С лацетом и револьвером. Книга 1

.Книга 5-1

После того, как генерал-губернатор Николай Андриевский попросил главу города выделить мне землю в черте Перми, я все же получил кусок в размере 12га возле Мотовилиxинского завода, недалеко от Камы. С бригадой строителей мы на следующий день огородили выделенную землю, разметили место под здание гостиницы и котельную, и землекопы принялись копать под будущим рестораном подвал, в нем разместятся кухня, кладовые и прочее. Землю грузили на телеги и отвозили в ближайший овраг, коих рядом было достаточно.

Хозяин, нам бы телег еще с лошадьми, быстрее бы управились, да на обратном пути кирпич еще бы завозили, а его много надо будет! – подойдя ко мне, теребя кепку в руках, произнес бригадир.

Это был еще крепкий старик с окладистой аккуратной бородой. Я его выбрал из-за того, что многие его рекомендовали как обязательного человека, да и то, что он был старовер, а им жульничать вера не позволяла, да и лишнего не возьмет.

Нанимай, Наум! Сколько нужно и нанимай, деньги возьми у Степана. Кирпич я оплатил, сегодня заеду, сообщу, что будем его вывозить!

Ну, тогда я, хозяин, поехал, старшим Василия оставлю присматривать! – Он одел на голову свою кепку, сел в телегу и, причмокнув, тряхнул вожжами.

Лошадка, махнув головой, тронулась обратно в город.

Сейчас стройка напоминала муравейник, масса землекопов с лопатами, носилками, телеги, кони, возчики. Все это создавало шум, перекрываемый басом Василия, который отчитывал очередного работягу. Увидев, что все идет нормально, я на извозчике, что ждал меня, тоже поехал в город, если что, бригадир знает, где меня искать. Сейчас важно бесперебойное снабжение кирпичом, известью, вывозка грунтов, питание рабочих. Я нанял трех стряпух, которые готовили в больших котлах обед рабочим. Плотники соорудили под крышей длинные столы, за которыми в две смены ели сначала землекопы, а затем возчики, возвратившиеся из поездки.

Заехал в механическую мастерскую, что приобрел у купца Мальчихина, нашел мастера Михаила, который исполнял обязанности управляющего. Для него я приготовил чертежи мясорубки, зажигалки, керосинки-примуса, ну и лампы «Летучая мышь». Надо окупать «свечной заводик» (шутка). Тот долго рассматривал чертежи, морща лоб и что-то высчитывая.

Больше всего трудностей будет с мясорубкой, трудно точно отлить, но будем пытаться. Корпус лучше сделать из чугуна, а вот подающий винт хорошо бы из закаленного металла. Керосинку-примус отдам медникам – их работа, да и остальное тоже им, а вот стекло к лампе Вы уж сами заказывайте у стекольщиков, после того, как мы сделаем саму лампу.

И когда можно ожидать первые результаты? – спросил я у Михаила.

Ну, думаю, дня через три-четыре заезжай, если у меня возникнут вопросы, сам тебя найду. – после чего управляющий попрощался со мной и, прихватив чертежи, направился к рабочим.

Я же поспешил на верфь, где уже переделывали приобретенную мною баржу в самоходную, для чего ставили паровой котел, только вместо боковых колес. делали с кормы судовой винт. Это освобождало больше полезной площади, да и уменьшало риск поломки

Длина баржи была 30м, ширина 6м. Котел установили в трюме на корме, тут же рядом бункер на 10т под уголь. К котлу у меня была приспособлена динамо-машина для питания прожектора, холодильной камеры и крана для погрузки и выгрузки грузов. Сейчас бригада утепляла в носовой части баржи трюм для холодильной камеры стекловатой, после чего все обошьют оцинкованным железом и начнут устанавливать холодильное оборудование. Получится камера на 10т продукции.

