С лацетом и револьвером. Книга 1

Черные глаза – вспоминаю, умираю.

Черные глаза – я только о тебе мечтаю.

Черные глаза – самые прекрасные!

Черные глаза, черные глаза, черные глаза.

Замечательная песня не оставила равнодушными гостей ресторана. Три джигита выскочили танцевать под мои аккорды, пускаясь время от времени на что-то похожее на лезгинку. Вскоре к ним присоединились женщины.

Черные глаза все помнят – как любили мы.

Сердцем чувствую я это: как любишь меня ты.

Так любить никто не сможет черные глаза.

Самые прекрасные черные глаза.

Ресторан уже неистовствовал, почти все танцевали и пытались подпевать, а когда я закончил петь, раздались громкие аплодисменты. К сцене подскочили те же три джигита, сунув мне десятку, попросили повторить «Черные глаза».

Извините, братцы, это в конце, сейчас будет другая хорошая песня:

В шумном зале ресторана,

Средь веселья и обмана

Пристань загулявшего поэта.

Возле столика напротив

Ты сидишь вполоборота,

Вся в лучах ночного света.

Так само случилось вдруг,

Что слова сорвались с губ,

Закружило голову хмельную.

Ах, какая женщина, какая женщина,

Мне б такую!

Ах, какая женщина, какая женщина,

Мне б такую!

Тут я краем глаза заметил, что мне подыгрывают на своих инструментах участники оркестра, а мужик в красной рубахе старается записать слова. Зал же закружился в вальсе. Песня пошла в народ, особенно у мужчин. Когда я закончил петь, отовсюду раздались аплодисменты и крики «Еще!».

Уважаемые гости, сейчас я исполню последнюю песню, так как грешно отбирать хлеб у здешних музыкантов. Если что, то завтра я приду вновь на ужин.

Слушай, дорогой, исполни «Черные глаза»! Я тебе 50 рублей дам! – стал пихать мне купюру один из джигитов.

Я же обещал – по окончании! Вот исполню еще одну песню, а потом специально по твоей заявке!

Понял, дорогой, понял!

Легкий перебор струн, и зазвучала песня Малинина «Берега, берега»:

Берега, берега, берег этот и тот.

Между ними – река моей жизни…

Между ними река моей жизни течет,

От рожденья течет и до тризны.

Там за быстрой рекой, что течет по судьбе,

Свое сердце навек я оставил.

Свое сердце навек я оставил тебе

Там, куда не найти переправы.

А на том берегу – незабудки цветут.

А на том берегу – звезд весенний салют.

А на том берегу – мой костер не погас,

А на том берегу было все в первый раз –

В первый раз я любил и от счастья был глуп,

В первый раз пригубил дикий мед твоих губ,

А на том берегу, там, на том берегу,

Было то, что забыть никогда не смогу.

Зал замер, некоторые танцевали, но по виду все были очарованы песней. Как только я закончил петь, народ подтянулся к сцене, предлагая мне деньги, чтобы я продолжил услаждать их слух.

Извините, господа! Я обещал исполнить только еще одну песню, вот этим господам! – указал я на довольных кавказцев, – Итак! – я кивнул музыкантам и заиграл «Черные глаза».

По окончании я отдал собранные деньги руководителю оркестра, дабы на самом деле не отнимать у них хлеб, и попрощался с ними и с залом. Все же давно так не выступал, даже охрип маленько. Ко мне подошел хозяин ресторана и попросил приходить еще, ужин за счет заведения, так как народу будет много, все в восторге. Так и случилось. День я побродил по Петербургу, побывал на заводе «Сименс», где заказал два мощных генератора, усилитель звука и два громкоговорителя, так называемые колонки, что работают от усилителя.

Побывал на заводе А.Н.Лодыгина, что изобрел лампочку накаливания, и заказал ему пять тысяч лампочек на 100 ватт и десять тысяч маленьких лампочек на 3 – 3,5 ватт. Он сначала удивился, но я объяснил ему, что собираюсь делать новогодние гирлянды и посоветовал ему использовать нить накаливания из вольфрама, сделав из нее спираль. Он пообещал к началу декабря привезти мне заказ. Я оплатил аванс и спросил, где делают водопроводные и канализационные трубы. Он объяснил мне и сказал адрес, который я назвал извозчику.

