чем-то таинственным. Он поплыл вдоль его кромки и, обнаружив отверстие, ведущее в грот, осторожно засунул в него голову. В гроте было черным-черно, загадочно тихо и, как ни странно, пахло ванилью. В Петеньке заговорила жажда познания: недолго раздумывая, он забрался в грот и поплыл вдоль стены, прощупывая её гладкую, почти полированную поверхность и, точно доктор, прижимаясь к ней ухом. Его чуткий слух уловил глухие шумы, будто за стеной находилось машинное отделение.
«Любопытно, что бы это могло быть?» – спросил себя Петенька глубокомысленно.
В темноте что-то зашуршало, стукнуло, звякнуло, и Петеньке показалось, будто кто-то сдавленно прошипел:
– Я говорил, закройте…
– Тсс… – прервали его.
– Да тсс же, – добавил третий голос.
«Заблудившаяся радиоволна. Отрывок из передачи. Надо бы ей помочь выбраться отсюда. Где-то небось её ждут радиослушатели, им, может быть, не всё понятно без этого куска», – подумал Петенька и поплыл, загребая руками.
Это породило невидимое движение в гроте, точно он спугнул впотьмах стаю летучих мышей. Кто-то шмыгнул у него прямо из-под ног. Пожалуй, он даже наступил на что-то мягкое. Во всяком случае, этот кто-то будто бы простонал:
– О чёрт! Отдавили мозоль!
«По-моему, тут что-то есть, ещё неизвестное науке», – обрадовался Петенька и потёр руки.
Он обшарил грот и очутился у выхода. В отверстии сияли звёзды. Петенька уже собрался было выйти в космос, но до его затуманенного мыслями сознания долетел голос Егора:
– Марина, будьте моей женой. Так и быть, я позволю вам бросить институт и даже совсем не работать. У меня ещё кое-что осталось от добы… извините, сбережений. Можете лениться, сколько угодно душе! И бить баклуши! И ещё я буду покупать вам каждый месяц новые туфли, – горячо говорил Егор; он висел в космосе в такой позе, будто стоял на одном колене перед Мариной.
«Кажется, я веду себя неприлично! Будто бы подслушиваю», – сказал себе Петенька, отпрянув в грот.
– Мне это, конечно, приятно, – ответила Марина жеманясь, – но я ещё не полюбила вас. Хотя всё время чувствую, что вот-вот кого-то полюблю. Правда, не знаю, кого именно… – Марина вздохнула.
– Я знаю: вы полюбите меня! И не спорьте, не спорьте! – заявил Егор с апломбом; он поднялся и вновь взял девушку под руку.
Когда они проходили мимо грота на фоне звёзд, Егор попытался обнять свою даму за плечи, но Марина увернулась с загадочным смехом, и промахнувшийся Егор полетел куда-то в бездну.
«Любопытно, кого же собирается полюбить Марина? Мне, конечно, всё равно, но всё-таки?» – спросил себя Петенька, выбираясь в последний момент наружу. И тут кто-то схватил его за пятку. Петенька рассеянно лягнул, позади будто подавились и оставили его в покое. Петенька взобрался на астероид и сел на выступ, похожий на рубку подводной лодки. Он подпёр щёки ладонями, поставил локти на колени и принялся анализировать последние события.
– Не знай, что это астероид, я бы принял его за летательный аппарат, – произнёс он после длительных раздумий. – И ещё почему-то мне не по душе ухаживания Егора за Мариной. Что бы значило это? Хотелось бы знать. Впрочем, какое мне дело? Лично я безумно люблю Самую Совершенную.
Он решил представить, будто бы рядышком с ним сидит Самая Совершенная и он галантно ухаживает за ней. То камешек подаст ей необычный, заброшенный сюда из самых далёких миров, то комплимент тонкий скажет… Мечты получились очень приятными. Жаль только, не удавалось нарисовать внешний облик Самой Совершенной, даже в общих чертах.
Его прекрасные грёзы нарушил пронзительный свист. Он нарастал, приближаясь. Петенька поднял голову, и сейчас же возле его уха пролетел неизвестный предмет, ударился о выступ, поразительно похожий на антенну, свалил его с металлическим стуком и, отскочив назад, упал к Петеньке прямо на машинально подставленную ладонь. Молодой учёный тут же поднёс его близко к глазам и увидел пробку от шампанского.
«Понятно, – сказал он себе задумчиво. – Разница в давлении в бутылке и космосе. Пробка неслась точно снаряд».
Мгновенная пауза сменилась топотом и адским грохотом, раздавшимся внутри астероида. Затем что-то взревело, и астероид, выскочив из-под Петеньки, помчался прочь как угорелый… За ним неожиданно потянулся светящийся хвост, о существовании которого Петенька даже не подозревал. Очевидно, астероид лежал, подвернув хвост по-собачьи.
«Батюшки, да ведь это та самая комета, что зацепила наш звездолёт», – догадался Петенька и, изловчившись, в научном азарте уцепился за хвост кометы.