Над паросильной установкой уже начали строить капитанскую рубку, две каюты, камбуз, ну и, конечно, гальюн, как же без него. Все это было запланировано в два этажа, вверху капитанская рубка, чтобы дальше видеть, а внизу под ней каюты и камбуз с небольшой столовой. Все это делалось из сухой строганой пятидесятки, которую потом покрасят в белый цвет. Окна, конечно, были как на море – круглые, и назывались иллюминаторы. Всюду сновали рабочие, поэтому я не стал вмешиваться в процесс, просто спросил у бригадира, есть ли ко мне вопросы. Тот махнул рукой и куда-то упорхнул в трюм, видно, что ему было не до меня. Решив зайти на объект завтра, я отправился к главному инженеру Мотовилихинских заводов. На проходной представился и попросил проводить меня к руководству. Так как заводы выполняли военные заказы, на проходной стояла военизированная охрана. Капрал отправил молодого солдатика в заводоуправление с моей визиткой, я же присел на скамейку в ожидании курьера. Примет меня главный инженер или нет, все было неясно. А так- то мне он был нужен, да и я ему, хотя это он еще не знает. Минут через пятнадцать прибежал запыхавшийся солдатик, сказал, что разрешили проводить к руководству, и подал мне пропуск.

Сергей Иванович Колмаков был колоритной внешности, лет сорока, высокий широкоплечий мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и чуть близорукими глазами, которые он по привычке щурил, хотя для работы на столе лежали очки, но он старался их надевать только, когда работал с документами. Выйдя из-за стола, он пожал мне руку:

Наслышан о Вас, молодой человек, не каждый день спасают генерал-губернатора от бомбометов, так что теперь Вы – знаменитость у читающей публики, но не забывайте, что революционеры тоже читают газеты. А у них расчет другой, пули или бомба.

Ну, я тоже не беззубый, иногда и огрызаюсь! – расстегнув пиджак, я показал револьвер в плечевой кобуре. – Да и не хожу один, с охраной спокойнее.

Вот это правильно! – похвалил меня Сергей Иванович. – Да, я не спросил Вас, по какому вопросу Вы пожаловали?

Насколько я знаю, вы выплавляете железо, а если я вам дам рецепт нержавеющей стали и буду покупать у вас 50% выпущенной ее?

Да разве бывает такая сталь? – удивился главный инженер.

Бывает, Сергей Иванович, и я скажу ее состав!

Хорошо! Если Вы расскажете, как ее сварить, то я пойду на Ваши условия, будем половину выплавленной стали продавать Вам по фиксированной цене. Как Вы собрались ее использовать?

Мы строим элитный ресторан с гостиницей, а нержавейка пойдет на посуду, то есть кастрюли, баки, ложки, вилки, ножи…. Да много что из нее можно делать, и это будет хорошо покупаться!

Ну, давай делись, Михаил Николаевич, своими секретами!

А они простые, Сергей Иванович, добавьте к руде, которую приготовили на выплавку, 18% хрома, и получите нержавеющую сталь. У Вас же есть прокатный стан? Я бы хотел получать часть в виде листов толщиной 3мм. За это могу в дальнейшем предоставить холодильник, работающий от электричества.

Что это за прибор? Судя по названию, он холодит, и что?

Это типа небольшого шкафа, состоит из двух частей, одна часть морозит, например, мясо или рыбу, а другая часть только охлаждает, например, молоко, пиво, квас или суп, чтобы не прокис. Одним словом, нужная в хозяйстве вещь. Скоро все узнают про него, и будет громадный спрос, а у Вас уже будет этот прибор. Вот и для него мне надо тоже нержавейку, чтобы холодильную камеру делать.

Ладно, Михаил Николаевич! Сегодня же попробуем сварить Вашу нержавейку, пока в небольшой испытательной печи, если получится – запустим в производство.

Спасибо, Сергей Иванович! Держите меня в курсе ваших испытаний.

От завода я направился в ближайший трактир, надо было подкрепиться, время уже перевалило за полдень. Заказав отдельный кабинет, чтобы не привлекать лишних глаз репортеров, после спасения губернатора, да и подстраховаться от этих революционеров также не мешает. Я спокойно пообедал ухи из стерлядки, на второе картофель с грибочками и котлетой на косточке, на третье чашечка черного кофе, которое было правильно приготовлено в турке на песке.

Оставив три рубля вместе с чаевыми половому в красной рубахе, я поехал на стекольное производство. Надо ковать свои проблемы, пока есть на это время. Заводик был небольшой, основной ценностью в нем была печь, в которой плавили шихту, т.е. кварцевое стекло, и прочие присадки, получая стекло, из которого стеклодувы выдували бутылки. Листовое стекло не делали из-за сложности производства. Другого стекольного завода в Перми не было, да и это производство «дышало на ладан», держалось за счет низкооплачиваемых рабочих да спроса на бутылки, как для аптек, так и для трактиров. Но рентабельность была почти нулевая, вот поэтому я и хотел встретиться и попробовать выкупить этот заводик у господина Боброва. Если запросит много, плюну и построю сам, так как мне надо много стеклотары, бутылок и банок, ну и стекла с зеркалами. Да и мастеров переманю.