Через полчаса я уже разговаривал с управляющим завода. Трубы делали шовными, заваривая последний. Были трубы на 25 мм и большие на 100мм. Длина стандартная – 6 метров. Водопроводных я заказал 200 труб, а для канализации – 100. Снова отдал часть оплаты в виде аванса, договорившись, что подвезут к барже и загрузят. Спросил, где можно приобрести унитазы, ванны и батареи отопления. Получив адреса, отложил посещение на завтра, так как уже вечерело.

Извозчик доставил меня к гостинице, где я спросил у дежурного в фойе, интересовался ли мной кто-либо, на что он передал мне позолоченное приглашение на завтра: «прибыть к 18-00 в Зимний дворец на награждение и последующий бал». Поблагодарив его полтиной, я поднялся в номер, где принял ванну и переоделся для похода в ресторан. Когда я туда спустился, там не было ни одного свободного места, люди стояли даже в проходах. Я остановился в дверях, не зная, куда идти, но тут ко мне подбежал распорядитель и повел к столику в углу, который был уже накрыт для меня.

Зрители уже аплодировали, требуя песен, хотя музыканты уже что-то играли, но на их игру не обращали внимания, крича то «Черные глаза», то «Ах, какая женщина». Да, поесть мне видно не суждено! Я поднялся на сцену, поздоровался с музыкантами, взял гитару, пробежался пальцами по струнам и объявил:

Песня «Эхо любви»! – Шум в зале мгновенно утих.

Покроется небо пылинками звезд,

И выгнутся ветви упруго.

Тебя я услышу за тысячи верст:

Мы – эхо, мы – эхо,

Мы долгое эхо друг друга.

Мы – эхо, мы – эхо,

Мы долгое эхо друг друга.

Ребята уже подобрали музыку за мной и тихонько сопровождали, не мешая мне:

И мне до тебя, где бы ты ни была

Дотронуться сердцем не трудно.

Опять нас любовь за собой позвала,

Мы – нежность, мы – нежность,

Мы – вечная нежность друг друга!

Мы – нежность, мы – нежность,

Мы – вечная нежность друг друга!

Песня продолжалась в полнейшей тишине, даже привычные звуки ресторана, такие как звон фужеров и бряканье посуды были не слышны, всех очаровала песня. Ах, если бы ее еще спела Анна Герман, тогда бы вообще был фурор. Но и мне аплодировали, не жалея рук. Выждав вал аплодисментов, я объявил «Русское поле».

Поле, русское поле,

Светит луна

Или падает снег,

Счастьем и болью

Связан с тобою,

Нет, не забыть тебя

Сердцу вовек.

Русское поле,

Русское поле,

Сколько дорог

Прошагать мне пришлось.

Ты моя юность,

Ты моя воля,

То, что сбылось,

То что в жизни сбылось.

Не сравнятся с тобой

Ни леса, ни моря,

Ты со мной, моё поле,

Студит ветер висок.

Здесь Отчизна моя

И скажу не тая,

Здравствуй, русское поле,

Я твой тонкий колосок.

Зал внимал, несколько пар танцевали, но протестующих не было, все слушали. Когда я закончил, после аплодисментов все зашевелились, зазвенели посудой. Я попросил:

Господа! Можно я тоже перекушу? А то слюной подавлюсь, глядя на вас, и петь тогда не смогу! – зал грохнул от смеха, все стали приглашать за свой столик. – Спасибо, дорогие, но у меня столик накрыт, и я гляжу на него и давлюсь слюной. Сейчас я быстренько заморю червяка и продолжу.

Зрители тоже загремели посудой, и минут через десять я решил порадовать их «Черным котом»:

А сейчас, господа, шуточная веселая песня «Черный кот»:

Жил да был черный кот за углом.

И кота ненавидел весь дом.

Только песня совсем не о том,

Как не ладили люди с котом.

Говорят, не повезет,

Если черный кот дорогу перейдет,

А пока наоборот —

Только черному коту и не везет.

Целый день во дворе суета:

Прогоняют с дороги кота.

Только песня совсем не о том,

Как охотился двор за котом.

Говорят, не повезет,

Если черный кот дорогу перейдет,

А пока наоборот —

Только черному коту и не везет.

Легкая музыка, да под шампанское с коньяком, что еще надо гостю ресторана! Многие уже притопывали ногами в такт музыке, готовые пуститься в пляс. Ну, если вам так хочется потанцевать, то мы это сделаем:

Песня «Давай наяривай»:

Распрощался я с юностью вешней,

Но осталось похмелье весны,

Я гуляю весёлый и грешный

По бескрайним просторам страны.