Так они и понеслись во тьме: всполошившаяся комета и крепко державший её за хвост молодой любознательный учёный. И неизвестно, куда бы Петеньку занесло, в какие неведомые края, только хвост затрещал и вовремя оторвался. Так и остался Петенька с хвостом кометы в руках. А из той части кометы, что прикрывалась хвостом, било фиолетовое пламя, точно из дюз настоящего космического корабля. Странная комета прибавила прыти и умчалась в темноту. А напоследок перед взором Петеньки мелькнули слова «Три хитреца», очевидно вырезанные путешественниками на боку кометы.
Штурман осмотрел ещё трепетавший хвост и обнаружил обрывок верёвки, которой, оказывается, тот был привязан.
– Ура! Я открыл массу новых небесных явлений! – воскликнул Петенька, дрожа от возбуждения.
Ликуя, он полетел домой. А в звездолёте его ожидали с нетерпением. Ремонт был закончен успешно, и все давно находились на своих местах. Командир ничего не сказал, только посмотрел строго, и это уже служило само по себе суровым наказанием для нашалившего штурмана.
Петенька собрался было объяснить, в чём дело, но из кухни вышел встревоженный Саня и сказал:
– Кто-то похитил бутылку шампанского! Ту, что собирались распить на Петенькиной помолвке.
В звездолёте воцарилась напряжённая тишина.
– Может, это я вместо масла? – произнёс честный Кузьма. – Я вижу – стоит себе на полке, и будто не такой уж грех, если возьму столовую ложку.
– Вы вне подозрений, механик, – возразил командир. – Я видел сам – вы брали бутылку с подсолнечным маслом. Это сделал кто-то другой.
– Это не я, это не я, – быстро заявил Егор.
Тогда командир оглядел испытующе лица своих спутников, и каждый ответил ему ясным, невинным взглядом. Особенно старался Егор: он так широко открыл глаза, что они едва не выпали из орбит.
– Хотелось бы знать, зачем ему это понадобилось, – пробормотал командир.
И тогда Петенька показал присутствующим пробку и поведал, при каких обстоятельствах она очутилась на его ладони. Петенька умолчал лишь о странной комете; он был добросовестным учёным и считал, что ещё мало фактов для того, чтобы посвятить друзей в своё открытие.
– Поздравляю, штурман! Это было настоящее покушение! – сообщил командир, изучая пробку. – Значит, вы на правильном пути. А теперь, друзья, в дорогу!
– Вперёд, на Алою! – хором откликнулся экипаж.
Алоя оказалась сдвоенной планетой. Она была соединена перешейком ещё с одним шаром. И обе планеты кувыркались в космосе, точно колоссальные гантели.
– Мм, да, мне это кое-что напоминает, – сказал командир, когда диковинное зрелище появилось в иллюминаторах.
– Ну и что же? – загорячился Егор. – Почему Алоя не может походить на то… самое, что она вам напоминает?
– Как бы то ни было, всё равно наш долг – спасать. Пойдём на посадку, – сказал командир, покончив с одному ему известными сомнениями.
Звездолёт развил к тому времени удивительную скорость и едва не миновал Алою, даже крылышки-тормоза ничего не смогли поделать, только трепетали беспомощно. И тогда в единоборство с разошедшимися двигателями вступила находчивость командира. По его команде экипаж дружно надавил на заднюю стенку звездолёта.
– Что вы делаете? Вы толкаете не стенку, а пол, и толкаете его вперёд, а вместе с ним и корабль, – заметил Петенька, трудившийся рядом с Егором.
– Ах да! – спохватился Егор. – У меня совершенно вылетело из головы, что это я привёл вас сюда!
Звездолёт забуксовал на мгновение, и притяжение быстро потащило его на Алою.
– Командир, я вижу цивилизацию! – доложил вахтенный Саня в трубу.
И точно: земляне увидели под собой огромный город.
– Егор, не слишком ли это рано для Алои, если она не так уж давно возникла из туманности? – насторожился космонавт.
– Алоя – сдвоенная планета, и, наверное, время здесь идёт в два раза скорее. А может, и в три, и в шесть, – ответил Егор, ухмыляясь чему-то.
– Ну что ж, посмотрим, чем это кончится, – буркнул командир, сажая звездолёт на центральную площадь города.
Затем он поднялся из-за пульта, слегка приоткрыл дверцу наружу и через щель потянул носом воздух. Некоторое время он шевелил ноздрями, дегустируя, потом возвестил:
– Друзья, кислород! Чистейший кислород, – и не колеблясь сошёл на планету без гермошлема.
Следом за ним высыпало всё население «Искателя», за исключением кота и механика. Кота ничто не трогало, даже новые планеты, а Кузьма решил почистить машину. Ему не хотелось ударить лицом в грязь перед жителями другой цивилизации.
Площадь вокруг «Искателя» походила на кладбище космических кораблей. Их проржавевшие конусы слепо глядели вверх, туда, где пульсировали отныне уже недосягаемые миры.
– Какое тяжёлое зрелище, – пробормотал великий астронавт.
Глава восьмая,
в которой экипаж «Искателя» попадает в любопытную ситуацию
– Кто-то бежит во весь дух, – сообщил зоркий Саня и помахал туземцу рукой. – Эй, мы здесь!