Заводик был обнесен старым покосившимся забором, который зиял дырами от потерянных досок. Охраны не было, и я прошел сразу в цех, где стоял полумрак от закопченных окон. Пахло дымом и какой-то химией. В дыму мелькали полуголые тени рабочих. Я остановил одного из них и спросил хозяина. Тот рукой указал куда-то в конец цеха и снова куда-то убежал.

Господин Бобров оказался весьма упитанным мужчиной, где-то лет за сорок, с аккуратно подстриженной бородой, в костюме-тройке, из кармана жилета выглядывала цепочка от часов. Когда я зашел, он оторвался от бумаг, коих на столе была стопка, по-видимому, счетов, так как вид у него был недовольный.

Чем обязан Вашим посещением? – окинул он меня взглядом.

Я представился и, не откладывая в долгий ящик, сделал ему предложение о продаже заводика. Он перебирал бумаги на столе и, видно, обдумывал, как бы ему не прогадать. Видно, что дела шли плохо, и поэтому он был не против избавиться от этого чемодана без ручки, который и нести тяжело, и бросить жалко.

Я думаю за все получить пятнадцать тысяч золотом!

Вы, батенька, загнули! Больше чем три тысячи я за этот хлам не дам, и то только ради уважения к Вам!

Нам не о чем больше разговаривать! – уткнулся он в бумаги.

Желаю удачи, особенно, если я построю в Перми современный стекольный завод! Интересно, долго ли вы продержитесь?

Но не три же тысячи, имейте совесть!

Хорошо, пять тысяч и ни копейки больше! – закончил я торг. – И то ассигнациями.

Бобров тяжело вздохнул:

По рукам!

Я еду за юристом и деньгами, Вы же подготовьте документы и предупредите рабочих, что предприятие продается и будет расширяться, что никого увольнять я не буду, а наоборот, буду еще набирать рабочих. Зарплата тоже поднимется, так что условия будут хорошие.

Я понял, сейчас вызову мастера, и он все сообщит рабочим! – он поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен.

Я тоже поднялся со стула и направился к выходу.

Я буду здесь до конца рабочего дня, то есть еще четыре часа с небольшим, так что поторопитесь! – в спину мне сказал Бобров.

Я кивнул и вышел, надо успеть в банк получить деньги и заехать к нотариусу, чтобы зафиксировать сделку. Не мешало бы поговорить с рабочими, обрисовать перспективы, так сказать, свои хотелки, да и выслушать их пожелания. Дел много, успеть бы все. По дороге заехал домой, взял с собой Степана с оружием, как-никак повезем деньги и немалую сумму. После банка заехали к нотариусу, пришлось подождать, пока он освободится и соберется, только затем поехали к стекольному заводику. Бобров долго пересчитывал деньги, сбивался и начинал считать заново, но, наконец, у него все сошлось, и он подписал документы, подготовленные нотариусом. Закончив дела с покупкой, я вышел во двор, где собрались рабочие. Вначале я представился и сообщил, что купил этот заводик, где наметил его реконструировать, поставить машину для производства стеклотары, затем попробовать изготовление оконного стекла, и, наконец, зеркал.

- А что, бутылки будет теперь машина делать? – раздался голос из толпы.

- Не только бутылки, но и банки! И вообще, я постараюсь как можно больше механизировать ваш труд, что приведет к увеличению производительности, а значит и к увеличению зарплаты.

- Ну-ну давай заливай! Выжмешь все соки, как половую тряпку и выкинешь нас прочь! – раздался тот же злой голос, но его прервала звонкая затрещина: - тебе не нравится, тогда катись с завода, а не баламуть людей, «революционер» хренов! Крепкий бородатый мужик держал за шкирку тощего сутулого мужичка с бегающими глазами, время от времени встряхивая его. Наконец он вытолкнул его из толпы, в сторону выхода, добавив пинок под зад, для ускорения: - Баламут! Да и работник хреновый! – были его окончательные заключительные слова.