Я простился с любовною дрожью,

Но забавы остался запас-

По весеннему, по бездорожью,

Я пою, я играю для вас.

А ну, давай, наяривай,

Гитара семиструнная,

Чего сидеть да горевать-

Ведь ночь такая лунная.

Зал танцевал весь, кто-то вприсядку, кто как умел. Распорядитель выглядывал из кухни, боясь, как бы не разнесли заведение. Закончив песню и выпив холодного квасу, что принес по моей просьбе официант, я объявил:

И последняя песня, господа «Очарована, околдована»:

Очарована, околдована,

С ветром в поле когда-то повенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная, ты, моя женщина

Не веселая, не печальная,

Словно с темного неба сошедшая,

Ты и песнь моя обручальная

И звезда ты моя сумасшедшая

Я склонюсь над твоими коленями,

Обниму их с неистовой силою,

И слезами и стихотвореньями,

Обожгу тебя, добрую, милую

Что не сбудется, позабудется,

Что не вспомнится, то не исполнится,

Так чего же ты плачешь, красавица,

Или мне это просто чудится?

Гляжу, женщины достали платочки и промокают свои глаза. Мужчины немного приуныли. Другие пары, наоборот, танцуют, обнимая своих партнеров. Я же, закончив, отдал гитару руководителю музыкантов и попросил его завтра часикам к 10 пройти ко мне в номер, чтобы записать ноты к пяти песням, конечно, за отдельную плату. На что он сразу же согласился.

Придя в номер, я попросил горничную принести бумагу и карандаш, так как перьевой ручкой не умел писать. После чего сел писать текст песен: «Прощание славянки», «Священная война», «Ах, какая женщина», «Наша служба и опасна, и трудна» и «Берега, берега» Малинина. После чего принял душ и улегся спать.

Утром меня разбудил стук в двери. Натянув халат, я, позевывая, открыл дверь. Как я и думал, там стоял музыкальный руководитель с гитарой и папкой.

Привет! Заходи! Сколько времени?

Девять с небольшим!

Кофе будешь? А то без него мне трудно собраться.

Буду! – как-то сразу согласился он.

Я позвонил по внутреннему телефону и заказал два кофе и булочек в номер. Пока несли заказ, я умылся и оделся, не фиг щеголять в халате. После чашки кофе я проснулся окончательно и готов был к работе. Вначале я пропел Геннадию (так, оказывается, зовут руководителя музыкантов) «Прощание славянки»:

Много песен мы в сердце сложили,

Воспевая родные края,

Беззаветно тебя мы любили,

Святорусская наша земля.

Высоко ты главу поднимала,

Словно солнце твой лик воссиял

Но ты жертвою подлости стала

Тех, кто предал тебя и продал.

И снова в поход труба нас зовёт,

Мы вновь встанем в строй,

И все пойдём в священный бой.

Встань за веру, Русская земля!

Ждут победы России святые.

Отзовись православная рать!

Где Илья твой и где твой Добрыня?

Сыновей кличет Родина-Мать.

Пока я исполнял ее первый раз, он внимательно слушал, время от времени черкая что-то на бумаге. Затем открыл папку с нотными листами и попросил исполнить еще раз, сам быстро заполняя нотами лист. Затем снова и снова, наконец, по-видимому, его все устроило, и он допил свой кофе, покурил возле форточки и приготовился к следующей песне:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С японской силой темною,

С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идет война народная,

Священная война!

Дадим отпор душителям

Всех пламенных идей,

Насильникам, грабителям,

Мучителям людей!

Не смеют крылья черные

Над Родиной летать,

Поля ее просторные

Не смеет враг топтать!

Все повторилось, как и у первой песни. Вначале он ее прослушал с восхищением, а затем раз пять я ее исполнял, а он то правил, то зачеркивал, но все же мы закончили. Я заказал еще кофе, так как во рту все пересохло, да и отдохнуть надо было. После записали «Берега, берега» Малинина и «Ах, какая женщина», и напоследок «Наша служба и опасна, и трудна»:

Наша служба

И опасна и трудна,

И на первый взгляд,

Как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой-

Служба дни и ночи.

С пятой песней получилось быстрее, видно Геннадий приноровился, или музыка проще. Когда он закончил, я облегченно вздохнул. Время было уже около трех часов дня, а мне еще готовиться к награждению, да и подарки отправить в Зимний.

А сколько у Вас готовых песен? – перебил мои мысли Геннадий.