– Друзья, что-то подобное я уже встречал в лоции, – пробормотал старый астронавт, вглядываясь в приближающуюся фигуру. – Сейчас я вспомню, на кого он похож, этот туземец. Вы же знаете, память у меня уникальная в своём роде. А пока обратите внимание на его руки. Любопытно, не правда ли?
Руки у жителя планеты и в самом деле были оригинальные: они походили на гигантские клешни. Он протягивал их навстречу и делал такие движения, будто ему очень не терпелось обхватить экипаж вместе с кораблём целиком и прижать к груди. Он бежал сломя голову через площадь в пижаме и в одной только войлочной туфле – так спешил.
– Я вижу ещё одного! А вон ещё и ещё! – воскликнула Марина.
И точно: по площади со всех концов бежали туземцы. Судя по всему, они собирались второпях, каждый был одет во что попало. Они были очень возбуждены и уже издали тянули к землянам свои клешни.
– Да, Егор, вы в самом деле ошиблись, – произнёс командир. – Это не Алоя, а планета Хва. И к нам стекаются хватуны – жильцы планеты. В космической лоции есть их точное описание.
– Как же это я ошибся? – удивился Егор и поскрёб затылок, показывая всем, как он озадачен.
А первый хватун уже находился в нескольких шагах от корабля. Его взгляд блуждал по одежде землян, по звездолёту. Добежав, он заметался среди экипажа «Искателя», будто не знал, на ком остановить свой выбор и от этого у него шла кругом голова.
– Друзья, будьте осторожны! – предупредил командир.
Но было поздно.
– Здравствуйте, как нам отсюда попасть на планету Алоя? – произнёс вежливый Петенька и тут же, забыв предостережение командира, протянул хватуну ладонь.
Хватун заурчал, уцепился за Петенькин рукав обеими клешнями и затих облегчённо. Глаза его затянуло сытой поволокой.
– Штурман, оставьте ему пиджак – и марш на корабль! – крикнул командир Петеньке. – Всем в звездолёт немедленно! – приказал он, обращаясь к экипажу.
Но в этот момент со всех сторон набежали хватуны, накинулись на землян. Наши путешественники не успели перевести дыхание, как у Марины исчезла брошка, а Саня лишился носового платка. Хватуны толкались, мешая друг другу.
– Экипаж, слушай мою команду: главное – не теряться! – гремел командир, стоя как утёс; он застегнулся на все молнии, и пальцы хватунов только скользили по его верной куртке из сатурнианского бегемота.
– Предупреждаю по-хорошему: буду кусаться, – где-то пищала Марина.
– Между прочим, я иду к тебе на помощь! Так что учти на будущее! – крикнул Егор, локтями прокладывая дорогу к стюардессе «Искателя».
– Пожалуйста, пожалуйста, если вам нечего носить, возьмите галстук! Он совсем ещё новый. Только скажите: не здесь ли проживает Самая Совершенная во времени и пространстве? – доверчиво спрашивал Петенька, а вокруг него кипел водоворот, будто на толкучке.
Наконец один из хватунов – самый непредприимчивый – выпустил его рукав и молча указал на здешнюю даму, которая преуспевала больше всех: вот, мол, Она, Самая Совершенная! В её клешне Петенька увидел крепко зажатую брошку Марины и свой собственный галстук.
– Ах, вы ошиблись! Ей ещё далеко до совершенства! – воскликнул Петенька, пробуя всплеснуть руками. – Вы не так меня поняли.
Необычный хватун пожал плечами, как бы говоря: «Ну тогда я не знаю, что вам нужно!»
К счастью для Петеньки, он очутился на пути командира. Великий астронавт обхватил своего штурмана поперёк туловища и понёс в звездолёт, отмахиваясь от назойливых хватунов.
– Штурман, надеюсь, вы не подумали, будто я спасаю вас из-за наших родственных связей? Дело в том, что вы центральная фигура в нашем путешествии, и нам терять вас, пожалуй, ещё рановато, – говорил командир, протискиваясь в люк.
Догадливый механик уже разогрел двигатели, и командиру только осталось сесть за пульт. Он осторожно приподнял звездолёт и легонечко тряхнул его разок-другой, и хватуны посыпались с бортов «Искателя», точно спелые яблоки. После чего командир прибавил газу и увёл корабль на орбиту планеты Хва.
– Ну, кажется, всё идёт как по маслу, – сообщил великий астронавт с удовлетворением и помассировал пальцы.
– Ах, что вы говорите, командир! За бортом остались Марина, Саня и Егор, – со вздохом напомнил Петенька, приникнув к иллюминатору.
– Выше голову, штурман! Вы прекрасно знаете, что мы всё равно освободим наших товарищей. Только пока ещё неизвестно, каким путём, – подбодрил его командир.
В это время звездолёт пролетел над городом, и Петеньке показалось, будто на площади копошится огромный муравейник.
– Не подумайте о себе плохо, будто мы предали своих друзей, – предупредил астронавт штурмана и механика. – Просто мы сделали очень ловкий ход. И теперь лишь остаётся выбрать самое интересное продолжение.