После разговора с рабочими, на следующий день я направился на верфь, где переделывали мою баржу. Работа по переделке уже закончилась, шло тестирование паросиловой установки, завоз питьевой воды, угля и продуктов, так как через два дня встаем под погрузку пиломатериала и отправляемся в Астрахань. Команда на судно подобралась хорошая, боцман гонял их, не давая бездельничать, то в трюме, то на палубе был слышен его рык, не даром матросы прозвали его «драконом», за беспощадность. Он знал об этом, но лишь усмехался, говоря мне и капитану: - боятся, значит, уважают! А раз уважают, так и служить будут хорошо! Вот и носились матросы как наскипидаренные по судну, выполняя приказы «дракона». Мою каюту уже доделали, был сделан скрытые сейф, рундук, небольшой столик возле иллюминатора и одноместная кровать. Даже матрас с постельным бельем был куплен. Матросам были приобретены гамаки, которые крепились

на ночь в трюме, за специальные крепления. Спальные принадлежности сворачивались и укладывались на полку, под которой стоял принадлежащий матросу рундук. Свет в трюме

подавался от генератора и зависел от работы паросиловой установки, от нее же работала холодильная камера. Кок уже осваивал камбуз, распределяя для себя, удобнее посуду и не портившиеся продукты. Мясо, масло и другие скоро портившиеся продукты убрали в холодильную камеру.

На следующий день встали к причалу под погрузку пиломатериалов. Доска толщиной 50мм, просушенная обошлась мне в копеечку, но надо с чего то же начинать. На палубу вошло пятьдесят кубов доски, с продыхами, чтобы не заплесневели. Можно было еще грузить, судя по осадке судна, но все же первый рейс, неизвестный путь, поэтому не рискнул. Приказал капитану на утро готовить баржу в дорогу, пошел в гостиницу собираться. Оставил за себя Степана, выделил ему на непредвиденные случаи денег, с собой тоже взял триста золотых и ассигнациями тысячи две, аптечку, оружие, все ж дорога длинная, а револьверы есть только у капитана и боцмана, ну теперь и у меня. Не забыл и гитару, дорога длинная, а она много места не занимает. Оделся я скромно, но в чистую и крепкую одежду, взяв с собой запасную одежду для юга и вот утром, дав короткий гудок, наша баржа тронулась вниз по Каме. Судно, даже груженое, неплохо набрало скорость, где то 10 км в час. Ну, тут еще и течение помогало, поэтому мы вскоре влились вместе с Камой в Волгу. Здесь она еще не перегороженная плотинами, как в будущем, была широка и величава. Капитан, меняясь за штурвалом с опытным рулевым, который уже ходил по Волге, решил идти и ночью, благо прожектор у нас был, да и по словам рулевого мелей здесь замечено не было. Матросы, устроили рыбалку и на ужин у нас была уха, на второе жаренная рыба, с картофельным пюре и компот. Ловите братцы, ловите! Скоро вы от этой рыбы взвоете, до того она вам надоест. Ну, а пока ловите, на радость коку. За ужином, капитан разрешил налить по 100г, кроме вахтенных и кочегаров, тем их долю, выдадут после дежурства, за завтраком. После ужина экипаж попросил меня спеть, что-нибудь душевное. Я не стал ломаться и исполнил песню «Домик, окнами в сад»:

Домик окнами в сад, там, где ждет меня мама,

Где качала мою по ночам колыбель,

Домик окнами в сад, заметает упрямо

Золотой листопад, голубая метель.

Я подстроился под тембр братьев Радченко, что исполняли эту песню и она захватила слушавших ее матросов:

Я сюда возвращусь, может быть, слишком поздно,

Южный ветер ночной запах яблок принес,

Домик окнами в сад, ты приснился мне просто

В той стране-стороне, где пошло все на снос.

Грустная песня, тем более о доме и маме, затронула душу матросов. Многие были из деревень, и это особенно их тронуло. Увидев, что некоторые даже, склонив головы вытирают слезы, я решил с петь что-нибудь веселое, озорное. Больше всего для этого подошел Высоцкий:

Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей.

Только помню, что стены с обоями,

Помню, Клавка была и подруга при ней,

Целовался на кухне с обоими.

А на утро я встал, мне как давай сообщать,

Что хозяйку ругал, всех хотел застращать,

Что будто голым скакал, будто песни орал,

А отец, говорил у меня генерал.

А потом рвал рубаху и бил себя в грудь,

Говорил, будто все меня продали.

И гостям, говорят, не давал продыхнуть

Все донимал их своими аккордами.