Много, Гена, много! Не один день нам сидеть придется, чтобы записать к ним ноты.

А как бы приобрести какую-то часть, те же «Черные глаза», и другие?

Пять песен за 50 рублей в месяц, но ноты напишешь бесплатно! Ну как, согласен?

Конечно, я даже не ожидал от Вас, что Вы пойдете навстречу. Сейчас я оформлю ноты на сегодняшние песни и не буду Вас задерживать.

Он подготовил листы нот с названиями песен, сложил все в папку, я протянул ему 50 рублей, но он вернул купюру обратно, сказав, что это за месяц аренды песен, на что я усмехнулся и убрал деньги в портмоне.

Какие песни будешь исполнять?

«Черные глаза», «Берега, берега», «Ах, какая женщина», «Очарована, околдована» и «Эхо любви».

Тогда бери бумагу и записывай слова.

Он схватил со стола бумагу и карандаш и стал записывать. Песни он слышал, а профессиональный слух не пропьешь, так что мотив запомнил, а значит и подберет музыку.

Сейчас у тебя народу будет много, следи, чтобы не украли песни. Если что, подавай в суд, я подтвержу, что ты купил их.

Вскоре он записал тексты, а у двух песен («Берега, берега» и «Ах, какая женщина») переписал ноты.

Время перевалило за три часа дня, когда я проводил Гену. Почистил перышки и поехал на извозчике к своей барже. Попросил погрузить холодильник, коробки с консервами, шампанское, десяток копченых осетров и десяток свежих замороженных, бочонок с мороженым, лекарства и ядохимикаты. Подарки изначально были со мной, все ж драгоценности. Все это в сопровождении моих людей я отправил в Зимний со словами «Царю от Орлова из Перми, он сегодня награждается».

Зимний встретил меня залитый огнями, извозчик знал с какой стороны подъезжать. Наш подъезд Крещенский со стороны Невы. Внутри уже толпились гости, снимая пальто и шинели, на улице моросил дождь, мерзопакостная Питерская погода, поэтому дамы и господа были в верхних одеждах и с зонтиками, дабы не испортить прически.

Всюду в коридорах стояли парные караулы гвардейцев. Лакеи в расшитых золотом красных фраках лили из бутылок на раскаленные совки придворные духи, распространяя присущий только дворцу приятный аромат.

Главная люстра большого Николаевского зала еще не горела, были зажжены только настенные бра, которые держали в полумраке зал площадью более 1000 квадратных метров. В соседней к залу галерее был открыт высокий по грудь буфет с шампанским, и знающие это гости толпились, заказывая кто шампанское, кто морс, пробуя фрукты, конфеты, печенье.

Раздался громкий голос церемониймейстера:

Его Императорское Величество Александр Второй! – и тут же зажглась большая люстра, освещая зал.

Гости выстроились вдоль стен с обеих сторон зала, склонившись в поклоне. Открылись позолоченные двери и под музыку оркестра в зал вошел Александр Второй вместе со второй женой Екатериной Долгоруковой.

Добрый вечер, дамы и господа! Перед началом бала мы хотим поздравить наших отличившихся граждан, а затем будет торжественный бал. Сейчас церемониймейстер зачитает фамилии награждаемых и попрошу выйти их вперед! – царь махнул рукой, и руководитель бала звучным голосом начал читать фамилии, среди них был и Пермский губернатор и я родимый. Мы вышли на два шага вперед перед гостями, и Александр Второй начал вручать награды, а церемониймейстер озвучивать их заслуги.

Награждаемых было немного и вскоре он уже подходил к нам, и тут мое внимание привлек молодой мужчина с бледным потным лицом и бегающими глазами, стоящий рядом со мной, но он не был назван в числе награждаемых.

Он косился в сторону приближающегося царя и был сильно напряжен. Я потихоньку пододвинулся к нему, чувствуя идущую от него опасность. И как только в руке у него появился небольшой двуствольный пистолет, ударил по руке, сбивая прицел. Грянул выстрел, заглушенный визгом женщин. Пока он был в растерянности, я нанес ему апперкот (удар в челюсть) со всей своей дури, чувствуя, как хрустят кости челюсти. Его даже подбросило, после чего он рухнул на паркет как подрубленное дерево, орошая паркет кровью. Я отодвинул от его руки пистолет Дерринджер и стал вязать террориста его же ремнем.

Вокруг столпились дворяне, которых бесцеремонно растолкали гвардейцы, и намеревались скрутить и меня, но голос царя остановил их:

Его не трогать, он мне жизнь спас!

Выстрел все же не прошел даром, эполет на левом плече был оторван, пуля царапнула плечо и рана кровоточила.

Ваше Величество! Прикажите принести мои подарки, там находится аптечка с чудесным лекарством, Вы уже через два дня не вспомните о ране!

Хорошо! Принесите все от барона Орлова – Пермского! А кстати, барон, ты где так драться научился?

Так дед у меня казак, да и воспитатель Степан отставной казак-пластун, вот они меня и гоняли с детства!

Подождите, не уводите ворога! – увидев, что гвардейцы поднимают арестованного, я силой открыл у него рот и осмотрел его окровавленную пасть. Ничего не найдя, стал ощупывать воротник, и вот тут и нашлась зашитая ампула, на которую рассчитывал террорист.

Можно нож? – обратился я к царю.

Тот кивнул, и гвардеец передал мне кинжал. Попробовав его остроту на палец, я распорол воротник и достал ампулу с ядом. Отдав кинжал гвардейцу, я сказал, что арестованного можно уводить, а сам показал царю ампулу, «последний привет от англичан».

Не понял! Что это?

Это цианистый калий, почти мгновенный яд, любимый способ англичан. Кто у нас желает убрать неугодного царя – англичане. Вы же не танцуете под их дудку, вот они и обозлились, и это не последнее покушение, но это я Вам скажу без лишних ушей.

Царь подозвал церемониймейстера и что-то тихо ему проговорил, после чего тот громко на весь зал произнес:

Дамы и господа! В связи с произошедшим бал переносится на послезавтра, так же в 18-00 по вашим пригласительным. Его Величество ждет всех вас, а сейчас давайте прощаться, у царя много дел в связи с покушением!

Народ начал потихоньку расходиться, а меня царь взял под руку и повел в свой кабинет.

Вскоре принесли все мои подарки. Найдя сумку с пенициллином, я попросил бинт и лейкопластырь, что незамедлительно принес придворный врач. Открыв пузырек со спиртом, я протер руки, а затем другим тампоном обтер полученную рану царю. Посмотрев, что рана чистая, присыпал пенициллином и заклеил лейкопластырем. После чего заставил выпить порцию лекарства, так называемого антибиотика. Царь стойко перенес экзекуцию, а вот Екатерина тихонько всхлипывала, переживала, пуля чуть бы ниже – и в сердце.

Ну давай рассказывай! – царь уселся в кресло и закурил.

Ну Вы уже в курсе, что я вижу сны о том, что случится в будущем. Так вот увидел, как готовится покушение на пермского губернатора. Увидел, что сегодня собирается сделать бандит, вот и встал рядом. Следующее покушение будет 17 февраля 1880г, Степан Халтурин, столяр-плотник взорвет столовую, где должны Вы обедать со всей семьей. Он потихоньку натаскает в свою комнатку в подвале более 30 кг динамита, и путем огнепроводного провода приведет бомбу в действие. Вы же опоздаете на обед, но погибнет много слуг и солдат. А 1 марта 1881г организация «Народная воля» все же убьет Вас.

Как? – перебил меня царь.

Вы выедете из Зимнего в Манеж по набережной Екатерининского канала. Ну и по заданию англичан, Софья Перовская, Желябьев, Кибальчич, Михайлов, Емельянов и Рысаков взорвут Вас несколькими бомбами. Вам оторвет ноги, и Вы умрете через несколько часов.

Можно предотвратить?

Конечно, можно! У Вас мощный жандармский аппарат, полиция, армия. Задавить их в зачатке и уничтожить! Объявить награду за каждого революционера. Семью высылать в Сибирь, так они сами его придут сдавать. Ну, а те, которые запланировали Вас взорвать, уже известны. Арестовать и на каторгу, пока не поумнеют. Халтурина взять, когда он принесет первую партию и у него выпытать про всю группу. Поставьте полицейскую службу отслеживать поставки химикатов, пороха, готовой взрывчатки, Вы этим подорвете снабжение террористов. В город, без Вашего дозволения, не должно проникнуть ничего взрывного, ну, а уж из огнестрельного – только по разрешению полиции. Конечно, придется потрудиться, но игра стоит свеч. А сейчас, Ваше Величество, позвольте преподнести Вам подарки.