Матросы повеселели, с интересом слушая песню о похождениях пьяного героя, наверняка примеривая его на своего знакомого, так как это было свое, родное:

Тут вообще началось – не опишешь в словах,

И откуда взялось столько силы в руках?

Я как раненый зверь, напоследок чудил,

Выбил окна и дверь и балкон уронил.

В конце песни слушатели уже смеялись над похождениями героя, ну а я поблагодарив слушателей пошел к себе в каюту, все же ночь и под шум мотора не плохо выспался. Так, не спеша, мы миновали Казань, где пополнили запасы угля и воды, продуктов пока хватало до Астрахани, все же рыба выручила, хотя некоторые из экипажа воротить уже начали нос, дескать, надоела. Хотя кок старался, делая котлеты из рыбы, даже один раз настряпал рыбные пельмени, подсолив тушки жирных лещей он даже с помощником закоптил их, но это лишь оттягивало его от бунта на корабле. Поэтому я дал ему приказ переходить на мясо, благо в камере у нас была и свинина, и говядина. Так, что сегодня на барже был праздник живота. Экипаж, уставший от рыбы, с радостью набросился на борщ с косточкой, на мясное рагу и кисель, расхваливая кока и требуя добавки. Тот только довольно улыбался в усы, ведь ласковое слово и кошке приятно, а тут заслуженная похвала за хорошо сделанную работу. Поэтому он безоговорочно орудовал половником, раздавая добавку, видя, как наголодались матросы на рыбной диете. Так, без каких либо происшествий, еще через шесть дней мы добрались до Астрахани. Встав у грузового причала, я отправился искать оптового покупателя. Тут ко мне подошел крепкий, высокий с окладистой бородой мужчина: Твой лес что ли, отрок? Когда я утвердительно кивнул, он поинтересовался отпускной ценой. Зная, что здесь с лесом напряженка, загнул цену в три раза выше покупной за кубический метр. Ничего, купец даже не поморщился, только спросил количество кубов и что хочу приобрести. После чего пригласил в контору, расположенную в его складах, где мы и заключили сделку. Купец Афанасий Петрович, обязался поставить свежемороженых осетров, свежей икры в бочонках, двадцать бочек сухого полусладкого вина типа «Фетяска», сухофруктов и свежих фруктов, дынь и арбузов. Тот все записал и взяв счеты принялся подводить итог.

- Что еще возьмешь? Тут остается у тебя еще небольшая сумма. - посчитав еще раз он озвучил результат.

- Давай специй разных, я в Перми строю ресторан, ну еще томатной пасты и орех грецких. Грузите в первую очередь, рыбу и икру, так как холодильная камера находится в носу баржи, а затем все остальное. Ну, я боцмана предупрежу, на всякий случай, главное, чтобы рыба не испортилась, вон какая у вас жара стоит. Ударив по рукам, мы с купцом дошли до баржи, где я познакомил его с боцманом, который будет отпускать доски и принимать мой товар. После чего отправился на базар, что расположился рядом с причалами. Цель была ознакомиться, что есть в продаже, взял пуд персидского табака для Натана, купил бочонок английского бездымного пороха, при мне подожгли щепотку, дыма мало. Свистнули у турок, видно. Англичане им поставляют, а те или сами продают или клювом щелкают. Приобрел десять персидских ковров, будет чего дарить, две кипы хлопка и тут мой грузчик с телегой взвыл: Хозяин, нет места! Надо еще нанимать работника!

- Ладно, пошли на судно! – развернувшись, мы пошли обратно к причалу, где матросы шустро разгрузили телегу грузчика. Рассчитавшись с ним, я поднялся по трапу и осмотрел проделанную работу. Доски были разгружены и складированы в стороне, холодильная камера была уже забита осетрами и включена, паросиловая установка работала на минимуме, вырабатывая ток и горячую воду. Прибыли телеги с черной икрой, и свежими фруктами, на подходе, грузчики сказали, идут телеги с вином. Работа вновь закипела и к вечеру все было загружено. На палубе оставили сухофрукты, орехи и специи (те были упакованы в небольшие бочонки), томатную пасту и прочие продукты, не боящиеся заморозков, все остальное сгрузили в трюм.