Я достал портсигар с бриллиантами и вручил его царю, показав, как работает зажигалка. Царице же колье с бриллиантами тоже понравилось, глазки сразу просохли от слез и она начала тут же его примерять, крутясь перед зеркалом. Примерив колье и серьги, она покрутилась перед Александром Вторым, хвастаясь подарком, на что он снисходительно поцеловал ее кончики пальцев, как бы соглашаясь, что ее подарок круче.

Ну, это еще не все! – доставая калейдоскоп, сказал я. – Правда, это игрушка, но в нее играют и взрослые!

Тот приложил к глазу и сразу заинтересовался, но женское любопытство сильнее, и игрушку тут же приватизировала Екатерина:

Какая прелесть! – воскликнула она, глядя на узоры.

Ну, а сейчас попробуем то, что у меня готовят! – сказал я, доставая осетра горячего копчения, шампанское, пару банок тушенки, сгущенку и бочонок с мороженым.

Из холодильника, что был подключен и уже работал, я достал торт «Птичье молоко», еще два остались внутри. Царь позвонил, и в дверях появился слуга:

Голубчик, накрой, принеси приборы и посуду! Убери лишние продукты, сдай их шеф-повару!

Через некоторое время слуга нарезал осетра, открыл консервы и нарезал торт. Царица все еще находилась под впечатлением подарка, недаром говорят, что «лучшие друзья женщин – это бриллианты». Александр Второй оценил кухню, особенно шампанское, сказал, что наше более мягкое и приятное, по тушенке сказал, что будь она в железных банках, то закупали бы для армии и флота. Попробовал сгущенку и «Птичье молоко», сказал, что вкусно, но было видно, что сладкое он не любит.

Зато Екатерина была сладкоежкой и уминала торт за милую душу. Мы выпили еще с Александром Вторым по рюмочке моего коньяка, ему он понравился, и он поинтересовался, могу ли я его поставлять, да и шампанское тоже, хотя бы по 1000 бутылок.

Постараюсь, Ваше Величество, кровь из носу, но будет Вам к Новому Году поставка вин, икры и осетровых балыков!

И тортов со сгущенкой и мороженым! – добавила слегка захмелевшая Екатерина.

Конечно, Государыня! В первую очередь самые вкусные продукты будут на Вашем столе!

Нет, - она капризно надула губки. – До Нового Года ждать долго, а Вы можете научить наших поваров готовить такие сладости?

Могу! Напишу рецепт, а уж как у них получится, решать Вам. Но это не освобождает меня от доставки к Рождеству Христову для Вас сладостей! Ваше Величество – обратился я к Александру Второму. – Мне бы бумагу и карандаш, есть еще кое-какие мысли о будущем, что может помочь России.

Тот кивнул и позвонил. Снова появился тот же слуга и принес пачку бумаги и карандаш. Я начал рисовать бронепоезд и танк Т-34. Екатерина играла с калейдоскопом, царь курил в кресле, закинув ногу на ногу, о чем-то задумавшись. Нарисовав картинки оружия будущего, я подал их Александру Второму.

Рассказывай, что это за оружие? Вижу, тут паровоз, значит что-то железнодорожное.

Это бронепоезд с пушками и пулеметами, скоро он понадобится, и не один, так как в 1904-1905г 27 января Япония нападет на Россию, разгромив Тихоокеанский флот, стоящий на Порт-Артурском рейде. На этот счет даже мне приснилась песня.

Я пропел куплет из песни «Варяг»:

Наверх, о, товарищи, все по местам,

Последний парад наступает!

Врагу не сдается наш гордый Варяг

Пощады никто не желает.

Перед бронепоездом вначале идет платформа с запасными рельсами и шпалами, затем броневагон с четырьмя пулеметами, по два с каждой стороны. Вверху две башни на крыше с 76мм (три дюйма) скорострельными пушками. Следом паровоз, закованный в броню. Затем снова броневагон и опять платформа с запасными рельсами и шпалами. Обслуживает его рота солдат (это с пулеметчиками и артиллеристами). Теперь переходим к следующему рисунку. На нем изображена самоходная пушка с пулеметом. Обслуживает ее три человека, водитель, заряжающий и наводчик, он же командир. Вместо колес гусеницы, так что проходимость очень хорошая. Броня 30-40мм, сделана под наклоном, так что выдерживает прямое попадание снаряда. В будущем бронетанковые войска будут выигрывать сражения и войны. Сейчас у японцев, да и у других стран нет ни бронепоездов, ни танков, так что если мы построим это оружие, не то что напугаем противника, но и разгромим.