Утром я еще раз повстречался с купцом, оставив для связи ему свой адрес в Перми, понравилось мне с ним работать. Человек слова и не дерет в три дорога. Зашел в администрацию, оплатил торговый сбор и попрощавшись тронулись обратно. Дорога обратно была длиннее, приходилось плыть против течения, скорость существенно снизилась. Хорошо, что в Астрахани капитан догрузил дополнительно угля, так как расход существенно увеличился, поэтому в Казани надо будет вновь пополнять запасы.

Петербург

После прибытия моей самоходной баржи из Астрахани, я поставил бригаду на фасовку осетровой икры в 250-граммовые банки (их я заказал заранее на стекольном заводе), которые тут же закатывали и убирали в холодильник, чтобы не испортились. Часть осетров мы засолили, чтобы в дальнейшем закоптить, другая часть осталась замороженной. Все это готовилось для доставки в Петербург (желательно, в Зимний дворец). Женщины из кулинарии купца Рюмина по моим рецептам делали мороженое и сгущенное молоко, его тоже разливали в 250-граммовые банки и укупоривали. Я же на своем винном заводике готовил шампанское из виноградного вина «Фетяски», что привез из Астрахани, добавляя в бутылку немного сухого льда (стреляла пробка не хуже, как и у настоящего шампанского). Название на бутылки наклеил как «Российское полусладкое». Пробку также прикрыл фольгой, изготовленной из олова. Получилось почти один в один как из моего будущего.

Для подарка императору я заказал ювелиру золотой портсигар с встроенной в него зажигалкой. Весь он был усыпан небольшими бриллиантами. На лицевой стороне вензель Александра Второго. Для царицы Екатерины Долгоруковой изготовили колье и серьги из бриллиантов, а также калейдоскоп. Подготовил для царя список будущих событий: покушения на него, неурожайные годы в России, русско-турецкая война и прочие события. Обосновав, что это я вижу во сне, дескать, так же я увидел покушение на Пермского губернатора и спас его. Я не могу специально увидеть будущее, оно проявляется произвольно в сновидениях и никак не по заказу. Химик сделал мне пенициллин и изониазид от туберкулеза, а также порошок ДДТ и мыло с ним, от блох. Кроме всего для царя сделали аммиачный холодильник из нержавейки, снаружи покрыли белой эмалью. В Зимнем дворце уже было электричество, так что он должен работать, чтобы мороженое не растаяло. Его, кстати, приготовили 20-литровый бочонок, отгородив от стенок вощеной бумагой. Сгущенки сделали две коробки по 20 банок. Так же приготовили 2 коробки тушенки.

С губернатором Николаем Андриевским, мы решили плыть на моей барже, все ж не трястись в карете, да и безопасней. Матросы натянули брезент над палубой, где и отдыхали, ну а мы заняли обе каюты, но больше сидели в одной из них и разговаривали. Он рассказывал о своей молодости, как служил, о Петербурге, о чем мечтал в молодости, как хотел помочь России.

Я же о своих изобретениях, о песнях. У капитана нашлась моя гитара, что осталась с первой поездки и я часто устраивал концерты, и над водой далеко разносились мои песни под гитарный перебор. По широким рекам, таким как Кама, мы шли даже ночью, благо прожектор хорошо освещал водную гладь. Останавливались только в крупных населенных пунктах, чтобы купить угля (или дров) для парового котла, да свежих продуктов и хлеба, так как рыба уже приелась, и матросы, устраивавшие рыбалку, меняли ее на продукты.

Спустя две недели мы прибыли в Санкт-Петербург. Губернатор, взяв извозчика, уехал к родственникам. Я же поехал в рекомендованную им гостиницу, зная, что он сообщит о нашем прибытии в Зимний, и нам сообщат, когда нас примет Александр Второй. Приняв ванну, я переоделся и спустился в ресторан, где заказал неплохой ужин с Шустовским коньяком, право, не злоупотребляя, грамм 100 всего. На эстраде о чем-то взвывали артисты, наводя тоску своим пением. Может на меня подействовал коньяк или воздух Петербурга, но я подошел к распорядителю и попросил исполнить самому несколько песен.

Сейчас они доиграют и уйдут на перерыв, а пока вон подойди к тому в красной рубахе и переговори с ним! Лучше, если немного позолотишь ему руку!

Понял! Не дурак!

Мужик в красной рубахе не стал кочевряжиться, тем более, получив три рубля. Тут группа закончила исполнять песню «Дубинушка» и гитара освободилась. Одев гитару, я настроил ее под себя и взял первые аккорды песни «Черные глаза»: